Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, — рычит он.
— Это важно. Придется ответить, — успокаивающе глажу его по бородатой щеке.
— За это тоже отшлепаю, — нехотя отпускает из своих цепких медвежьих объятий.
— Да, пап? — отвечаю уже на второй звонок.
На первый не успела, пытаясь выудить гаджет из маленькой сумочки.
Бурильщик удивленно выгибает бровь. Что? Боится, что мой папаня ему яйца отстрелит?
ДаБожеМой! Папка у меня добряк-наивняк. Прям по Христу, бьют в одну щеку — подставь другую.
— Евочка-девочка, у тебя все хорошо? — явно беспокоится родитель.
— Пап, прости, у меня срочное дело появилось. Не смогла вчера приехать. У тебя есть, что поесть или совсем катастрофа? — зачастила я в трубку.
— Та нет, меня тут Галя покормила. Ой, — смутился папка, явно выболтав тщательно скрываемую от меня информацию.
— А, привет, тете Гале, — усмехаюсь. — Спасибо, передай от меня, что не дала моему любимому папке помереть с голодухи.
— Дочь, — пытается быть серьезным отец, но потом сдается и тоже начинает «булькать», стараясь смеяться негромко. — У тебя точно все хорошо? — задает вопрос, едва отсмеявшись.
— Точнее не бывает, — подтверждаю я. — Значит, можно к тебе сегодня не ехать?
— Ну-у, не суетись пока.
— Ладно, поняла, поняла. Не буду нарушать ваш тет-а-тет с тетей Галей.
— Ева Евгеньевна.
— Что?
— Лю-лю тебя.
— Я тоже тебя, пап, — говорю в ответ, завершая вызов, а потом с вызовом встречаю зеленый прищур глаз бурильщика.
— Это что сейчас было? — интересуется он.
— Это…напоминание, что пора бы мне валить на работу, дорогой.
Как бы мне самой не хотелось остаться, а еще больше возможного продолжения, но лучше пока ретироваться. Отступить тактически.
Мужчины послушных не любят. Знавали-плавали. Сначала выдрессируют из тебя домашнюю беспрекословную клушу, потом скучно им становится от твоей заботы и доброты. "Чёт ты пресная какая-то", — вдруг скажут в упрёк. Африканские страсти им подавай.
Мужская логика бывает покруче пресловутой женской. Зато криков-то сколько: "Где найти бабу, чтобы мозх не выносила?!!!" А сами именно такую и ищут, мазохисты.
— Какую работу? Ты ж дома работаешь?
О, и это помнит. Удивительно прямо.
— Вот именно, дома, — выставила палец вперед. — Извини, медвежонок, но мне действительно пора. К тому же, меня там Стар… Блэк заждался.
— Какой еще нахрен старблэк? — нахмурился Федя.
Смешной такой сидит. Голый, возмущенный, грозный. Колени расставлены, а в середине, прости господи, упс.
Мой взгляд непроизвольно опускается вниз, хотя я изначально смотрела в глаза бурильщика.
Ну и бестолочь я. Собралась домой, оставив кого-то неудовлетворенным.
Бросаю телефон к сумке одним четким движением, и снова ловлю взгляд бурильщика.
— Черненький такой, пушистенький, — начинаю пояснять, елейно улыбаясь. Еще и изменив выражение лица с озабоченного на игривое. — Голодный зверь, оставленный на произвол судьбы без женского внимания. Черномырдин СтарБлэк Евлампиевич.
Брови мужчины взлетают вверх, пока он осознает услышанное.
Задачка, да.
Залипательные губы медленно растягиваются в улыбке Чеширского кота. Процессор у кого-то перегрузился, слава богу.
— Чего?! Евлампиевич, блять! — уже откровенно ржет. — Ты серьезно? За что ты так с бедным животным?
