Я хочу от него сына

— Играешь с огнем, детка, — вдавливает палец вглубь моего рта. — Получишь ведь по жопе.

Мамочки.

Прикусываю, чтобы не увлекался. Одновременно отпускаю руку на его ширинку, слегка сжимая ладошкой внушительную выпуклость.

— Твою ж, тебя! — с шипением рычит он, отдергивая свою руку от моего лица, пока я его тру вверх-вниз.

Разворачивает свою кепку козырьком назад и склоняется ко мне максимально близко.

— Затрахаю, — обещает проникновенным шепотом на ухо, при этом собирая мои волосы в свой кулак.

— М-м-м, — смеюсь я, откинув голову. — Пока одни угрозы, бурильщик. Пора уже демонстрировать… бур в действии.

О-о, а это уже на грани фола, Ев.

Пошлятина какая! По-моему, я слегка переборщила.

— Опять сомнения? Не беси меня, Ева, — прикусывает меня за шею.

Вторая рука мужчины смело инспектирует мои вторые «девяносто», неотвратимо подбираясь к… промежности.

Шиплю, сводя вместе бедра, не давая его конечности хода.

— Ничесе, завелась. Мокрая уже, да? — юродствует, щекоча своей бородкой мою кожу. — Пошли уже, если не хочешь, чтобы я тебя здесь разложил.

Хватаю ртом воздух, не успев ничего ответить, а он уже стремительно вылетает из авто, обегая свою машину.

Вот же, хам, нахал самоуверенный! Совсем распоясался.

Того и гляди, как расплющит мужичка от собственной значимости.

— Ну, веди в свою берлогу, медвежоночек, — благосклонно подаю свою руку, чтобы с его помощью выбраться из автомобиля.

Ноги ватные, и голова кружится. Немного штормит от возбуждения.

Слегка кривлюсь, ощутив дискомфорт от промокшего белья.

Стоило мне только качнуться в сторону, как Федя поймал меня одним ловким движением и прижал к своему крепкому телу.

— Аккуратнее. Ты точно ничего не принимала?

— Когда бы я успела? — фыркаю. — Это все голод.

Догадайся, какой?

Недотрах — дело печальное. Ишь, как меня повело.

Федя ничего не ответил. Просто придерживая меня за плечи, быстро повел в сторону подъезда. Я бы сказала, целеустремленно даже.

Щелчок кодового замка, непонятный лабиринт коридоров современной застройки.

Мое сознание, как в тумане.

Резко тормозим, что я впечатываюсь в его плечо.

Ауч!

Он притопывает ногой в ожидании лифта. Наконец, механизм прибыл на место, и распахнул для нас свои двери.

Входим.

В кабинке он разворачивает меня к себе, прихватывает рукой затылок и впечатывается в мои губы. Нагло шарит своим юрким языком во рту, поглощает, лишая дыхания.

— М-м, — стону я, ответно окунувшись в тепло его рта.

Целуется он очешуительно. Тут любая снежная баба растает, не то, что я.

Моя рука ползет по его животу, но не успевает совершить что-то более дерзкое, как звуковой сигнал сообщает о нашем прибытии.

Очередной резкий рывок.

— Блять! — ругается бурильщик, копаясь с ключами и замком.

Открыть дверь в квартиру у него получается не с первого раза.

— Т-с, — обнимаю его со спины и целую в шею.

— Подожди, детка. Сейчас все будет, — обещает он, справляясь с замками.

— Ой! — восклицаю я, когда он подхватывает меня за попу, заставляя обвить ногами свою талию, а потом вносит в темный коридор своего логова.

Сзади хлопает дверь, отсекая нас от остального мира.

— Вот, а ты сомневалась, — резюмирует Федя, опуская на ноги и прижимая к стенке, ощутимо дав мне возможность оценить его возбуждение у своего живота.

— Ручки целовать будешь? — подначиваю, напоминая.

— И даже ножки, — обещает он.

Опускаю руки на мужскую задницу, давлю ладошками, создавая еще более тесный контакт наших тел.

Очередной крышесносный поцелуй, который доводит меня почти до отключки сознания. Жадно лижем друг другу губы, посасываем мягкие половинки, тремся языками.

Совершенно не помню, как я была избавлена от платья и обуви, как сама помогала ему освободиться от футболки и джинсовых шорт.

В сознании остаются лишь яркие фрагменты-вспышки, словно стоп-кадры самых ярких воспоминаний.

Вот мы перемещаемся в комнату, а тут он матерится, пытаясь извлечь из ящика презервативы.

При этом держит меня за талию, не отпуская от себя ни на полшага, а я в это время нагло исследую его тело, оглаживаю грудь, покрытую мягкими волосками, целую кадык, потом мужские соски, скольжу ладонью вниз по бл*дской дорожке, заставляя его вздрагивать от каждого своего действия.

Только часом позже я разгляжу, что его жилище — это обычная евро-двушка, причем в стадии незавершенного ремонта. Такая, знаете ли, квартирка, в которой кухня совмещена с гостиной, а где-то там предполагается, что еще есть спальня.

А пока… мы падаем на матрас, лежащий прямо на полу, застеленный обыкновенным хлопковым бельем насыщенно-синего цвета.

Федя снизу, я оказываюсь сверху.

— Давай, детка, — подбадривает он, протягивая мне шуршащий пакетик, пока я устраиваюсь на его бедрах.

Сам же берет мою грудь в свои ладони и сдавливает полушария, заставляя задохнуться от острого наслаждения.

Выгибаюсь, жадно хватая воздух и громко всхлипнув.

— Да, Ева, вот так. Охерительно просто, — жадно смакует по очереди розовые вершины.

Его руки скользят по моим ребрам, по бокам, опускаются ниже, сдавливая ягодицы.

Одна его ладонь проскальзывает мне между ног, растирая влагу. Чуткие пальцы находят безошибочно клитор и умело его стимулируют.

Шлепок по заднице стал неожиданным и оглушающе громким.

Черт! Не может быть!

Он это сделал! Не зря же предупреждал.

Почти не больно, скорее …так шокирующе и приятно.

У меня аж внизу живота все заискрило от необычных, но таких волнующих ощущений.

— Еще? — интересуется якобы невзначай.

Гаденыш. Видит же все прекрасно.

Склоняюсь ниже и трусь щекой об его бороду, вместо вразумительного ответа.

И снова чувствительный шлепок, теперь по второй ягодице.

— М-м, — вот, что он со мной делает?

Блин! Защита. С ней же надо что-то делать.

А у меня мозги, словно кисель сейчас.

Он, увидев мое состояние, резко приподнимается и садится на задницу, вырывая пакетик из моих рук, а потом быстро вскрывает его зубами.

Кладу руки на его плечи и наблюдаю из-под опущенных ресниц, как он раскатывает латекс, приподнимает меня за талию, усаживает на себя верхом.

Медленно дразнит, когда проводит головкой по мне внизу, задевая нужные точки.

Вздрагиваю, скуля, когда ощущаю тугое давление. Сжимаюсь и сразу же расслабляюсь, приняв его до упора.

— Ш-ш, — стискивает зубы Федечка, притормаживая и явно делая над собой усилие. Вопросительно заглядывает в мои глаза:

— Пипец, ты узкая! Не больно?

Мотаю отрицательно головой и осторожно выписываю восьмерку на его члене, давая тем самым отмашку на продолжение.

Прижимаюсь чувствительными сосками к его груди, обнимая сильнее.

Комната наполняется нашими стонами, неприличными звуками и шлепками. Сжимаю его талию своими коленями, находя для себя идеальный угол трения. Он придерживает мои ягодицы, поднимает и опускает, помогая мне не терять заданный темп.

Это… это, что-то фантастическое.

Хочется кричать, как мартовской кошке.

А мой бурильщик (хм, мой ли?), словно предугадывая наперед, находит мои губы, и я с одержимостью целую его в ответ, чтобы заглушить свои собственные вопли.

Однако, у него были совсем другие планы на этот счет.

Поцелуй он, к моему удивлению разрывает, берет меня за горло и придушивает, как раз ровно в тот момент, когда я начинаю пульсировать от удовольствия.

Мой оргазм был сокрушающим, я даже испугаться не успела. Федя кончил следом, отпустив мое горло, зато успев стиснуть всю меня в своих стальных объятиях так, что мне дышать стало нечем.

Лежу на нем, разхристанная или распятая. Мокрая, потная, красная, удовлетворенная. Случившееся надо переварить еще в полной мере.

— Не отрубайся, детка, — слышу его насмешливый голос, когда он поглаживает меня успокаивающе по спине. — Дай мне минут двадцать.

Серьезно? Это еще не все?!

* буллинг — травля

6. Завтрак подан, сэр

«Лямур пердю*», — сказала я своему коту на следующее утро, когда бурильщик так и не объявился в нашем чате.

Гордость или гордыня? Сама тем грешна.

Можно было не обострять, проигнорировав его недовольство и просто написать: «Спокойной ночи, медвежонок. Не бузи».

Любаша так и делает, не замечая смены настроения очередного мэна в своей жизни.

Хорошо быть, «прелесть, какой дурочкой».

Однако, женской мудрости и хитросделанности во мне нет и в помине, как и опыта нормальных отношений.