Завистливое привидение

– Элайджа умер, не успев его доделать, – сказала доктор Рокени.

– И я так понимаю, что просто доделать его наугад не выйдет? – спросил Бенджи. Агнеса отошла к верстаку.

– Ну вы же знаете, как оно с архмагией, – сказала доктор Рокени. – Всё должно быть чётко выверено, иначе ничего не получится. А мы, к сожалению, не знаем, как должны были выглядеть эти последние несколько комнат. Под конец Элайджа очень торопился. Видимо, он понимал, что дни его сочтены, поэтому работал без чертежей.

– Однако ведь он оставил заметки, – сказала Агнеса, перебирая кипу пожелтевших бумаг. Корделия заглянула ей через плечо: там были какие-то графики, уравнения… у неё голова пошла кругом. – Вот, формулы, уравнения. Возможно, мы сумеем ими воспользоваться?

– К сожалению, мы с доктором Рокени во всём этом разобраться не в состоянии, – сказал мистер Дерлет. – Вся эта математика нам не по уму.

– Да тут же ничего страшного, – сказала Агнеса, полностью уйдя в чтение. – Ну, тригонометрия, линейная алгебра… И ещё, похоже, геометрическая топология. Я смотрела на ютубе кое-какие лекции для студентов колледжей, но, конечно, многого не поняла. Надо будет сесть и как следует разобраться… ой, какие уравнения!

Корделия увидела, как мистер Дерлет с улыбкой взглянул на доктора Рокени.

– Говорил же вам, что у неё получится!

– Ну, поглядим, – сказала доктор Рокени.

– На что поглядим? – переспросила Агнеса.

– Сумеешь ли ты разобраться в проекте избавителя, – ответила доктор Рокени.

Агнеса уставилась на неё как на ненормальную.

– Но я же не сумею! – воскликнула она, теребя косичку. – Это же серьёзный проект. Тут… тут инженер нужен! Или математик. Или архитектор.

– Нам нужен гений, – возразил мистер Дерлет. – Гений у нас есть. Вот он!

– Я же не гений! – сказала Агнеса. – Я просто разбираюсь в вещах, в которых никто больше не разбирается.

– Так это же и есть гений! – шепнула Корделия.

– А вдруг я всё испорчу? – сказала Агнеса.

– Испортишь так испортишь, – ответил Бенджи. – Ничего страшного. Просто представь, что это контрольная.

– Ну да, – сказала доктор Рокени. – Вот именно! Это такая контрольная.

Агнеса посмотрела на бумаги, которые держала в руках.

– Контрольные-то я люблю, – пробормотала она. – Контрольные – это прикольно…

Она натянуто улыбнулась.

– Ну ладно. Я, пожалуй, попробую.

Бенджи завопил от радости и запрыгал по комнате, давая всем пять. Корделия стукнулась с ним ладонями, хотя сама ещё не решила, как к этому относиться. Если они сумеют избавить школу от призраков, они спасут сразу многих. Это здорово, да. Но ведь это значит, что ей больше не придётся помогать призракам… И эта мысль Корделию огорчила. Кем же она будет без них?

К тому времени, как они вернулись назад в кабинет, была уже половина пятого. Корделия попыталась было уговорить Агнесу с Бенджи задержаться ещё ненадолго, но ребята уже устали, их родители должны были скоро вернуться домой, так что они сразу направились к выходу. Корделия понимала, что и ей, наверно, тоже стоило бы пойти с ними. В конце концов, папа должен забрать её из школы в пять, и она обещала ему, что в этом году научится не опаздывать. Но ей весь день не терпелось наконец-то взяться за освобождение призраков, и Корделия понимала, что если не утолит эту жажду, то просто не уснёт сегодня ночью.

«Кого-нибудь одного! – думала она, набивая сумку светлыми ключиками. – И сразу домой!»

Она побежала в опустевший кабинет художественной культуры, где она во время уроков мельком увидела женщину в чёрном гидрокостюме, с доской для сёрфинга. Ни тёмные очки, ни полотенце сёрфершу не заинтересовали, а вот наушники как раз подошли. Глядя, как дух женщины уходит в Свет, навстречу крикам чаек и шуму волн, Корделия испытала прилив блаженного тепла. Это было всё равно что вернуться домой после долгого-долгого отсутствия.

Это то, для чего я создана. Это и есть я!

Но одного призрака было мало. Ведь ещё столько других нуждались в её помощи! Она носилась по коридорам, по лестницам, по классам, отсылая в Свет всё новых и новых обитателей. В блаженном забытьи она совсем забыла про время. Когда Корделии наконец пришло в голову заглянуть в телефон, она с изумлением обнаружила несколько сообщений от папы, который ждал её у школы и уже начинал беспокоиться.

Миновал почти целый час. А казалось, всего несколько минут!

«Ну ладно, ещё один, и всё! – подумала Корделия, вспомнив старого садовника, который в прошлый раз отказался от предложенной тяпки. – Он же, небось, целое лето ждал, пока я вернусь с нужным светлым ключиком! Было бы жестоко заставлять его ждать хотя бы на минуту дольше».

Она быстренько набила папе сообщение: «Извини, у нас тут собрание арт-клуба, мы задержались. Пять минут!» – и взбежала наверх, прыгая через две ступеньки. Она очутилась в узком коридоре, застеленном красной с золотом дорожкой. На стенах висели овальные портреты бородатых мужчин и дам в высоких воротничках. Единственным признаком того, что Корделия в школе, а не в чьём-то частном доме, был валяющийся на полу пакетик из-под завтрака.

Учительская находилась напротив кабинета восьмиклассников, принадлежавшего то ли миссис Линк, то ли миссис Лаваль – Корделия их вечно путала. Девочка отворила дверь и включила свет.

Садовник стоял на большом столе в центре комнаты.

Стоял он спиной к Корделии, но его широкополую панаму и грязные перчатки не узнать было невозможно. Под ногами у него стояло полупустое блюдо с выпечкой. Корделия представила, как учителя жуют печенье и булочки, не замечая призрака, стоящего буквально в нескольких дюймах от них. Мысль оказалась далеко не такой уж забавной.

– Добрый день, – сказала Корделия. – Вы меня помните? В прошлый раз у меня не было того, что вам нужно, я решила попробовать кое-что новенькое.

Садовник не обернулся. Корделия подумала было обойти стол, чтобы посмотреть ему в глаза, но потом решила этого не делать. Призраки такие нервозные! Если старик не хочет смотреть в её сторону, лучше и не настаивать.

Корделия сбросила с плеч рюкзачок и как можно осторожнее поставила его на стол. В учительской царила хрупкая тишина.

– Я всё думала-думала, отчего некоторые светлые ключики действуют, а некоторые нет, – продолжала Корделия. – И я думаю, что это вопрос потребностей. Понимаете, Свет – это как рай, только там не ангелы на облаках, потому что это не для всех. Свет тебя переносит в то место, которое ты больше всего любил при жизни. К тому, что ты был готов делать снова и снова, потому что это никогда не надоедает! Кататься на лыжах. Купаться на пляже. Даже бегать трусцой – знаете, сколько психов хотят именно этого?

Корделия вынула из бокового кармашка белый пакетик.

– Я так понимаю, вы любили ухаживать за садом, да? Моя найнай тоже это любит. Она в основном овощи разводит. Тяпка бы вам, конечно, пригодилась, но она вам не то чтобы необходима. А вот семена, например? Без семян ведь ни сада, ни огорода не будет!

И Корделия высыпала на стол пакетик помидорных семян. Семена падали почти беззвучно, но старик развернулся так резко, точно у него за спиной выпалила дюжина пушек разом. Он уставился на девочку, гневно осклабившись, и Корделия шарахнулась назад с колотящимся сердцем. Да, это явно не был приятный садовник, из тех что оставляют корзинки со свежими овощами в подарок соседям. Этот был скорее из тех, что раскидывают ядовитую приманку для кроликов и оленей, которые имели несчастье забраться в их владения.

Он проворно сцапал семечко двумя пальцами.

Над призраком распахнулся чёрный треугольник. Учительскую залило солнечным светом. Аромат свежей щепы пересилил витающие в воздухе запахи жжёного попкорна и разогретых в микроволновке обедов.

Садовник принялся подниматься вверх.

Однако, вместо того чтобы обрадоваться Свету, он принялся отчаянно сопротивляться. Он отклонялся всё дальше и дальше, пока не перевернулся вверх ногами. Его руки отчаянно шарили в воздухе, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Казалось, будто треугольник тащит его в чёрную дыру, а не навстречу солнечному весеннему дню. И вот наконец, когда ноги садовника уже миновали порог между этим миром и тем, призрак вспомнил про семечко у себя в руке и отшвырнул его прочь, словно гранату, готовую разорваться.

Треугольник захлопнулся. Призрак рухнул обратно на стол.

Он присел на корточки и смахнул со стола семена. Они полетели в грудь Корделии и рассыпались по полу. Призрак вскочил, готовясь ринуться через комнату, чтобы наказать девчонку, которая пыталась ему помочь…

Корделия бросилась бежать и не останавливалась, пока не добежала до папиной машины.

7

Пропавший призрак

На следующее утро Корделия встретилась с друзьями у шкафчиков и потащила их сквозь медленно текущий поток учеников. Школа всё ещё потягивалась после долгого ночного сна. Учителя с заспанными глазами заканчивали подготовку к урокам, заодно подкрепляясь кофе. И даже призраки выглядели какими-то усталыми.

Ребята взбежали по лестнице, прыгая через две ступеньки, и влетели в учительскую.

Госпожа Страуб, учительница ОБЖ, стояла у окна, задумчиво глядя на улицу. На большом столе кто-то оставил бланк заказа на скаутское печенье.

А садовника нигде не было.

– Он же тут был! – воскликнула Корделия, заглядывая под стол. – Ничего не понимаю!

Госпожа Страуб оглянулась и строго посмотрела на незваных гостей.

– Вам сюда не положено, – сказала она.

– Извините, пожалуйста! – воскликнул Бенджи, вытаскивая Корделию за дверь. – Она думала, что забыла тут свой телефон!

Ребята направились к восточной лестнице, протискиваясь сквозь толпу восьмиклассников, заполнивших тесный коридор. Корделия и в своём-то седьмом классе была одной из самых маленьких, а среди старших ребят она и подавно чувствовала себя совсем малышкой.

– Ну был же там вчера призрак! – сказала она. – Я не выдумываю!

– Нас убеждать не надо, – сказала Агнеса, пряча призрочки в футляр. – Мы все тебе верим.

– Я на втором этаже поищу, – сказал Бенджи. – Зоны призраков распространяются во всех направлениях. Может, твой садовник провалился сквозь пол учительской, просто для разнообразия.

– Ну да, попробовать стоит, – согласилась Корделия, хотя и сомневалась, что из этого будет толк. Призраки могли проходить сквозь полы и стены, но обычно избегали это делать без особых причин.

– А куда ты дела те семена, что ты ему принесла? – спросила Агнеса.

– Оставила лежать на полу, – ответила Корделия. – А что?

– Это просто гипотеза, – сказала Агнеса, перетаскивая свой рюкзак на колёсиках через складку ковра, – но, предположим, он после твоего ухода передумал и всё-таки подобрал семена? Тогда он мог уйти в свой Свет. Это объясняет, отчего его там больше нет.

– Не может такого быть, – сказала Корделия. – Этот дядька в самом деле очень не хотел уходить в свой Свет. Он бы ни за что не передумал.

– Ну, уж в следующий раз выбора у него не будет! – сказал Бенджи. – Когда Агнеса запустит этот избавитель, он отсюда вылетит, хочет он того или нет.

– Если Агнеса его запустит, – поправила Агнеса. – Это же ещё не известно. Мне столько проблем предстоит разрешить!

– Ничего, разберёшься! – махнул рукой Бенджи.

– Да-а, тебе-то легко говорить! – буркнула Агнеса. – Тебе-то не приходится фрактальную геометрию осваивать!

Корделия остановила друзей прямо посреди коридора. Она сердилась оттого, что их, похоже, больше волновала проблема избавления школы от призраков, чем то, что случилось с садовником.

– Вы что, не понимаете, как это странно? – сказала она. – Я дала этому призраку ключ от его личного рая, а он такой: «Нет-нет, я лучше проведу вечность в этой тёмной и скучной школе!» Это же ненормально!

– Только он здесь не остался, – сказала Агнеса шёпотом – их с обеих сторон обходили ученики. – Он исчез. Я думаю, что он отправился в свой Свет. Это наиболее логичное объяснение.

– Я же вам говорю, он никак не мог…

– Слушай, Корди, ну чего ты так паришься-то? – спросил Бенджи. – Нам надо думать не об одном-единственном призраке, а о том, чтобы избавить от призраков всю школу. Сделаем это – и все наши проблемы решатся сами собой. Нам больше никогда не придётся думать о призраках! Разве мы не этого хотим?

Агнеса подумала и нехотя кивнула.

– Мне будет не хватать изучения призраков, – сказала она. – Но мне будет приятно знать, что с ними всё в порядке.

Корделия промолчала.

Большинство учителей уходили из школы Тени, проработав тут один-два года. А тем, кто оставался, явно нравилось работать в жутковатом старинном особняке. Обычно это означало, что они довольно странные люди.

Новых учителей Корделии это тоже касалось.