Я же медленно шагаю в его сторону, задирая футболку кверху и снимая ее через голову. Соски мгновенно встают торчком, обмурашенные по ореолам. Прогибаюсь в спине кошечкой, а потом сажусь на коленки Феди, лицом к лицу.
— Да он у меня, как сыр в масле катается, клянусь твоим буром. Не надо наговаривать.
— Э-э, давай без клятв, особенно касаемых моего члена.
— Так это ж самая ценная часть тебя, медвежонок. Я впечатлилась. И вообще, роднуль, — шепчу в его губы, — давай обойдемся без моего наказания, и сделаем это по-быстрому. Пожалей животинку, не дай моему коту засохнуть от жажды.
— По-быстрому, говоришь? — сопит он, когда я правой ладошкой обхватываю его орган у основания, и провожу снизу-вверх.
— Угу, — облизываю губу, стараясь действовать со всей аккуратностью.
Кольца, как все нормальные женщины, я не ношу. А вот на больших пальцах, причем обеих рук, у меня массивные серебряные колечки с рунами.
— А потом можешь отсыпаться и готовиться к новому секс-марафону, — добавляю, как бы невзначай.
— Ну, держись, Ева, — приглушенно выдает он, хватая мою левую руку, целует её прямо в ладошку, при этом отстраняет мою правую, а потом…в одно мгновение я оказываюсь на спине.
Как он смог так быстро переметнуться с кресла к своему весьма низкому ложу, и придавить меня к матрасу?
— Е*нуться можно! — шипит он, пытаясь зубами вскрыть упаковку с латексом, пока я в это время провокационно ласкаю сама себя.
— Тебя прям во время секса по губам били? — не могу же промолчать — спрашиваю, улыбаясь.
— Только попробуй, — спешно справляется с презервативом и закидывает мои ноги себе на плечи.
Придерживает за бедра так, что мои коленки оказались притиснуты к собственной груди.
— Ох, — только и восклицаю, когда он входит одним толчком, и тут же накрывает мои губы свои ртом, не давая возможности не только для разговоров, но и для стонов.
— Я тебя отвезу, — безапелляционно заявляет он, когда я судорожно пытаюсь привести себя в пристойный вид.
Волосы всклокоченные, губы припухшие, глаза шальные.
Платье вроде выглядит сносно. Трикотаж не сильно помялся. Но вот отсутствие трусов под ним весьма будоражит (тревожит) мое сознание.
— Медвежонок, да я на такси, — вяло отнекиваюсь, пока он спешно дожевывает завтрак и запивает его отвратительным растворимым кофе.
Я такой не пью со времен института. Бе.
— Ты можешь хоть раз со мной не спорить, — отворачивается от меня, выискивая что-то из одежды, копошась в большой спортивной сумке.
— Хорошо, хорошо. Не сердись только, дорогой, а то у меня… попа горит.
Тут я немного лукавлю. Ничего смертельного с моей задницей не случилось. Скорее открылась новая эрогенная зона.
— Да ты напрашиваешься, однако, — хмыкает, облачаясь в спортивный костюм Адидас.
Паренек с района, ё-мое.
Он же под стол пешком ходил, когда это было в моде. Чего он?
Благоразумно молчу по этому поводу, так как по легенде я старше его всего на три года. Реальность Федечке явно не понравится.
На уровне психологии может резко включить заднюю.
Что-то там однажды мне втирал один товарищ про фертильность женщины, якобы я уже к таковым (фертильным) не отношусь. И это мне будет говорить какой-то пятидесятипятилетний трухлявый пень, с импотенцией и простатитом в анамнезе. Типа он еще снизошел до неликвида в моем лице, благодетель. Ого-го-го, самэц, блин!
Быстро мотаю головой, пытаясь абстрагироваться от негатива.
Я пчела, пчела, а не муха. Вокруг меня цветочки, а не какашки.
Надо почаще это себе повторять.
— М-м, тогда подкинешь до Атмосферы? У меня там машинка на стоянке осталась.
— Даже так? — поворачивается ко мне, внимательно оглядев с ног до головы. — Значит, в гости к себе звать не планируешь?
— Э-э, медвежонок, мне работать надо. А при виде твоей сексапильной бороды или попы, я буду ни на что не способна, — максимально деликатно выкрутилась я. — Вечером звякнешь, как раз успею соскучиться.
— Возможно, — хмыкает, подходит ближе и шлепает по моей заднице.
И почему я все это дозволяю? Другому бы уже давно выписала южное пешее направление.
— У тебя же остался мой номер? — опять начинаю нервничать я.
Блин, он же "близнецы", чертов двойственный знак, от которого можно ждать всего, что угодно. В том числе, сейчас покивает согласно головой, а к вечеру и знать про меня забудет.
— Должен. Пошли, — как-то равнодушно ответил он, подталкивая меня к выходу.
Довыёживалась.
* l'amour perdu — любовь прошла
*
7. Опять сомнения и рефлексия
Честно говоря, жизнь одинокого человека невольно приводит к повышенному эгоизму и нетерпимости. А я еще и интроверт, которому, в принципе, самому по себе нескучно, а иногда и жизненно необходимо побыть подальше от общества.
Например, плакали сегодня все мои установленные годами привычки и утренние ритуалы: сначала висцеральный массаж живота*, потом выпить гидромель*, сделать дыхательную гимнастику по Стрельниковой, потом интимную для мышц Кегеля.
Да, я замороченная на всю голову. Но когда ты предоставлен сам себе, то можешь позволить подобные заскоки. Очень полезные, кстати.
И как бы я это все исполнила при Феде? Все-таки некоторую неловкость никто не отменял. И вообще некие нюансы и женские секретики мужчинам лучше не видеть.
Когда меня пугали одиночеством и сорока котами, я всегда парировала с особым цинизмом: «Конечно, лучше же, как у тебя, жить до старости с каким-то придурком — огонь перспектива».
И сразу запал у очередной советчицы иссякал. А нефиг!
«Типа ты неудачница, а я-то замужем».
Кому еще повезло, если разобраться. Если я не встретила своего «прынца», это не повод мне постоянно об этом напоминать. Лишь бы замуж — это не про меня.
Мать вон моя так вышла замуж по принципу «лишь бы», и от нелюбви своей папку пилила-пилила. А потом встретила свою первую любовь и укатила с ним на край света. Таким образом, в двенадцатилетнем возрасте я оказалась у бабушки в деревне. Новая школа, чужие незнакомые одноклассники, которые не приняли меня городскую.
Шок, боль, стресс. И из Жихарки*, как меня звала бабушка в детстве из-за чрезмерной худобы, я быстро превратилась в упитанную дылду.
У всех у нас разный темперамент, психотип, воспитание, уровень развития и жизненные ценности. И болевой порог, в том числе, тоже разный. Обесценивание — это мастурбация своей больной самооценки через унижение других людей.
По ходу скоро придется кричать, что я чайлдфри и феминистка, а лучше лесбиянка, чтобы меня не донимали подобными вопросами.
Так однажды исчезла из моей жизни одна из приятельниц, когда она постоянно, мало того, что давила на «больную мозоль» по поводу отсутствия у меня мужика, так еще её благоверный начал подкатывать ко мне свои шарики. А виновата оказалась я, совратительница кобеля неискушенного. У меня же и опыт таковой имеется. «Спасибо тебе, мент Петров, за это!».
Вот и сейчас, погруженная сама в себя после непонятного прощания с бурильщиком, я подошла к своему подъезду и нарвалась на противную соседку.
— Тяжело, наверно, без мужика, Евка? — ехидно поинтересовалась Лена, известная всему дому сплетница. — Все одна, да одна.
— Та нет, — тут же взбодрилась я, — мне твоего хватает.
Поделиться книгой: