Чего желают чудовища

— Что «и»? — передразнивает меня она, — Не обменялись мы телефонами, но зато, я заметила у него ремешок на связке ключей «Брукхэвен» и студенческий пропуск в пластиковом чехле на нем.

— Неужели ты теперь будешь за ним охотится по всей территории? — выдаю удивленный смешок я.

София Честер желает больше одноразового перепиха… Это войдет в историю! Я ловлю себя на мысли, что даже мне стоит взглянуть на этого ночного «героя», который встал между Софи и ее неземной любовью к кумиру Джону Kортахарена.

— Конечно же нет! — гордо вздергивает свой точеный подбородок она, но я улавливаю в ее глазах неприкрытую грусть, а в голосе — печальные нотки, — Но пройтись вокруг корпусов, все же, хотелось бы.

— Ну уж нет! — протестую я, выбрасывая обе руки перед собой, — Это ты Виви проси, она с удовольствием сожжет с пару сотен калорий вместе с тобой. Я пас.

— У Виви каждый день тренировки после занятий, она не будет нарезать круги вместе со мной.

— А ты думаешь, я хочу бродить вдоль и поперек девятнадцати корпусов?

— Не обязательно бродить. — оправдывается Софи и придвигается ближе к моему лицу, — Мы можем проехаться по парковкам после занятий. Я просто не хочу это делать одна; будет слишком странно. Пожалуйста, Саша! — умоляюще, складывает ладони вместе она.

— Хорошо, но только не сегодня. Мне еще нужно как-то отсидеть три урока. — согласно выдыхаю я и поднимаюсь с места, — Пошли уже, нам пора в кабинет.

Подруга на радостях подпрыгивает на месте и загребает часть моих учебников в руки.

— Спасибо! Я тебя люблю, Саша!

Глава 3

Мама будет мной сегодня гордиться, ведь ее непутевая дочь сдержала обещание и высидела все четыре урока примерным студентом. Осталось только доехать до дома с широко открытыми глазами. Не уверена, что даже захочу есть, так, как все, чего страшно хочется на данный момент — это уснуть на часов пятнадцать. Не меньше. Без снов и внешних раздражителей. Особенно после бесконечной болтовни Софии и познавательного нытья Виви.

Порой, я удивляюсь нашей дружбе, ведь каждая из нас — полная противоположность друг друга.

София — фонтан энергии и оптимизма, любительница поболтать и менять парней каждые пару недель или, когда ей надоест.

Вивиен — полностью погружена в занятия теннисом и изучение традиционной медицины, и всячески пытается нас убедить, что спиритуальная терапия ничто иное, как верный путь к достижению истинного счастья.

А о себе самой мне сложно судить, со стороны всегда виднее. Но одно я знаю совершенно точно — нас троих связывает любовь к жизни и всей ее составляющей. Умение вовремя прийти на помощь, слушать друг друга и не осуждать, также являются немаловажной основой наших дружеских отношений на протяжении вот уже четырех лет.

Эти двое были едва ли не единственными людьми в школе, кто не посмеивался над моим плохим английским с сильным русским акцентом. Ведь как известно, средняя школа — самая морально тяжелая. Дети там злые, а учителя долго не задерживаются под гнетом мощного стресса. Сбегают, не справляясь с происходящим адом и переизбытком подростковой драмы. Впоследствии, «выживают» сильнейшие: толстокожие, не заработавшие депрессию, фобии или хроническую неуверенность в себе.

К счастью, наше трио смогло бесстрашно противостоять всему, что встречалось у нас на пути, и к тому же, мало кто сейчас может придраться к моему знанию английского и акценту. Мне стоило огромных усилий и множество часов с репетитором, чтобы от него избавиться.

До дома я добираюсь, не задействуя автопилот, чтобы случайно не заснуть прямо в машине до самого утра и не выслушивать очередные наставления от родителей о моем наплевательском отношении на все. Подъезжая к воротам, я не сразу замечаю два незнакомых люксовых внедорожника: «Ламборгини Урус» и «Астон Мартин» по обе стороны от фонтана у фасада дома. Не припоминаю, чтобы у нас ожидались гости сегодня. Празднование моего дня рождения было решено перенести на две недели вперед, когда папа будет менее загружен в госпитале и вопрос с каким-то проектом разрешится. Мама однажды упоминала его несколько раз вскользь.

Ненадолго задержавшись у ворот, я проезжаю в гараж и паркуюсь как обычно.

— Мам, я дома! Надеюсь, ты счастлива! — кричу я с порога и скидываю ворох учебников и тетрадей на мамину любимую антикварную тумбу. Она этого не переносит, но я не смогу тащить все вверх по ступеням, не растеряв чего-то по пути.

Родительница не заставляет себя долго ждать — появляется из-за угла гостиной в ослепительно белом брючном костюме и идеальной прической на волосах.

— Сашенька, ты как раз вовремя! — мамино лицо озаряет ласковая улыбка, когда она приближается к моей застывшей фигуре. — У нас сегодня важные гости, с которыми мы с папой хотим тебя познакомить. — тонкие пальцы касаются моих волос и приглаживают, вероятно, торчащие в разные стороны волоски.

Затем, она отступает на два шага и внимательно осматривает меня с ног до головы, подмечает остальные несовершенства, которым обычно не уделяла внимания. Да и вообще, зачем ей понадобилось приглаживать мои волосы и поправлять белый ажурный воротничок моей рубашки? Никогда не замечала за ней повышенное внимание к моей внешности. Так, как этого и не требовалось; чувство стиля я унаследовала с ее «молоком», и никогда не позволяла себе выглядеть нелепо или неопрятно.

— К нам пожаловал президент собственной персоной или ты пересмотрела «Модный приговор»? — саркастично усмехаюсь я, глядя на ее довольное лицо.

— К нам на ужин приехал будущий партнер по бизнесу и его сын. — расплывается в очередной улыбке она, — Пойдем скорее, они очень хотят с тобой познакомиться прежде, чем уехать.

— Окей. — безразлично пожимаю плечами и иду за мамой в столовую.

Увы, но мне придётся отложить свои планы на здоровый восстанавливающий сон еще ненадолго.

— Джеймс, Итан, вот и наша Александра! — радостно представляет меня мама, ненадолго останавливаясь в проходе арки в столовую, а затем отступает в сторону, чтобы дать мне пройти вслед за ней.

Я же, громко выпускаю воздух из легких и сжимаю губы в тонкую линию. Опять она… Сколько раз объясняла — никаких «Александра» или «Алекс». Бесит.

Прохожу в просторную столовую и сразу отмечаю для себя разнообразие блюд, как на новый год, и несколько видов коллекционных вин на столе. Удивленно приподнимаю брови и наконец-то окидываю взглядом присутствующих гостей по обе стороны от папы за длинным прямоугольным столом.

Мои глаза сразу же непроизвольно притягиваются к такому же заинтересованному лицу, как и мое. Молодой брюнет, значительно старше меня, с интересом проходится взглядом по моему телу и поднимается к лицу, оценивающе приподняв темные брови. От его светлых пронзительных глаз по моей спине проходит табун мурашек и заставляет непроизвольно вздрогнуть. Если бы я была ярым бойцом на стороне радикального феминизма, то вот этот его «шарящий» взгляд несомненно заставил бы мою кровь вскипеть и кинуться в отчаянный бой против объективации женского тела. Но к счастью для него, я только неестественно скалюсь вместо гостеприимной, дружелюбной улыбки и обращаю внимание на мужчину в темно-синем костюме напротив-ровесника моего отца. Родство двух гостей можно уловить с первых секунд невооруженным взглядом: оба брюнеты со светлыми глазами и заостренными хищными чертами лица; даже улыбаются они одинаково — лишь приподняв уголки тонких губ вверх.

— Значит вот она какая — ваша Александра… С днем рождения тебя, милая. — низким басом произносит старший гость и поднимает свою руку перед собой, — Позволь представить тебе моего сына — Итана, а я, собственно, Джеймс. Мы сочли необходимым сделать тебе небольшой подарок и будем рады, если ты его примешь.

Этот Итан неожиданно поднимается с места и вмиг возвышается надо мной на целую голову. Худой, но не слишком.

— Надеюсь, тебе понравится. — почти интимно произносит он и протягивает мне длинную бархатную коробочку черного цвета.

Я изо всех сил стараюсь не скривиться от присутствия этих двоих в нашем доме и украдкой бросаю взгляд на маму, в паре метров от нас. Она же, выразительно округляет подведенные глаза и приподнимает брови — мол, «бери, чего стоишь». Нехотя, я обхватываю подарок пальцами и выдавливаю из себя сухое «Спасибо».

— Еще раз с днем рождения, Александра.

— Я предпочитаю просто, Саша. — коротко, но твердо замечаю я, отводя взгляд и гипнотизируя мою любимую яблочную шарлотку на середине стола.

Во всякой неприятной ситуации, подобной этой, можно найти свои маленькие плюсы, и сейчас для меня плюсом является любимое блюдо.

Поэтому, я выбираю стул на противоположной от гостей стороне и присаживаюсь.

— Твоя мама рассказала нам, что ты будущий графический дизайнер, — отвлекает меня Итан, и я вопросительно приподнимаю свои брови.

Почему вообще, мои родители говорили обо мне с деловыми партнерами? С какой стати и в каких целях?

— Я выбрала художественное направление, но это не значит, что я обязательно буду заниматься упомянутым. — объясняюсь я, обхватывая хрустальную ножку фужера, наполненного апельсиновым соком.

Жаль, что ничего крепче подлить в свой напиток не удастся. Сейчас это было бы как раз к месту. Желание отведать любимой шарлотки отпало на корню вместе с остатками хорошего настроения со следующим вопросом.

— А чем ты хотела бы заниматься… Саша? — продолжает раздражать меня своим голосом молодой брюнет.

— Мне по душе, я бы сказала, прикладное искусство… — я подношу стеклянный край к губам и делаю пару глотков. — Работа с керамическими изделиями, чем-то тяжелым и полезным в практическом использовании… — решаю двусмысленно намекнуть на свое нежелание продолжать беседу и ухмыляюсь уголками губ.

Итан обнажает ровный ряд зубов, и я замечаю в его глазах что-то похожее на удовлетворение с азартными бликами в увеличившихся зрачках.

— Необычный выбор отрасли. Так и не скажешь, что твои изящные пальцы периодически мнут глину. — он сощуривается и склоняет голову чуть в сторону. Дразнит и изучает, как подопытного грызуна, забавы ради.

— Не судите книгу по обложке. — вздергиваю подбородок я, и предупреждающе стреляю глазами в надменное лицо, словно мы находимся наедине, окруженные октагоном, — Мои пальцы очень сильные и могут «мять» не только глину.

— Я так и подумал. Просто хотел уточнить заранее. — довольно кидает он и бросает неоднозначный взгляд на моего папу.

На что тот, виновато улыбается и затем перенаправляет свой острый взгляд на меня, а потом и на, притихшую в стороне, маму с бокалом вина у рта.

Что вообще происходит за этим столом? Почему мне это больше напоминает курьезную ситуацию из дешевой комедии, где каждый бездарно скрывает какой-то секрет и пытается нелепо его замаскировать глупыми действиями, взглядами и фразами? Все это ни на шутку начинает меня выводить из себя.

— Заранее? — напрягаюсь я, но мама не дает получить ответ на уточняющий вопрос, который кажется ключевым во всем, по комичному странном, диалоге.

Поспешно поднимается с места, поправляя полы своего блейзера, и подхватывает меня под локоть.

— На этой интересной ноте, думаю, можно закончить и попрощаться с гостями, Саша. — тараторит она и тянет меня вверх, успевая незаметно пихнуть меня под ребра острым пальцем. — Помнишь, тебе нужно готовиться к завтрашнему тесту? Ты говорила.

— Да, конечно. — соглашаюсь я после секундной запинки на столь странную спешку, да и только потому, как сидеть за столом вместе с этим надменным мешком душно-липким я больше не хочу ни минуты.

— Увидимся, Саша. Было приятно познакомиться. — нарушает молчание Джеймс и как-то предостерегающе улыбается на прощание.

Хреновый цирк шапито какой-то развернулся за этим столом!

— Соглашусь с отцом, было крайне приятно с тобой познакомиться… Александра. — добавляет Итан, жадно всматриваясь в мое лицо с легко читаемым сарказмом на губах.

***

Как только я слышу хлопок главной двери, то сразу же вылетаю из своей спальни и сбегаю по лестнице вниз, пропуская сразу по несколько ступенек.

Родители одновременно поворачиваются в мою сторону с блуждающим недоумением на лицах.

— Какого, км, вы решили, что мне необходимо вступать в диалог с вашими партнерами по бизнесу?! — рычу я, немного запыхавшись, вцепившись пальцами в лестничный поручень.

Родители быстро переглядываются, и мама решает заговорить, подняв руки вверх, ладонями ко мне. Предчувствует, что я готова рвануть изнутри от гнева и снести все нафиг.