Мистер Хёрн, преподаватель обществоведения, был помешан на природных катастрофах и каждый день записывал на доске какой-нибудь новый «интересный факт» («В результате землетрясения в Шэньси в 1556 году погибло более 800 000 человек!», «В Техасе каждый год случается больше торнадо, чем в любом другом штате!»). Госпожа Гилман, преподаватель словесности, держала у себя на столе целый ряд венериных мухоловок и регулярно скармливала им «погрешности правописания» и «слова-паразиты», которые находила в сочинениях.

Как только Корделия вошла в кабинет МХК, она сразу поняла, что учитель художественной культуры, мистер Кин, такой же странный, как и остальные.

Он сидел на столе, скрестив ноги по-турецки, в маске из папье-маше с рогами и выпученными глазами. Корделия приняла бы его за призрака, если бы её одноклассники, шедшие впереди, не вздрогнули от неожиданности. Значит, они его тоже увидели.

– Доброе утро, мистер Кин! – поздоровалась Франческа, не отрываясь от книжки, которую читала на ходу. Она в прошлом году ходила в арт-клуб, так что с мистером Кином была уже знакома. – Крутая масочка!

– Спасибо! – сказал мистер Кин. – Я её летом сделал. Что, интересная книжка?

– Они все интересные! – улыбнулась в ответ Франческа.

Заняв уляпанный краской стол на троих с Бенджи и Агнесой, Корделия окинула взглядом класс. На стенах висели десятки масок – по-видимому, изготовленные бывшими учениками мистера Кина. Лошадь с клочьями крашеной ваты вместо гривы; свинья с отвалившимся ухом, на месте которого виднелся треугольник пожелтевшей газеты; зелёный монстр с зубами из зубочисток; младенец с радужными пружинками вместо глаз; и, возможно, самая странная – простая белая маска, сплошь исписанная знаками вопроса.

– Как вы, возможно, уже заметили, – начал мистер Кин, – я увлекаюсь масками. Я всегда ими увлекался, ещё с тех пор, как сам был мальчишкой. Но вы не пугайтесь: ещё я люблю хоккей, барбекю и рок-н‐ролл. Так что я не совсем псих.

Мистер Кин снял маску – и они увидели мужчину средних лет с приятным пухлощёким лицом. Корделия легко могла представить, как он в солнечный день стоит возле тележки с воздушными шариками и скручивает разных зверушек для детей.

– В этом году вы все будете делать маски, – сказал он и улыбнулся щербатым ртом. – Но сегодня у нас только первое занятие, торопиться некуда. Так что просто расслабьтесь и нарисуйте мне всё, что захотите. Поглядим, на что вы способны.

В центре их стола стояли лоток с бумагой и стаканы с фломастерами и цветными карандашами. Корделия взяла третий листок сверху – верхние два были слегка помятые – и достала простой карандаш 2B из пенала с принадлежностями для рисования, который всегда носила в рюкзаке.

Раньше, в Калифорнии, Корделия, бывало, могла целыми днями рисовать в блокноте, изрисовывая одну страничку за другой, но сейчас, когда её жизнь была целиком посвящена призракам школы Тени, на рисование времени не хватало. И теперь, когда появилась возможность что-то нарисовать, у неё аж руки зачесались от нетерпения.

«Что же нарисовать, а?»

Ответить на этот вопрос обычно бывало труднее всего. В конце концов, в мире столько всего, что можно нарисовать, и столько вещей, которые хочется нарисовать!

Однако сегодня ответ пришёл сам собой.

Того садовника.

Корделия склонилась над бумагой так низко, что кончики её волос касались стола, и принялась рисовать как одержимая, представляя себе лицо призрака, чтобы как можно лучше воспроизвести его на бумаге. Морщины. Соломенная шляпа. Гневно стиснутые губы… Дорисовав, Корделия откинулась назад, оценивая свою работу. «Неплохо… только глаза немного не такие». Она стёрла их ластиком и попыталась воспроизвести, какие глаза сделались у садовника, когда она дала ему семена: гнев, да, но ещё и страх от мысли, что придётся уйти в Свет. Вот этот-то страх Корделия передать и не сумела – вероятно, потому, что не понимала, как можно бояться собственного рая.

Она как раз начала перерисовывать второй глаз, как вдруг взрыв хохота нарушил её сосредоточенность.

Корделия раздражённо подняла голову и увидела, что Вивиана – та хорошенькая девочка, с которой пришёл Бенджи в первый день занятий, – сидит прямо напротив неё. В какой-то момент она пересела за их стол и подвинулась вплотную к Бенджи так, что их коленки почти соприкасались. Причём Бенджи, похоже, не возражал.