Помоги проекту - поделись книгой:
– Смотри, сам не заболей! Чеснок ешь! И главное, комнату проветривай. Уводишь его на кухню – здесь форточку открывай, и наоборот. Свежий воздух, тёплое питьё и хорошее настроение!
А потом ещё спрашивает:
– Больничный нужен?
– Мне?
– Да нет, маме. Тебе же я не могу выписать!
– Жалко, что не можете. Я контрольную прогулял по физике.
– Хочешь, тоже напишу тогда тебе ОРВИ? – неожиданно предложил он.
Ничего себе, какой врач попался нормальный! Удивительно.
В общем, он мне и правда выписал справку и велел, если что, звонить на мобильный. Ничего страшного – а я боялся, нам скажут: где родители! И у них будут проблемы. И ещё казалось, будто я виноват. Не справился, у нас не всё в порядке.
…И тут Захар опять за своё:
– А как твоего друга зовут?
– Андрей, – ответил я.
Потом помолчал и добавил:
– И ещё Дима. Дима Степанов, с бадминтона.
Потому что странно говорить, что Андрей – мой единственный друг. И потом я всё же добавил:
– И ещё Захар.
– А у меня – Тимофей, – сказал вдруг Захар.
– Другой Тимофей, не я?
– Ты, – неожиданно ответил он. – И ещё Рома. И Петя из садика.
Потом он заснул, а я ушёл чистить картошку. И думал: Захар никогда мне раньше таких вещей не говорил, а тут… «И вот». Друг. Я и не знал. И ещё про Андрея думал. Ведь сегодня физика, а у него с физикой плохо. Может, я ему только из-за этого нужен? Вроде нет, не только. И Степанов, чьё имя я никак не мог вспомнить… Дима Степанов. И выдуманный Захар. Такие у меня друзья. И ещё я думал: интересно, почему я часто рассказываю Захару одну и ту же сказку, только с разными персонажами? Друг спас друга.
Опять тренькнул телефон. Надо же, я к нему уже как к живому отношусь, будто он и правда спас Белый Айфон.
Незнакомый номер. «Корольков сказал, ты с братом сидишь? У тебя всё норм?»
Ничего себе, интересуются там мной. Я думал, никто не заметит. «Да, всё ок, а это кто?»
«Агриппина».
Вот и думай, что хочешь. Это и вправду она пишет, или кто-то подкалывает меня?
Мама примчалась на следующий день утром. И что вы думаете? У Захара тридцать шесть и шесть! Скачет, как всегда.
– Он точно болел? – спросила мама.
– Пластом лежал, такой несчастненький! – подтвердила Леська.
Мама варила нам кофе на троих, Леська собиралась, а я решил в школу не ходить – всё равно у меня «ОРВИ».
Захар припрыгал и залез ей на колени, как маленький. Хотя он и есть маленький, конечно.
– Тише, у меня кофе горячий!
…А потом она мне и говорит:
– Как думаешь, неужели Захар так по мне скучал? До температуры? Мне сказали, так бывает… Никогда бы не подумала. Конечно, ему внимания не хватает, я мало с ним времени провожу… Не то что с тобой.
– Со мной?
– Ну конечно, тебя до пяти лет вообще с рук не спускала. И ты болел часто, переживали за тебя. В садик ты не ходил, Леська же родилась, и мы с тобой дома были.
– С рук не спускали?!. Да ты всегда с Леськой возилась!
– Тима! Ты что, правда не помнишь?!.
– Мне кажется, я для тебя всегда был взрослый, – сказал я.
Я испугался, что потерял свой блокнот. Не могу найти! Забросил эту историю про край земли, потому что там ничего не происходит. Человек сидит в своём доме и играет на глиняной дудочке целыми днями. И всё. Чего тут писать? И вот! Блокнота нет! Куда он делся?
И тут я иду по школьному коридору и вижу: маленькая девочка, класс четвёртый, читает мой блокнот! Точно мой, шерстяная обложка!
– Откуда у тебя? Это мой, я потерял!
– Чего ты врёшь, ничего не твой!
Я стал выдирать у неё из рук, силой. Тут же подскочили ещё какие-то люди: ах, хулиган обижает девочку!
– Это мой, отдай!
Наконец я выдрал блокнот из её рук, спрятал в карман. Девочка рыдала на весь коридор, уже и учителя пришли.
– Что случилось?
– Это мой блокнот! Не покажу!
– Нет! – рыдала девочка. – Это мне подружка в музыкальной школе дала-а-а! Что я ей скажу-у!
Тут у меня закралось лёгкое сомнение. Так она убедительно рыдала.
Я закрылся от всех локтями и открыл злополучный блокнот посередине.
«Он скакал по высоким холмам и
«
И до боли знакомый почерк. Ну, конечно, «Девочка и пони». Вот я идиот!
– Это моей сестры блокнот, – почти шёпотом объяснил я. – Откуда он у тебя?
– Кто твоя сестра?
– Леся Горелова.
– Как тебе не стыдно, – сказала девочка. – Твоя сестра такие книги пишет! А ты! Хулиган!
– Моя сестра в другой школе учится, – объяснил я. – Как её блокнот у тебя оказался? Я его сам ей подарил, поэтому узнал.
В общем, недоразумение выяснилось. Я даже соврал: именно Леськин блокнот искал, чтобы не думали, что у меня такой же девчоночий. Но кто бы мог подумать, что Леська такая знаменитость! Что её писания по разным школам ходят!
Приехал из командировки папа. Был в Италии. И привёз мне подарок. Знаете, что? Окарину, глиняную флейту! То есть она не похожа на флейту, а больше на сердце. Не как его рисуют на открытках, а настоящее сердце, как в учебнике анатомии. И в ней отросток и дырочки. В этот отросток дуешь, дырочки зажимаешь… И флейта нежно-нежно так звучит. Тихонечко. Папа! Как он только так угадал!
Я никак не мог взяться за уроки и сказки не мог Захару придумывать – лежал на своём втором этаже ногами в потолок и играл на окарине. Быстро научился, кстати. Даже Леська сказала, что у меня талант.
А я закрывал глаза и видел: кругом снег, снег, снег и край земли. И я совсем один.
На бадминтоне подошёл Степанов. И сказал вдруг:
– Тимофей, ты можешь меня выручить?
Я даже обрадовался. Серебристый Самолёт приносит керосин своему другу. Если Степанов попросил, значит – мы друзья?
– Да, что нужно? – спросил я.
– Пять тысяч рублей.
– Ой.
Ой, к этому я совсем не был готов.
– А что случилось? – спросил я.
Степанов вдруг встал и ушёл. И в дверях уже пробормотал что-то вроде «извини».
Так, пять тысяч рублей. У меня, конечно, нет таких денег. Вернее, есть – лежат, копятся непонятно на что. Родители иногда дают деньги, ну, и тётя с бабушкой дарят на Новый год. «Ты взрослый мальчик, сам решишь, что тебе нужно». Но пару раз, например, у нас совсем не было денег, и родители брали «из моих». Всегда сразу отдавали. А тут? Если бы знать, что Степанов отдаст… Но он же вообще ничего не говорит! И я про него ничего не знаю. Совсем! Как я могу?
Ты хотел друга, Тимофей? Вот так, очертя голову, бросился бы в пропасть за своим другом Белым Айфоном?
А вдруг родителям будет нужно… И что я им скажу? Зачем Степанову нужны деньги! На что? Может, маме на операцию. А может, он проиграл в карты. Откуда я знаю?!. Может, он вообще ненормальный! Он же странный!
– Как зовут твоего друга? – спросил меня тогда мой брат Захар. И я назвал Андрея и Диму Степанова.
…Я решил посоветоваться с Андреем. Я всё же неприспособленный к жизни человек, Корольков, кажется, поумнее меня в бытовом смысле.
– Ты его хорошо знаешь? – спросил меня Андрей.
Что тут ответишь? Я пожал плечами.
– Смотри. Если это лично твои деньги, то можешь рискнуть. Если ты готов с ними расстаться навсегда и не обижаться. Это твои риски, – объяснил Андрей. – В лучшем случае поможешь хорошему человеку. В худшем – получишь жизненный опыт.
– За пять тысяч рублей?
– Я бы не дал, – сказал Корольков. – Но я жадный, это понятно. Хотя… Тебе бы, наверное, да. Но я точно знаю, что ты вернёшь. Так что это не в счёт. А чужому не дал бы.
Поговорил, называется. Разве это совет?
– Ты должен решить сам, – сказал Андрей. – Хочешь, брось монетку. Так проще.
И достал телефон. У него там приложение: монетка! Представляете? Задаёшь вопрос, и он отвечает, да или нет! С ума сойти.
– У тебя что, настоящей монетки нет?
– Есть… А ведь правда!
Совсем они с ума сошли с их телефонами. Они?!. Значит, я уже нет. Я счастливый обладатель кнопочной «нокии». Зато у меня и монеток нет, ни одной.
Я сам как телефон, как Нокиа-3310 из моей сказки, и должен помочь айфону с разбитым экраном!
Ещё раз: если Степанов вернёт долг, то я помогу хорошему человеку. Если нет – потеряю деньги. Только и всего.
Вечером я достал копилку – мне подарили, в виде книги «Остров сокровищ», такая, с ключиком. Пересчитал. Шесть тысяч двести. Ладно, могу себе позволить. И ещё останется подарок купить – у кого там ближайший день рожденья? У нас в семье часто. У папы. Наверное, хватит. А потом ещё Новый год… Ладно, прорвёмся.
В раздевалку зашёл Степанов, старается не глядеть на меня. Это заметно. Говорю ему:
– Дим, можно тебя на минуту?
Поделиться книгой: