Одиночка [СИ]

— Отыскалась пропажа, — коротко ответил он. — Аж в Хабаровске. Знаете, как ее нашли?

— Как?

— Она паспорт пришла менять — замуж вышла и брала фамилию супруга. А ориентировка-то имеется. И фамилия у нее достаточно редкая, вот кто-то бдительный заметил и сообщил, куда следует. Передо мной даже извинились, но… — Ярослав замолчал. — Осадочек остался.

— Она хоть объяснила, почему ушла? — тихо спросила я.

— В милиции объяснила, я с ней не встречался. Знаю только, что она заявила — мол, я свободная женщина, куда хочу, туда лечу. А ребенок… так он же с отцом остался! — Он зло сжал губы. — Хорошо еще, что Женька на мою фамилию записан, и документы его у меня. А то кто знает, что Алене завтра в голову стукнет? Ну и переехал я на всякий случай, да и район мне этот больше нравится. Говорю же, и садик, и школа во дворе…

— Досталось же вам обоим, — негромко сказала я. — Какой вы молодец, Ярослав…

— Угу, просто-таки отец-герой, — мрачно ответил он и снова газанул так, что меня вжало в спинку сиденья. — Только разорваться не могу: или Женьку воспитывать, или на жизнь зарабатывать.

— А почему снова не женились? — задала я провокационный вопрос.

— Не хочу, — сказал Ярослав. — Не верю никому. Иногда, знаете, познакомлюсь с девушкой, а она сразу начинает с Женькой сюсюкаться. Ясно, думает, если понравится ему, то я тоже растаю. Ага, сейчас. Тех, что действительно бы чужих детей любили, я не встречал, а таких, которые сперва добренькими прикидываются, а потом начнут Женьку шпынять, мне даром не надо. Обойдусь. Уж простите за откровенность, мне проще снять девицу на пару часов, чем обхаживать очередную фифу и думать в это время, где там мой сын и что с ним.

— Это, по крайней мере, честно, — сглотнув, выговорила я. Что ж, можно сказать маме: мне тут ничего не светит. Я детей побаиваюсь, обращаться с ними не умею, а приваживать Женьку, чтобы подобраться к его отцу, не стану. — Ярослав, вон метро, давайте, я поеду своим ходом, а то вон там, похоже, опять затор.

— Конечно, — он притормозил у тротуара. — Удачи.

— Вы за Женькой-то приходите сегодня, — сказала я, придерживая дверцу. — Уже можно, так тетя Люся сказала. Мы вас ждем.

Ярослав улыбнулся и кивнул.

— У нее сегодня холодец, — мстительно сказала я, — фирменное блюдо.

— Я ненавижу холодец, — искренне ответил он и явственно передернулся.

— Ну, хоть что-то общее у нас есть, — философски произнесла я, глядя вслед синей «шниве».

* * *

Вечером я благополучно забрала Женьку из садика (хотя пришлось пройти процедуру контроля, как в каком-нибудь форте Нокс, чуть отпечатки пальцев не взяли, пусть мама и предупредила воспитательницу, что сегодня приду я), мы перекусили и устроились смотреть мультики. Грешна, я тоже их люблю, а тут такой замечательный повод!

Между делом я подумала: надо убирать документы подальше, потому как если Ярослав совершенно случайно заглянет в мой паспорт, забытый где-нибудь на тумбочке, и обнаружит, что у нас с моей «квартирной хозяйкой» одинаковые фамилии, да и прописана я по этому же адресу, он явно не обрадуется. Не то чтобы я подозревала в нем склонность совать нос в чужие вещи, но чего только не бывает…

Мама заявилась не слишком поздно, чуточку навеселе и почему-то с букетом.

— Только не говори, что вместо юбилея Анны Николавны ты была на свидании, — сказала я.

— Нет, просто Павлик вдруг вспомнил, что когда-то был в меня влюблен, проводил до дома и подарил цветы, — пояснила мама. Павлик, насколько я помнила, это главный технолог их института, лет на пять ее постарше, обремененный детьми и внуками.

— Седина в бороду? — с намеком спросила я.

— Я уже старовата для беса в ребро, — с достоинством ответила мама, снимая серьги. — Но романтика, Асенька, возможна даже в моем возрасте. Не то что у некоторых молодых. Вам лишь бы…

— Остынь, — сказала я серьезно, и увлекла ее в свою комнату, оставив Женьку наблюдать за приключениями пингвиненка Лоло. — Я узнала, что там было…

— И? — заинтересовалась она.

Я вздохнула и коротко пересказала услышанное.

— Ну вот, — неподдельно огорчилась мама. — Вечная беда: как мужик годный, так непременно ему какая-нибудь… Алена подвернется и все испоганит! Нет, я бы на твоем месте придумала, как быть, но ты лучше даже не берись, а то совсем все испортишь. Так, может, он потихоньку и привыкнет, а штурмом в лоб такого не взять. Очень уж пуганый, я вижу, а твои уловки даже слепой разглядит.

— Вот поэтому я ими и не пользуюсь, — буркнула я. — По-нынешнему это называется «френдзона», в смысле, друзья-приятели, не более того.

— Угу, и внуков от тебя я не дождусь, — сказала мама, приходя в скверное расположение духа. — Потому что у тебя сплошь друзья да приятели, какие-то концерты, компьютеры, выставки машин и авиашоу, а нормально общаться ты не умеешь.

— Конечно, в отличие от некоторых, — язвительно ответила я и ушла досматривать мультик.

Ярослав приехал довольно поздно, усталый, но в хорошем расположении духа, долго выспрашивал, как вел себя Женька, в ужасе отказался от холодца, хотя мама нахваливала его так, что даже мне захотелось попробовать и узнать: может, не так он ужасен на вкус, как на вид? Но нет, Ярослав был стоек, поэтому мама сумела впихнуть в него только самолепные хинкали, и то всего штук пять. Он вообще ел мало, я заметила, и Женька явно удался в него: воспитательца в саду жаловалась маме, что мальчишка никогда не доедает свою порцию, а запихивать силой ей некогда, таких капризников у нее на руках еще два десятка.

— Ну так кладите ему поменьше, — с детской непосредственностью ответила тогда мама, — проголодается, добавки попросит.

В принципе, этот метод всегда выручал ее со мной. Мне очень повезло: мама не считала, что ребенка надо закармливать насильно даже ценой слез и истерик. «Проголодается — сама попросит», — хладнокровно говорила она бабушкам, которые жаловались на мою привередливость и нежелание кушать кашку в промышленных масштабах. Когда они ее окончательно доставали, мама смотрела, прищурившись, на мою маленькую тарелочку со снедью и спрашивала отца: «Владик, ты столько осилишь?» Ну а после его решительного «У меня от такого блюдечка заворот кишок случится, если я раньше не лопну», бабушки на время от меня отставали. В итоге вышло так, что на фоне моих откормленных одноклассниц я выглядела заморышем, и учителя порой осторожно спрашивали, хорошо ли я питаюсь, а то, может, семья неблагополучная… «Не в коня корм», — поставил точку в этой пищевой эпопее мой дедушка двухметрового роста и соответствующего сложения. Братья-то удались в него и отца, а я — в невысокую щупленькую маму. Зато никогда не маялась дурью вроде диет, как мои сверстницы.

— Ярослав, — спросила мама, разливая чай, — давно спросить хочу, да никак к слову не приходится… Почему вы так одеваетесь?

— Как? — он взглянул на темные джинсы и тонкий джемпер.

— Куртка у вас приметная, да и головной убор… — непосредственно пояснила мама.

— А, это…

— Мечтали летчиком стать? — не отставала она.

— Нет, — улыбнулся Ярослав. — Так… несколько лет назад увлекался сетевой компьютерной игрушкой, авиасимулятором. Со многими игроками перезнакомились, встречи устраивали, ну и вот, антуража ради раздобыл амуницию. Оказалось — и по городу удобно так ходить, по нашей-то погоде.

