Чумная [СИ]

На вид ей не больше шестнадцати, совсем девчонка, волосы заплетены во множество красивых косичек, на щеке затейливый узор — знак кандидата в командиры пограничников. Рядом поднимаются еще двое, и я вижу, что не ошибся — стандартная тройка пограничников.

— Приветствую. — Сухо здороваюсь я.

— Кто ты? — Немного подумав, спрашивает девчонка.

Эх, если бы я знал имя.

— Тот, кому нужна помощь. — Отвечаю.

— Мы не пустим тебя в Лес, не знаю кто ты и откуда, но тебе сюда дороги нет. — Строго говорит девочка, но оружие не поднимает, а её товарищи не спешат хвататься за луки. Но я-то знаю как быстро эльф может привести свое оружие в готовность, поэтому отношусь к этой их обманчивой расслабленности серьезно.

— Мне нужен всего лишь хороший лук, колчан стрел, может быть обувь и немного пропитания, я не собираюсь в ваш Лес. — Закидываю удочку.

Они какое-то время раздумывают, потом отвечает эльфийка командир:

— Уходи.

— То есть, как это — уходи? — Закипаю я и продолжаю: — В пол дня пути отсюда стоит человеческий город куда время от времени поступают в рабство шлюхи-эльфийки, и вот одной такой удаётся выбраться, и ей на пороге дома, какие-то сопляки говорят: «УХОДИ»?

Девушка в замешательстве, а я продолжаю и задаю вопрос:

— Как тебя зовут?

— Элисаль. — Удрученно отвечает девочка.

— Так вот, Элисаль, кто сейчас командует пограничниками?

— Альтрус. — На автомате отвечает она.

— А что с Этерном? — Продолжаю допрос растерянной эльфийки.

— Его забрал Великий Лес.

Морщусь от этой новости — в воспоминаниях он как один из самых преданных правителей в Лесу.

— Она врёт, не слушай! — Восклицает парень и наставляет на меня взведенный лук, по голосу тоже не старше шестнадцати.

— А это? — Кисло улыбаясь, показываю на шею.

— Спуталась с кем-то из лопоухих, а он тебя и пристроил на подработку. — Выдаёт свою версию парнишка.

— Я эту границу проклятого леса охраняла, как и вы, идиоты, дайте-ка угадаю — дефицит защитных амулетов, поэтому вам их не выдали? — Опять закипая, спрашиваю я у них.

— У Великого Леса нам не нужны никакие амулеты, отступница, убирайся или умрёшь! — Это подаёт голос третья девочка, кажется она еще младше остальных двоих.

Чудны дела твои, Древо, это сколько же боеспособных эльфов осталось в строю, если отпускают на боевые патрули этих детей?

— Ваш Лес давно уже прогнил, оглянитесь и посмотрите на увядающие деревья, и так везде, само Древо больно, — Не двигаясь с места, продолжаю я: — только вот похоже скверна и увядание затронула не только деревья, а еще и разум одного из ваших командиров, как минимум одного.

— Не слушайте, она больна, чума туманит её мысли! — Кричит пацан, я вижу, что он вот-вот готов спустить тетиву, но продолжаю:

— Да очнитесь уже, вас, как и меня в свое время, продали в рабство, никакой Лес не защитит от того, что вас ждет, а амулеты защиты не выданы вам намеренно.

Они молчат, а Элисаль опустила лук и растерянно смотрит на меня, похоже слова находят отклик в её сердце — она же не слепая.

— Раньше это место называли — Великий Южный Лес, люди, орки, гномы — все мечтали попасть сюда, почувствовать величие этих великанов, прикоснуться к истории перворожденных этого мира, и лишь достойным мы позволяли пройти, а знаете как теперь в народе зовут это проклятое место, которое любой разумный обходит стороной, и его жителей?

Они молчат.

И тут меня бьет сильно в грудь, рот наполняется кровью, из носа стекают две струйки, грудь обжигает недавно нанесенный рисунок.

«Сраная магия» — Думаю я, пошатываясь, но стараясь не упасть и не двигаться.

Я слышал их приближение уже минут пять, они двигались осторожно и почти бесшумно, видимо под покровом какого-то заклятья, поэтому детишки и не увидели ничего, а услышать и почувствовать, как я — еще мало опыта.

— Морк, смотри какая удача — целых три сучки и консерва, да это просто удача! — говорит кто-то визгливым голосом сзади.

Я почти полностью отдаюсь чужой памяти — не больше пятнадцати шагов, лёгкие цели. Перекатываюсь к Элисаль, выхватываю у неё лук, и отправляю сразу три стрелы из колчана в одну цель — точно определив мага, первые две ломаются о незримую преграду, а третья попадает прямо в глаз невысокого старичка с куцей бородкой.

— Э-э-э. — Мычит один из бородачей, сейчас они оба стоят с поднятыми руками и пятятся назад.

Я достаю еще пару стрел, накладываю на тетиву и стреляю — одна попадет в левый глаз первого, а вторая в правый глаз второго, они валятся безжизненными кулями на выцветшую траву. В этот раз я не испытываю ничего, ведь стрелял не я.

«Уверен?» — Спрашивает голос с хитринкой. Мой ли это голос?

Не отвечаю, но думаю, что, если так продолжится дальше — я сойду с ума, вряд ли наши воспоминания когда-то смогут соединиться вместе таким образом что я останусь собой.

Осторожно укладываю всех троих заморженных на землю, приговаривая:

— А вы не верили, я вам говорила. — Аккуратно и осторожно раздеваю Элисаль, продолжаю: — Это стазис, аркан такой, скоро пройдет, я вас оставлю тут — вам ничего не угрожает, я пробежала много миль от ближайшего города — эти были единственными разумными которых я встретила.

Раздев догола девушку, накрываю её своим плащом и начинаю одевать форму — тёмно-серые просторные штаны с карманами по бокам и отличным ремнём из специально обработанной коры, плотная и лёгкая серая рубашка с поддержкой для груди, сверху светло-коричневый жилет на заклёпках, и наконец зеленая куртка с высоким воротником, и серый плащ с защелкой в виде дубового листа и капюшоном. На спину, в специальный захват из ремней под плащом, ложится лук и переполненный колчан стрел, на боку небольшая сумка из такой же ткани, как и рубаха, в ней нахожу несколько сухофруктов и жадно в них вгрызаюсь.

— Вернётесь к древу — можете задать много интересных вопросов тому, кто вас подставил. — Говорю я, зная, что они меня прекрасно слышат, а потом предостерегаю: — Но я бы не советовала, у этого урода сейчас влияния в Лесу, наверное, столько, что сможет вас официально в рабство продать, всех троих, просто держите язык за зубами — скажите, что была небольшая стычка. Когда вернетесь, оставьте Элисаль поодаль и принесите ей новый комплект обмундирования.

Наконец доев, заканчиваю свой злой монолог:

— А вообще советую вам уходить отсюда, вот как снова отправят на границу — так всей компанией и уходить, Королевство сейчас подавляет восстания в чумных городах, могли бы настрелять много этих ублюдков восставших и неплохо заработать, я за последнее время совсем потеряла веру в этих, как вы их там называете — лопоухих? Смешно. Так же вы девушки видные, сможете захомутать себе любого, а потом тихонько прикончить и продолжать жить себе спокойно в столице, ни в чем не отказывая, а дальше видно будет.

Всё это говорил уже я от себя, вряд ли моя подопечная смогла бы до такого додуматься.

— Хотя что я вам тут рассказываю, всё равно не послушаете, так и сдохнете — или в рабстве на панели, или от чумы у этого сраного Древа, бывайте.

Поворачиваюсь, и ухожу к повозке — нужно распрячь лошадь и двигаться в путь, я уже наметил план по возвращению, и судя по памяти моей протеже — у меня есть все шансы вернуться, придется только найти или определенного шамана орков, или нужного человека у людей, а для этого нужно преодолеть много километров, а тут как раз две лошадки запряжены в повозку.

— К-к-как. — Доносится сзади слабый и хриплый голос Элисаль.

— Что — как? — Спрашиваю, не оборачиваясь.

— К-к-как наз-ы-в-ают т-теперь н-наш л-лес и-и-и н-н-ас? — С трудом спрашивает она.

Я чувствую, что ей важно это знать и подумав, отвечаю:

— Чумной лес, а эльфов — длинноухими крысами.

Не хочу больше говорить, ускоряюсь в направлении повозки и не слышу больше вопросов, по щеке течет слеза, а к горлу подступает ком.

«Это точно хреновы женские гормоны» — успокаиваю сам себя.

Глава 6

Прошло уже три дня как я расстался с троицей пограничников, и два дня как покинул пределы баронства, в котором это тело трудилось на сексуальном поприще. Каждый раз, когда об этом задумывался, в голову лезли картинки с чужими воспоминаниями — побои, насилие, боль, причиняемая ошейником, чувство нехватки воздуха от того, что заблокирована любая возможность просто пропускать через себя магическую энергию.

Для меня было непонятно — почему она не покончила с собой? Конечно, для долгоживущих эльфов своя жизнь и жизнь сородичей значила несравненно больше, чем для тех же людей, но ведь убила она свою напарницу, когда поняла, что их ждет, так что мешало наложить руки на себя? Хотела отомстить людям заражая их чумой?

— Просто охрененный план, тьфу блин. — Сплюнул я на землю от отвращения.

Каждый раз пытаясь понять мотивы девушки оставаться живой в таком состоянии — натыкался на пульсирующую боль в виске, и бросал эти попытки. Что-то блокировало воспоминания, как будто девушка была еще здесь и не хотела, чтобы я знал почему ей важно было продолжать жить в таком состоянии.

Это была моя вторая остановка на ночь, но в этот раз нужно было не только хорошенько выспаться перед визитом в столицу очередного баронства, а еще провести ревизию всего того хлама, который я набрал с убитых работорговцев, двух эльфийских сумок — забранных у подростков в качестве платы за то что не дал их пленить.

В боку противно заныло и кольнуло, во рту появился привкус горечи, я присел что бы переждать приступ, в этот раз боль не ушла до конца, но немного ослабла, я встал и забрал с бока привязанной к стволу дерева лошади, небольшую вязанку хвороста. Хорошо, что запасся им на месте прошлого ночлега, сейчас я был не в состоянии ходить и собирать сухие ветки. Сложив небольшую горку веточек, распростер руку и воспроизвел в голове аркан огня. Ладонь обожгло, но пламя сорвалось с кончиков пальцев и красивой огненной каплей упало на ветки, которые тут же разгорелись, теперь только подбрасывай хворосту и будет тебе тепло и свет в ночи.

Арканы огня оказались самыми сложными, пришлось упрощать формулу что в итоге вылилось в такие вот небольшие ожоги на руках, но я привык — всяко лучше, чем тереть палки друг о друга, а спичек тут не предвиделось.

Меня начало знобить и подташнивать, боль из правого бока перебралась в верхнюю часть живота, я сидел, согнувшись и тяжело дышал. Вытащил из ножен на правом боку эльфийский кинжал, расчистил рукой небольшое ровное место рядом с собой и принялся выводить формулы, мне нужно было сделать в этот раз совсем сложное — регенерировать внутренние органы, предварительно сняв боль.

Память тут же подбросила картинку-видение — я сижу в большом помещении, напоминавшем аудиторию университета, вокруг и рядом сидят эльфы и внимательно смотрят на подобие кафедры, где некий старый и уважаемый эльф с длинными седыми волосами, гордым орлиным носом, чисто выбритый, и одетый в подобие серой мантии одеяние, вещал:

— Друзья, я вам запрещаю записывать формулы заклинаний, даже самых простых. Вижу что хотите возразить, но отвечаю сразу — вы можете выписывать отдельные блоки, составлять схемы, прикидывать, но заклинаю вас, уважаемые — никогда, слышите, никогда не пишите конечный результат на бумаге или где-либо ещё, это расслабляет и делает из разумного не мага а непонятно что, вы не успеете опомниться как станете все больше полагаться на бумагу и перо, перестанете тренировать свой разум…

Дёргаю головой, прогоняя чужое воспоминание, и недовольно бурчу:

— Пошёл ты нахер, старый козёл, мне что сдохнуть теперь тут от боли, чтобы тренировать свой разум?

Тем более что задерживаться в этом умирающем мире я не собирался. А то, что мир загибался — это точно. Когда я говорил с подростками-погранцами то не врал, и не только деревья эльфийского леса гниют и вянут, даже в том леске где я находился было видно все признаки увядания, и это никак не было связано с временем года — некоторые травинки обесцвечены и почти белые, на пока еще немногих деревьях кора так же меняет свой цвет местами. Животные при размножении всё чаще дают изуродованное потомство. Предполагаю, что эта чёртова чума теперь уже передается воздушно-капельным путём, и заражает не только разумных, но и всё окружающее.

Символы, цифры, значки — я начинал уже, наверное, в сотый раз, морщась от боли, вплетая всё новые и новые построения в окончательную формулу, а когда начну её испытывать — неизвестно с какого раза получится запустить всё это нагромождение. А боль между тем опять усилилась, заставляя меня согнуться и постанывать время от времени.

И вот я закончил, подбросил в костёр еще веток, оглянулся — сидел на небольшой полянке посреди леса, в который свернул с дороги и углублялся часа полтора, солнце уже село и сейчас пламя костра отбрасывало пугающие пляшущие тени на близлежащий деревья. Но бояться мне было некогда — боль была такая что появись тут разбойники или волки, я бы просто дал им себя убить.

Дёрнул головой, прогоняя суицидальные мысли, и принялся пытаться прочитать заклинание в уме, прямо с земли. Ничего не получалось, я пробовал бесчисленное множество раз, но не мог удержать в голове, даже со шпаргалкой, промежуточные результаты, и вся конструкция сыпалась так и не начав работать, боли в животе и голове тоже не способствовали моей продуктивности как мага. Пришлось тратить еще пол часа что бы упростить всё это дело, и эффект должен был быть слабее, но мне уже было всё равно.

И тут пошел дождь.

— Блядь, нет, сука, какого хрена! — Заорал я, наблюдая как капли тушат костёр, и самое главное — размазывают в грязь всё мною написанное.

— Сраная магия! — Продолжал кричать, даже перестав бояться, что кто-то услышит, и кулаком избивая невинную землю, превращая даже сохранившиеся свои труды в грязные разводы.

Успокоился, подполз к вещам и перетащил под ближайшее раскидистое дерево, забрал остаток хвороста с лошади и принялся разводить новый небольшой костерок, мне нужен был свет. Когда огонь немного разогнал тьму, начал по новой выписывать на земле заклинание, уже исправленное и упрощённое. Почувствовал, что на лбу и вообще по всему телу стал выступать пот, меня колотило от холода всё сильнее, ещё чуть-чуть и я перестану понимать, что происходит, нужно было торопиться. Наконец закончив, попробовал прочитать заклинание — ничего не сработало, но в этот раз я понял, что у меня получится воспроизвести в сознании формулу, используя написанное на земле, в прошлый раз даже шанса не было — уже на середине сбивался.

Когда через час заклинание всё-таки сработало, я, кажется, почти ничего не соображал, а нагрузка на мои маленькие магические силы была такова что я просто потерял сознание от переутомления, лишь успев отметить, что боль наконец ушла.

Проснулся, когда солнце было прямо надо мной, чувствовал себя не выспавшимся, но самое главное — боли и какого-либо другого дискомфорта не наблюдалось, что радовало. Но я знал, что это временное явление. Я убрал симптомы, залечил внутренние органы, но инфекция никуда не делась. Казалось бы — делай так каждый раз, и будет тебе счастье — но память расстраивала, каждый раз эффект будет всё слабее, можно попробовать изменить заклинание и эффективность вновь возрастет, но рано или поздно и оно перестанет действовать, вирус приспосабливается.

Ревизию вещей проводить не стал, впереди должна быть небольшая речка — мне нужно было отмыться от грязи, постирать одежду и поесть, а потом уже думать, что делать дальше.

Через пару часов вышел к широкому руслу реки, проходившей прямо через лес. Привязав лошадей, собрал немного хвороста и сложил небольшой костёр, разжигать пока не стал. Разделся и отправился к илистому берегу стирать одежду, благо мыльный порошок мне достался как трофей с работорговцев. Когда закончил стирку, повесил всё на ветки ближайшего невысокого дерева, и стал сам опускаться в холодную воду. Ил неприятно проваливался под ногами, но делать нечего — нужно отмыть всю грязь и помыть уже наконец голову. Вся процедура не заняла и десяти минут, дрожа выскочил на берег, и наконец развел огонь — в этот раз даже не почувствовал ожога, настолько замёрз.

Сидел на кожаной жилетке, которую еще несколько суток назад стащил из борделя, смотрел на костёр и грелся. Когда стало теплее — принялся изучать своё тело — грудь, тонкие руки и ноги, бёдра, гениталии. В душе поднималась злость, схватил кинжал и запустил в ствол соседнего дерева, выругавшись:

— Сраная магия, грёбаный очкарик, что мне теперь делать?!

Заклинание телекинеза сработало само собой, сформировавшись в уме, и кинжал вернулся в руку, чтобы тут же отправиться обратно в ствол невинного дерева.

— Я смогу попасть домой, но что делать с телом?! — Кричал я непонятно на кого: — А если эти шизики-физики его утилизировали уже?!

Нож еще несколько раз возвращался в руку, и отправлялся в сторону дерева, уродуя его.

— Блядь. — Наконец закончил я, выдохнувшись.

Хватить распылять силы, надо собраться и решать проблемы по мере их поступления. Начал потрошить сумки бородачей — нашел три золотые монеты, стопку серебряных, и кучку медных. Нащупал два непонятных прозрачных камня, они были тёплыми и приятными на ощупь.

«Накопители». — подсказала память.

Вот я идиот, надо было раньше провести ревизию припасов — глядишь не вырубился бы вчера от истощения.

В последней сумке нашел ошейник из тонкого метала, смотрел на него секунд десять и со злостью стал гнуть, ломать, разбирая на кусочки эту чёртову хреновину. Когда закончил — понял, что на глазах слёзы.

«Дерьмо, что со мной такое?» — Подумал, озадачиваясь своей такой ранимости в последнее время. — «Точно гормоны».

Остальной ненужный хлам сложил весь в один мешок и откинул от себя в сторону, принялся смотреть что было в эльфийских сумках — нашел еще сухофруктов, завернутых в серую плотную бумагу, которые тут же и принялся жевать. Какие-то скатанные в рулончики размером с ладонь губки, небольшое овальное зеркальце.

«Вот женщины, её в боевое патрулирование отправляют, а она зеркальце берет». — Усмехнулся я про себя и зло закончил: — «Хотя в борделе ей бы это пригодилось, глядишь лишнюю серебрушку с клиента стрясла бы, прихорашиваясь».

Нашел один пустой амулет, для чего нужен так и не разобрался, даже не стал заряжать, и самое главное нашел стопку серых листов, штук десять, и самопишущие перо — что-то вроде ручки. Были еще какие-то заколочки, иголочки, пуговицы и прочий хлам, который я сразу отбрасывал в сторону.

Посмотрел в зеркальце и внимательно изучил себя — волосы чуть-чуть ниже плеч, синяки под глазами почти пропали, а сами глаза изменились — белки побелели, лишь с самых краёв можно было заметить наползающую желтизну, еле-заметную, если очень присматриваться. Теперь и в город можно наведаться.

— Но сначала самое главное. — Подбодрил себя я, вынимая кинжал из ножен.

Взял аккуратно одну прядку волос перед носом, попробовал срезать — лезвие легко отделило этот кусочек от основной массы.

— Отлично. — Проговорил я, и принялся кромсать прическу, склонившись к земле, что бы волосы не попадали на тело.

Закончив, еще раз посмотрелся в зеркало и увидел, что натворил —, неровные короткие пряди волос торчали во все стороны, но зато теперь ничего не будет мешать и никто не сможет схватить за эту чёртову гриву в драке. Да и не особо меня тянуло ухаживать за волосами, и так забот полно.

Проверил одежду — чуть сыровата, но сойдет, принялся наряжаться. Привычно попрыгал, удовлетворённо хмыкнув нацепил лук на спину и меч с кинжалом к поясу. Сумку со всем отобранным мной сегодня добром прицепил к седлу лошади. Можно выдвигаться.