Помоги проекту - поделись книгой:
— Думаешь, легко прокормить такую ораву, — доверительно сообщил он мне. — Я вот и решил матери хоть как-то помочь. А что, деньги неплохие.
— И не боишься?
— Ерунда! — отмахнулся он. — Жить вообще вредно, от этого умирают.
Мне осталось только удивляться его бесконечной жизнерадостности.
Общая столовая находилась на палубе
Мы поднялись на лифте, перешли через несколько коридоров и по длинному переходу вышли прямо к столовой.
Столы были накрыты, и почти все места были заняты. Здесь не было строгого разделения по рангам, офицеры сидели вперемежку с технарями и с работягами вроде меня, из обслуживающего персонала.
Мы нашли себе два местечка с краю и быстренько сели. Все противоположную стену и потолок занимал огромный экран, сбоку стояла небольшая трибуна, я поняла, что столовая служила еще и залом собраний. Сейчас на экран транслировался вид на Космополис сверху, я разглядела серебристую стрелу «Экспрессии», а экран над головой демонстрировал чистое летнее небо.
Пока я любовалась видом, все почему-то принялись подниматься со своих мест и замерли стоя, глядя в сторону трибуны. Я тоже посмотрела, и сердце ушло в пятки.
На трибуну поднимался хорошо известный мне Юлиус Шеман в парадной форме, в сопровождении адъюнкта-лейтенанта. Очевидно, он хотел сказать напутственную речь. Как бы мне хотелось стать невидимкой! Я вжала голову в плечи и постаралась спрятаться за спину соседа. Конечно, нас разделяло приличное расстояние. «Вряд ли он обратит на меня внимание», — успокаивала я себя. Да что там, перед смертью, как говорится, не надышишься, может и лучше, если он увидит меня сейчас.
Джаспер смотрел на меня изумленными глазами, я махнула ему, мол, отвяжись. В эту секунду командор заговорил. Никогда я еще не слышала в голосе своего начальника такой теплоты. Начал он официально, поприветствовал команду «Экспрессии», сказал, что позже поговорит с каждым лично, что вылет назначен на три часа местного времени, и после старта шаттл будет находиться три часа в состоянии невесомости. Закончил же он трогательно:
— Друзья мои, мы теперь не просто команда: жизнь каждого из нас находится в руках другого. Я сам, не задумываясь, отдам жизнь за любого из вас. Спасибо за то, что вы доверились мне.
Словно вздох прокатился по рядам, потом стало тихо. Люди в полном молчании садились на свои места.
Но опять ни слова не было сказано о предстоящей опасности. Когда же тайна раскроется?
Завтрак был легким, но приятным: салат, зерновые лепешки с джемом, сок. Мой фиолетовоглазый сосед уписывал все за обе щеки, да и я не отставала.
После завтрака потянулись часы томительного ожидания разговора с командором. С минуты на минуту я ожидала, что мой ручной коммуникатор запищит, и меня пригласят на беседу. Но время уже приближалось к полудню, а все было тихо.
Джаспер был беззаботен и весел, как обычно, пытался и меня развеселить, рассказывая всякие байки, но я его почти не слушала.
— Феникс, да что с тобой? — не выдержал он наконец. — Ты что такой смурной? Боишься. Тогда еще не поздно отказаться!
— Да не боюсь я! Отвяжись! — огрызнулась я.
Джаспер замолчал. Незаметно я задремала.
Проснулась я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я открыла глаза и увидела прямо перед собой физиономию Джаспера, его нос почти касался моей щеки.
— Ты чего? — пискнула я.
— Побежали скорее обедать, — воскликнул он с энтузиазмом и потянул меня за руку с кровати. — Через час стартуем. Здорово, да?!
Кажется, после сна у меня в голове все перепуталось.
— Но мы же еще не беседовали с командором.
— Ты представь, какая куча народа! С каждым поговорить! Он же не железный, да и старт откладывать нельзя. Наговоришься еще вечером.
Настроение у меня сразу улучшилось. Не высадит же он меня в открытом космосе, да и отправить обратно получится слишком накладно.
Обед был не очень питательный: экипажу предстояло провести три часа в невесомости, а перед этим некому наедаться не полезно.
После обеда всем дали последние инструкции, как правильно пристегнуться к койке-кокону. Бывалые астронавты посмеивались, им это было не впервой, а мы с Джаспером слушали во все уши.
Я долго не могла устроиться в своем коконе, засовывала руки не в те лямки, вся запуталась и, чуть не плача, попросила Джаспера мне помочь.
— Ну вот и чудненько! — подвел он итог, затягивая на мне последние ремни. — Как запеленатый младенчик! Пойду-ка я тоже устраиваться.
Не успел он улечься, как корпус шаттла завибрировал, послышался нарастающий гул. Наши браслеты одновременно заговорили.
— Последнее предупреждение! Команде занять свои места в каютах. Отрыв произойдет через десять условных минут.
