Одиночка [СИ]

— Как та бумажная карта? — улыбнулся Ярослав.

— Именно. Идите домой, а я по магазинам. Вечером позвоните, поболтаете с Женькой. Держите заодно мой мобильный, — я выдрала из блокнота страничку и записала номер.

— Спасибо.

Я чувствовала, он проводил меня взглядом, потом раздался писк домофона и грохнула металлическая дверь.

Мама по обыкновению валялась на диване и смотрела какое-то ток-шоу. С кухни вкусно пахло борщом. И когда она успела?..

— Проводила? — спросила она, когда я грохнула сумки на стол.

— Ага.

— До квартиры?

— До подъезда. Дальше сам дойдет, не маленький, — буркнула я. — Пойду комнату проветрю, не все ж Женьке с тобой ночевать.

— Лампу кварцевую найди, она где-то в шкафу, в обувной коробке, — посоветовала мама. — Ты когда маленькая была, мы даже книжки библиотечные кварцевали.

— Я помню, мне ужасно нравилось, как после нее пахнет, — улыбнулась я и пошла искать раритет.

* * *

Женька вечером, ясное дело, огорчился, что отец его не заберет, но мама умеет быть убедительной, поэтому они пошли учиться. Кстати, схватывал он все очень быстро, уже наловчился читать по складам и выучил таблицу умножения до пяти. Если учесть, что мама — не преподаватель, а потому читать его учила не по букварю, а по книжке о муми-троллях и моей энциклопедии авиатехники, а считать — при помощи нашей расходной книги и походов в магазин, то я затруднялась сказать, во что это выльется.

Ярослав позвонил вечером, долго о чем-то выспрашивал Женьку, потом попросил к телефону маму, с ней тоже побеседовал, а затем перезвонил мне на мобильный.

— Все в порядке? — спросил он. — Потому что я слышу, Женька бодрится, но скучает, а тетя Люся правды не скажет.

— Да не беспокойтесь, все хорошо, — ответила я. — Они, когда вы позвонили, сидели и спорили, что дороже — пять яблок или три апельсина, и почему.

— Выяснили? — серьезно поинтересовался Ярослав.

— А как же. Правда, пришлось объяснять Женьке всякое-разное не только насчет разницы в ценах, но и веса, и прочего, но он вроде понял. Теперь носится по квартире с безменом и взвешивает все подряд.

Ярослав помолчал.

— Я не умею учить, — честно сказал он. — В смысле, я умею учить взрослых, а как обращаться с ребенком, представления не имею. Я думал, в саду его хоть читать выучат…

— Ярослав, там у воспитательницы два или три десятка таких ребят на руках, не знаю, сколько теперь в группах… Ей бы успеть всем носы вытереть, на горшки высадить, накормить и выгулять, — сказала я. — Ну какие тут занятия? Спасибо, если буквы покажут или там карандаши дадут порисовать!

Он помолчал.

— Не переживайте, — добавила я. — Вы же как-то управлялись с ним раньше.

— Именно что «как-то», — невесело сказал он. — Спасибо, Ася. Если бы не вы и ваша тетя Люся, я бы уж и не знал, как выкрутиться.

— Ярослав, вы ж теперь и в командировки можете ездить, — сообразила я. — Вы ведь не на месяц туда отправитесь, а несколько суток — это чепуха.

— Правда что, — кажется, он улыбнулся. — Ну да не буду загадывать…

— У тети Люси есть дача, — серьезно сказала я. — Это я намекаю насчет лета. Если вы ей наймете пару рабочих, чтобы там что-нибудь покосить или вскопать, то она запросто заберет Женьку, что ему в городе-то сидеть? А там у дачников ребятни полно, пускай общается и играет! Ну а вы на выходные приедете, места достаточно. Я тоже часто там бываю — на пруд сходить, по грибы, милое дело! Удобств, конечно, шиш да ни шиша, но если приехать на пару дней — это ерунда, а детям вообще на это наплевать…

— А думаете, она не станет возражать?

— С чего бы? Говорю, скучно ей одной. Заодно позанимается с Женькой перед школой. Ему же в будущем году в первый класс, вы сказали?

— Да. — Ярослав помолчал. — Ася…

— Вы уже раз десять поблагодарили, — оборвала я. — Хватит. Сами-то как?

— Ничего, уже намного лучше. Завтра, наверно, на работу выйду.

— Лучше еще денек дома посидите, — предостерегла я, — а то можно по второму разу свалиться, я это проходила. Я понимаю, что вы сына хотите поскорее забрать, но ему этой пакости точно не нужно!

— Ну хорошо, — сдался он. — Ничего срочного нет, отсижусь. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — отозвалась я.

Мама на кухне сосредоточенно варила холодец. Я его терпеть не могу, поэтому поскорее открыла все окна и вздохнула свободно.

— Фу, зачем ты опять его затеяла… — брезгливо сказала я, присев на табуретку.

— У Анны Николавны юбилей послезавтра, меня пригласили, — сказала мама, помешивая адское варево. — Не могу же я прийти с пустыми руками.

— Лучше бы ты салатов понаделала.

— Салат любой дурак настрогать может, а хороший холодец сварить — поди сумей!

И тут до меня дошло:

— Мам, так послезавтра ж пятница!

— Ну да, как обычно, соберемся в цеху, уж проведут меня, — фыркнула она.

— Мам, а Женька?!

— Я его с полдня заберу, а ты пораньше отпросишься и посидишь, — был ответ.

— Я и так отгулов набрала!

— Ася, Ярослав тебе нужен или мне? — весомо спросила мама. — И ты так до сих пор и не выяснила, куда его жена с прочей родней пропала! Вот заодно и займешься.

Я выругалась про себя, вздохнула и покорилась. Маме поди не покорись!

* * *

Назавтра я вышла на работу, долго юлила, в итоге отпросилась с половины дня на пятницу, якобы к врачу пойду, потому как у меня не грипп, а что-то другое, а специалист принимает вечером… Разумеется, начальство прекрасно понимало, что я симулирую, но поскольку обычно я себе такого не позволяла, а срочной работы не предвиделось, то на меня махнули рукой и пообещали вычесть из зарплаты, если я не принесу больничный. Я тоже махнула рукой, потому что с учетом платы за мамины занятия с Женькой можно было не обращать внимания на такие мелочи.

Ну а в пятницу с утра, ютясь на остановке под мокрым снегом, я мрачно подумала, что лучше бы взяла больничный. Наш участковый терапевт отлично входит в положение и дня три, а то и неделю выписывает страждущим без проблем. Ну, за определенную мзду, естественно, иначе откуда у него такая иномарка?

— Ася! — окликнули меня с проезжей части. Я вздрогнула и увидела распахнутую дверцу машины. — Подвезти?

— Еще бы! — простучала я зубами и запрыгнула в салон. У Ярослава была потрепанная, но ухоженная темно-синяя «шеви-нива», внутри оказалось тепло и, главное, не пахло никакими освежителями, я их не выношу. — Ух… хорошо как… А что это вы на машине? Говорили же, что так дольше…

— Да, только мне сегодня ехать на объект, я прикинул, вышло, что на машине будет быстрее, чем на перекладных, даже с учетом утренних пробок, — улыбнулся он. — Ася, пристегнитесь, я довольно резко вожу.

— Ага… — я нащупала ремень.

— Как там Женька? — негромко спросил Ярослав.

— Да как обычно. По вам очень скучает, конечно, но тетя Люся его постоянно тормошит. Я-то его мало вижу, но, по-моему, он уже не такой зажатый, как раньше был, — честно ответила я. — Ну а так… Рисует много, я ему свои кисти-краски отдала, сама-то сто лет не занималась, пусть он развлекается.

— Хорошо…

Он молчал, глядя на мокрое от тающего снега шоссе, а вел машину действительно так, что я порой вцеплялась в ручку на двери, так и казалось, что он вот-вот во что-нибудь врежется, по такой-то дороге.

— Приехали, — сказал вдруг Ярослав и откинулся на спинку сиденья.

— То есть?

— Пробка, — мрачно ответил он. — Надо было вас до метро подбросить, а потом уж дальше ехать, а теперь мы застряли намертво — с эстакады не свернешь.

— Да ладно, я все равно сегодня симулирую, — ответила я. — Ну постоим немного, что ж теперь… Выкинете меня у ближайшего метро, а там я уж доберусь. Тут хоть тепло и не толкается никто!

— Не считая грузовиков, — мрачно ответил он и перестроился в другой ряд.

В салоне было тихо, музыку Ярослав не слушал, так что я просто смотрела в окно на бесконечную вереницу машин и падающий мокрыми хлопьями снег.

— Ася, — сказал вдруг он, — вам ведь хочется знать, куда подевалась мать Женьки?

От неожиданности я вздрогнула.

— Тетя Люся — та от любопытства сгорает, я вижу, — продолжал Ярослав. — Вы тоже, но хоть не делаете явных намеков. Рассказать?

— Не надо, — тут же ответила я. — По-моему, вам этого не хочется.

— А чем еще заняться в пробке? — хмыкнул он. — Кстати, чаю хотите? Там в бардачке термос и стаканчики одноразовые. И печенье какое-то было, кажется.

— Спасибо. Может, потом, а то тут даже не выйти, гм…

— А, ну да, — чуть смутился Ярослав. — В общем, родители мои родом из Самары… кстати, я сильно окаю?

Я помотала головой и сказала:

— Вообще не заметно. Я и то не так чисто говорю.

— Хорошо. А то в школе меня, помню, дразнили за это… — улыбнулся он краешком рта. — Родители перебрались в столицу, когда мне лет пять было, лучшей доли искали. Отец вкалывал на стройках, мама работала продавщицей, жили по знакомым и общежитиям, но ухитрились заработать на свой угол. А я тоже с четырнадцати подрабатывал, потом напрягся и поступил, куда хотел, там общежитие было, все не в однушке ютиться втроем!

Я внимательно слушала. Значит, Ярослав из тех, кого наши соседки пренебрежительно зовут лимитой…

— Учился себе и учился, — продолжал он, — и недурно, врать не стану. Подрабатывал уже по специальности. В том же общежитии познакомился с девушкой, она была из Нижнего Новгорода. Красивая, многие по ней вздыхали… Ну и на последнем курсе приключился у нас роман. Правда, мне еще хватило силы воли диплом защитить, даже с отличием, а она еле-еле на троечку сдала.

— А армия как? — осторожно спросила я.

— У нас военная кафедра была, — пояснил Ярослав. — Я нарочно такой вуз выбирал, а то за два года — тогда еще два было, — у меня начисто бы все из головы вылетело. Ну и работа нужна была позарез, родители уже в полную силу работать не могли. Отец на этих стройках надорвался, у мамы сердце сдало. Она умерла, когда я только-только институт закончил.

— Мне… — начала я, но Ярослав перебил:

— Ася, не говорите банальностей. Ненавижу это. Как вам может быть жаль человека, о котором вы впервые слышите?

— Может быть, я имела в виду, что соболезную вам? — огрызнулась я.

— Тоже не нужно, — ответил он, и я умолкла.

Тут в пробке появился просвет, и «шнива» ринулась вперед так, что, не будь я пристегнута, непременно стукнулась бы затылком. Правда, машина тут же затормозила, и я сунулась носом вперед. Спасибо, не лбом в ветровое стекло.

— Я предупреждал, — серьезно сказал Ярослав. — Так вот… Пока то да се, я нашел работу, и где-то года полтора встречался с той девушкой из Нижнего. Нет, с другими я встречался тоже, но сами понимаете, какие шансы у лимитчика среди столичных девиц…

Я, кажется, покраснела, потому что он явно читал мои мысли.

— Ну а она тоже пыталась пробиться здесь, но девушке с нашей специальностью куда сложнее. Устроилась секретарем-делопроизводителем, там кроме приятной внешности, знания компьютера и умения не терять документы и вовремя их отправлять по инстанциям ничего не требовалось, зато и платили гроши. Снимала угол… — негромко говорил Ярослав, огибая бензовоз. — Сами понимаете, какие тут встречи? Я живу с отцом, она — с тремя соседками. Только что по городу погулять да в кино сходить. Батя-то понимающий мужик, он частенько уходил якобы к знакомым в гаражи, пивка попить…

Он помолчал. Мы как раз выбрались с перекрестка на более-менее свободную дорогу, и теперь Ярослав лавировал, как опытный гонщик, ловя «зеленую улицу».

— Ну а потом отец как-то позвал меня, выставил пузырь и сказал, что возвращается в Самару. Тут ему делать уже нечего: работать по-прежнему он не может, а там у мужа моей тетки какая-то шабашная бригада, ну, представляете, Ася, кому что покрасить, забор поставить, крышу перекрыть, полы настелить, обои поклеить, плитку положить. Это он еще в состоянии делать, вдобавок хорошо представляет, что почем и какие материалы брать можно, а какие не стоит, да где выгоднее купить. Квартиру оставил мне. Тетка-то живет в родительском доме, а там три семьи уживалось. Старый такой, бревенчатый… Вот он туда и поехал.

Ярослав вздохнул.

— Спасибо, предупредил, чтобы я Алену ни за что к себе не прописывал, — добавил он.

— Почему? — удивилась я.

— Поймете… — Ярослав резко вывернул руль и выскочил на неприметную улочку. — Сейчас мы этот затор объедем, тут дворами можно срезать. Так вот… Прожили мы где-то год в гражданском браке, а потом родился Женька. Алена и раньше все говорила, мол, расписаться бы надо, свадьба, платье белое, гости, все, как у людей… А я будто чувствовал — отговаривался, что денег нет, родня не подбросит, у моих в обрез, у ее — тем более. Какие тут платья и гости? Тем более, с младенцем в однокомнатной…

— Что случилось-то? — спросила я, помолчав.

— Алена пропала, — спокойно ответил Ярослав. — В один далеко не прекрасный день я вернулся домой, а ее нет. Женьку забрал из яслей, он голодный, плачет-надрывается… а я не представляю даже, как с ним обращаться. Спасибо, одна соседка помогла, показала хоть, как переодевать да кормить. Ну и потом ходила ко мне, не даром, ясно, но я иначе бы не справился. Ясли яслями, но ночью-то с ним тоже что-то надо делать!

— Погодите, а куда же делась Алена? — недоуменно спросила я.

— А никто не знал, — усмехнулся он. — Подружки не в курсе, я тем более… Подал заявление в по… тогда еще милицию, и то принимать не желали, мы же, повторюсь, в гражданском браке жили. И лучше бы не принимали…

— Почему?

— Потому что мне полгода трепали нервы, мол, я знаю, куда Алена запропастилась, но почему-то молчу, — пояснил Ярослав. — До сих пор не могу понять, с какой такой радости. Никакой корысти у меня не было, квартиру отец на меня переписал, Алена там не была прописана, ребенок остался со мной, мы не ссорились, разве что по мелочи… Может, думали, что я ее грохнул по пьяни, а тело спрятал? Так я мог и не заявлять, никто бы и не почесался… Я, признаюсь, никогда ее родственников не видел и от нее ничего о них не слышал. Живут в Нижнем и живут, а адреса или телефона хотя бы у меня не было.

— Да уж, логика наших следственных органов неисповедима, — пробормотала я. — И что же дальше?