Завистливое привидение

Вивиана снова прыснула, зажимая рот обеими руками.

– И что смешного? – спросила Корделия, заставив себя улыбнуться.

– Бенджи тут нарисовал! – фыркнула Вивиана. И показала Корделии его рисунок: кашу из небрежных штрихов, пятен и следов от ластика. – Как ты думаешь, что это? Ну, угадай!

Корделия замялась. Ей не хотелось никого обижать. Бенджи был превосходный спортсмен, он здорово писал и хорошо готовил, но вот рисовал он на уровне «точка-точка-запятая».

– Мельница? – предположила Корделия.

– Облако? – Агнеса сощурилась, вглядываясь в рисунок. – Облако… на палочке? Облако-леденец?

Бенджи потянулся было за рисунком, но Вивиана, хохоча пуще прежнего, шутливо отпихнула его. Две девчонки за соседним столом посмотрели в их сторону и переглянулись с понимающей улыбочкой. Корделия была уверена, что к концу дня по школе уже поползут слухи насчёт Бенджи с Вивианой. Если ещё не поползли.

– Это дерево напротив моего дома! – воскликнул Бенджи, отобрав наконец рисунок у Вивианы. – Что, не видно, что ли?

– Тот большой вяз? – переспросила Вивиана. – Серьёзно? Ты его пытался нарисовать?

Корделия удивлённо посмотрела на неё.

– А ты бывала у Бенджи? – спросила она и положила карандаш. Штрихи сделались жирнее, чем нужно, а она не хотела испортить рисунок. – Я и не подозревала, что вы такие близкие друзья!

– Ой, да какие мы друзья! – воскликнула Вивиана с напускным отвращением. – Терпеть его не могу! Но моя мама с начала лета работает с его мамой, они очень сдружились, то и дело устраивали семейные вечеринки с пиццей…

– И, короче, я просто вынужден был общаться с Виви, – сказал Бенджи. – Всё лето мне испортила, зараза!

«Виви. Не «Вивиана», – подумала Корделия, изо всех сил продолжая улыбаться. – Как это мило!»

– Да ты просто злишься, потому что я всё время тебя обставляю в «Super Smash»! – отпарировала Виви.

– Это просто из-за того, что я тебе отдал хороший джойстик!

– Ах, так? Ну давай в следующий раз попробуем у меня дома и поглядим, что будет!

– Замётано, Мартинес! Только смотри, не реви, когда я тебе всыплю.

И так они трепались между собой ещё некоторое время. Корделия, которая чувствовала себя невидимой, ошеломлённо наблюдала за ними.

– Что случилось?! – шёпотом сказала она Агнесе. – В прошлом году Бенджи и не замечал её существования, а теперь они ведут себя будто лучшие друзья!

Агнеса неловко пожала плечами. Она не выносила конфликтов, особенно между её друзьями.

– Ну, Виви действительно приятная, когда познакомишься с ней поближе, – заметила она.

– Так ты тоже с ней тусовалась?

– Ну, так, пару раз, в гостях у Бенджи, – тихо ответила Агнеса. Она опустила глаза и принялась раскрашивать клюв у утконоса, которого она рисовала. – Бенджи ведь и тебя приглашал, но ты ничего не хотела, никуда не ходила, только сидела у себя в комнате и читала про призраков.

Корделия попыталась было возразить, но тут вспомнила, что Агнеса права. Бенджи ведь в самом деле её приглашал! «А ты что думала, он будет просто сидеть дома один, если ты не придёшь?» – сказала себе Корделия, чувствуя себя круглой дурой.

– Но почему она ему так нравится? – спросила Корделия. – Она ведь даже призраков не видит!

Агнеса перестала рисовать и посмотрела на Корделию.

– Я тоже не вижу, – сказала она. – И что, это значит, что нам нельзя больше дружить?

– Да нет, – Корделия поморщилась. – Извини, пожалуйста. Я глупость сказала.

– Ничего страшного, – лукаво улыбнулась в ответ Агнеса. – Ты просто плохо соображаешь. Ревность мешает мыслить логически.

– Я вовсе не ревную! – сказала Корделия.

Агнеса улыбнулась ещё шире.

– Да нет, серьёзно! – настаивала Корделия. – Я… я просто удивлена, вот и всё!

– Ты удивлена, что другая девочка хочет общаться с Бенджи, несмотря на тот факт, что он симпатичный, славный и весёлый? Ну да, логично.

Корделия снова взялась за карандаш.

– Не такой уж он и симпатичный! – пробурчала она.

Всё время, оставшееся до конца урока, она пыталась сосредоточиться на рисунке, но то и дело отвлекалась на Бенджи с Виви. Прозвенел звонок, а она так и не успела как следует дорисовать глаза садовника. Девочка скомкала рисунок и выкинула его в мусорную корзину.

8

Домик на чердаке

На следующий день Корделия пришла в школу пораньше. Она собиралась наконец-то рассказать доктору Рокени, что испортила архитектурную модель. Заглянув в кабинет директора и увидев, что там никого нет, девочка поднялась на третий этаж и вошла в потайной ход в подсобке. Проходя через чёрные пирамиды, Корделия ощущала покалывание от рассеянной в воздухе энергии – всё равно как летом перед самой грозой.

Она открыла люк и вылезла на чердак.

Погода на улице была скверная, и свет еле сочился сквозь слуховые окна. Прежде чем постучаться в квартиру доктора Рокени, Корделия решила взглянуть на испорченный домик. Она была большой мастерицей во всём, что касалось разных арт-проектов, и подумала, что оправдаться будет намного легче, если окажется, что она сама сумеет заделать дыру.

Она увидела домик – и глаза у неё полезли на лоб. Девочка обошла вокруг модели, провела ладонью по крыше в полной уверенности, что тут какая-то ошибка.

Домик уже отремонтировали.

Дверь в квартиру доктора Рокени отворилась, и директор вышла на чердак.

– Дядя Дариус починил его перед тем, как уехать, – сказала она. – У него есть свои недостатки, но даже я готова признать, что руки у него золотые. Трудно было только подобрать материал для кровли, который соответствовал бы оригиналу, но в конце концов мы его нашли.

– Это я его поломала, – сказала Корделия, смаргивая слёзы. – Простите, пожалуйста.

Доктор Рокени подошла к девочке и обняла её. Корделия удивилась: директор была не из тех людей, которые часто обнимаются, – но ей от этого сделалось лучше.

– Надо было вам сказать, – вздохнула Корделия.

– Ну вот, ты же сказала, – ответила доктор Рокени. – Ты бы и раньше сказала, если бы я не отправила тебя домой на каникулы. Я понимаю, что тебе это далось нелегко, но, думаю, это всё же было к лучшему. Жизнь не из одних призраков состоит, Корделия.

– Вы говорите прямо как Бенджи… – сказала девочка. Но упоминание о Бенджи заставило её вспомнить о Виви и о её дурацких роскошных волосах, так что она поспешила сменить тему. – Элайджа исследовал так много домов с привидениями! Мистер Тени говорил, ему бабушка в детстве рассказывала истории об этих домах.

Доктор Рокени кивнула с угрюмой усмешкой.

– Да он и мне эти истории рассказывал, когда я была девочкой.

– Здорово! – и Корделия кивнула на домик, который она испортила. – А про того призрака, что обитал в этом доме, он вам рассказывал?

Доктор Рокени на миг застыла. Потом медленно подалась в сторону Корделии, постукивая пальцами по крыше домика.

– Зачем, – тук, – тебе, – тук-тук, – это знать? – осведомилась она. Взгляд у неё отчего-то сделался холодный – Корделия никогда прежде её такой не видела.

– Так просто… интересно же… – растерянно выдавила Корделия, не понимая, отчего доктор Рокени вышла из себя. – Раз уж я его сломала… Не хотите – не рассказывайте, пожалуйста!

Странное выражение в глазах доктора Рокени исчезло.

– Извини, – сказала она, потирая лоб двумя пальцами. – Не люблю я говорить об этих домах. В детстве мне после дядюшкиных рассказов снились жуткие кошмары. А он даже не задумывался о том, что все эти истории о привидениях могут напугать ребёнка.

– Может, он думал, что они вам нравятся так же сильно, как ему? – предположила Корделия.

– Мой дядя не любит призраков, – сказала доктор Рокени. – Он думает только о том, чтобы доказать, что призраки существуют и что это Элайджа заточил их здесь силой своего гения. С его точки зрения, он стремится к благородной цели прославить имя Тени, чтобы оно заняло своё законное место рядом с фамилиями Эйнштейна и да Винчи. Единственное, что ему мешало поведать всему миру об архмагии, – это то, что ему бы всё равно никто не поверил.

– Удивительно, что он сам верит в призраков, – заметила Корделия. – Он же их не видит!

– И это его расстраивает, как ничто другое, – самодовольно усмехнулась доктор Рокени. – Даже когда я была маленькая, он мне страшно завидовал, что у меня есть Зрение, а у него нет. Думаю, потому он и заставлял меня так много работать. Каждый день после уроков. Каждую субботу. Каждое воскресенье.

Доктор Рокени бросила взгляд на старого призрака, который сидел на сундуке, беззвучно постукивая ногой по полу.

– Мои друзья играли на солнышке, а я в темноте разыскивала его ненаглядных призраков.

– Вы поэтому не хотите, чтобы он знал, что у меня тоже Зрение? – спросила Корделия. – Вы беспокоитесь, что он попытается и со мной сделать то же самое?

Доктор Рокени кивнула.

– Он знает, что я не стану ему помогать. Больше не стану. Но если он обнаружит, что призраков видишь ты, то попытается вместо этого воспользоваться твоей помощью.

– Но, как по мне, это не так уж и плохо, – возразила Корделия. – Наверно, было бы здорово, если бы люди знали правду…

Доктор Рокени бросила на неё разочарованный взгляд. Корделия отвела глаза, чувствуя себя непослушной школьницей, которую отправили к директору.

– Знание – самая опасная вещь в мире, – сказала доктор Рокени. – Так что и призраков, и исследования Элайджи следует держать в тайне. Мы же не хотим, чтобы дурные люди узнали, как построить дом с привидениями. Возможно, они не станут заботиться об интересах призраков, как делаем это мы.

– Я никому не скажу! – пообещала Корделия. – Но ваш дядя будет страшно зол, если когда-нибудь узнает, что вы прятали от него кабинет Элайджи!

– Так что пусть это будет нашей маленькой тайной! – подмигнула ей доктор Рокени. – Послушай, я знаю, что Дариус выглядит этаким славным старичком, но это всё напускное, чтобы люди не знали его истинной цены. Его возраст – всё равно что маска, которую он носит, чтобы скрывать свои подлинные намерения.

Доктор Рокени бросила взгляд на часы и поморщилась.

– Знаешь, я бы с удовольствием поболтала ещё, но у меня куча работы. Со всеми этими собраниями после уроков я безбожно отстала со всем остальным.

– А вы не могли бы просто взять и отменить все эти собрания? – спросила Корделия. – Ведь вы же тут главная!

Доктор Рокени нахмурила брови, как будто всерьёз задумалась над её предложением, потом поморщилась и потёрла левый висок.

– С вами всё в порядке? – спросила Корделия.

– Да просто голова болит, – ответила доктор Рокени. – Ничего страшного. Ты не задержишься после уроков? Я тут видела нескольких новоприбывших, которые, возможно, нуждаются в твоей помощи.

– Да какая разница? – сказала Корделия, уныло пожав плечами. – Всё равно же избавитель освободит всех призраков сразу.

– Может, освободит, – сказала доктор Рокени. – А может, и нет. Но, как бы то ни было, ты можешь помочь призракам уже сегодня. Нечестно заставлять их ждать.

Она присела напротив старика на сундуке и сочувственно посмотрела на него.

– Существовать среди живых, хотя они уже не принадлежат этому миру, – проклятие для призраков. Можешь себе представить, каково это? Быть заточённым в доме, не в силах делать ничего, кроме как смотреть, в то время как живые, которые вольны приходить и уходить, как им заблагорассудится, – едят, говорят, стареют…

Корделия посмотрела на старика – о чём-то он сейчас думает? – и ощутила, как глубокая печаль нарастает у неё в сердце.

– Вы правы, – сказала она, мысленно пообещав себе как можно скорее вернуться и принести старику его светлый ключик.

– Я знала, что ты поймёшь, – сказала доктор Рокени, похлопав её по плечу. – У тебя доброе сердце, Корделия. Ступай, принеси светлые ключики хотя бы нескольким призракам. Мы на тебя рассчитываем!

После разговора с доктором Рокени Корделия воспряла духом. «Я по-прежнему нужна призракам! – думала она. – А потом, кто знает: вдруг этот избавитель вообще не заработает?»

Она сбежала по лестнице, прыгая через две ступеньки. В школе было полно народу, но Корделия чувствовала себя так, будто лопнет, если прямо сейчас не освободит хотя бы одного призрака. Поэтому она свернула налево, в западное крыло. Классов там не было, и она не встретила ни одного школьника. Доктор Рокени предупреждала, чтобы они не освобождали призраков во время занятий, но Корделия подумала, что можно сделать исключение.

«Нечестно заставлять их ждать – она же сама так сказала!»

Корделия миновала высокую арку и очутилась в галерее зеркал. Десятки зеркал висели вдоль огромного открытого пространства, их отражающие поверхности были занавешены колышущейся чёрной тканью. Корделия научилась видеть красоту даже в самых жутких уголках школы Тени – в витрине с фарфоровыми куклами, запрятанной в тупике третьего этажа, в ржавом трёхколёсном велосипеде, который почему-то каждое утро оказывался в новом месте, – но от этих зеркал ей до сих пор делалось не по себе. Самое страшное было втрое выше самой Корделии, а его рама представляла собой лабиринт из чёрных труб, увенчанный цилиндром, смахивающим на дымовую трубу, который почти упирался в потолок. И занавешено оно было красным, а не чёрным. И хотя Корделия заглядывала почти за каждую из занавесок, оберегавших зеркала, к этому зеркалу она не прикасалась ни разу. Даже её неутолимое любопытство имело свои пределы.

Она миновала призрака, которого прозвала Безнадёжным Бобом: это был самый обыкновенный дяденька, внешний вид которого не давал ни малейшего намёка на то, какой светлый ключик ему нужен. По школе там и сям было разбросано ещё несколько призраков вроде этого. Они появились тут ещё до Корделии, и девочка понятия не имела, как им помочь.

– Ничего, Боб! – пообещала Корделия. – Рано или поздно мы что-нибудь придумаем!

Судя по унылой физиономии, призрак не разделял её оптимизма.

Сразу за галереей зеркал она увидела девушку лет двадцати. Обе руки у неё были заняты увесистыми пакетами, как будто она только что вышла из торгового центра. На пакетах виднелись буквы – обычно там бывают логотипы магазинов, но тут надписи выглядели размытыми и прочесть их было невозможно.

– Я всё понимаю, – сказала Корделия призраку. – Пока я не переехала сюда, я тоже только и делала, что бегала по магазинам. Но с тех пор, как я узнала про вас, ребята, я больше не могу заставить себя заниматься шопингом. Глупо как-то покупать лишнюю пару туфель, когда вместо этого можно потратить деньги на светлые ключики!

Она вспомнила, как таскала своих несчастных родителей по всему торговому центру «Юнион-сквер», требуя себе такие, а не сякие туфельки или идеальную сумочку, и залилась краской. «На месте этой девушки могла бы быть я!» – подумала она, внезапно почувствовав, как будто видит перед собой совсем другого призрака: призрак того, что могло бы быть.

Корделия достала просроченную кредитную карточку, которую нашла в ящике кухонного стола, и положила её на пол. Привидение не колебалось ни секунды. Девушка жадно схватила карточку, и над ней появился чёрный треугольник. Треугольник начал открываться. До Корделии доносилась приятная музыка, какая обычно играет в торговых центрах, пиликанье касс, пробивающих штрих-коды… Привидение блаженно вздохнуло, точно моряк, почуявший морской бриз…

И отбросило карточку прочь.

В отличие от садовника, девушка не рассердилась. Она провожала закрывающийся треугольник взглядом с отчаянной тоской – но в то же время и со страхом, как если бы её Свет был искушением, которому следует противиться всеми силами.

И когда треугольник наконец закрылся, девушка явно была очень довольна собой.

– Да что же с вами такое? – спросила Корделия. – Почему вы не желаете уходить?