Ведьмин круг

Глава 3

Розыски в Архангельске ничего не дали. Имена, показав­шиеся Никанорову смутно знакомыми, оказались либо просто похожими, либо случайными совпадениями. Что до соображе­ний Высика, которыми он поделился с Никаноровым и через него с архангельским угрозыском вообще, то теоретически они были сочтены интересными, но на практике ничего из них вы­жать не удалось. Проверили по всем типам преступлений, со­ставляющим особую специфику портового города: контрабан­да, спекуляция валютой, подпольные злачные заведения для зарубежных моряков и тому подобное - и нигде не удалось вы­явить таких постоянных повторений персонажей и обстоя­тельств, которые могли бы указывать на стоящую за преступ­ной деятельностью единую организацию. Заодно, правда, пой­мали несколько мелких сутенеров да накрыли один притон, но это, пожалуй, и все...

Высик встрепенулся и, выходя из задумчивости, с рассеян­ным удивлением поглядел на бумагу, которую так и держал в руке. Не мешает проверить...

Он опять позвал Берестова и, когда тот появился, протянул ему бумаги, только что извлеченные из сейфа.

- Здесь, среди всего прочего, два списка Никанорова. Один, который он составил себе по нашим документам, и другой, ко­торый зимой нам переслали из Архангельска, на задержанных и взятых под наблюдение по проверкам наших предположений. Прогляди их, держа в уме не Кривого, а Свиридова. Вдруг что-то покажется знакомым.

Берестов уселся за стол Высика и стал проглядывать бума­ги. Высик курил, отвернувшись к окну.

- Вот оно! - через некоторое время провозгласил Берестов. - Смотрите, в Архангельском списке... Фамилия той девки за­резанной была Плюнькина - я же помнил, что смешная такая фамилия. А здесь есть некая Мария Плюнькина по прозвищу «Машка-Плюнь». Фамилия нечастая...

- Хорошо! - Высик потянулся, расправил плечи. - Мария Плюнькина, - добавил он, со своей отличной памятью на име­на, - кроме всего прочего, проходила одной из свидетельниц по делу об убийстве Куденко. Была на квартире, где Куденко появлялся с двойником Сеньки Кривого. Против нее ничего не было, так что ее допросили и отпустили. Но вот что инте­ресно: если она из наших, то должна была знать Сеньку. И сообщить органам имя или хотя бы прозвище неизвестного с бельмом. Но она заявила, что видела этого человека впер­вые. И потом. В Архангельске проверяли всех, попавших на заметку, откуда они и какая у них родословная, специально выглядывая, не происходит ли кто из нашего местечка. Как же они могли пропустить Машку-Плюнь?

- Возможно, она из тех людей, чьи данные в нашем паспорт­ном столе сгорели в войну, вот Никанорову и не попалась ее карточка. Это я ее помню... Возможно, если бы я тогда, зимой, проглядел внимательно список Никанорова - никаких бы про­блем не было. Взяли бы они там, в Архангельске, эту Марию Плюнькину в оборот, да и тряханули бы, почему она скрыла, при опросе свидетелей, из каких мест родом.

- Все так... Но тогда, выходит, мы определили третью точку треугольника. Семья, разъехавшаяся откуда-то на заработки в разные стороны... Вот что, свяжись с Архангельском, пусть они займутся этой Плюнькиной. Хотя столько времени прошло, год почти. Боюсь, ее там давно и в помине нет. Эх, упустили мы...

- Кто ж знал.

- И архивы предвоенные сгинули, негде сверить... Вот что. Дай еще в Москву запрос, на Свиридова, не проходит ли он центральной картотеке. Одного из людей с запросом пошли.

- Может, мне самому съездить? Дело серьезное.

- А кто за старшего останется? Ладно, Илюшку посажу. И вправду лучше, чтобы ты лично сгонял. Подготовь запрос мне на подпись. И вот еще что, - остановил Высик Берестова уже в дверях. - Как ты думаешь, Деревянкин к нам не из Архангельска пожаловал?

- Уже подумал, что такое вполне может быть.

- Давай его сюда, попробуем тряхануть. Да, перед тем, как доставить, возьми у него пальчики, и пусть в Москве их тоже сверят.

Высик начинал испытывать нечто вроде охотничьего азарта. Кажется, многое сходилось одно к одному Но возникали и новые вопросы: случайно ли Деревянкин появился в день очередного пре­ступления? Если он хоть как-то причастен к происходящему, то почему так глупо засыпался в электричке на мелком воровстве? Положим, Деревянкин курьер... Чей? С каким поручением?

Житейский опыт подсказывал Высику одну догадку: если Де­ревянкин - курьер, то по дороге с ним что-то стряслось, и он решил, что за решеткой ему будет безопасней, чем на встрече с теми, к кому его направили - воровал, чтобы засыпаться, такое случалось... В свое время перед Высиком прошел один тип, кото­рый, затеяв драку, схлопотал два года за сломанную противнику челюсть - а потом выяснилось, что он таким образом пытался улизнуть от ответственности за убийство, исчезнув в лагерях. Воображал, что, если его посадят за одно преступление, то дру­гое, более крупное милиция с ним не свяжет... Но если Деревян­кин замышлял нечто подобное, то неприятность, из-за которой он предпочел оказаться за решеткой, должна была произойти с ним на самых ближних подступах к месту назначения. В против­ном случае больше смысла имело подставиться там, где его ник­то не знает и даже косвенно не сумеет связать с местными дела­ми. Даже в Москве он еще мог просто исчезнуть, не прибегая к экстренным мерам. Что же произошло? Увидел кого-то в вагоне? Услышал обрывок разговора, смысл которого был ему понятен больше, чем кому-то другому? В общем, подытожил Высик, на последнем коротком перегоне до их местечка Деревянкин вдруг понял, что его дело хана, и спешно прибег к испытанному сред­ству: нарочито неуклюже залез в ближайшую сумочку...

Вполне логичная версия. И все же Высику она не совсем нравилась. Не очень вязалась с личностью Деревянкина. И не­уловимо не соответствовала духу ситуации. Хотя, думалось Высику, какая-то загадка за этим мелким инцидентом имеется. Деревянкин не просто безвольно уступил мгновенному соблаз­ну, там было что-то другое...

Деревянкин вошел, недоверчиво разглядывая кончики сво­их пальцев, с которых только что сняли отпечатки.

- В крутой оборот меня берете, начальник, - заметил он.

- Обычные формальности, - возразил Высик. - В оборот мы тебя брать не собираемся, напротив. Я подумываю о том, чтобы тебя отпустить.

- Как это? - Деревянкин чуть не поперхнулся от неожидан­ности.

- Да вот так, очень просто. С условием, конечно­...

- Не сбегать?

- Верно. А еще - остановиться там, где я тебе скажу.

- Это где же?

- В одном местечке на отшибе, у глухой старухи. Так нам будет сподручней держать тебя под приглядом. Будешь каждое утро приходить отмечаться в милицию. Ну, и...

- И? - Деревянкин встревоженно покосился на Высика.

- Не забудь упомянуть этой старухе, что ты прибыл из Ар­хангельска.

- Но я ж не прямо из Архангельска... - вырвалось у Дере­вянкина.

- Знаю. Иначе бы ты давно был на месте. Кстати, куда ты заезжал?

Деревянкин угрюмо молчал - до него дошло, что с ним играют в какие-то игры, где он в заранее проигрышном поло­жении, и каждое лишнее слово может обернуться ему во вред.

- Я жду, - строго проговорил Высик.

- Да разве важно, куда я заезжал... - пробурчал Деревянкин.

- По делу не важно. А чтобы убедиться в твоей искренности, важно. Мне ведь надо быть уверенным, что тебе можно доверять.

- Через север двигался - Белозерск, Ленинград, Псков...

- Почему?

- Так получилось.

- Машка-Плюнь просила что-нибудь передать?

- Нет. Это мне надо было весточку ей вручить. Вот я ее и искал.

- Адреса имел?

- Так, подсказочки.

- От кого привет ей вез? От Свиридова? - Высик выстрелил наугад, почуяв, что вот он, момент - и попал в самую точку.

- От него. Чтобы приняла меня, обогрела - и чтобы деру давала.

Деревянкин был, что называется, «дожат», и теперь Высик, чтобы не утратить темп и инициативу, сыпал вопросами как из пулемета.

- Боялся, что милиция ее заметет?

- Нет. О милиции он не думал. Я так понял, она для кого-то очень лишней оказалась, и могли ее...

- Как же она вела дела со Свиридовым? Он ведь ее сестру пришил.

- Скажешь тоже, начальник! - Деревянкин криво усмехнулся. - Она сама ему собственную сестру заложила, потому что тоже на него глаз имела, а бабья ревность - это штука страшная... Наташка с ней поделилась, что вот, мол, Сенька Кривой к ней подкатывает­ся, чтобы Лехана она ему подставила, а Машка до Лехана бегом...

Высик за секунду обдумал услышанное и спросил:

- Как она опять сошлась со Свиридовым?

- Ну, это только гора с горой не сходится...

- Где ты сам со Свиридовым встретился? Где расстался? - Высик старался выстреливать вопросами, меняя тему, гоняя Деревянкина из угла в угол, чтобы у того не было передышки.

- Мы в Свердловске расстались, в начале сентября.

- Ишь ты, на полстраны раскатались! Откуда прибыли в Свердловск?

- Из Шлыкова.

- Что такое это Шлыково?

- Деревня, наших родителей родина общая, откуда они на заработки подались. На Каме стоит. Километрах в тридцати город Шлыки есть, а мы, значит, прямо на берегу.

- Кем вы со Свиридовым друг другу приходитесь?

- Мы, значит, оба Шлыковы, по матерям. Но у нас вся де­ревня Шлыковых, так что трудно мне сосчитать, в каком мы родстве. Если разобраться, то, наверное, чуть ли не седьмая вода на киселе. Троюродные братья или навроде того.

- Кто из вас старше?

- Я. Но Лехан всегда сильнее был. И напористей. Я, навроде того, его адъютантом ходил.

- Ты некоего Владимира Куденко не знаешь?

- Нет... А что?

- Да так. Было у меня подозрение, что он тоже каким-то боком вам родней приходится. Не важно. Увиделись вы в Шлыкове, и что?

- Я, значит, с Дальнего Востока путешествовал. И, думаю, заверну по пути в родные места, авось, подкормиться удастся, а то я совсем... С баржей договорился, по Каме на ней вниз про­шел, от Молотова... Ну, то есть, от Перми бывшей...

- Понимаю.

- Ну вот. И с Леханом встретился.

- Что он о себе рассказывал?

- Да так, ничего особенного. На фронт из лагерей попро­сился, штрафбат прошел, попал на Карельский фронт, в октяб­ре сорок четвертого был ранен - в Норвегии, под городком с таким названием, что не выговоришь. По госпиталям поски­тался и от Мурманска добрался до Архангельска, там и ушел на гражданку. В общем, прошлые грехи кровью смыв... А в Ар­хангельске он с Машкой и пересекся.

- Случайно?

- Я не понял. Он эту тему обходил. Просто спросил у меня, куда я дальше собираюсь. Домой, говорю. А он: «Только перед этим поедешь в Архангельск, Машку там-то и там-то найдешь, скажешь ей, чтоб смывалась. Если в Архангельске ее не будет, узнай, куда она поехала, и дуй за ней. Я тебя на дорогу хорошо обеспечу, а она подбавит, когда ее найдешь.»

- Это уже в Свердловске?

-Да.

- Почему он раньше тебе этого не предложил?

- Не знаю. Сначала в Свердловск за собой повез, говорил там у него все схвачено, и я ему в делах пригожусь. Дня два мы там прожили, я отсыпался и откармливался, а он все куда-то уходил. К вечеру возвращался - недовольный, хмурый. Видно не заладилось у него что-то. И вот на третий день он со мной разговор о поездке в Архангельск и завел.

- Много денег дал?

- Много. В жизни столько в руках не держал.

- Откуда у него деньги были?

- Ну, начальник!.. О таком не спрашивают.

- И ты все умудрился настолько растранжирить, что на подъезде к дому в сумочку полез?

- Так ведь маршрут какой получился...

- Он только предупредить ее велел или что-то конкретное добавил?

- Ну, добавил два слова. Я их не очень-то понял, хотя зазуб­рил, чтоб не забыть.

- Какие два слова?

- «С онкологией нелады».

- Гм... Действительно, странно. И больше ничего?

- Ничего.

- Хорошо... Теперь продиктуй-ка мне все адресочки, по ко­торым ты со Свиридовым прошелся и по которым в разных го­родах искал Плюнькину.

Деревянкин боязливо поежился.

- А может, не надо, начальник?

- Надо... Начал говорить, так договаривай до конца. Это бу­дет не во вред твоему Свиридову, а, возможно, во спасение... Короче, не валяй дурака, диктуй.

И Деревянкин продиктовал все адреса, от Свердловска до Пскова, где-то сообщая их в точности, где-то приблизительно, но с подробным описанием внешнего вида домов и их располо­жения.

- Теперь так. - Высик дважды проверил записанное. - Дер­жи. - Он вынул несколько банкнот и положил их на стол. - На первое время хватит. Только расписку напиши.

- Какую еще расписку?

- Ну как - какую? Получил столько-то и столько-то на со­держание из фондов отделения милиции...

- Ну, ты даешь, начальник! Если кто такую расписку увидит - все решат, что я стукач.

- Правильно, решат. Только никто ее не увидит. Если будешь хорошо себя вести. А вздумаешь податься в бега - я эту расписку обнародую, и тебе ни одна сволочь помощи не окажет. А то еще и пришьют. Сам посуди, как я могу тебе стопроцентно доверять? Взялся невесть откуда, попался на попытке кражи... Мне под­страховаться надо. И потом, я с помощью этой расписки тебя от тюрьмы отмазать смогу... если ты мне поможешь.