В полете время всегда измеряют в условных единицах.
Эти минуты тянулись, кажется, целую вечность. Потом в недрах корабля засвистело, завыло, и тут же словно невидимая тяжелая огромная рука сдавила мне грудь, не давая дышать. Странно, я так долго ждала этого момента, а теперь не испытывала ни радости, ни волнения, и продолжала рассуждать вполне трезво.
Давление на грудь продолжалось не больше минуты, потом вдруг стало очень легко. Мне показалось, что я падаю в огромную бездонную яму. Ощущения не из приятных, но через некоторое время я с собой справилась и смогла осторожно оглядеться. Как будто ничего не изменилось, только посреди каюты парили грязные Джасперовы ботинки. Они медленно поплыли к стене каюты и, коснувшись ее, отрикошетили прямо в мою сторону. Один из них пролетел буквально в сантиметре от моего носа.
— Джаспер, зараза! — выругалась я. — Что же ты их не убрал?!
Джаспер не ответил. Я оглянулась на него. Он лежал задумчиво, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Джаспереныш, у тебя нет случайно космической болезни? — обеспокоилась я его слишком уж серьезным видом.
— Нет, — сказал он медленно, но потом уже увереннее улыбнувшись: — Нет! Все в порядке! Все-таки хорошо, что летим!
Около семи часов корабельного времени мой браслет-коммуникатор запищал, и тут же раздался мужской голос:
— Феникс Платино вызывается на беседу с командором Шеманом. Явиться в течение пяти условных минут, форма одежды — парадная.
Как я к этому ни готовилась, но сердце все равно чуть не выпрыгнуло из груди. Трясущимися руками я сдирала целлофановую упаковку со своего парадного форменного костюма. Джаспер наблюдал со мной с садистской усмешкой.
— Птенчик волнуется! — комментировал он мои действия. — Сейчас страшный дядька командор ощиплет ему перышки!
Я только молча пыхтела в ответ. Наконец мне удалось избавить форму от ненавистного целлофана, но передо мной встала новая проблема: как переодеться? Не скажу, чтобы я очень стеснялась Джаспера, но как сообщить ему, что вовсе не парень? Со вздохом я взяла костюм, ботинки и побежала в уборную, времени было уже в обрез.
— Ой, ой! Птенчик застеснялся!
— Да отцепись ты, липучка! — буркнула я, захлопывая дверь.
По-моему, черная форма была мне к лицу, так я решила, разглядывая свое отражение в зеркале. Расстраивало только одно: в этой форме я была очень сильно похожа на девушку: такая тоненькая, такая стройная, с большими карими глазами. Хорошо еще, что парадную форму я буду надевать не так часто.
Джаспер, когда я вышла, тоже облачился в форму.
— Приготовлюсь пока, — объяснил он. — Ты смотри, не заблудись. Прямо по коридору до лифта, палуба
На ватных ногах я двинулась навстречу своей судьбе. Как я ни успокаивала себя, что теперь уже поздно возвращать меня назад, но мысли все равно были самые мрачные.
Командор принимал в своем кабинете, который находился неподалеку от столовой. Удивительно, но на этот раз я не заблудилась. Двери, сделанные из настоящего дерева, оглядели меня с ног до головы своими рецепторами и, не обнаружив ничего подозрительного, открылись.
Кабинет оказался довольно большим, с проекционным экраном на стене, сквозь который на меня сейчас смотрели миллиарды звезд, с мягкими креслами, на полу вместо ковра лежал дерн, сейчас я ступала по самой настоящей траве. Сам командор стоял возле экрана и смотрел на меня. По его взгляду я никак не могла определить, узнал он меня или нет.
— Досье, — сказал он в свой наручный коммуникатор.
Звездное небо на проекционном экране сменилось фото. На фото жизнерадостная физиономия с косичками, справа от фотографии бежали столбцы текста.
— Подойди ко мне, Мария, — сказал он спокойным и ровным голосом.
Я пошла вперед на негнущихся ногах. «Сейчас он меня убьет!» — мелькнула мысль. Некоторое время он молча смотрел на меня, вернее на мою макушку, потому что голову я опустила ниже плеч.
— Что же ты наделала, Мурка! — сказал он вдруг тихо и осторожно приподнял мою голову за подбородок. — Ну-ка посмотри на меня.
Я посмотрела. Командор Шеман был совсем не старый, а шрам не левой щеке совсем не портил его внешность. Я вдруг впервые увидела, какие синие у него глаза.
— Это смертельно опасно. Что же мне делать теперь с тобой, глупая девчонка?
— Я ничего не боюсь, — сказала я чуть слышно.
— Ты не боишься, потому что не знаешь! — крикнул он.
Я вздрогнула. Он постарался взять себя в руки и некоторое время молча смотрел на звезды, которые вновь появились на экране, потом заговорил.
— Когда я набирал добровольцев, я имел в виду взрослых людей, которые осознанно делают этот выбор. К тому же, заметь, в команде нет ни одной женщины. Возможно, ты посчитаешь это дискриминацией, но я оставил за собой право выбора. Тяжело быть ответственным за жизни людей, вдвойне тяжело, если это жизнь неразумной девчонки, которая сама не знает, что натворила.
Я молчала, потому что понимала — оправдываться глупо. Что бы я сейчас ни сказала, прозвучит банально. Но я-то знала, мой поступок имеет смысл. Для меня.
Быть может, командор увидел что-то в моих глазах, потому что его взгляд немного смягчился. Он положил свою тяжелую руку мне на плечо.
— Все равно слишком поздно что-то изменить. Я сам виноват, надо было все проверить самому. Иди…
Я поняла, что остаюсь. Мне бы радоваться, но я чувствовала себя ужасно виноватой. Уже у самого выхода он вдруг окрикнул меня:
— Мария.
Я обернулась.
— На шаттле больше нет женщин. Чтобы не было нарушения дисциплины, тебе придется играть свою роль до конца. Теперь ты — Феникс.
Это я и сама понимала.
— Иди, — повторил он.
У выхода я обернулась, командор стоял посреди кабинета немного ссутулившись, словно что-то тяжелое давило ему на плечи.
За дверью уже ждал своей очереди Джаспер.
— Ну как? — спросил он шепотом. Похоже, несмотря на всю свою браваду, бедняга тоже волновался.
В ответ я сложила из большого и указательного пальцев букву «О», мол, все нормально. Говорить не хотелось: в горле пересохло.
Вернувшись в каюту, я умылась и переоделась в серую рабочую форму. На душе скребли кошки. Но я их загнала в темный уголок души.
Скоро вернулся Джаспер с сияющими глазами.
— Ну что, Финик! — радостно закричал он при виде меня. — Можем считать себя астронавтами.
Ну что за человек! Почему он все время орет!
Так началась моя новая жизнь в качестве юнги. И, надо признаться, была она довольно скучной и однообразной. Весь день согласно распорядку: подъем, завтрак, работа по уборке помещений. Как ни печально, но и в космосе откуда-то бралась пыль.
После ужина для младших чинов офицеры проводили занятия. Это была инициатива командора, который считал, что мозги членов команды, занятые познанием чего-то нового, лучше, чем праздные мозги, готовые пустить нерастраченную энергию в ход. На какое-нибудь нехитрое дело. А как говорится, нехитрое дело –– оно же дурное.
Преподавали нам историю человечества, под которым, согласно последней поправке к уставу СЗС, это сокращенно от Союза Звездных Систем, было принято понимать все разумные расы галактики, объединенные этим союзом. Начиная от собственно людей, их эволюционирующих потомков, просто гуманоидные расы, а также не гуманоидные, но с общей для всех системой ценностей. Иными словами, если ты ящер с Халисса, но понимаешь, что плохо съедать маму на ужин, предавать друзей, даже если они наступили тебе на хвост, заботишься о детях и т. д., значит, ты тоже относишься к человечеству. Это все нам рассказали на вводном занятии.
Джаспер, бедняга, ужасно на этих занятиях скучал, вздыхал и маялся.
А я была в восторге: нам рассказывали о планетах и их обитателях, о великом расселении людей, о космических первопроходцах и первых межпланетных контактах. Удивительно и потрясающе интересно. Но, похоже, моей радости никто не разделял, уставшие за рабочий день обитатели третьего яруса с трудом сдерживали зевки и смотрели на молоденького офицера — лектора с плохо скрываемым раздражением.
— Финик, как ты это выносишь? — простонал Джаспер на лекции о жизни и нравах обитателей планеты Флисс, маленьких, зеленых, бесформенных трехполых созданиях. Как раз сейчас офицерик рассказывал об их брачных традициях: очень забавно.
— Джаспереныш, но это же потрясно! — прошептала я. — Подумать только, на свадьбе у них один как бы жених и две как бы невесты…
Джаспер посмотрел на меня кисло и сказал:
— У нашего командора, на мой взгляд, прямо пунктик какой-то на эту «Историю человечества».
— Каждый образованный человек должен это знать!
— Ну да, ну да… Для человека, работа которого состоит в уборке помещений, ты хочешь слишком много знать.
— Зануда! — сказала я и обиженно отвернулась.
После занятий наступало свободное время, можно было пойти в спортзал или в кают-компанию, посмотреть фильм или просто пообщаться, но обычно к этому времени все так уставали, что потихоньку разбредались по своим каютам.
Еще на корабле бывали ночные дежурства, Джаспер свое уже отстоял, скоро должна была наступить моя очередь.
— Ничего особенного, — рассказывал потом мой сосед. — Сидел у входа, и был мальчиком на подхвате.
Поделиться книгой: