Помоги проекту - поделись книгой:
И щупальце напротив его сердца истаивает, корчась. Мир вокруг вдруг начинает обретать форму: очевидно, паразит, лишившись основного донора, основательно ослаб. С этими тварями, однако, маковку чесать некогда, потому хватаю юношу руками-лапами и волочу к зарешеченному окну — это, видимо, чтобы пациенты от счастья великого вниз не падали, аки яблочки в грозу… Закрыто на совесть, ещё и зачаровано — обжигаюсь, пока выдираю решётку с мясом, но оно того стоит: окно разлетается веером стеклянных брызг, и нам в лицо радостно дует прохладный ночной ветер, словно приветствуя — выжили, молодцы!
— Мы прыгнем? — шепчет он, и я киваю. Губы садовника на миг кривятся в странной усмешке.
— Значит, вот как это кончится… Но это выход. Кем бы ты ни была, киса, спасибо, что пришла.
И он шагнул вниз.
— Ты чем думала?!
— Элле, я не заставляла вас идти со мной…
— Вот именно! Ты чуть не попёрлась одна — ладно, с тем недоразумением — в объятия разожравшегося до опупения скархла. И ради чего? Ради этого?!
Поворачиваемся, смотрим на садовника. Тот реагирует как-то мирно: себя руками обхватил, вдыхает ночной воздух, глядит на нас с любопытством эдаким меланхоличным, почти исследовательским. Не дождавшись от него реакции, снова смотрим друг на друга.
— Я спас пророка! Ты в это только вдумайся! — возмущается демон, — Да это почти неприлично! Мы, чтоб ты знала, идеологические противники!
— Вы будете нечасто видеться, — обещаю, — Я уже выпросила у дома для него отдельный вход. Пожалуйста, элле!
Смотрю снизу вверх человеческими глазами, ткань платья мну. Он рукой лицо прикрывает, бормочет что-то на древнем наречии. Не смею хозяина торопить, стою, жду, наблюдаю издали за тревожными огнями в воздухе: крыша правого крыла дома скорби, где мы прислугу нанимали, просела, и служащие контроля вместе с пожарными да магами уже начали разбирать завалы.
— Извините, — вежливо вклинивается садовник, обращаясь ко мне, — Не мне, конечно, предъявлять претензии, но… а почему у вас крыльев нет? Вроде бы ведь должны быть, белые.
Моргаю. Не, если сорвать печать, то у меня при желании вполне себе будут крылья, крапчатые, соколиные, но…
— А почему обязательно белые?
— Ну, как бы… вроде как, вам подобные в легендах белокрылыми описаны…
И тут Мэрдо как захохочет.
— Эй, богоизбранный, — сквозь смех выговаривает, — Это что же, ты думаешь, что умер?
И тут я и сама поняла и рассмеялась. А ведь правда, как это все для бедного парня выглядит — он лежал себе в больнице, с катушек съезжал потихонечку под чутким присмотром скархла, и тут — пробуждение, прыжок в окно, во время которого я его подхватила неловко, потому башкой стукнуться он успел и сознание потерял. И вот приходит он, значит, в себя, а тут мы такие прекрасные, с истинным-то зрением зрелище вообще должно быть ошеломительным, спорим о его дальнейшей судьбе. Как тут не вспомнить о основном постулате веры в Солнечного Бога: после смерти всяческого неоднозначно прожившего жизнь индивида крылатый посланник света и демон спорят, какова будет судьба души.
— Не дождешься, — говорю, — Мы по другому поводу. Нам, правда, садовник нужен. И вообще, с чего ты меня-то хоть к посланникам причислил?
— Ну, вы пытались меня спасти, и светитесь…
— Да-да, — ехидно напевает демон, — Вот этот момент меня тоже интересует, кстати. Настолько, что дома нас ждет небольшой… разговор.
Кошусь раздраженно на садовника. Вот кто ж некоторых за язык-то тянет…
— Извините, если обидел, — бормочет тот.
— Повеселил, — фыркает Мэрдо, — Нет, ну надо же… Только, парень, тебе бы по-хорошему к Незрячему в ведомство, к псам божьим: с руками оторвут.
— А можно все-таки к вам? — вопрошает наш спасенный. Я тут же делаю очень просящее лицо — вот разбежалась и отдала свою добычу Незрячему, да-да, три раза. Демон вздохнул, словно смиряясь с неизбежным:
— Ладно, идёмте домой, там разберёмся. Тебя хоть как зовут, парень?
— Акэль.
— Надо же, прям как покойного маркиза Эльдаро.
— Да.
— Тоже, говорят, худощавый, узколицый, темноволосый и синеглазый.
— Да, бывают такие совпадения.
— Ладно, — говорит Мэрдо, вздыхая страдальчески, — Работай! Зато такой прислуги, как у меня, точно ни у кого не будет!
А я иду следом за ними и, так сказать, осмысливаю. Это я, получается, не кого-то там, а наследника знатной фамилии похитила?..
— Ну, и куда ты собралась?
— Я схожу, приготовлю вам поесть, элле, и вообще, работы столько — ай-ай-ай!
— Это подождет. Сначала мы поговорим!
— Ах, элле, может, не сейчас? После того ужасного зрелища у меня психологическая травма.
— О, так ты из-за психологической травмы по потолку бегала, как при экзорцизме? А я-то думал…
— Это все от стресса, элле.
— Ага, — Мэрдо вздохнул и жестко продолжил, — Сядь. Иначе усажу!
Я глазки долу опустила, а после подняла — спокойные такие, равнодушные.
— Грозный какой, — говорю, — Уже боюсь.
Демон усмехнулся.
— Наглая.
— Ну так, пусти нечисть в огород, как говорится…
— Да, вот об этом. До сей поры я был свято уверен, что ты — оборотень, и твой маленький секрет казался даже милым, потому я великодушно позволял тебе его от меня хранить. А вот теперь я чувствую себя дураком. Знаешь ли, неприятное ощущение, непривычное. Так и хочется…
— Ещё кого-нибудь съесть? — вопрошаю ехидно, — Вам пора на диету, да и я не особо вкусная. А насчет остального… я — тятин эксперимент. Точнее сказать, настоящая хозяйка этого тела… как бы так сказать…
— Ты её уничтожила? — мягко спросил демон, — Вы поменялись местами? Ты же понимаешь, меня не напугать такой историей.
— Нет, мы ничего не делали с ней без согласия, — говорю грустно, — Но кое-что плохое с ней сделали другие люди. Она от этого ушла в себя и ни на что не реагировала, и тогда её продали тяте на эксперименты. Но мне, вроде как, удалось её утешить. Жить она не хотела, а я — да.
— Значит, добровольный обмен…
— Всё так, элле.
— Большая редкость, — кивнул Мэрдо задумчиво, — И это плавно подводит нас к весьма интересному вопросу. Кем ты была до того, как заняла человеческое тело.
Я осмотрелась. Ну, на всякий случай окошко недалеко…
— Гость-гость-гость, — на разные голоса застрекотали домовые.
— Никого нет дома! — рыкнул демон.
— Это Незрячий, хозяин!
Глава 9
О чисти и нечисти
Если слишком долго держать в руках раскаленную докрасна кочергу, в конце концов обожжешься; если поглубже полоснуть по пальцу ножом, из пальца обычно идет кровь; если разом осушить пузырек с пометкой «Яд!», рано или поздно почти наверняка почувствуешь недомогание.
— Мне, право, неловко, но не утерплю: зачем мы похищаем эту эльфийку?
— Все потом! Неси осторожней. Сюда, на чердак!
Как только объявили о визите Незрячего, я развила самую бурную деятельность: вещи для возможного побега были собраны всегда, а вот с существами мыслящими вышла загвоздка. Как выяснилось, слишком уж много у меня набралось случайных подопечных, которых Незрячему с его исследовательски-живодёрскими наклонностями оставить было никак нельзя: и коты, и Акэль, и вот Ноэль (ночью телом верховодила эльфа, потому её закрывали в комнате; мне пришлось её оглушить — обидно, что у подруги будет потом болеть голова, но ничего не попишешь). Притащив всю эту диво-компанию на чердак, я прошлась туда-сюда. В кого превратиться, чтобы унести их всех? И куда?
— Будьте готовы удирать, — сказала я Акэлю серьёзно, — Внизу Незрячий.
Парень нахмурился, но кивнул, после чего покосился на эльфу.
— Её тоже?
— Да, — коротко, ибо объяснять не хочу. Мало ли, вдруг решит, что он радикальный противник рейдерского захвата живых тел? И так проблем хватает, чтобы ещё в спешке с кристаллом, ставшим вместилищем для Ноэли, бегать да другое подходящее тело для неё искать. Бр-р.
— А что это у вас тут? Вечеринка? Я тоже хочу! — Лорка, как всегда, в своем репертуаре. Обрадовалась я ей, впрочем, как родной — вот уж умеет вовремя появляться, чего и в посмертии не отнять.
— Лаура, — шепчу, — Спасай.
— Ладно. За выпивкой слетать? Или музыку организовать?
— Нет, не в этом смысле! Побудешь моими глазами? Я тебе знак колдовской на лбу нарисую, а ты подслушаешь, о чём хозяин с гостем болтает?
— Да нечего петь! Рисуй.
Все же, у Лауры был очаровательный характер; однако, особых сомнений в том, как именно она оказалась жетвой маньяка, не было — с такой-то склонностью влипать в авантюры чудом было уже то, что она вообще дожила до совершеннолетия. Хотя, и удача у неё была под стать авантюризму… Так или иначе, просьбу она выполнила на ура, и пару минут спустя я могла её глазами взирать на развернувшееся в гостиной действо.
Мэрдо сидел в кресле, и вокруг клубились тени, ластились к нему послушным тёмным шлейфом — конечно, куда же мы без показухи! Хозяин мой всем видом демонстрировал, что он существо занятое, иномирное и потенциально голодное. Его собеседник был, впрочем, одним из немногих, кого подобным не проймёшь.
Незрячий устроился напротив и был ровно таким, как я его помнила — пожилым человеком в белоснежной мантии, чьи глаза скрывала повязка. Многие полагали, что он слеп, и это было даже смешно — на что такому глаза?
— Значит, говоришь, пришёл туда за слугой? — этот голос шелестит, как старинные рукописи.
— Верно, — Мэрдо безмятежен, — И столкнулся со скархлом. Запретная нечисть, между прочим!
— Как и ты сам. Ты забрал оттуда маркиза Эльдаро, скверна?
— Память подводит вас, что простительно — в ваши-то годы. Юный маркиз Эльдаро почил с миром год назад, и один из ваших псов, его опекун, стал наследником состояния мальчика.
— Ты играешь с огнём, демон.
— Я следую контракту, Незрячий. Лишь поэтому ваше порождение, напавшее на меня в доме скорби, ещё живо, хоть я и стер его память. Интересно, чего же вы так боялись, что на свет родился самый настоящий скархл?
— Слишком много слов, скверна.
— Слишком много лицемерия, светоч. Впрочем… предлагаю разойтись миром: я не задаюсь историей появления, с позволения сказать, господина директора, вы оставляете прах покойного маркиза в покое, благо, у него даже есть могила. Мои слуги все равно навсегда остаются со мной…
Незрячий пожевал губы, но после все же отозвался:
— Быть посему. Но это не все, что я хотел с тобой обсудить. Видишь ли, меня интересует — не видел ли ты там некое существо спорной природы?
Лицо Мэрдо ни на йоту не изменилось, но я прям загривком почувствовала — заинтересовался. Ой, не к добру…
— А что подразумевается под спорной природой, светоч? Поведайте, мне любопытно.
Незрячий замолчал ненадолго, словно бы решая, следует ли откровенничать с Мэрдо, но, видимо, желание получить ответ пересилило.
— Тебе известно, недавно одна из моих лабораторий сгорела в синем пламени. Я полагал, что все, хранившееся там, уничтожено, однако этой ночью мои люди засекли эманации одной из бывших там в заточении тварей. Для меня и семьи Наместника очень важно её поймать; настолько, что твой отец не погнушается приказать тебе.
— Не потребуется, — усмехнулся демон, — Я, знаете ли, любопытен и люблю охоту. Но давайте с самого начала: что это за существо?
— Это тотем, каким-то образом закреплённый в этом мире.
Ой, как Мэрдо перекосило… как есть не к добру.
— Тотем? Вы подразумеваете…
— Я подразумеваю духа степей, или низшее степное божество, как хочешь, так и называй. Оно способно принимать форму нескольких животных, но предпочитает выглядеть, как громадная лунная кошка с четырьмя хвостами.
У Мэрдо от такого дела аж человеческая форма дымкой подёрнулась. Ой, что бу-удет…
— Оно каким-то образом прячется от меня, — сказал Незрячий, — Выясни, как именно, и я позволю тебе забрать часть его силы.
— Как заманчиво… Но вам-то это на что? Вашему телу не поглотить силу божества, пусть даже такого вот, локального.
— Бог един, скверна, — отозвался Незрячий холодно, — И он есть Солнце, остальные — лишь твои сородичи, принявшие причудливые форму в угоду иноверцам. Но ты прав в одном, сила этой твари не достанется мне, она нужна для одного-единственного ритуала: принеся её в жертву, заставить Великую Степь отступить, оставить людям пригодные для стройки и земледелия земли.
— Другими словами, вы хотите уничтожить Сердце Степи?
— Именно. И ты, связанный контрактом, поможешь мне в этом.
Мэрдо тихо рассмеялся:
Поделиться книгой: