Помоги проекту - поделись книгой:
Привидение бросило свои сумки – они рассыпались в мелкие конфетти, а потом исчезли совсем. Потом девушка зажала нос, точно пловец, собирающийся нырять, и подпрыгнула как можно выше. Когда она начала опускаться, пол замедлил её движение вниз – но не остановил. Казалось, будто она спускается на невидимом лифте. Когда её фигура полностью исчезла из виду, из-под пола высунулась рука девушки и помахала Корделии на прощание.
9
Школьные дела шли своим чередом. Писались контрольные. Снимались фотки классов. Завязывались дружбы. Октябрь нанёс подлый удар: внезапно наступили ранние холода и родители полезли доставать тёплые вещи, убранные до зимы.
И жизнь Корделии шла своим чередом. По утрам, перед школой, она спасала призраков, а иногда задерживалась и после занятий, если только не было какого-нибудь собрания. По большей части она работала в одиночку. У Бенджи обычно бывали футбольные тренировки, и, даже если он присоединялся к Корделии, он не столько занимался делом, сколько проверял сообщения на телефоне. Агнеса совсем перестала спасать призраков: она была всецело поглощена работой над избавителем. Корделия по-прежнему относилась к этой машине с подозрением, но что она могла сказать? Ведь и со светлыми ключиками дела шли не так уж хорошо. Всё больше и больше призраков в последний момент отбрасывали их в сторону и вскоре исчезали.
Корделия гадала, куда же они деваются.
Поскольку Агнеса уезжала в Бостон, к папе, Корделия планировала провести Хеллоуин дома, раздавая конфеты соседским ребятишкам. Однако всего за несколько дней до праздника Бенджи предложил ей альтернативный вариант: Вивиана устраивает у себя дома вечеринку и приглашает их обоих. Поначалу Корделии идти не хотелось, но наконец Бенджи её уговорил. Поскольку выбор костюмов в магазинах оставался небольшой, Корделия натянула чёрные легинсы, карандашом для бровей нарисовала себе носик и усы и нацепила кошачьи ушки. Всё лучше, чем ничего.
В шесть вечера мистер и миссис Нуньес отвезли их в дом Виви: скромный домик в полтора этажа в конце тёмной улицы. Изнутри доносилась музыка. На крыльце криво ухмылялись несколько тыкв.
Корделия дёрнула Бенджи за рукав его спортивной формы.
– Слушай, а что хеллоуинского в этом твоём костюме?
– Ну я же тебе объяснял! Я Дэйв. А Дэйв – это я.
– А откуда это видно?
Бенджи указал себе на спину.
– Потому что я номер десять! И это номер Дэйва. А мой номер – двенадцать!
Он раздражённо фыркнул.
– Ладно, уж там-то все поймут! Там все футболисты. Вив в девчачьей команде вратарём. Она знаешь какая крутая?
– Ну да, разумеется, – буркнула Корделия.
Бенджи позвонил в дверь. Дверь открыла жизнерадостная женщина – видимо, миссис Мартинес. Она восторженно взвизгнула и сгребла Бенджи в охапку.
Щёки у Бенджи вспыхнули.
– Что она сказала? – спросила Корделия.
– Так, ничего, – ответил Бенджи – ему явно не хотелось, чтобы она знала.
Навстречу Бенджи выбежали ещё несколько взрослых, всё одновременно говорящие по-испански. Мужчина в шляпе волшебника обнял его за плечи, как будто члена семьи, и увёл в глубь домика. Остальные ушли следом.
А Корделия осталась одна в прихожей.
– Ничего страшного, – сказала она. – Я и сама дорогу найду. Очень мило.
Она пошла было на звуки музыки, но не успела сделать и трёх шагов, как в прихожую выскочила Виви. Сердце у Корделии ёкнуло.
Они были в одинаковых костюмах!
– Слава кошкам! – с улыбкой сказала Виви и крепко её обняла. На Корделию пахнуло духами. – Ты так мило смотришься!
– Ты тоже, – сказала Корделия.
На самом деле Виви смотрелась не «мило». Она смотрелась великолепно! И по сравнению с ней Корделия чувствовала себя жалким, облезлым помоечным котёнком.
– Что, мои опять Бенджи утащили, да? – улыбнулась Виви. – Он тут у них типа рок-звезды. Ничего, я его потом спасу. Пошли вниз!
Они прошли через кухню, где пожилая женщина в фартуке жарила бананы. Дальше была небольшая каморка. На полках красовались десятки медалей и кубков.
– Это все твои? – спросила Корделия.
Виви закатила глаза.
– Мне так стыдно! Я говорила папе, чтобы куда-нибудь всё это убрал, но он буквально сам не свой, когда речь о спорте. Я играю в футбол с тех пор, как выросла достаточно большой, чтобы пинать мячик.
– А тебе что, самой это не нравится?
Виви, похоже, несколько удивилась вопросу, как будто никогда раньше об этом не задумывалась.
– Ну, я всегда этим занималась… – ответила она. – А ты? Ты каким-нибудь спортом занимаешься?
– Ну, фрисби могу покидать. В общем, и всё.
– А как насчёт мальчиков?
– А что насчёт мальчиков?
– Ну, нравится тебе кто-нибудь? – спросила Виви. Спрашивала она небрежным тоном, словно хотела знать, задали ли на завтра домашку по математике, но её улыбка сделалась чуточку нервной. – Я никому не скажу, честное слово!
«Бенджи, – подумала Корделия. – Она хочет знать, не влюблена ли я в Бенджи».
Корделия замялась, не зная, как ответить, теперь, когда она догадалась, зачем Виви спрашивает. И в конце концов решила говорить только правду.
– Ну, мне сейчас не до мальчиков, у меня голова другим занята, – сказала Корделия.
– Чем это? – спросила Виви, не сумев скрыть облегчения.
Корделия пожала плечами:
– Всякие школьные дела.
Они спустились в подвал. Там было полно ребят. Большинство сидели на полу или на складных пластмассовых стульях и играли в телефоны. Мэйсон Джеймс и его дружки мочили зомбей на телеприставке. Нарядиться в костюмы почти никто не потрудился.
Бенджи помахал им, Виви протолкалась сквозь толпу и быстро, неуклюже обняла его. «Интересно, нравятся ли ему её духи?» Вскоре компания ребят обошла Корделию, как пустое место, и столпилась вокруг Бенджи и Виви. Многие были в голубых футболках с надписью «РЫСИ ЛАДЛОУ» на груди. Корделия ни с кем из них ни разу не разговаривала, но по именам их знала. Бенджи очень много рассказывал о своих товарищах по команде.
– Крутая тусовка! – сказал Виви мальчик по имени Аарон О’Салливан. Это был тощий, как жердь, восьмиклассник, который непрерывно что-то жевал. Сейчас он запихивал в себя пригоршню «Скитлс». – Келли обещала, что попозже заглянет. Её родители погнали собирать конфеты вместе с младшей сестрой.
– Отстоой! – сказала Лиззи Блевинс. Одинокий наушник свисал у неё из уха, как потерявшаяся серёжка. – Хорошо, что у меня нет ни братьев, ни сестёр!
– А как же Эрик? – спросил Бенджи.
– Эрик не считается, – ответила Лиззи.
– Вам, парни, хорошо, у вас тренировки сегодня не было! – сказала Виви мальчишкам. – А госпожа Симмонс нас гоняла до пяти. Я еле-еле успела переодеться перед тусовкой!
– Да у нас должен был быть учебный матч, но у мистера Брюса снова голова разболелась, – сказал Дэйв Ганьон, плечистый полузащитник в спортивных очках. – Он всё отменил в последнюю минуту.
– И госпожа Пэйтел жаловалась на головную боль вчера во время урока, – сказал Аарон. – Наверно, специальный учительский вирус или что-нибудь.
– Отлично! – сказала Лиззи. – Может, они все слягут к понедельнику, а?
– Не надо так говорить! – сказала Виви. – Мне наши учителя нравятся.
– Да тебе все нравятся! – возразила Лиззи. Это прозвучало как обвинение, а не как комплимент.
– Я после уроков зашёл в спортзал, спросить мистера Брюса, будет ли завтрашняя тренировка, – сказал Дэйв. – Я‐то думал, он пораньше ушёл, потому что свет не горел, но он был там.
Дэйв понизил голос, и компания сдвинулась теснее. Корделия привстала на цыпочки, чтобы заглянуть через плечо Лиззи.
– Выглядело это жутко, – продолжал Дэйв. – Мистер Брюс просто ходил по залу из конца в конец. Причём не нормально ходил, а так… шкандыбал.
– Да он, небось, пьяный был! – ухмыльнулась Лиззи.
– Не смешно! – сказала Виви. – И не вздумай распускать слухи. У мистера Брюса, наверно, просто грипп или что-нибудь.
Корделия понимала, что Виви, скорее всего, права. Зима была на носу, а учителя постоянно проводят кучу времени вместе во время этих своих педсоветов. Ничего удивительного, что некоторые заболели – в том числе доктор Рокени.
«Но тогда почему мистер Брюс просто не пошёл домой? Зачем он остался в спортзале и бродил взад-вперёд в темноте?»
Если бы Корделия училась в какой-нибудь другой школе, она бы, вероятно, просто махнула на это рукой. Но она училась в школе Тени. У них тут самое логичное объяснение не всегда верное.
– А больше ты ничего странного не заметил? – спросила она у Дэйва. Тот явно удивился, что к нему обратилась какая-то нефутболистка. – Свет в зале не мигал? Тебе не показалось, что там холоднее обычного? Ты не слышал…
– Эй, – перебил Аарон, глядя то на Дэйва, то на Бенджи, – мужики, вы чо, майками поменялись?
– Да! – воскликнул Бенджи – наконец-то кто-то заметил! – Мы на Хеллоуин оделись друг другом!
– Крууть!
После этого все принялись хлопать друг друга по ладоням, а также по локтям и по ногам. К тому времени, как ликование завершилось, никто уже и не вспоминал, что Корделия о чём-то там спрашивала. Она отошла к столу с угощением и налила себе пунша, отодвигая пластмассовые глаза, плавающие на поверхности. Краем глаза она заметила мальчика с очень бледным лицом, стоящего в углу. Она развернулась, радостно улыбаясь впервые за весь вечер в надежде, что это привидение – но это был всего лишь Грант Томпсон. Он болел всю неделю.
Корделия посмотрела на часы. Оставалось три часа сорок минут.
Она села на диван рядом с фигурой, закутанной в простыню с прорезями для глаз. Он – или она – каким-то образом ухитрялся набивать сообщение.
– Ничего, если я тут присяду? – спросила Корделия.
Призрак кивнул.
Забившись в угол дивана, Корделия прихлёбывала безалкогольный пунш и вспоминала свой разговор с доктором Рокени. «Существовать среди живых, хотя они уже не принадлежат этому миру, – проклятие для призраков. Можешь себе представить, каково это?»
«Да, – думала Корделия, – пожалуй, могу!»
10
В понедельник утром Корделия вышла из школьного автобуса и увидела, что на лавочке у входа в школу сидит Дариус Тени. В руке он держал латунный ключ, который обычно носил на шее, и задумчиво его разглядывал. Корделия застыла, не зная, что делать. Доктор Рокени её предупреждала, чтобы она с ним не связывалась, но что плохого случится, если она просто поздоровается? Дариус же просто старик. И он выглядел таким грустным, сидя в одиночестве на скамейке…
«Я просто на минуточку, убедиться, что с ним всё в порядке, – решила Корделия. – А потом пойду в школу!»
– Доброе утро, мистер Тени, – поздоровалась она.
Дариус поднял глаза и улыбнулся.
– Аа! – протянул он. – Моя знакомая с чердака! Вот мы и встретились снова.
– Меня зовут Корделия, – сказала она.
Дариус присвистнул.
– Ну и имечко! – заметил он. – Кажется, я никогда в жизни не был знаком ни с одной Корделией.
– Мои родители взяли это имя из пьесы Шекспира. Я его терпеть не могла, когда была маленькая. Но теперь оно мне даже нравится.
– Это хорошо, – сказал Дариус. – Надо гордиться именем, которое дали тебе твои старики. Тем более что всяких там Элизабет и Кэти на свете и без тебя хватает. А Корделия одна. Тебе это имя идёт.
И Дариус снова принялся вертеть в своих морщинистых руках латунный ключ. Ключ был длинный, с изящной, вычурной головкой – вроде тех, что можно найти в антикварных лавочках, по которым папа иногда таскал Корделию в дождливые выходные. Чёрный кожаный шнурок, завязанный таким образом, чтобы носить его на шее, свисал с ключа, будто хвост.
– А от чего этот ключ? – спросила Корделия.
– Теперь ни от чего, – ответил Дариус. – Но это не значит, что он не имеет ценности. Это был ключ от самого первого дома, который построил для себя Элайджа Тени. Но, после того как его любимая жена, Хэйли, скончалась, он больше не мог там жить. Однако ключ он сберёг и передал его своей дочери, Вильме.
– Той, что рассказывала вам истории о привидениях, когда вы были маленьким? – спросила Корделия, усаживаясь рядом на скамейку.
– А‐а, помнишь! – усмехнулся Дариус. – Бабушка Вильма носила его не снимая всю свою жизнь и отдала его мне на смертном ложе. Не сестре моей. Не брату. А мне. Она-то знала, кто по-настоящему любит семью Тени!
Он стиснул ключ в пальцах.
– Вот когда построят музей в память о том, что дал миру Элайджа Тени, этот ключ повесят в огромной витрине прямо напротив входа. И миллионы людей станут приезжать, чтобы посмотреть на него!
Когда Дариус заговорил о своём воображаемом музее, глаза у него вспыхнули одержимостью. Это был взгляд человека, который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. В какой-то момент Корделия поняла, отчего доктор Рокени считает, что её дядя опасен. Но потом это мгновение миновало, Дариус обернулся, улыбнулся девочке – и снова превратился в безобидного старичка. Он повесил чёрный шнурок себе на шею и спрятал ключ на его обычном месте, у сердца.
– А ноябрь-то в нынешнем году зубастый выдался! – сказал Дариус, потирая руки, чтобы согреться. – Всё никак не привыкну к здешней погоде. Старым костям солнышка охота!
– Ну, тут не так уж плохо, когда привыкнешь, – сказала Корделия и спохватилась, что ей пора в класс. – Передать доктору Рокени, что вы здесь?
– Да она уже знает. Я постучался к ней в кабинет минут десять тому назад. Но она, увы, была не особо рада меня видеть. А когда я отказался уходить, она велела нескольким учителям выпроводить меня за дверь.
Поделиться книгой: