Визит родственников

Летчик отпустил гашетку тормозов, а левая рука привычно передвинула вперед ручку управления двигателем.

Су-30 дернулся. Навстречу, с каждой секундой все быстрее, понеслась серая рулежная дорожка, через несколько секунд сменилась длинным полотном подсвеченной тусклыми фонарями сигнальных огней взлетно-посадочной полосы. Мчались, вились с ветром тучи, совершенно закрывая луну и звезды, словно угрожали. Погоди, самонадеянный человечишка, разразимся снегом и метелью, как будешь летать? Вдалеке и впереди светилась огнями вышка руководителя полетов, напротив световые пики прожекторов выхватывали тонкий крест на куполе маленького храма. В памяти на миг всплыли родные места. Мать, посещала храм ежемесячно, и частенько на службы брала с собой маленького Сергея. Тогда было все хорошо. Еще никто не погиб. Воспоминания всколыхнули где-то очень глубоко в душе что-то родное, теплое. Он сглотнул тягучую слюну и отвернулся. У сияющего огнями терминала белели два гражданских МС-21. Аэропорт был совместного пользования — военно-гражданский. Еще дальше россыпью светлячков — огоньки поселка Новосеверный. В небе промелькнули струи огня от взлетевшего немного раньше самолета ведущего — капитана Фролова, высветив заснеженное поле, на миг заискрившегося огоньками цвета крови.

— «Северный», я — «Гагара-4», разрешите вылет.

— Я — «Северный», «Гагара-4» взлет разрешаю.

Через считанные секунды двухместный многоцелевой истребитель Су-30 словно пуля несся по бетону. Огни сигнальных фонарей взлетно-посадочной полосы стремительно рванули навстречу, превратившись в две сверкающие полосы. Несколько мгновений и они пропали позади и далеко внизу. Самолет плавно потянуло вверх, в ночное, мрачное небо.

Вокруг непроницаемая темнота северной ночи, ни одна звездочка не пробивалась сквозь плотный облачный покров. Лишь далеко впереди горел яркий выхлоп самолета ведущего да огоньки многочисленных приборов на панели разгоняли тьму в кабине, успокаивая. Чувства обманывали, уверяя что Сергей влип в темноту, только многофункциональный дисплей с радиолокационной картой местности и наложенной на нее тактической схемой, показывал, что самолет не влип в пространство как муха в янтарь, а стремительно глотал километры пути. Вместе с ведущим капитаном Фроловым он был на боевом дежурстве когда эскадрилью подняли по боевой тревоге, поэтому первым вылетело их звено. Навстречу врагу? Кто его знает… но точно недружественно настроенным инопланетянам. Это нервировало и даже пугало. А еще пугало то, что на борту были боевые ракеты…

В наушниках послышался голос РП. Передав новый курс и высоту, он совсем не по-уставному сообщил что пришельцы не отвечают и приказал атаковать.

Кровь резко, толчком, ударила в голову. Отгоняя пришедшие так не вовремя мысли, летчик крепко сжал зубы. Ну и слава богу! Лучше бой, чем бесконечное ожидание неизвестно чего.

Сейчас все не важно, все потом-главное выполнить боевую задачу.

Доложившись, летчик кивнул, рука аккуратно отклонила ручку управления а нога, в облегченных унтах, выжала правую педаль. Истребитель послушно накренил плоскость, разворачиваясь.

Подъемно-маршевые двигатели, басовито взревев, привычно вжали в кресло, а цифры скорости и высоты стремительно поползли вверх. Два широких крылатых силуэта с двойным вертикальным оперением на вершинах факелов бело-голубовато-розового пламени стремительно вонзались в мягкое чрево угольно-черного неба, приближаясь к рубежу атаки.

По заснеженной тундре ударили раскаты грома, истребители проскочили звуковой барьер.

Самолет стремительно пробил облачный слой и сразу картина вокруг изменилась. На угольно-черном небе застыли ледяными брызгами звезды. На большой высоте они сияли чисто и ровно. Казалось поднимись еще немного выше и можно прикоснуться к ним ладонью… и спросить пришельцев. Что вам у нас надо? Вас никто не звал! Внутри холодной ледышкой разгоралась ненависть. Вы выбрали свою участь. Или вы или мы!

Летчик бросил взгляд на жидкокристаллические мониторы, прислушался к гулу турбины, подъемно-маршевый двигатель тянул исправно.

На экране многофункционального дисплея появились многочисленные отметки снижающихся скоростных целей. Они приближались на сверхзвуковой скорости. Бортовой информационно-управляющий комплекс идентифицировал их как неизвестные цели.

— Цели уничтожить, — пришел приказ с далекого командно-диспетчерского пункта.

Истребитель приподнял нос еще больше. С жгучим нетерпением ждал Сергей момента, когда можно будет атаковать. Пальцы побелели, так крепко сжимал он их, так молил судьбу, чтобы время летело быстрее, но тщетно. Секунды тянулись, словно капли, падающие в песок.

Наконец — пуск! Слегка колыхая самолет, пара за парой, с пилонов срывались ракеты. Огненными змеями на огромной скорости уносились в небо и вверх.

Прошло несколько секунд и отметки ракет, заметались, понеслись к далекой земле.

— Командир, ракеты потеряли цель, — раздался в наушниках хриплый от волнения голос оператора.

От досады Сергей прикусил губу.

— Цели не поражены, — доложил летчик на землю. — Расход бэка полный.

— Я — «Гагара-1». Прошу разрешения повторно атаковать пушкой, — послышался в наушниках решительный голос ведущего.

Встроенная 30-мм пушка ГШ-30-1 — грозное оружие в руках умелого бойца: 150 снарядов, очень точная система прицеливания и сумасшедшая скорострельность, при которой пушка способна очередью разрезать пополам многоэтажный жилой дом.

В эфире зашуршало, после непродолжительного молчания донесся хрипловатый голос РП:

— Повторную атаку разрешаю!

Внезапно отметка на экране монитора летящего впереди самолета словно клюнула носом. По большой дуге потянулась вниз, к далекой земле. Напрасно Сергей звал «Гагару»-1, ответом был лишь треск помех в наушниках. Последовала короткая пауза и следом послышался растерянный голос «Северного»:

— «Гагара»-4, «Гагара»-1… сбит.

Не было ничего, ни стремительного полета вражеской ракеты, ни сверкания лазера ни грохота авиационной пушки, без всяких видимых эффектов самолет ведущего превратился в мертвый кусок металла.

Тихое шуршание в наушниках, самолет с каждой секундой пожирал километры расстояния до аппаратов пришельцев.

Как Фролов погиб? Пришельцы его убили? Но это наша Земля и мы предупреждали их уходить. Мы в своем праве — защищаться! Умом он понимал потерю товарища, но шокирующий смысл слова погиб, слова умер, не доходили до сознания. Еще миг он боролся с охватившей его растерянностью. Они не были друзьями, но, несмотря на разницу в звании и в возрасте, вне службы — добрыми приятелями. Когда перед дежурством летчики встретились, то немного поболтали. Чуть-чуть — о пришельцах, но тема успела изрядно надоесть и так СМИ прожужжали о них все уши. Потом ведущий хвастался будущим ребенком. Глаза папаши горели ликованием и гордостью, когда он рассказывал как слушал сердце нерожденного сына. Потом с смешком — о капризах беременной жены. А теперь она вдова а ребенок — сирота.

— Я — «Северный», «Гагара-4» — послышалось в наушниках, — Продолжение атаки по вашему решению.

Вспышку страха и желания оказаться как можно дальше от места схватки, залила лава огненного-яркого гнева. Ну! Докажи, что ты не маменькин сынок! Карьера, собственное благополучие отошло на второй план. Вот оно ЗЛО, враги перед ним. Такие же, как те, кто на его глазах убил мать.

— Я — «Гагара» — 4, атакую, — произнес решительно, чувствуя как от неистового желания мести немеют губы. Ждите, гады, я иду к вам. Он побледнел, ноздри яростно раздулись. Порву, нахрен как собака грелку! Никого, за исключением украинских нацистов, он не ненавидел так, как убийц-пришельцев.

Еще десяток томительно-длинных секунд и самолет приблизился к рубежу открытия огня, расстояние для современного воздушного боя почти вплотную — чуть больше километра. Летчик прищурился, совмещая метку цели с прицельной маркой — хотелось попасть с первой очереди.

