Помоги проекту - поделись книгой:
Вопрос:
«Как убить Гузову?» 92 764
Варианты ответов:
А) Перерезать горло.
Б) Отрезать руки-ноги.
В) Облить бензином и поджечь.
Г) Разломать битой кости.
Д) Отпустить.
Я прочитал девушке, как распределилось голосование.
– Да уж. Не сильно что-то изменилось, – произнес я, – но я стал популярным. Отчасти благодаря тебе.
– Видишь, от меня есть польза.
– Сто семь тысяч зрителей.
– Для стрима это грандиозная цифра. Ты, я думаю, не осознаешь, как это много.
– Осознаю. Кстати, у нас чат завис.
– Видимо, не рассчитан на такой поток.
– Мне кажется, через пару минут все закончится. Хочешь сказать что-нибудь напоследок зрителям?
– Да, скажу пару слов. Сейчас на меня смотрят десятки тысяч убийц. Подумайте об этом на досуге.
Василиса замолчала и посмотрела на меня.
– Что?
– Все.
– Это вся речь?
– Да.
Я повернулся к экрану.
– Друзья, по ссылочке, закрепленной в комментариях, переходите на мою поэтическую страницу и также подписывайтесь на мой канал.
На девяносто четырех тысячах голосов я выключил эфир. Из сумки я достал тряпку и, смочив ее хлороформом из пузырька, подошел к Василисе.
– Ты спрашивал, почему я использую такой псевдоним, – сказала девушка.
– Да.
– Когда отец насиловал, он называл меня Борей, потому что хотел маль- чика.
Спустя несколько секунд после услышанного я поднес платок к ее лицу.
– Прощай, Василиса, – произнес я.
Глава 8
В лесу пели ночные птицы, а теплый ветерок приятно скользил по оголенным рукам. Я положил девушку возле обочины на покрывало и засунул ей в трусы пять тысяч на оплату попутки, а может, ей кто-нибудь вызовет такси, когда она придет в себя. Подойдя к своей машине, я оглянулся и увидел, как Василиса поднесла руку к голове. Незамедлительно я залез в пикап и поехал к дому.
Я проверил подписчиков канала. После стрима их набралось одиннадцать тысяч, а вот переходов на сайт с моими стихами оказалось немного – всего сто двадцать человек проявили интерес. Поспав несколько часов до утра, я решил наведаться к продюсеру. Гузова права, она всего лишь марионетка. Корень всего зла таится в таких, как он.
Я позвонил Кате и попросил ее узнать у мамы, где живет этот продюсер, так активно продвигающий всяких Борь Гузовых и прочий шлак, поливающий парашей неопытных ценителей творчества. Кате я сказал, что хочу поговорить с ним и показать еще кое-какие стихи. Конечно же, я соврал. Я задумал убить его. Возможно, если его убрать, то на свободное место придет другой и что-то поменяется. А даже если и не поменяется, то как минимум одним ублюдком станет меньше.
Адрес мне дали не сразу, пришлось долго уговаривать ее маму, но в итоге я получил желаемое. Теща просила не говорить Виктору, откуда я узнал, где он живет.
Возникала небольшая проблема – когда выяснится, что Виктор пропал без вести, мне придется объясняться перед Катиной мамой. Совру что-нибудь. Плевать. К обеду этого прекрасного солнечного воскресного дня я прятался за сараем на участке Виктора. План был почти такой же, как и с Гузовой. Залезть в дом, застать его одного в комнате и убить. На удивление, его дом оказался меньше, чем у Василисы, а вот участок больше, если на глаз определять. Я подошел к двухэтажному дому из бруса и заглянул в окно. В гостиной работал телевизор, но людей я не обнаружил. В этот раз я взял маску, ту самую, в которой записываю видео. Теперь не придется убивать свидетелей. Как я раньше не догадался? Тупой идиот. Чуть ли не ползком я обогнул дом вокруг, заглядывая в каждое окно. На кухне я увидел женщину, возможно, это его жена. Я сел на траву и осмотрелся.
«Вот он!» – мысленно воскликнул я, увидев мужчину, курящего возле гаража.
Гараж стоял метрах в тридцати от дома. Я тут же заполз за угол и притаился. Он докурил и зашел в каменное здание через поднятые металлические ворота. Я был в маске и не рисковал, когда побежал к гаражу, невзирая на то что из дома меня могут увидеть его родственники. Я попытался тихо подойти сзади, чтоб быстро придушить ублюдка, но он обернулся, когда я крался на цыпочках. Выглядел я немного глупо в этот момент. Мужчина ту же схватил с полки молоток и замахнулся.
– Я сейчас полицию вызову! – крикнул он. – А ну пошел отсюда!
Раз уж он все равно меня заметил, я решил задать ему несколько вопросов.
– Можешь положить молоток, он тебя не спасет, – произнес я.
– Да? Это почему же?
Я сделал шаг в его сторону.
– Стой на месте или проломлю голову!
После второго шага молоток вошел мне в лоб, проломив кости, и остался висеть. Я не стал его вытаскивать и продолжил разговор:
– Говорю же, не получится.
– Кто ты такой?! – он шагнул назад и уперся спиной в стену.
Все-таки я решил вытащить орудие из головы, потому что рукоять мешала обзору.
– Я вампир.
– Что?
– Вампир.
– Вампир?
– Да, да, вампир.
– Я тебе голову проломил! Ты… ты…
– Я вампир, да.
– У меня галлюцинации.
– Нет.
– Да.
– Хочешь, я тебе сломаю руку и ты поймешь, что боль реальная?
– Нет, нет, не надо. Хорошо, пусть вампир. Что тебе надо?!
– Я пришел убить тебя.
– Что?!
– Я пришел убить тебя, ты глухой?
– За что?!
Я задумался над тем, как лучше сформулировать причину. Убить за то, что ты продвигаешь в массы дерьмовое творчество. Я вдруг осознал, что это звучит странно. Повод ли это? В принципе нет, но я убивал и более невинных людей. Чтоб его смерть приобрела больший смысл, я решил попробовать утащить его в лес, или в подвал, или… черт, опять все непродуманно! В общем, слить потом как-нибудь с него кровь.
– Чего ты молчишь? Зачем я тебе сдался? Если нужны деньги, забирай, я все отдам!
– Зачем вы продвигаете это в массы?
– Что? О чем ты?
И тут меня понесло. Я рассказал ему все, что чувствовал, видя и слыша музыкантов уровня Гузовой. Я вылил на него все отвращение к их творчеству, что накопилось во мне за последние годы. Я искренне не понимал, зачем так делать. Если можно делать хорошо и со смыслом, то на кой черт они все это творят?! Я рассказал ему про свое представление о поэзии и музыке и даже раскрыл себя вопросом: а что именно не подошло в моих стихах? Мне нечего было скрывать, ведь вскоре этого человека не станет.
– А что нам еще делать? – он развел руками.
– Как что? Пропускать только настоящую музыку, настоящие стихи. Настоящих творцов. Что тут сложного? Вы портите людей ложными представлениями!
– Да? С чего ты взял, что мы не пытались? – возмутился он.
– В смысле?
– Ты думаешь, мы выпускаем этих размалеванных дрыгающихся клоунов в эфир с песнями про тачки, шмотки, деньги, потому что нам самим это кажется круто и интересно? Ты думаешь, мы даем развитие бездарным шкурам, которые не то что петь не умеют, они зачитывают под биты с сотой попытки, потому что даже в ритм попасть не могут? Ты думаешь, нам нравится это? Мы сами, может, такое слушаем? Я еду на работу и слушаю песню про танцы в тачке, про синие волосы, про безответную любовь? Или про то, как какой-то там крутой человек может позволить себе яхту? Думаешь, я хочу, чтоб мои дети такое слушали?
– Я понятия не имею, что ты там слушаешь.
– Да я это дерьмо в гробу видал! Но у нас нет выбора. Мы пробовали зайти на рынок с нормальным контентом, но это никто не воспринимает. Тупой массе нужна эта формульная параша. Берем клоуна, красим ему все что можно, набиваем тату, учим крутым жестам, в уста вкладываем тексты про примитивнейшее дерьмо, и школьники это жрут. И просят еще! Я ненавижу шоу-бизнес, понимаешь, но мы не можем ничего поменять.
– А вы пытались что-то поменять?
– Конечно, пытались. Я начинал свою карьеру как писатель и поэт. И знаешь, пока я не начал писать любовные романы под женским псевдонимом, про боссов и их любовниц, меня отказывались печатать. Но потом тупые курицы сотнями тысяч копий скачивали мои однотипные книги. С поэтическими текстами была такая же беда, пока я не взял в раскрутку одного блогера десять лет назад. Я написал ему песню про то, как весь мир его не понимает. Все плохие, а он такой несчастный. Мы прям по формуле рассчитали песню, использовали специальные слова-триггеры типа: никогда, навсегда, расставание, дождь, слеза, чуждый мир, ты ушла, горят мосты, разбитое сердце… и еще какие-то, не помню… песня вся состояла из этих слов-триггеров. В итоге этот трек выстрелил и принес нам славу и деньги. И каждый бестолковый школьник страдал под этот высер, думая, что песня о нем, о его чувствах. Мы поняли, как делать деньги. Мы нашли ключ к быдлу. К самому тупейшему быдлу. К людям, не имеющим вкуса. К людям, не имеющим интеллекта, и оказалось, что их большинство! Мы были в шоке, осознав это. Поэтому сложно устроенные вещи имеют меньшую популярность, а песенка про тачку, где нет музыки, а есть легкий бит на заднем плане, нравится всем. Такие песни выстреливают. Как мы можем сделать песню, сложно устроенную, с кучей нот, с гаммами в каком-нибудь гармоническом миноре… да кто это поймет? Их примитивный мозг не сможет услышать всю нотную последовательность и насладиться музыкой. Они будут слышать шум. Они даже не поймут, где там музыка. Это, кстати, касается всего. Музыки, кино, прозы, поэзии, хобби, работы, целей. Мы много раз пытались изменить это, но люди хотят жрать дерьмо. Они заставляют нас давать им дерьмо. Они платят за него. Сколько же я потерял денег на проектах, которые оказались чуть сложнее, чем два плюс два! Но мы пробуем, постоянно пробуем пропихнуть что-нибудь хорошее, что-нибудь, что могло бы приобщить их и к музыке, и к поэзии, но на подобном я и моя команда продолжаем терять деньги. Быдломассе нужна примитивнейшая музыка с примитивнейшим текстом вроде «танцев в моей тачке, во рту жвачки» и прочее дерьмище! Ты спросил, почему я не взял твои стихотворения? Да потому, что быдло не оценит это. У тебя была песня про расселение людей по континентам и про аналогию с современным миром, где мы пытаемся добраться до других планет. Мне она понравилась больше остальных. Остальные тексты неплохие тоже, но похуже. Так вот, кому это понятно про расселение в космосе? Да многие даже не знают, что больше: Земля или Солнце! Какие им другие планеты?! Какие им звезды и перелеты?! Их вселенная скудна, как банка консервная. Мир попсы и шоу-бизнеса – это прежде всего работа с быдлом, и им нельзя давать что-то сложное. Вопреки всем законам, я пытаюсь продвигать научпоп-проекты, некоторых интересных авторов, рассчитанных на небольшую аудиторию, и пару музыкальных коллективов с инструментальной музыкой. Это только сейчас, а сколько подобного я пропихивал раньше и обсирался! Кто вернет мне деньги и время? Это все очень накладно, но есть идея разбавить дерьмо хоть как-то.
В этот момент в гараж зашел ребенок лет семи.
– Здравствуйте, – произнес мальчик.
Я молча кивнул пареньку.
– Пап, ну мы идем в кино? Ты же обещал вчера. Все возишься, возишься в своем гараже.
Я чувствовал себя идиотом во второй раз за эти выходные. С чем я собирался бороться? Что я хотел изменить? Зачем я тут стою? Зачем вообще я устроил весь этот цирк вчера и сегодня? Какой же я тупица! Все, что я делаю, – это глупость. Я несозревший пацан, сам не понимающий, что ему надо! Мне хотелось провалиться сквозь землю и очутиться прямиком в аду.
– Пап, а чего дядя в маске? Это твой друг? – спросил мальчик.
– Да, это мой старый знакомый зашел в гости, – ответил Виктор.
– Он тоже с нами в кино поедет? И зачем ему маска?
– Вы знаете, – начал я, – езжайте без меня. Я, наверно, пойду, мне пора… пора идти… – Я медленно пятился к выходу. – В общем, приятного… ой… (что я несу!), всего хорошего в общем…
– Ты еще зайдешь? – взволнованно спросил Виктор.
– Нет. – Я развернулся и выбежал на улицу, поджав хвост.
От стыда или от жаркой маски мое лицо горело, когда я ехал к дому. Пора завязывать со своим творческим путем и попытками понять все это говно. Это не мой уровень. Это все какая-то параша высшего порядка. Я больше не хочу пытаться что-то делать, пробиваться и писать. К черту писанину и канал! Приеду и все удалю. Совсем крыша поехала. Экспрессивный идиот с мышлением пятиклассника. Решил повлиять на процессы, ясность людям внести. Мол, не правы все они. Какой же я дегенерат! Уехать! Надо уехать. Снова. Сколько же я в этом городке дров наломал за такое короткое время. Опять скрываться, менять жилье… Лишь бы Катю не потерять, на остальное насрать.
Я зашел домой и увидел Катю возле плиты. Запах горелого мяса подсказал мне, что у нее опять что-то пошло не так.
– Федь, ты? – она обернулась.
– Да, здорово, жена, – весело произнес я, вот только веселье это оказалось наигранным. На душе (если, конечно, она у меня есть) было паршиво.
– Я тут начала котлетки жарить, решила побольше сделать, а потом вспомнила, что ты… ну… не будешь, в общем, их есть.
– А может, и поем. – Я разулся и подошел к Кате. Она обняла меня, обхватив за задницу.
– Что-то у меня сегодня прямо с утра… знаешь… мысли пошлые в голову лезут, хочется мне одного милого вампира… – Девушка улыбнулась. – Предлагаю минут на пятнадцать прилечь на диванчик.
– Знаешь, Катюш, сегодня я многое понял.
– Да? И что ты понял?
– Долго объяснять, но больше я не переживаю из-за того, что меня не издают и не продвигают.
– Да? Ну, так это же замечательно.
– А еще… еще…
– Что? Говори давай.
– Катя, нам надо уехать.
– Куда?
– Скорее всего, со дня на день к нам наведается полиция.
– Из-за твоих соседей?
Поделиться книгой: