Чумная [СИ]

— Ляг на живот и попробуй только дёрнуться или пискнуть. — Приказала хозяйка.

Я лёг и услышал, как хлыст в руках здоровяка расправился и несколько раз прошелся по полу рядом со мной, со страшным щёлкающим звуком.

«У него что еще и на кончике что-то прицеплено?!» — В ужасе подумал я.

«Да…» — Пришел ответ от чужой памяти.

Сильные руки разорвали одежду прямо у меня на спине, оголяя её.

Я лежал и думал над тем, что мне нельзя даже пошевелиться, ведь ошейник чётко следил за выполнением приказа хозяина, и не дай Боги не повиноваться — сразу последует наказание в виде невыносимой боли, которая будет продолжаться пока хозяин не прекратит или пока ты не начнешь выполнять всё так как сказано.

— Щёлк. — раздался звук и спину обожгло невыносимой болью.

Я сжал челюсть так, что казалось сейчас лопнут зубы.

— Щёлк.

— Щёлк.

— Щёлк. — Плеть раз за разом проходилась по моей спине.

Я прикусывал губу до крови, сжимал руки в кулаки и ногтями царапал себе кожу на ладонях, но не проронил ни звука, а когда раздался очередной щелчок, и казалось, что вся спина сейчас превращена в фарш, я наконец отключился.

Пришел в себя быстро, слыша разговор за лязгнувшей засовом дверью, хозяйка отдавала распоряжение:

— Плеть и одежду сожги, принеси мои вещи в карету, через час отправляемся.

«Решила удрать из города до приезда клирика?» — Подумал я.

Спина горела от дёргающей боли, но настроение было всё равно приподнятое — ошейник не работал. И кажется я знаю почему — его делали для…

Я задумался — а как меня зовут? Попытался найти ответ в памяти — но не получилось, только заработал еще более сильную головную боль. Итак, ошейник был завязан на неё, но теперь то тут я и система дала сбой.

Мне нужно выбраться отсюда, и вроде бы это даже не сложно — немного залечить спину, открыть засов на двери телекинезом, вырубить охранника — что для этого тела не должно представить проблему, всё-таки она ветеран двух Великих Войн, что ей какой-то жирный бурдюк без оружия. Как там было в фильмах про магов, надо представить, чего ты хочешь и напрячься, и магия сама всё сделает.

Я усердно представлял как заживает спина, напрягался, тужился — но ничего не происходило.

«Не обделаться бы от такой натуги» — проскользнула ненужная мысль.

Я опять полез в глубины чужой памяти, хотя не хотелось. И то, что я там обнаружил — не радовало. Напрягайся или нет — неважно, оказалось, что телу сейчас еще предстоит пропустить через себя какую-то часть энергии, которая пропитывает весь этот мир, накопить заряд или что-то вроде того, а вот дальше самое неприятное — что бы использовать любое заклинание нужны расчёты. В уме. Много расчетов.

И если самое простое я хоть как-то мог понять — что-то вроде: «a-квадрат+b-квадрат равно», и так далее, а что-то сложнее походило на дискретную математику, перемешанную временами химическими формулами, которые непонятно как туда вплетались.

— Да уж. — прошипел я, понимая, что за те несколько часов которые у меня есть, ни черта я не научусь магичить. Да и вообще сомнительно что смогу осилить такое, да еще без преподавателя. В школе помниться на уроках химии еле-еле наскребал на тройку, а в университете вечно долги по дискретной математике висели.

— Сраная магия. — сплюнул я рядом с собой кровь, которая набралась во рту из прокусанной губы.

Ладно, если я не могу себя исцелить сразу, что у нас есть из простого? Оказалось, не всё так плохо — простенькая формула, чтобы ускорить регенерацию, я начал думать, как её усилить для ускорения этого процесса в несколько раз — сначала показалось что будет просто, но каждый раз получалась конструкция из нагромождения цифр, символов в несколько рядов, и конца этому не было видно, я терялся уже на третей строчке в уме, забывая с чего начинал.

«Понятно теперь почему маги описываются всегда как ботаники и древние старики, умудрённые жизнью и вечно ищущие знаний». — Зло подумал я.

Стал пытаться применить простую формулу регенерации, получилось раза с двадцатого — я почувствовал щекотание на спине, выругался, так как дико хотелось почесать раны, но удержался. Процесс запущен, уже хорошо — хоть кровь остановится.

Через час стало гораздо легче, а я услышал храп за дверью — толстяк-охранник заснул, что мне в общем то на руку, а хозяйка давно уже покинула свои владения и прислуга сейчас должна быть расслаблена.

Я подполз к стене и приложил неимоверные усилия что бы встать, наконец поднявшись на четвереньки попытался выпрямиться — спину обожгло болью, свежие корки на ранах лопнули и снова пошла кровь.

— Сука. — Тихо выругался я и стал пробовать наложить аркан регенерации снова, в этот раз ушло двадцать пять попыток, потом отругал себя — надо было это делать после того, как встану, а то сейчас опять разойдется всё и повторяй по новой.

Наконец встав, стал привыкать к новому телу — сделал шаг, другой, третий и всё время держался за стену, голова кружилась, но уже не так сильно, как в первый раз в комнате наверху, больше не тошнило, и звёздочки в глазах не появлялись. Мне нужно было как можно скорее научиться ходить, вряд ли я далеко отсюда уползу на четвереньках, даже если получится вырубить охранника в таком положении.

Вдруг в голове мелькнула догадка, пронзив висок болью — руна на груди, мне нужна руна на груди.

«Какая руна?» — Сам себя, удивленно спросил я.

И понял что моя подопечная обдумывала как противостоять заклинанию стазиса, и нашла только один гарантированный выход (не считая конечно же защитных амулетов которых у неё не было) — гномская кровавая руна, вплетенная как и ошейник в саму суть разумного — тело и душу, и когда в тебя прилетает аркан заморозки — руна отражает удар, но не всё так просто — для отражения используются внутренние ресурсы организма и кровь, так что если один раз ты сможешь противостоять стазису и дашь противнику повторить его, скорее всего сам же и умрешь. Девушка много раз это обдумывала и пришла к выводу что это лучше, чем стать неподвижной куклой в руках мага и тех, кому он служит. Я огляделся, и не нашел ничего лучше, как отодрать большую щепку от деревянной двери. Немного её пообломал, что бы получился заостренный конец, с одной стороны. Понял, что это не подойдет, и осмотрел дверь еще раз — глаз ухватился за несколько ржавых полузабитых гвоздей.

«Кретины» — Мысленно обозвал я хозяев. Они совершенно не боялись рабов, полностью полагаясь на свою долбанную магию.

С третьей попытки смог оторвать кусок гвоздя с квадратной шляпкой, именно кусок — он был настолько ржавый что просто развалился на две части. Я стоял и не решался начать — всё-таки опасное это дело, резать себя ржавыми предметами, можно подхватить кучу заболеваний — столбняк, бешенство, просто загноится всё.

«Какой столбняк и бешенство, ты и так болен чумой, которая гарантирует тебе мучительную смерть!» — одёрнул я себя, и гвоздь вошел мягкую плоть.

Рисунок был похож на небольшую спираль которая заняла обе половины груди, с несколькими хитрыми загогулинами на обоих концах — в них то и был весь фокус, что бы отражать только стазис а не всё подряд, я выводил их тщательно и аккуратно, четко сверяясь с чужой памятью, и под конец понял что не дышу как минимум последнюю минуту. Шумно глотнув воздуха, когда закончил, я наконец расслабился.

Вся грудь кровила, а я стал сверяться с воспоминаниями дальше — теперь нужно наполнить рисунок магической силой, при этом если я где-то ошибся — ничего не произойдет, и придется искать ошибку для её исправления. Направлять силу в спираль оказалось проще чем магичить используя сложные формулы, у меня получилось уже с третьего раза. Грудь сначала потеплела, а потом буквально зажгло, я смотрел на спираль, которая медленно запекалась прямо на мне, а в нос ударил неприятный запах жаренного мяса, я вновь закусил губу до крови, чтобы не вскрикнуть, но уже через пять минут всё закончилось — рисунок полностью выгорел, оставив чуть заметный след, а кровь больше не шла. Я потрогал свою грудь — гладкая кожа.

«Сраная магия». — Подумал я. — «Вот бы всё так просто колдовалось».

Но это была рунная магия коротышек-гномов, они не особенно любят напрягаться, и все такие ритуалы завязаны на кровь, боль, вред организму. Ничего хорошего. Я сравнил это с полезной едой — она пресная и не вкусная, зато так питаясь ты будешь точно уверен, что не появится никакой язвы, а вот кушая вкусную жареную, сладкую, и другую еду — получишь быстрое удовольствие и в будущем проблемы со здоровьем.

Я стал осторожно ходить кругами по камере, продолжая держаться за стену и привыкать к телу, ногам было очень холодно, но выбора не было — нужно как можно быстрее привыкнуть к новым ногам. Пятнадцатый круг я уже уверенно шагал, всё так же опираясь о грязную и холодную стену камеры, и наконец решил попробовать отпустить руку. С первого раза не получилось устоять, и я зашатался. После нескольких попыток всё-таки сумел встать ровно. Попытался сделать шаг — пришлось ухватится за стену. Через несколько попыток я всё-таки смог один раз шагнуть к центру комнаты.

«Маленький шаг для человека и огромный скачок для эльфа» — Мысленно усмехнулся я.

Хотя радоваться было в общем то нечему — неизвестно сколько осталось до прибытия уполномоченного инквизитора, который наверняка решит меня сжечь, а я добился только того, что могу сделать один шажочек.

Принялся «тренироваться» в усиленном режиме, и уже через пол часа мог осторожно передвигаться по комнатушке, а в конце очередного часа уверенно ходить, осталось попробовать бег — что тут было затруднительно, поэтому я просто ограничился различными упражнениями — приседания, поднятие ног, всячески поворачиваться на месте и «тестировал» свой вестибулярный аппарат, который кстати оказался не в пример развит моему собственному — я мог долго крутится на месте, и помимо того что различал на каждом круге всё происходящее вокруг, при полной остановке не чувствовал даже намёка на головокружение или тошноту. Хоть какой-то плюс.

Попробовал несколько приёмов которые знал сам — прямой удар, апперкот, удар ногой, всё это было конечно здорово — но девушка весила раза в два, а то и два с половиной, меньше, чем я, а поэтому для меня сильные удары скорее всего окажутся в этом исполнении менее эффективными. Я поморщился и обратился к другой памяти.

«Так, посмотрим, чему там учат стрелков, разведчиков и пограничников остроухих» — Мысленно потирая руки, подумал я.

И действительно, было множество различных приёмов, в основном как я и предполагал рассчитанных на то, что противник будет тяжелее и массивнее, и бойцу необходимо было воспользоваться этой чужой массой себе на пользу — захваты, броски, удары в болевые точки. Конечно, в основном ушастые полагались на свои луки и главная цель в любом бою — не подпустить к себе врага ближе, чем на десять шагов. Возникал вопрос — а смогу ли я воспользоваться хоть одним из этих приёмов?

Попробовал — тело на автомате выполняло почти всё что я пытался сделать, на сколько это вообще было возможно в тёмном и маленьком помещении. Вот тебе и мышечная память, повезло.

Спина уже не так сильно болела, и я решил, что тянуть больше нельзя, осмотрел себя — из одежды ничего не осталось, холодно не было — пока всячески напрягался и разминался, тело налилось приятной теплотой. Охранник всё так же размеренно храпел за дверью, не было слышно никаких шагов рядом, и я посчитал это лучшим временем для побега, тем более что сейчас мне это представлялось «лёгкой прогулкой».

Подойдя к краю двери, попытался простеньким и слабым заклинанием телекинеза сдвинуть засов. Сразу конечно же ничего не получилось, хотя и заклинание было из серии «а плюс б равно ц», раза с десятого засов впервые дёрнулся, я обрадовался и тут же насторожился — охранник тоже услышал небольшой лязг, всхрапнул и вновь размеренно засопел. Я выдохнул.

«Сраная магия». — В очередной раз ругался я на местное мироздание.

Пришлось усложнять формулу — добавлять вектор и точку приложения силы, опять получалась какая то нереальная конструкция, но я смог удержать её в голове и после очередной попытки засов с громким звоном сдвинулся в нужную сторону, но не остановил своего движения и вырвав крепления устремился куда то к стене, где судя по звуку и увяз. Что-то я не рассчитал.

— Бля! — Вскрикнул я по-русски.

Охранник тем временем встрепенулся, встал и пошел осматривать засов, вернее то, что от него осталось, его даже не смутил скрип открывающейся двери.

«Ну что за кретины, только и полагаются на свою долбанную магию», — думал я, тихо ступая босыми ногами и быстро подходя к спине толстяка.

Бью ему под колено сзади, он резко приседает, моя рука уже на рукояти ножа у него за поясом, который спокойно выходит из ножен и когда удивленное лицо поворачивается ко мне — загоняю небольшой тонкий кинжал прямо в глаз своей первой жертве. Всё получилось почти мгновенно, тело само знало, что делать, и охранник даже не успел пискнуть, так и продолжал тупо на меня смотреть теперь уже одним пустым глазом, падая на пол в неестественной позе.

Нож остался у меня, теперь окровавленный, я его так и не выпустил из правой руки. Смотрел то на труп, под которым сейчас растекалась красноватая лужа, то на кинжал в крови, сердце билось всё сильнее, дышать стало тяжело, я сглотнул и упал на колени, меня снова вырвало желчью.

«Я убил человека. Убил. Человека,» — кричала одна часть сознания.

«Я много раз убивала разумных, что в этом такого?! Успокойся и приди в себя — нужно бежать!» — пыталась образумить чужая память.

А я всё стоял на четвереньках, и не мог выйти из шокового состояния, а когда труп дёрнулся в конвульсиях, меня охватил страх, и я бросился в другой угол помещения, подальше от свежего покойника, на глазах проступили слёзы.

«А когда девочку убивал — был спокоен и собран,» — с издёвкой проговорил голос, не знаю правда чей — той части сознания которая принадлежала мне, или это так издевается память моей подопечной.

«Это другое!» — Возражаю я.

«А когда подмазывал полицейских и судей, фактически подписав смертный приговор ей, не нервничал?» — ехидно спрашивает голос.

«Я никого не убивал!» — Плачу, держусь за голову, и пытаюсь спорить сам с собой.

«Правда?» — Опять задаю вопрос себе.

Сижу так неизвестно сколько, пялясь на тот самый стул, где сидел охранник, потом наконец осторожно поднимаюсь и осматриваюсь — я голый, мне нужна одежда, дополнительное оружие, лошадь в конце концов. В небольшом помещении есть шкаф, который я и открываю, ничего не нахожу, а раздевать охранника совершенно не хочется, стараюсь не смотреть в его сторону, есть лестница куда-то наверх — осторожно поднимаюсь, тут пусто, несколько небольших шкафчиков на стенах, деревянный стол, на потолке стеклянный светильник с огоньком, у двери вешалка на которой висит одинокий чёрный плащ. Хоть что-то — беру его и накидываю на плечи, обшариваю шкафчики и нахожу вяленое мясо — не думая вгрызаюсь в него, чувствую невыносимый вкус и запах тухлятины, отплёвываюсь и понимаю, что эльфы не едят мяса.

— Дерьмо, — тихо ругаюсь я, ища хоть что-то похожее на воду, чтобы прополоскать рот, воды не нахожу и возвращаюсь к убитому толстяку.

— Ну извини, так получается. — Говорю мертвецу, пытаясь стянуть его огромные ботинки.

Наконец сняв один, осознаю, что ни за что в них не полезу, воняет так, что длинные острые уши вот-вот свернутся в трубочку, да и размер больше моей теперешней ноги раз в пять. Снимаю с него безразмерную кожаную жилетку, которая на мне похожа больше на неказистое платье, сверху накидываю плащ и понимаю, что взять то с толстяка больше нечего. Затягиваю ремешки на жилетке, пробую попрыгать несколько раз, неудовлетворённо ворчу и перетягиваю все крепления, еще раз пытаюсь попрыгать — шум есть, но уже чуть различимый, не очень хорошо, но для местных и так сойдет.

«Зачем я вообще прыгаю, ведь я так никогда не делал». — Думаю отстранённо.

Вот тебе и чужая память. Так оглянуться не успею как моё сознание будет ей сожрано. Ладно, позже разберемся. Поднимаю по лестнице, иду к закрытой деревянной двери и прислушиваюсь. Вроде тихо, хотя где-то на краю слышимости улавливаются шаги, но это далеко, открываю осторожно дверь — на меня смотрит длинный тёмный коридор, пробираюсь по нему и осторожно заглядываю в пару дверей справа и слева, наконец нахожу воду в одной из небольших комнат в графине на столе, жадно хватаю и пью, живот недовольно урчит — хочется есть.

Еще в одной комнате нахожу наконец штаны и сапоги, судя по всему, здесь что-то вроде прачечной — тазы, мыльный порошок. Размер явно не мой, но сойдет — одеваю. Немного потоптавшись в сапогах всё-таки, решаю отказаться от этой идеи — ноги сотру в кровь, мне такое сейчас никак нельзя, лучше простудится. Еще раз прыгаю и проверяю какой издаю шум — перетягиваю ремень, снимаю с сапог пару кожаных шнурков, перетягиваю широкие штаны у голени и в районе колен. Вытираю наконец кинжал об грязную тряпку, и выхожу.

На улице светает, но я успеваю заметить на небе целых две луны — одна побольше, другая поменьше.

«Младшая и старшая сёстры» — Приходят на ум названия из памяти.

Чего я, собственно, боюсь и зачем крадусь? Это небольшой городок, а я вроде как ветеран двух войн, тут даже ни одного штатного мага нет, я как раскалённый нож могу пройтись через весь этот грёбаный городок, убивая всех на своём пути. Если бы у меня был хотя бы лук. И меч. А еще метательные ножи.

«Я никакой не ветеран двух войн — я обычный менеджер-гуляка, что я там о себе думаю?» — Одёрнул я себя и добавил: — «Еще и больной неизвестной инфекцией, которая сейчас пытается убить мою печень».

Бордель был трёхэтажным и сложен из камня, располагался почти в центре небольшого города, я огляделся и ничего не почувствовал — обычный средневековый городок, дома в основном деревянные, хотя попадаются иногда сложенные из чего то похожего на кирпич, в некоторых коптят трубы, свет почти нигде не горит, дорога на проходящей мимо улочке выложена неровными камнями. Фонари, а они тут были, стоят редко, в них на самом верху за стеклом горит огонёк — может магический, а может обычный, проверять не было ни малейшего желания.

Рядом со зданием публичного дома несколько убогих одноэтажных пристроек, туалет, какой-то сарай и явно похожее на конюшню строение. Захожу в конюшню и вижу несколько мест для лошадей, все пустые, в лотках для еды кое где попадаются полусгнившие яблоки, я еще не настолько голоден что бы на такое польстится, поэтому просто выхожу и иду обследовать сарай.

Дверь закрыта на обычный засов, никаких замков, поэтому просто отодвигаю его и захожу, внутри мешки и деревянные ящики, куча сена. Ничего интересного и нужного, выхожу на улицу и вижу, как задняя дверь, из которой я вышел, открывается, оттуда вываливается худощавое и низкорослое тело, видит меня и что-то кричит. Не отвечаю и жду пока он, шатаясь подойдет.

— Э-э-э, а ты еще кто? — Спрашивает удивленно пьяный страж, скорее всего тот, кто должен был сменить толстяка на рассвете.

Просто бью со всей силы в нос, он хватает за лицо, и получает удар в живот, а когда сгибается добавляю по затылку и горе-стражник теряет сознание.

Обшариваю его — ничего кроме второго дрянного кинжала не нахожу, его одежда мне конечно больше подойдет, но времени возиться нет, поэтому просто затаскиваю в амбар и выхожу за забор, натянув на голову глубокий капюшон от плаща так, что бы лица почти не было видно, направляясь по дороге к выходу из города.

Лошадь мне так и не попалась, немногочисленные прохожие не обращали на меня внимания, так и дошел до главных южных ворот, которые вели к тракту ведущему к Южному Великому Лесу.

«Правда теперь люди и другие расы называют его немного по-другому». — Думаю и криво улыбаюсь я.

Сейчас стража медленно раскрывала две огромные створки высотой метров пять, а я замедлил шаг ровно на столько, чтобы, когда я поравняюсь с домиком служивых, ворота уже были открыты, а стражники были на пол пути к своему посту. Проблем при выходе из города быть не должно.

Так и случается, просто еще одна побирушка покидает город, туда ему и дорога. Утро наступило окончательно, и всё вокруг залило солнечном светом. Несмотря на ясную погоду, было прохладно, я осмотрелся — с обеих сторон от небольшой дороги тянулись редкие полу-лысые деревья с желтыми листьями.

«Осень». — Пронеслось в голове.

Вдалеке на дороге замечаю черную точку, снимаю плащ и прищурившись вижу очертания повозки, медленно движущейся в сторону Леса.

«Как интересно, кто же это такие у нас?» — Думаю я, сворачивая с тракта, и прислоняясь больной спиной к одному из деревьев, пытаюсь воспроизвести простые формулы сразу двух арканов — Скорости и Скрытности. Очень слабые заклинания, но, если буду держаться за метров пятьсот от повозки, этого будет достаточно что бы меня не заметили. Получается, как всегда, не сразу, минут двадцать чертыхаюсь и начинаю все с начала, но наконец чувствую подъем сил, и когда опускаю глаза на руку — немного пугаюсь, она чуть сливается с коричневым стволом дерева, как и остальная одежда, а когда приближаю конечность к глазам то медленно возвращает свой первоначальный бледный цвет.

— Ну, погнали. — Говорю себе под нос, и неспеша начинаю разбег, сначала медленно, но со временем все быстрее, и немного отклоняюсь от дороги, чтобы разорвать дистанцию.

Через пол часа нагоняю повозку, пригибаюсь и остановившись внимательно рассматриваю — на козлах сидят двое, в привычных, для этой местности, черных меховых штанах, кожаных жилетках поверх серых рубах. Лица обоих скрыты неухоженными длинными бородами, видно только карие глаза.

«Нет, не Хэнс, очень жаль». — Разочарованно думаю я. — «Хотя, ему тут в ближайшее время лучше не появляться, теперь его портреты будут в каждом поселении — как разносчика чумы. Поделом ублюдку».

Солнце уже в зените, а значит время перевалило за полдень, пару раз за это время обновлял заклинания, каждый раз получалось всё проще и проще, вдалеке уже виднелась граница Леса — огромные исполинские деревья, размером с небоскрёб, заполняли весь видимый горизонт. Сердце защемило.

«Не моё сердце». — Одернул себя.

И вот развилка, жду куда свернёт повозка, чтобы поехать вдоль Леса, и когда возницы даже не думая выбирают путь в лево, не удивляюсь. Ведь дорога в эту сторону кончится через несколько километров тупиком, а эльфы уже как пятьдесят зим ни с кем не торгуют.

«Так куда же и зачем эти ребята направляются?» — Задаю я себе риторический вопрос.

Сейчас мне нужно обогнать эту крытую телегу, что я и делаю, держась на расстоянии, и разрываю с ними дистанцию всё больше удаляясь и стараясь двигаться скрытно, у меня есть догадки и план, который на этих догадках построен, а значит…

— Стой!

Слышу молодой девичий голос, перестаю пригибаться и выпрямляюсь во весь рост, поворачиваясь к эльфийке с натянутым в мою сторону луком, одежда которой почти сливается с местностью. Снимаю капюшон и смотрю ей в глаза, расстёгиваю пряжку, и накидка падает под ноги, мою шею со следами рунного ошейника становится видно. Эльфийка опускает лук.