— Дочка, успокойся, и дай нам все пояснить. — мягко пытается убедить меня, но не выходит.

Внутри все клокочет от возмущения и что-то скребет внутри от плохого предчувствия.

— Жду логического объяснения! — чеканю я и складываю руки на груди.

— Ты наверняка знаешь, что целью всей моей жизни было открытие своей собственной клиники. — спокойно начинает папа, — Но без нужных влиятельных людей эта цель почти недосягаема. Джеймс и Итан Норкросс являются хирургами в нескольких поколениях и имеют немалое влияние на целую индустрию в целом. Поэтому, заручиться крепкой поддержкой с их стороны будет самым верным решением, а как ты знаешь — только семья может оказать такого рода поддержку…

— Что… что ты имеешь ввиду, пап? — спрашиваю я, отмечая про себя, что мое сердце стремительно накручивает удары и отсылает паническую дрожь в область коленей.

— Я видел, как Итан смотрел на тебя. Ты ему определенно понравилась, Саша. И с нашей стороны будет неразумно не воспользоваться таким крайне редким шансом и не породниться с Норкроссами. Родительский долг — обеспечить счастливое будущее своим детям.

— Нет, нет… — я панически заглатываю кислород и перевожу взгляд на маму, в поиске поддержки, но она только поджимает губы и тяжело вздыхает, — Это какой-то пранк ко дню рождения, или, может, вы хотите проучить меня за что-то? Я не хочу верить в то, что мои родные родители устроили мне сегодня самые настоящие смотрины…

— Все очень серьезно, Саша. Шутки закончились вместе с детством. — тихо поясняет мама.

— Все получают на восемнадцатилетие украшения, айфоны, плейстейшен, а не долбаного жениха! Так чем я хуже всех?! — гневно восклицаю я, активно жестикулируя, и добавляю дров в этот безумный костер конфликта, — Теперь я понимаю, почему Ник сбежал от вас при первой возможности…

— Язык, Александра! Не забывайся! — воспламеняется лицо отца так, как я задела, запретную в этом доме, тему.

— Это вы, кажется, забылись! На дворе двадцать первый век, а не восемнадцатый! Эра договорных браков канула в лету. Никто не может принудить человека к браку в целях семейной выгоды! — выплевываю я, пытаясь достучаться до элементарного здравомыслия.

— Будь благоразумной, дочка! Итан Норкросс хорош собой, умен и является одним из самых молодых и успешных пластических хирургов страны. — словно оправдывается мама, перечисляя преимущества этого выскочки, — И самое главное, что он готов остепениться и построить семью. Двадцать девять лет — это идеальный для этого возраст!

— Не могу поверить, что это происходит со мной на яву! Ау, родители, мне только исполнилось восемнадцать! — машу руками перед их лицами, а затем замираю, и руки мои опадают по бокам, — Погодите, погодите… Вы ждали моего совершеннолетия, чтобы спихнуть проблемную меня на чужие плечи и получить желанную выгоду?! Поэтому дела «нового проекта» сдвинулись с мертвой точки, да? Созрела ягодка и теперь можно ее безбожно содрать?! — сквозь зубы рычу я саркастически, еле сдерживая свои подступающие злые слезы.

— Нет, Саша, все совсем не так! — кидается ко мне мама с утешающими объятиями, но я вовремя отшатываюсь, как от пролитого кипятка, и сливаюсь с твердостью стены, — Мы тебя очень любим и хотим только самого лучшего! Такая выгодная партия, как Итан выпадает лишь раз в жизни. Не глупи, и прислушайся к словам старших.

— Ни за что! — шиплю я и скольжу спиной по стене в сторону выхода, — Я не дам своего согласия, а заставить меня, вы не имеете права! Это полнейший абсурд и насилие над свободной личностью. Незаконно!

— Тебе нужно хорошенько подумать над тем, где ты видишь себя в будущем: в просторном особняке с хорошим мужем или же в России, с тетками на Урале, в их халупе у черта на куличках… — отец направляет свой жестокий испепеляющий взгляд на меня и повышает тон голоса, пока тот не обретает нужные устрашающие вибрации, — Может быть, я и не смогу заставить тебя сказать «да», но ты еще находишься под нашей ответственностью и мы в любой момент можем принять решение и воплотить это в жизнь, отправив тебя обратно, за океан, на родину. Здесь или там, ты не сможешь нести ответственность за себя, если откажешься от выгодного союза. Как родители, мы хотим быть уверены, что ты будешь находится в надежных руках. Не для того я столько лет впахивал, словно проклятый, чтобы мои дети остались у разбитого корыта по причине глупости и юношеского максимализма!

