Чего желают чудовища

Сухо сглатываю, чувствуя опасную, решительную волну, исходящую от его разгоряченного тела и взбираюсь вслед за ним. Все мое тело превратилось в один трясущийся комок нервов и страха, но я сама виновата…

— Если на мне будет хоть одна царапина, мои родители снимут с тебя кожу живьем! — шепчу я ему в шею и вонзаю свои пальцы в твердые мышцы торса.

Он лишь гаденько хмыкает в ответ и газует на месте, вливается в общий безумный рев моторов и громкие возгласы толпы.

На миг все голоса замирают, а затем вперед выходит длинноногая брюнетка и начинает обратный отсчет перед стартом. Не знаю, что меня побуждает повернуть голову в другую сторону, но это становится моей ошибкой. Справа от меня, с резким торможением и облаком пыли возникает мой кошмар наяву — Рейн собственной персоной и улыбчивая блонди прямо за его спиной. Я забываю как дышать и лишь сильнее вжимаюсь в спину Чейса. Пусть уже гонит!

Приплыли, черт возьми…

— Три! — звучит эхом извне потому, что бешеный стук моего сердца заполонил мою голову.

Наши взгляды схлестываются, и Рейн на пару секунд смотрит на меня совершенно пустыми глазами, как на призрака, а потом шокировано их округляет.

Удивление. Непонимание. Ярость…

— Два!

— Ты, б*ять, суицидница?! — зло выплевывает он. Скалится в мою сторону и буквально поедает глазами открытые участки моей кожи.

— Один! СТАРТ!

Глава 17

Если до этого момента в жизни я думала, что хочу попробовать все, то сейчас лишь хочу попытаться выжить. Не люблю экстрим, не люблю приключения, но они, по всей видимости, от меня без ума… Или же, все намного проще — без ума только я.

Сути дела это не меняет потому, что я рассекаю душную толщу воздуха вместе с отбитым на всю голову гонщиком-уголовником. В откровенном вечернем платье и дорогущим браслетом, спонтанно запрятанном, в лифчике.

С первых секунд гонки и мощного рывка с места, весь мир перестал для меня существовать. Исчез в облаке едкой пыли, запаха бензина и жженой резины. Моя душа, казалось, послала мое окаменевшее от страха тело на хер и укоризненно вторит со стороны о том, какая я идиотка.

Да, я и не спорю. Успела мысленно обматерить себя тысячу раз, но гонка все никак не заканчивается. Мои пальцы, как и все тело онемели от ужаса, и я уже не знаю, держусь ли я достаточно крепко, чтобы меня не снесло и не переехало чье-то колесо. Пыль и мелкие острые частицы вынудили меня крепко зажмурить глаза и впечатать свою щеку в проклятого Чейса. Наверное, так даже лучше для меня — не видеть, насколько я близка к глупой смерти.

Мышцы под его курткой напрягаются и перекатываются на каждом повороте. Он действует решительно, и я пытаюсь себя успокоить его профессионализмом. Но в какой-то момент что-то меняется.

Чейс наклоняется вперед и что-то гневно кричит. Как оказалось — контуженной от животного страха и рева моторов, мне.

— Ты оглохла?! Не стягивай мою куртку, б*ять! …Рейн, чтоб его!

Я распахиваю глаза и пытаюсь ослабить свой захват, но пальцы будто не мои. Не слушаются. Со мной наравне счастливо улыбается блонди за спиной Рейна, кайфуя от происходящего. Либо ее мозг просто выпал с рывком на старте.

Впереди нас никого, по бокам также; эти двое безумных занимают лидирующие позиции.

То, что происходит в следующий момент приводит меня в еще больший ужас.

Чейс делает рывок в сторону Рейна, что едва ли не сносит меня на офигевушую блондинку. А то я уже начала думать, она не живая.

— Что ты творишь, отморозок?! — выплевывает Рейн, а затем в его колено врезается ботинок Чейса.

— Вали обратно на свой ринг! Я тебя размажу! — злорадствует он, но зря.

Рейн удерживает равновесие и с искаженным от злобы и боли лицом, молча, вырывается вперед.

— Уничтожу! — орет Чейс, отплевываясь от порции пыли, и почти трясется от бушующего гнева.

Его холодный контроль потерян, движения слишком резкие и это пугает больше всего. Я чувствую это всеми, соприкасающимися с его телом, участками кожи.

Когда же это прекратится?! Или это уже круг моего собственного ада? Я зажмуриваюсь снова и не нахожу ничего лучше, чем вспоминать «Отче наш» и все известные мне молитвы. О, Господи, если ты меня слышишь, помоги остаться живой… Обещаю, никогда не ругаться матом… или уйду в монахини. Да, да, в монахини пойду! Только дай пережить эту ночь…

И, наверное, мои корявые молитвы были услышаны, так как откуда ни возьмись на мой лоб и щеки падает несколько прохладных капель. Всего за несколько секунд безобидные капли превращаются в настоящий водопад с неба и утяжеляют мое платье. Его длинный подол я заблаговременно перекинула через правую ногу несколько раз, но на очередном повороте тяжелая ткань выскальзывает. С мокрым шлепком зацепляется за ботинок Чейса, но я осознаю это гораздо позже…

Кажется, и молиться у меня выходит через одно место…

Рывок. Еще один. Отборный мат парня и треск моего наряда. Все происходит будто в замедленной съемке.

Перед глазами пролетает вся моя короткая непутевая жизнь и темные брызги. Мы летим в разные стороны, я перекатываюсь по густой грязи и траве множество раз как тюк сена, а байк с грохотом заваливается неподалеку. Мимо меня проносится ревущий поток гонщиков, окатывая порцией грязи, а я боюсь пошевелиться.

Только заглатываю душный воздух вместе с дождем, как рыба. Почему никто не остановился, чтобы помочь? Ночная темнота, стена из проливного дождя и моя маленькая фигурка в черном, навряд ли даст мне шанс быть замеченной. Костры давно угасли, а зрители обезумели от бушующего адреналина.

— Ты все испортила! Сука! Мне оставался один круг! — появляется разъяренное лицо надо мной, а затем мое тело дергают вверх и встряхивают до звезд в глазах. — Б*ять, а-а-а! Все из-за тебя!

— Прости… — бормочу я.

Внутри, что-то с опозданием щелкает, и я начинаю биться в истерике от пережитого шока. Я бы осела обратно на землю, но сильные руки на моих предплечьях надежно стискивают, удерживая над землей. Не дают пошевелиться.

— Ты хоть знаешь, сколько я мог бы выиграть? — продолжает заливаться в ярости Чейс. — Знаешь?! Ты мне все вернешь, все! Половину я, пожалуй, возьму натурой! Иди сюда, мелкая тварь! Вроде, ничего такая…

Он притягивает меня к себе и оттаскивает в сторону, к какой-то покосившейся стене. Я не сопротивляюсь, только физически ощущаю, как вода смывает с меня прилипшую грязь и остатки здравомыслия. Продолжаю сотрясаться в надрывных всхлипах и крутить одну лишь мысль заезженной пластинкой. Мне никто не поможет…

— Убери от нее руки, Дилан! — грозный рык за спиной, прижавшего меня, Чейса рокочет подобно грому. — Она не виновата в том, что ты лузер!

Цепкие лапищи выпускают меня из захвата, а затем массивное тело резко отстраняется подобно дикому животному.

Я распахиваю глаза и обессилено сползаю по шершавой стене вниз. Откуда здесь взялся Рейн? Почему не продолжает гонку?

— Что ты сказал, уе*ок? — истерично восклицает Чейс и бычится. — Повтори, кто лузер, и я тебе челюсть вышибу на раз-два!

Рейн лишь улыбается и лениво расправляет плечи. С раскатом грома в темноте сверкает его хищный оскал, и он делает пару быстрых бросков вперед. Начинается гладиаторское безумие, покрытое мраком, за которым я не успеваю уследить. Все настолько быстро, что у меня двоится в глазах, но я отчетливо слышу хруст костей, тяжелое надрывное дыхание и грудные хрипы. Не хочу видеть этот ужас! Закрываю глаза и обхватываю свои колени, превратившись в мокрый беззащитный клубок.

— Не думаю, что с поломанными руками у тебя это получится… Лузер, — звучит победный насмешливый голос Рейна, и я распахиваю глаза. Забываю как дышать и сразу же захлебываюсь в очередной порции надрывного плача. — Убирайся на*й отсюда, пока ноги целы!

— Сегодняшнюю гонку ты также проиграл… — раздается саркастичный голос побежденного и его плевки кровью. — Она того стоит?

В ответ накаленная до предела тишина.

Массивное тело, пошатываясь, восстает с лежачего состояния и почти кидается в сторону. Рейн действительно сломал ему руку… или две. Они болтаются как две веревки по бокам.

Я должна чувствовать облегчение, но его совсем нет. Шок от происходящего испаряется, а вот страх начинает клокотать в грудной клетке с новой силой. Что мне ожидать дальше?

Рейн приближается ко мне и замирает, тщательно исследуя мою фигуру глазами. На количество увечий или ищет свободные для растерзания места? Я это чувствую острыми мурашками во всем теле. Его гнев можно прощупать руками. В голову врезается пугающая мысль — «Он спас меня, чтобы погубить.».

— Что не так с твоей головой, Саша?! — прерывает зловещую тишину он, и я перепуганно вжимаю голову в плечи. Громко. Слишком. Звенит в ушах. — Что, б*ять, там не так? — отплевывается от крови, приседая напротив меня. Его голос режет кожу и ломает кости… Активирует запоздалую боль от падения. — Какого дьявола мне приходится тебя вытаскивать из этого дерьма? Или ты намеренно смерть ищешь поизощренней?

Глава 18

Я отвечаю не сразу, но он с интересом ждет. Вспоминаю, как пользоваться языком и губами, а также тормошу свою уснувшую смелость. Не ему меня отчитывать, когда мне так плохо!

— А ты что, в спасатели записался? — возвращаю его собственную колкую фразу. Она надолго засела у меня в памяти.

— Нет, б*ять! — сверкает своими почерневшими от гнева глазами. — Это меня, наверное, просто прокляли! Потому, что я не понимаю, почему вижу твою стервозную задницу уже третий раз в самых неожиданных местах. Это даже больше раз, чем я привык проводить с одной и той же девушкой.

— Не нужно на меня орать, — от его слов, комок в моей груди отчего-то больно сжался, и я сцепила зубы. — Я не просила меня спасать… — зло шиплю я.

— На тебя не орать нужно, а выбить всю ху*ню из твоей головы! Какого дьявола ты тут делаешь… с Диланом? Палача себе выбрала?

— Решаю свои проблемы.

— Решает она… — Рейн взрывается каким-то замогильным смехом, что я впадаю в ступор и сильнее прижимаю колени к груди. У ежей на такой случай имеются колючки, а у меня лишь острые слова. И те могут выйти мне боком. — Ну, как результат? «Порешала» или тебя чуть не «порешали»? По твоему подранному виду не очень понятно.

— Ничего же не случилось, — пытаюсь держать невозмутимость со слезами на глазах. Как же он прав… Но я не признаюсь. Не перед ним. — Я в порядке.

— Принцесса, ау! Спустись на землю! — Рейн поднимает свои избитые ладони перед моим лицом, и я непроизвольно вжимаюсь щекой в липкую стену. От страха и неожиданности. Но он лишь машет ими, привлекая мое внимание. — Тебя не изнасиловал этот отморозок только потому, что я тебя спас. Иначе, ты бы ног не собрала сейчас… Где твой мозг или, хотя бы, хваленая женская интуиция? У него все на лице написано… Но, наверное, прошлый урок ты не усвоила. Дам тебе новый.

— Не надо… — сдавленно выдыхаю я с ужасом перед тем, как мой кошмар вновь возвращается к жизни. Его прикосновения на моей коже.

Его руки резко тянут меня вверх и поднимают зажатые запястья над моей головой. В считаные секунды.

В глазах сверху я не вижу ничего, кроме темной бездны. Врат самого ада, затягивающих всех грешников в себя. И меня, кажется, затягивает… Я обмякаю в его руках, и капли дождя не справляются с возросшей температурой моей кожи.

— Сперва, он тебя бы схватил, — склоняется над моей шеей подобно голодному зверю. — Затем ударил… — едва касается своими губами моей скулы. — Сюда… Лишил воздуха… — его вторая рука полностью обхватывает мою шею и сдавливает перед тем, как его рот внезапно набрасывается на мои дрожащие губы.

Жадно сминает их, прикусывает и вытворяет своим языком совершенно немыслимые вещи. До головокружения и острого пугающего спазма в животе.

Рейн резко прерывает этот сумасшедший контакт и склоняет голову над моей грудью. Тяжело дышит и слишком громко думает. Молчит. Моя интуиция сейчас вдруг включилась и вопит о спасении… или о чем-то другом.

Неправильном. Запретном, Грязном.

— Прекрати… — жадно хватаю воздух ртом и отворачиваюсь. От него, от своих мыслей. — Не целуй меня… Не смотри так.

— Потом, он разорвал бы все остатки тряпок… — вдруг включается Рейн и спускает свою руку с моей шеи. Скользит вместе с каплями дождя и ныряет пальцами в вырез платья.

Я громко ойкаю, когда его пальцы стискивают крайне чувствительную горошину соска. Какого черта со мной творится? Острый импульс мгновенно прошел сквозь мое тело и был захвачен тугим жадным комком внизу моего живота. Как же это неправильно! Нужно остановиться… Я же сильная! Но сейчас слабая.

— Мне не нравится, — севшим голосом шепчу я в надежде, что это заденет его самолюбие.

— Так не нравится, что тебя всю трясет? — отрывает свой демонически голодный взгляд от моей груди и впивается им в мои губы.

— Это от холода, — бормочу неуверенно.

— Как бы не так, Саша, — его глаза коварно сверкают, а губы расплываются в самодовольной усмешке. — Сейчас проверим… — он без труда проталкивает свое колено между моих ватных ног и ныряет твердыми пальцами в глубину моего мокрого белья. От дождя же? Ухмыляется мне в лицо и обжигает дыханием. — Ты, отвратительная лгунья, принцесса. Вся горишь и течешь.

Его пальцы все еще там. Проходятся по чувствительным складкам и массируют клитор. Так нельзя! Хочу оттолкнуть, но мое тело податливое, предательски дрожит и выгибается от зарождающегося чувства разрядки. Сейчас это случится, и, кажется, мне плевать. Не сдерживаю стоны, прикрываю веки. Я нуждаюсь в этой отраве под названием «Чертов ублюдок Рейн». Должна получить свою порцию и навсегда забыть о нем, но эти чертовы пальцы замирают. Задерживают над пропастью, в которую я хочу спрыгнуть и расправить крылья.

Теперь злюсь я, не получив желаемого, а он ловит каждую мою эмоцию. Довольно расплывается в улыбке победителя.

— Не правда, — отрываю свой присохший язык от неба. Пытаюсь оправдаться. Неумело. Совсем по детски.

— Тогда объясни вот это, — он поднимает свою наглую руку вверх и медленно разводит пальцы. На них я вижу вязкую прозрачную жидкость, и понимаю насколько все плохо… А мои слова бессмысленны.

— Извращенец, — шепчу я с широко распахнутыми глазами. Мое лицо полыхает от стыда и злости ярче средневекового костра. Да и сама я давно уже горю изнутри. Дождю не потушить это пламя.

— Лживая стерва, — рычит он довольно оскалившись. — Но ты не хочешь, чтобы я останавливался… а значит я остановлюсь.

Отпускает меня слишком быстро, и я не успеваю сориентироваться. Пошатываюсь и опять сползаю по стене, негромко всхлипывая. А Рейн смотрит на мой позор с высоты своего доминирования. Интересно, нравится ли ему то, что он видит? Я упала именно сейчас, не с байка полчаса назад. Упала в своих глазах.

— Надеюсь, до тебя дошло, что бывает с такими дурами, как ты в опасных местах. Живо снимай с себя эту тряпку, иначе намотается на колесо, — чеканит он совершенно отстраненно. — Вот, держи, — тяжелая кожаная куртка опускается на мои колени, и я поднимаю затравленный взгляд вверх. — Тебе нужен горячий душ и успокоительное. Поедешь ко мне домой. Десять минут отсюда.

— Я не хочу.

— Мне по*уй на твое хочу.

Глава 19

— Тебе особое приглашение и ковровая дорожка нужна, принцесса? — с раздражением в голосе рычит мне в макушку Рейн.

Я ощущаю гнетущее напряжение между нами, грозящее стать чем-то большим. Разрушительным.

— Нет, — несмело переступаю порог его дома, кутаясь в тяжелую куртку.

Мне намного страшнее, чем в прошлый раз. Я не имею возможности просто сбежать, как сделала это в прошлый свой «визит». Смартфон бесследно исчез в какой-то луже грязи вместе с браслетом. Кажется, с наступлением утра кому-то улыбнется большая удача.

Вот Рейн захлопывает входную дверь, и мое сердце совершает сумасшедший кульбит перед тем, как упасть в глубину желудка.

Его территория, его правила, а я чувствую себя трусливой добычей в клетке. Лимит моей смелости полностью на сегодня исчерпан.

Иду в темноте за ним. Вхожу в комнату. Врастаю в пол.

— Вот, держи, — протягивает мне скомканную ткань он. А я не могу пошевелиться. — Моя футболка. Прими душ первой и можешь занять мою кровать… Снова. Я скоро начну думать, что тебе нравится спать у меня и воровать вещи.

Я растерянно хлопаю глазами и несмело беру вещь в руки.

Рейн что сейчас, пошутил?

Отрываю свой взгляд от пола, чтобы убедиться в догадке и встречаюсь с колючим, но беззлобным огоньком в его голубых глазах. Точно пошутил… Но меня это только напрягает еще больше. Все происходящее больше напоминает нелепый мучительный сон, из которого я никак не могу вырваться.

— Спасибо, — отвечаю, стуча зубами и разворачиваюсь в сторону ванной комнаты.

Мне повезло, что огромная мужская куртка достает мне почти до колен, и Рейн не видит мой голый зад. Но это не мешает ему испепелять взглядом мою спину. Я это чувствую горячим покалыванием на открытых ногах.

В душе я нахожу минимальный набор средств с крепким мятным запахом и тщательно отмываю себя и свои спутанные волосы. Наверное, проходит слишком много времени потому, что в дверь стучат, и я инстинктивно вжимаюсь в кафель.