Я хочу от него сына

Вот и сейчас рассвет наступил. Очарование ночи рассеялось, мужчина за спиной сопит в две дырочки, разместив тяжелую длань на моей талии, а я едва дремлю, не рискуя по-настоящему «отрубиться».

Казалось бы, после бурной ночной физкультуры, что мы провели с Федечкой, мне положено дрыхнуть без задних, а то и передних ног. Но, есть у меня такая дурная особенность организма — как бы я не выдохлась, морально или физически, но в первую проведенную ночь с мужчиной, я никогда не сплю.

Опять же бзик очередной. Еще не хватало, чтобы он любовался на мой храп.

Вот и остается держаться в сознании, периодически вскидывая голову, когда чувствую, что почти засыпаю. Опять же, линзы. Только рези в глазах мне не хватало по утру, если бы я в них заснула.

Часовой, блин, на посту.

С Ромочкой-плейбоем-первым и проявилась эта дурная привычка, благодаря чему я имела возможность смыться по-английски, не прощаясь, стоило тому угомониться в объятиях Морфея.

И сейчас я тоже всерьез обдумываю, а не поступить ли также?

Ну уж нет! Избитый шаблон любовного романа воплощать в жизнь я не буду. Жизнь — не роман, определенно. И мой герой-любовник на поиски вряд ли кинется, если уж из переписки исчез, не прощаясь.

Я, конечно, не рассчитываю особо на серьезные отношения, но и терять возможность на (что уж мелочиться?) качественный секс, пока не хочу.

Хочу, блин! Его руки, его губы, его член.

Как любовник, Федя, прямо то, что доктор прописал. Впечатлил, что называется. Аж три раза. Хотел еще, но тут уже я попросила пощады.

Про таких женщины до конца жизни вспоминают, вздыхая.

Тем мне еще сложнее будет снижать планки в выборе мужчины. Скорее, наоборот, поднимать придется критерии. Эх.

Короче, надо хотя бы на время его отпуска удержать бурильщика подле себя, во что бы ни стало.

Так. Пора вставать, умываться, зубы почистить.

Осторожно выбралась из лап медвежонка и почапала в сторону ванной, прям так, голой.

Ванна у Марченко была в полном порядке, в смысле, полностью готовой и оборудованной после наисвежайшего ремонта.

Мысленно похвалила себя, глянув на свое отражение в зеркале, за то, что два года назад, не поскупилась, сгоняла в Питер к хорошему мастеру, и сделала себе татуаж век. Оно того стоило, хотя до сих пор содрогаюсь при воспоминаниях о том кошмаре, когда тебе вгоняют иглу чуть ли не в глаз. Одно неверное движение…Бр-р.

Мейк и прочую штукатурку я искренне ненавижу. Про тоналку и пудру давно забыла, сразу же после того, как избавилась от прыщей. Лет в двадцать шесть, если не изменяет память. И постройнела тогда же, пройдя сначала программу детокс ЭРЛ, а потом и сама прекратила жрать хлебобулочные и сахар.

Тушью не пользуюсь. Зачем, если взгляд и так выразительный?

Помада, да! Без вариантов. Но и она была съедена одним прожорливым медвежонком.

Зато сейчас никакого взгляда «панды» не наблюдаю в зеркале. И бессонная ночь особо не ухудшила состояние моей мордашки.

А вот волосы, мда-а… спутались знатно. Давно у меня таких колтунов на затылке не было.

Кое-как прочесав пальцами эти лохмы, я почистила зубы, да, опять же пальцем, Они у меня сейчас и за расческу, и за щетку зубную.

Быстро ополоснулась под душем.

Полотенце нашлось тут же, в специальном шкафчике. Обернулась в него и вышла обратно в комнату.

Нагло воспользовалась футболкой мужчины, сменив на нее полотенце.

Желудок протестующе булькнул от голода.

Вчера мы с бурильщиком так увлеклись, то и думать забыли про еду, и тем более, заказывать её доставку.

На цыпочках, чтобы не разбудить вахтовика-трудягу, прокралась в зону кухни. Вот тут явно еще не дошли руки хозяина до ремонта. Вместо нормальной мебели была некая сборная солянка, а не полноценный гарнитур. Плита новая, встраиваемая стеклокерамическая, на две комфорки, но естественно, никуда не встроенная. Стоит просто, сверху столешницы. Подозреваю, так и используется.

Открыв холодильник, я проинспектировала его на наличие продуктов.

Яйца, молоко, сыр, колбаса, пельмени, майонез.

Мужской стандарт, че!

Посуды тоже, кот наплакал.

Ну, раз вчера шаурмы не довелось отведать, будем соображать какой-нибудь её аналог, исходя из наличия продовольственного набора в холодосе.

А сделаю-ка я яичные блинчики с начинкой из сыра и колбасы. Сказано-сделано.

Разумеется, все ради себя любимой, чтобы не помереть с голодухи, а не впечатлять мужика для возможного продолжения и секса ради. Ага-ага.

Венчика не нашлось, но мы не нежные создания. Воспользуемся вилочкой.

Я и хлеб в русской печи могу испечь, причем и саму печурку легко растоплю, п-ф. У строгой деревенской бабушки не забалуешь.

Когда румяные рулетики с начинкой были почти готовы, за спиной послышались шаги проснувшегося хозяина.

— Ни хе…кхм, ничесе, ароматы, — подал он голос.

— Ага, проголодалась вот, — обернулась к нему с голливудской улыбкой и смачно откусила от своей порции, — жрать хочу, слона съем. Столько энергии потрачено-то.

Как оказалось, выдержать противостояние взглядов я была не готова.

Едва не поперхнулась от вида бурильщика. Стоит, блин, Аполлон во всей своей нагой красе.

Быстро отворачиваюсь к плите, делая вид, что мне чрезвычайно интересно, какова степень готовности второй порции.

Меньше всего мне сейчас хотелось бы выглядеть той самой наивняшкой, которая по утру с преданным заискивающим взглядом собаки ждет милости.

Ну, не гоните меня, оставьте себе. Тьфу, черт!

Кажется, я сваляла дурака. Ну какого, меня занесло в готовку?

Надо было сделать тупо заказ на доставку. Ага. И плевать, что точного адреса бурильщика не знаю. Можно было локацию включить. Эх.

«Хорошая мысля приходит опосля». Рефлекс, как у собаки Павлова. Санитар моего холодильника чаще батя, чем я сама. Готовить люблю, хоть из большинства приготовленных блюд — мало, что ем. Особенная диета у меня, выработанная собственным опытом, методом проб и ошибок. И еще я тщательно жую, не меньше двадцати пяти раз, что челюсть сводит. Зато жрать от пуза желание быстро пропадает.

Что же делать-то?

Паника неудержимо накрывала мое сознание. Вот она, неловкость. «Здратути!»

Таракашки активно заметались в черепной коробке, подыскивая приемлемый и сносный вариант для оправдания моих действий.

— Какой зачетный вид, детка. Даже не знаю, что съесть в первую очередь, тебя или завтрак?

Какое-то мгновение, и Федечка прижимается к моей спине, по-свойски забираясь руками мне под футболку и сминая ягодицы. Естественно, на мне никаких трусов.

С пола подбирать и надевать их на себя я не рискнула. А сменки в сумочке, как у предусмотрительной Любаши, у меня не имеется.

Пульс тут же начинает частить, когда мужчина кладет голову на мое правое плечо, заглядывая в сковороду, а я чувствую попой его полноценный стояк.

— И что тут у нас? — бархатным голосом вопрошает он.

— «Он врезал своим молотом по её наковальне, что высек искры».

— Что-что ты сказала? — ржет над моим ухом Федор.

Я что, это вслух сказанула? Мама миа! Иногда такую дичь нелепую выуживаю из недр памяти, при этом совершенно выпадая из реальности.

— Я говорю, сама так отощала, что и тебя съем, и завтраком это дело заполирую, — отважно оборачиваюсь к нему лицом. — Так что, медвежоночек ты безсоусный, вовремя проснулся. Еще чуть-чуть, и никакого бы завтрака не увидел. Так заморить девушку, ай-я-яй, — провожу большими пальцами по небритым щекам, и делаю большой «ам» или «клац» у его носа. — Сейчас сожру тебя вместо шавермы.

Какой же он. Так и хочется ижмякать, покусать, зацеловать. Впервые меня так торкнуло. Ой, опять эти бабульчатые деревенские стародавние словечки. Нет-нет, да вспомнятся из бабушкиного лексикона. Хорошо, что только мысленно, а не вслух.

Он отклоняется. Видимо, нос спасает. Смеюсь над его реакцией, не сдерживая себя.

Естественнее, Ева, надо. Проще-проще.

Вжимаюсь носом в его шею, закрываю глаза и вдыхаю Федечкин запах, который заставляет дрожать каждую мою клеточку, а также пробуждать всех пресловутых бабочек, вспорхнувших лихо внизу живота.

— Это кто еще кого съест, — парирует зеленоглазый, когда я медленно поднимаю голову от его плеча и заглядываю в глаза.

О, а в помещении они у него уже не желтые, а серо-зеленые.

— Ева, а по попе? — буквально жамкает мои булочки своими большими ладонями горячий и слегка рассерженный мужчина. — Сейчас же пиз*ец тебе будет.

Вот и угрозы опять пошли в ход.

— Ты, однако, к моей заднице неравнодушен? — подразниваю в ответ.

— Ну, все! Сама напросилась, — подхватывает меня под попу и тащит, нет, не к постели.

К креслу. В нем удобнее самому усесться и меня устроить на своих коленях, уложив животом вниз.

— Может не надо? — фыркаю, находя ситуацию до смешного нелепой.

И тут же хохочу, вспомнив в рифму: «Надо, Федя, надо».

Вслух не озвучиваю, к счастью. Мало ли?

И так. Почувствуй, как говорится, себя Анастейшей Стил*.

— Знаешь, что общего между новой буровой установкой и красивой женской ножкой? — сексуально-низким голосом задает вопрос мой экзекутор.

Его рука в это время скользит от моей щиколотки вверх, до внутренней стороны бедра, вызывая натуральный набег из полчищ мурашек на коже.

— И что же? — задерживаю дыхание.

— Чем выше забираешься, тем больше дух захватывает, — отвечает он, и сразу же смачно шлепает по моей ягодице.

Дергаюсь от его коварности, закусив губу. Усыпил, значит, внимание лаской, гад.

— А-а, — больше от возмущения, чем от боли ахаю, когда он нежно поглаживает отбитое место. — А шейку целовать, а ручки? А ножки?

— Ну, какие поцелуи, детка, если ты сама нарываешься? Это что у тебя тут? Тату? Однако, — задерживает руку на пояснице, рассматривая внимательно мою татуировку чуть ниже крестца.

Напомнил же. Специально её делала в таком месте, что если пожалею, то хотя бы видеть не буду результат собственной дурости. Десять лет назад что-то на меня снизошло, чтобы осуществить подобное. Какой-то бунт в мозгах, честное слово.

Знак бесконечности. Любимое число — восемь, месяц моего рождения, к тому же. "И разница в возрасте с Федечкой", — добавляет язвительный голос в башке.

— Она самая, медвежонок. Что ты удивляешься?

— А такая была правильная девочка. «Ню» нет и не будет», — вспомнил мне мою собственную фразу в переписке, когда я ему так ответила на запрос о фото.

И снова оглушительной шлепок по попе, на другой половинке для симметрии.

— Ай! — вскрикиваю. — Как показала практика, плохие девочки тебе больше нравятся, да, бурильщик?

— Определенно, — гладит снова мою многострадальную попу, а потом прикусывает её зубами.

— Мокренькая, — удовлетворенно замечает, когда его ладонь скользит между половинок, а юркие пальцы стискивают умело и клитор, и вульву одновременно. — Хочешь меня?

Ну только этих игрищ нам не хватало, — закатываю глаза от недовольства.

Видишь же все, что спрашиваешь?

— Трындец, как хочу…покусать, — все-таки мой отважный таракан в башке не дает мне трусить, провоцируя кого-то снова и снова.

— Ах ты, зараза! — подхватывает меня за шею, усаживает к себе на колени, спиной к себе.

Запускаю руки в его волосы. Ну, условно, конечно. Стрижка у Феди суперкороткая. Просто вожу пальчиками по его голове.

Выгибаюсь навстречу сильным рукам. Чувствую его тело каждым сантиметром собственного. Он сильнее сдавливает мне горло правой рукой, а талию — левой. Тянусь к нему лицом, максимально вывернув шею, а он сминает мои губы жестким поцелуем, забирая их в плен. Разводит мои губы языком, углубляя поцелуй. Дыхание смешивается, языки толкаются в неистовой схватке, пока я не сдаюсь, и он тут же сменяет напор на ласку, от которой мое тело пробирает изнутри в сладкой истоме.

И весь возможный кайф обламывает звонок на моем телефоне, от которого Федечка, наверно, скривился, заслышав, не милый его сердцу, рок.

— Я отвечу, отпусти, — шепчу, еле справляясь со сбившимся дыханием.