— Вы мне угрожаете… — выдыхаю я дрожащим голосом, ощущая, как слезы пробили защитную плотину и теперь во всю стекают по моим, пылающим от гнева, щекам.

— Предостерегаем, дочка. Ты будешь нам благодарна за это. Не сейчас. Гораздо позже, но будешь. — добавляет папа, а мама кивает в знак поддержки.

В моем животе что-то судорожно сжимается и переворачивается от страха и протеста. Если и есть черная полоса в жизни, то это точно она. Только меня в нее предательски вкатала собственная семья. Вырастила, как овечку для заклания во славу своих амбиций. Я даже и представить себе не могла, что цена папиной мечты равна моей жизни и свободы.

— Никогда!… Слышите?! — наконец-то разлепляю дрожащие и мокрые от слез губы. Срываюсь на хриплый крик и делаю несколько рваных вдохов, а затем кидаюсь на выход из этого кошмара на яву.

Глава 4

Первым порывом, когда я села за руль своей «Теслы», было разбить машину к чертям, но я с трудом сдержалась. Даже своим кипящим от гнева сознанием, я понимала, что результата моя минутная вспышка не принесет, а лишь лишит меня транспорта.

Зная меня, родители наверняка ожидают подобного бунта. Что я буду насиловать их банковский счет, пропадать на шумных вечеринках, глуша свой гнев в алкоголе, и крушить все вокруг назло им (К сожалению, они не лучшего обо мне мнения). Но по итогу, они все равно воплотят свой план в жизнь потому, что они правы лишь в одном — отправить меня за океан для них будет совсем не трудно, а для меня — равносильно смерти. И навязанный мне «жених» и обещанная ссылка выглядят по одинаковому трагично. Поэтому, мне нужно сделать что-то совершенно иное, чего родители никак не ожидают и чему не смогут воспрепятствовать. А помочь мне в этом могут только два человека…

***

— Саша? Все таки решила послушать подробности!? — с порога ехидно восклицает Софи в домашней пижаме, но улыбка с ее лица стремительно опадает, как только она замечает мой жуткий внешний вид и разводы туши на лице, — Эм… заходи. Я сейчас напишу Виви…

Подруга отступает в сторону, пропуская меня внутрь квартиры и пристально осматривает с головы до ног, как в первый раз, что не удивительно. Она еще никогда не видела меня в таком разбитом состоянии, да и никто не видел. В домашней пижаме, с гнездом на голове и размазанным по лицу макияжем.

Я механически бреду в привычное место для наших девичьих посиделок — в ворох подушек у панорамного окна и оседаю на мягкий ковер.

— Виви уже в пути, — приближается голос подруги, а затем и она сама располагается напротив меня, обхватывая свою любимую подушку в виде совы, — Ты хочешь поговорить, помолчать или выпить? — осторожно интересуется она, вглядываясь в мое лицо.

Если быть честной, то не хочется ничего из ею перечисленного. Проснуться из этого кошмарного сна было бы намного лучше, но так насущную проблему не решить. Поэтому, я глубоко вдыхаю и обхватываю себя руками прежде чем заставить себя заговорить.

— Меня выдают замуж, — на выдохе произношу я и обессилено откидываюсь на подушки.

— Пи*дец… — ошеломленно выдает подруга и замолкает на несколько секунд, — Это не пранк, да?

— Жениха зовут Итан, пластический хирург, двадцать девять лет, готов жениться хоть завтра… — выдаю я его короткую характеристику с горькой иронией.

— Я бы сказала, что пластический хирург в семье никогда не будет лишним, и, что классные сиськи со скидкой мне бы не помешали, но ты не оценишь, — усмехается София, с ярко выраженным сочувствием в голосе, и пересаживается ближе ко мне, — Я так понимаю, что ты не в восторге и так просто не сдашься своим родителям?

— Конечно, нет, — произношу я, разглядывая светлый потолок, — Только вот, пока они несут за меня официальную ответственность — могут сплавить за океан без гроша…

— Ты же знаешь, что у меня всегда найдется для тебя место? Не царская опочивальня, но диван и половина гардероба, так уж и быть, могут стать твоими, — подбадривающе произносит подруга и падает в подушки рядом.