Я только улыбнулась: никакой загадки тут не было.

— Теперь играть уже некогда, — добавил он. — Но вспомнить приятно. Спасибо за ужин, Людмила Георгиевна, нам домой пора, да, Жень?

Тот покивал.

— Ярослав, если мимо рынка пойдете, захватите говядины на суп, — попросила мама, — а то Ася вечно покупает черт знает что, а мне таскать уже не по силам.

Зная, что мама может утащить на хребте мешок картошки, я сделала вид, будто закашлялась.

— Если вы думаете, что я знаю, какую покупать, то ошибаетесь, — усмехнулся Ярослав. — Скорее всего, я тоже куплю черт-те что.

— А я вам сейчас объясню! — воодушевилась мама, а я пошла одевать Женьку.

— Папа сказал, мы завтра на каток пойдем, — сообщил он.

— Здорово, — оценила я. — Только на улице сыро, каток-то не застыл еще.

— Не-ет, там как стадион!

— А, крытый? В парке каком-нибудь?

— Да, в этом, горьком, — сказал Женька.

— Имени Горького! — засмеялась я. — Горький — это фамилия такая.

— А-а-а… — глубокомысленно протянул он и вдруг выдал: — Ася, а пойдем с нами?

Я, признаюсь, опешила.

— Нет, Жень, извини, — ответила я. — Я не умею кататься.

— Я тоже! А папа сказал, что меня научит. И тебя научит!

— Женя, — серьезно произнесла я. — Тебе не уметь не стыдно, ты еще маленький. А я уже взрослая тетенька и не хочу позориться. И вдобавок сам подумай: как твой папа уследит за нами обоими? Нет уж, давай сперва ты выучишься, а там видно будет.

— Ну ладно, — вздохнул он и начал сосредоточенно наматывать шарф.

Я встала во весь рост и чуть не наткнулась на Ярослава. Оказывается, он давно уже стоял у меня за спиной.

— До понедельника, — сказал он, накинул куртку, взял сына за руку и ушел.

— Ну и дура ты, — сказала мне добрая матушка, которая, разумеется, все слышала. — Не умею, не умею… А на фигурное катание кто ходил?

— Это было почти двадцать лет назад, — огрызнулась я. — Мам, отстань. Мне нравится Ярослав, да, но через Женьку я действовать не буду.

— Но ты ему нравишься.

— Кому?

— Женьке!

— И что? Мало ли, кто ему нравится! Тебя он вообще обожает, вот и иди с ними на каток.

— Меня не приглашали, — язвительно ответила она. — Не дочь, а наказание!

Я тяжело вздохнула и ушла к себе. Ну а поздно вечером позвонил Ярослав, извинился, потом помолчал и сказал:

— Ася, у вас, наверно, на завтра свои планы…

Я с интересом ждала продолжения.

— Женька отказывается идти без вас на каток, — мрачно произнес он. — Всю неделю мечтал, уши мне прожужжал, а теперь уперся и говорит, что не хочет. Может, вы… Мы ненадолго, на час-полтора. Я машину возьму, завтра пробок не должно быть.

— Ну… — я сделала вид, будто задумалась. — Если ненадолго, то можно. Но с двумя условиями.

— Какими? — насторожился он.

— Я на коньки не встану, — серьезно ответила я. — Посмотрю на вас от бортика.

— Конечно, не могу же я вас силой заставить кататься! Вы и так делаете мне большое одолжение… А второе условие?

— На обратном пути на рынок заедем, ладно? А то тяжело на себе продукты тащить, снегу по колено, а у меня на завтра поход за провиантом был запланирован.

— Без проблем, — с явным облегчением ответил Ярослав. — В одиннадцать не рано?

— В самый раз, — усмехнулась я. — Позвоните, как выйдете. А лучше я к вашему дому подойду, у нас тут развернуться-то негде.

— Спасибо, — искренне произнес он, что-то сказал в сторону, и я услышала радостный вопль Женьки. — Ну… спокойной ночи.

— И вам того же, — ответила я. Потом подумала и полезла на антресоли — искать коньки. Прокатные — редкостная дрянь, вдобавок стоит этот самый прокат неадекватно дорого, а у меня было предчувствие, что на лед меня все-таки выпихнут.

Мама прошла якобы в ванную, а сама покивала головой и улыбнулась исключительно ядовито. Я показала ей язык, чуть не уронила себе на голову чемодан, но коньки все-таки достала. Вроде и точить не надо, я года два назад отдавала их в заточку, когда мы с коллегами собирались на каток. Они так и не выбрались, одной мне идти не хотелось, и коньки перекочевали на антресоли. Ничего, для такого льда, как на крытом катке, сойдут.

Когда к одиннадцати я подошла к знакомому подъезду, синяя «шнива» уже была раскочегарена, Женька намертво пристегнут к детскому креслу на заднем сиденье, а Ярослав сосредоточенно протирал лобовое стекло.

— Привет, — сказала я. — Вижу, вы уже на низком старте?

— Да, — улыбнулся он. — Садитесь, только…

— Я помню, надо пристегнуться, — кивнула я, пристроив рюкзак в ногах. — У вас наколенники, налокотники и шлем есть? Для Женьки?

— Э… нет, — растерянно ответил Ярослав. — А надо? Когда я учился кататься, ничего подобного не было, шмякнулся и шмякнулся…

— Ну вы-то, наверно, во дворе учились или на реке? — вздохнула я. — А на таких катках народу полно, многие носятся, как оглашенные, сшибут запросто. Сам-то Женька если шлепнется, еще ничего, хотя головой все равно может стукнуться.

— А откуда вы знаете, если не умеете кататься?

— Будто по телевизору не показывают эти парки развлечений, — выкрутилась я, — ну и знакомые рассказывали.

— Хм… а в прокате эта сбруя есть? — поинтересовался Ярослав.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Может, на взрослых есть, а чтобы по размеру…

— Придется заехать в спортивный, нам по пути, — решил он. — Невелика трата. Может, и коньки подобрать?

— Для пробы прокатные сойдут, — подумав, сказала я. — А то вдруг Женьке не понравится? Вдобавок он растет, они ему малы станут через полгода. А защита — та и для велосипеда сгодится, надо только универсальную выбирать.

Ярослав сосредоточенно кивнул и свернул к гипермаркету.

Разумеется, часом дело не ограничилось: сперва покупали Женьке защиту, потом добирались до парка, брали в прокате коньки, ждали очереди — народу уже собралось немало… В итоге Ярослав попросил меня придержать сына, пока он сам сделает круг и вспомнит, каково это, ну а потом вытащил на лед и Женьку. Я повисла на бортике и наблюдала за ними. Понятно, упасть мальчику не грозило, отец его страховал, и, похоже, Женьке страшно это нравилось.

Через полчаса они, правда, выбрались со льда — Женька устал, его надо было напоить чаем и накормить. Уходить, однако, он отказывался наотрез, заявив, что хочет попробовать сам, а то вон девочка его лет какие фигуры выписывает, а он даже стоять на льду не может! (Положим, девочке было лет семь, она оказалась одета не в джинсы со свитером, а в специальный костюм и явно занималась с тренером, но Женька иззавидовался: она даже прыгать уже могла и вращения выполнять!)

— Ася, ну пойдем с нами, — канючил он, — ну Ася… Папа, ну скажи?

— Женя, если Ася не хочет, не надо ее заставлять, — серьезно ответил Ярослав. — Скажи спасибо, что она вообще терпит твое нытье. Пей чай, пока там машина лед полирует, да пойдем еще полчасика покатаемся. А потом домой, не то ты нос отморозишь.

«Правда, что ли, тряхнуть стариной? — подумала я, пока они препирались. — Почему нет? В два оборота я, пожалуй, уже не прыгну, но один осилю, да и прочее вроде помню. Для такого местечка сойдет.»