Палец вдавил гашетку, навстречу летевшему впереди аппарату хлестнула огненная струя из двух десятков снарядов, хорошо видимая в темноте ночи. Ничего не произошло а пришелец лениво вильнул в сторону. Толстую бронированную шкуру земные снаряды не пробивали.

Лицо сморщилось от досады, а истребитель проскочил за строй презрительно игнорирующих попытки землянина, летательных аппаратов пришельцев и начал стремительно разворачиваться, словно сокол, промахнувшийся во время первой атаки.

Ну не может пришелец одинаково прочно быть бронирован везде. У всего есть слабые места!

Впереди пламенели алым выхлопные струи десятка невидимых в ночи аппаратов пришельцев, один позади, остальные строем фронта впереди. Видимо совсем не опасаясь последнего землянина, они даже не увеличили скорость.

Это было очень обидно, но он лишь закусил губу, продолжая упрямо наращивать скорость пока не приблизился на расстояние менее километра.

Атакую последнего гада!

Несколько мгновений огненный бич пушечной очереди хлестал по корпусу пришельца и опять бесполезно.

Да чтоб тебя! В груди заклокотала ярость настоящего берсерка, а чувство беспомощности, которое он испытал перед совершенными боевыми машинами инопланетян лишь усугубляло ее. Они были банально лучше совершеннее земной техники. Это как полуголому дикарю с каменной дубиной в руках тягаться с закованным в сталь конкистадором. Но в этом мире не все предрешено уровнем развития военной техники. Бывало и инкская доблесть и храбрость валили в прах испанцев.

Он не уйдет без сбитого пришельца!

— Держись, гад! — промычал сквозь зубы летчик непроизвольно прикусывая губу. Тонкий алый ручеек потек по подбородку а человек, сжался в комок каменно-твердых мускулов, всей силой, всей волей, заставляя себя не отводить взгляд от приближавшегося корпуса противника.

В этот момент решившийся на крайность человек и его верный самолет слились, стали единым телом. Все, что чувствовал там, на высоте самых высоких гор, юноша-пилот, передавалось его крылатой машине. Она словно задрожала, готовясь к неизбежному. Все, что чувствовал человек, судорожно сжимая пальцами штурвал, испытывала и она: ненависть, жажду мести и страх смерти, испытывала и его рукотворная птица.

— Ааааа! — вырвался из сведенных судорогой губ крик, только глаза сверкали яростью и обреченностью — их истребителю закрывать нельзя.

Он приготовился к мгновенной смерти. И вдруг, как ему показалось — на расстоянии вытянутой руки, пришелец не выдержал. Скользнул вверх, и, когда впереди вспышкой молнии, мелькнуло брюхо, летчик, нажав гашетку, в упор распорол ее огненной струей и неуязвимый аппарат инопланетян окутался дымом.

Через миг рухнул вниз словно утюг.

— Аааа! — вновь зарычал от напряжения и яростного восторга человек, но ликование его длилось считанные секунды.

В единый миг погасли многочисленные датчики и дисплеи приборной доски, басовитое гудение двигателей исчезло. Наступила тишина, мертвенная тишина, еще несколько секунд самолет словно подбитая влет птица мчался среди ночной тиши. Потом земная гравитация победила, закружившись в крутом штопоре, он стремительно рухнул к земле.

Несколько секунд попыток реанимировать машину — все бесполезно. По спине потекла струйка ледяного пота. Неужели все? Не дрейфь, летчик.

Надеясь, что оператор его услышит, проорал:

— Катапультируемся!

Втайне молясь про себя всем богам чтобы хоть это сработало, ударил по рубчатой кнопке катапульты.

Бам! Мгновенно исчез, отстреленный пиропатронами, фонарь кабины. Подброшенное богатырским пинком кресло с его хрупким человеческим содержимым полетело вверх, многострадальный позвоночник словно ссыпался вниз. Пронзительная тишина, чернильная ночь вокруг, когда казалось ни одному органу чувств не за что зацепиться. Где ты? В каком-то абсолютном ничто… Несколько долгих секунд он томился, сработает парашют или нет? Наконец долгожданный рывок и с тихим шелестом вверху развернулся спасительный купол парашюта, еще раз рвануло, только гораздо тише. Только после этого он облегченно выдохнул. Он еще жив! Гибель товарища, судьба оператора, сбитый пришелец и выживание в заснеженной тундре пока не подберут спасатели, все это — потом…

Глава 4

Кресло с пилотом под едва различимым в темноте белым куполом парашюта, словно неподвижно повисло в ночи. Нешуточный мороз яростно щипал лицо, пробираясь даже сквозь маску, ветер нес запах мороза и тундры. «Не дай бог, если оправдается прогноз синоптиков» — подумал молодой летчик, вглядываясь в приближающуюся землю, метеорологи обещали понижение температуры до минус тридцати и самое главное сильный буран. А это исключало применение авиатехники для поиска сбитых летчиков.

Низкое, молчаливое арктическое небо полыхнуло всеми цветами радуги, и сразу все изменилось. Тьма сбежала, разноцветные блики буйно танцевали по бескрайней, заснеженной тундре. Холодное буйство красок, словно безумный художник играется с гигантским калейдоскопом, податливая чернота под ногами. Сверкали ледяные равнины: до горизонта — заснеженные поля, изрезанные трещинами оврагов, заросшими низкорослыми деревьями, на горизонте переходящие в голые, пологие холмы. Летчик замер, не отводя взгляда от колдовской картины, да разве это мой, знакомый, привычный мир? До земли оставалось несколько сотен метров, когда словно в ответ на цветовую феерию неба и ледяной тундры справа замерцал тревожным красным светом явно искусственный огонек.

«Люди? Откуда здесь люди? Но раз подвернулась такая удача, грех ею не воспользоваться». На какое-то время он не забыл, нет, — но отстранился от всего, что произошло за недолгие минуты страшного боя: гибель товарища, неизвестная судьба оператора, собственной готовности пойти на таран и ожидание гибели. Хрупкая человеческая душа не могла сразу вместить и пережить так много и сейчас Сергей испытывал обычное человеческое облегчение, что для него все закончилось благополучно. А настоящая боль и скорбь по ушедшему товарищу придет позднее.

Корректируя спуск, он немного потянул стропу, еще несколько секунд полета в невесомости, несильный удар снизу, кресло упало на снег, опрокинулось, больно ударив по спине. Ветер подхватил паруса парашютов потащил по слежавшемуся, весеннему снегу. Скрежет обшивки кресла по насту. Наконец Сергей изловчился и отстегнул парашют, яростно хлопнув напоследок, он улетел в ночную тьму, оставив летчика в неподвижности. Он облегченно выпустил воздух меж стиснутых зубов. «Ты хотел приключений и поэтому пошел на военную службу? Кушай их не обляпайся!»

Покойная мать обожала Высоцкого. Сколько он себя помнил, его песни и баллады сопровождали маленького Сергея везде. А когда по телевизору показывали «Стрелы Робин Гуда» его было невозможно увести от голубого экрана. Ему снилось, как с мечом в руках, он штурмует замок вора и негодяя, как на рыцарском турнире в честь прекрасной дамы ломает копья, а нахалу, посмевшему подмигнуть его избраннице смело бросает в лицо перчатку. С пожелтевших страниц любимых книг шевалье Д» Артаньян говорил врагам: Сердце мое — сердце мушкетера. Я чувствую это и действую как мушкетер. И в душе маленького Сергея загорался восторг и восхищение. Свежий ветер странствий веял со страниц «Одиссеи капитана Блада», он почти слышал плеск ласковых карибских волн в час утренней вахты, когда ни один звук не нарушает тишины, о борта «Синко Льягас». Это была та судьба о которой он мечтал и стремился.

Жизнь обычная жизнь, полная повседневных житейских забот: гонкой за квартирой, машиной, дачей; статусными летними поездками в жаркие края; карьерой — все эти символы внешнего благополучия, не значили в его глазах почти ничего. Он тосковал по романтике и героизму. Это и стало, наряду с яростным сопротивлением желанию отца, чтобы старший сын последовал по его стопам и, поступил учиться на физика, мотивами бунта. Поступив в авиационное училище, он на долгих четыре года порвал с ним отношения и только перед выпуском они помирились.

Сергей отстегнул ремни, опираясь ладонями о твердый и холодный даже сквозь перчатки наст, неуклюже выбрался из-под кресла и выпрямился во весь рост.

В полусотне метров на фоне буйствовавшего северного сияния чернели хищные обводы длинного, приплюснутого корпуса, четыре стойки шасси, двигателей вместе с крыльями не видно вовсе. Ветер негромко подвывал и уже успел нанести под неожиданное препятствие сугроб. Красный огонек таинственно мерцал верху корпуса. Это был самолет, воздушный корабль, как его не называй, это Сергей понял сразу чутьем летчика. На миг он застыл, растерянно и удивленно раскрыв рот, словно первоклашка, которому показали настоящий боевой истребитель. «Как? Как это… без крыльев летает в атмосфере? Это нарушает законы аэродинамики! Или они втянулись в корпус? А может там вообще какой-то экзотический способ передвижения вроде антигравитации?» Он сглотнул, и внезапно жаркая волна гнева захлестнула юношу. Как смеет он рассуждать о способе передвижения корабля пришельцев? Перед ним убийца его товарища!

Полный ярости и надежды взгляд несколько мгновений рассматривал пришельца, потом летчик склонился к креслу. Выдвинув из его изножья контейнер с носимым аварийным запасом, откинул крышку. Автомат? Пожалуй, короткоствол сейчас будет лучше да и привычнее. Еще через миг в руке угрожающе блеснул пистолет ПЛ-15 в другой — фонарик. Стоит ли его включать? Да черт с ним, чего бояться? Если пришелец до сих пор не прореагировал на его посадку, то есть надежда что не прореагирует и дальше.

— Жди, инопланетянин, я иду! — тихо произнес.

Узкий луч выхватил из мрака желтовато-белую дорожку, немного не доходящую до аппарата пришельцев. Сто шагов по звонко и загадочно хрустящему снегу — и уже можно коснуться рукой корпуса. Свет фонаря уперся в черную, матовую поверхность, суматошно запрыгал по ней. Явно не стальная или алюминиевая, скорее из чего-то керамического. Рассчитывая, что корпус, может быть под напряжением или каким-либо защитным полем, он с некоторой опаской приблизил ладонь к корпусу.

Дотронулся пальцем. Ничего не произошло. Корпус был полированный и ледяной, явно не металлический.

… Лезть было легко, выступы на корпусе через полметра, словно специально приспособленные для ног и рук похожего на человека существа, позволяли ботинку входить на глубину ранта. Меньше чем за минуту он оказался наверху. В последний раз подтянувшись, перебросил ногу через край крыши. Вновь включив фонарик и взяв в другую руку пистолет, осмотрелся, стоя на коленях. Узкий луч света выхватил из тьмы примерно посредине корпуса непрозрачный купол, с фонарем наверху, периодически озарявшем красными вспышками все вокруг. Через широкие трещины в куполе не виделся а скорее угадывался чей-то силуэт. Гулко и нетерпеливо застучало в голове, выдавая волнение.

Он направил в сторону пришельца пистолет и десяток секунд выжидал, но вражеский пилот, если это был пилот, не шевелился.

Несколько минут он ощупывал купол и узкую полоску корпуса вокруг него в поисках замка. Инженерная логика, которая, как он надеялся, была одинакова для любых миров, подсказывала, что кабина пилота должна открываться как изнутри так и снаружи.

Ему повезло. Едва слышно хрустнуло, показалась щель между корпусом и куполом, медленно, словно нехотя, он поднялся почти вертикально.

На пилотском кресле перед десятком мертвых, но вполне узнаваемых дисплеев и приборов непонятного назначения, сидела вполне человекообразная фигура. Две ноги, две руки, одет в некое подобие белого, плотно обтягивающего тело комбинезона, голова закрыта глухим черным шлемом. Ранений не видно, но это ничего не значило — пришелец при падении мог вдребезги разбить и внутренние органы, и позвоночник, конечно, при условии, что он у него есть. «Ну вот и первая встреча лицо к лицу с инопланетным разумом… Сергей да ты войдешь во все учебники истории как первый контактер!»

Краем сознания он отметил, что рука с пистолетом не дрожит, но сердце стучит так же громко, как колотит в ворота замка гонец со срочной вестью в сумке.

С некоторой опаской притронулся стволом к шлему пилота. Никакой реакции. Подумал с досадой, наверное, мертв. Ни раскаяния, ни сожаления по убитому им пришельцу он не испытывал. Туда ему и дорога! Кровь за кровь, смерть за смерть!

Попробую снять шлем, хоть посмотрю какие они, инопланетяне…

Сергей присел на гладкую поверхность корабля пришельцев, положил пистолет в карман, взял фонарик в руки. Свет бликовал от черной поверхности шлема. Свободной рукой принялся осторожно ощупывать его основание.

Сам удар он едва заметил, к тому же оказался в неудобном положении и не успел парировать. С виду несильный толчок в грудь опрокинул его на спину, покатившись по гулкому корпусу, больно ударился локтем и едва остановился на самом краю.

В ушах еще гремел звонкий крик то ли «Каййя» то ли «Аййя» с которым ударил пришелец, когда, пылая яростью он вскочил на ноги. До соседа-спецназовца ему, конечно, было далеко, но готовясь к военной службе он два года проходил в секцию самбо. На противоположном краю мелькнула гибкая фигура в белом комбезе, с ходу начала спускаться вниз.

— Стой, убью! — яростно рявкнул, на миг забыв, что инопланетянин не понимает по-русски и, ринулся за ним, рука полезла в карман за пистолетом.

Только когда подбежал к краю и заглянул вниз, то понял, что, пистолета в кармане нет. На миг в растерянности замер, в груди суматошно билось сердце. Видимо выронил оружие, когда кувыркался по корпусу корабля. Пришелец, плотно прижимаясь к отвесной поверхности, ловко, словно паук, лез вниз и успел спуститься не меньше чем на метр — ни рукой, ни ногой не достанешь. Что делать? Искать пистолет, скорее всего лежащий в снегу с другой стороны корабля? За это время инопланетянин сбежит и не факт, что для него сибирский мороз, не все равно, что для людей комфортные 20 градусов тепла. Ищи его потом-свищи. Еще через миг он весь подобрался. Хотя сердце все еще продолжало биться учащенно и неровно, но от недавней беспомощной растерянности не осталось и следа. «Сам прозевал, сам и поймаю!» — подумал, испепеляя беглеца пронизывающим взглядом и, еле одерживая готовое прорваться наружу холодное, ледяное бешенство. Повернувшись спиной, стремительно спустился.

Спрыгнув в неглубокий сугроб, наметенный ветром у корабля пришельцев, помчался изо всех сил за оторвавшимся метров на двадцать чужаком. Морозный полярный воздух забил в горло бешенной волной. Тяжелое дыхание почти заглушало звуки шагов.

Бежать было трудно, с каждым шагом он глубоко зарывался в снег, но помогла еще не забытая курсантская выучка.

Погоня длилась всего несколько минут. То ли условия Земли не подходили пришельцу, то ли давала себя знать жесткая посадка, но через пару минут человек бежал в трех метрах позади. На бегу пришелец оглянулся, и Сергей едва не прозевал удар. Тело инопланетянина молниеносно взлетело вверх, словно подброшенное мощной пружиной, одновременно разворачиваясь к человеку лицом, а нога по круговой траектории ударила в голову.

К чему-то похожему Сергей был готов и поднырнул под удар, а когда его прыгучий соперник приземлился в снег, но еще не успел обрести устойчивость, изо всех сил ударил по-боксерски круговым ударом по шлему, вложив в него все силы, да так, что несмотря на перчатки ожег костяшки пальцев, ободрал в кровь. От удара пришелец изломанной куклой, в которой, казалось, не было ни одной целой косточки и мышцы, бросило вниз. Изломанной куклой он остался лежать на снегу.

Сергей позволил рукам расслабленно повиснуть. «Это тебе не прыгать козлом», чуть презрительная улыбка скользнула по губам. Подхватив пришельца под мышки — оставить его без наблюдения он не рисковал, потащил неожиданно легкое, не больше пятидесяти килограммов, тело к своему пилотскому креслу. Волочащиеся по снегу ноги пленника оставили в тундре длинную борозду, с легкостью заносимой прилетевшим с Ледовитого океана ветром. Недавно испытанный страх, собственная готовность умереть, остались позади. Сергей уже не воспринимал врага несколько абстрактно, как это было до гибели товарища. Вот он и, ему хотелось отомстить врагу. Отомстить за пережитый страх, за мысли о смерти, за липкий пот на теле и прощание с жизнью и только вбитая в подкорку воинская дисциплина, и понимание ценности пленника как источника информации о пришельцах, не дали немедленно пристрелить убийцу товарища.

В носимом аварийном запасе как раз были и нож, и крепкая веревка. Связав пленнику руки и на всякий случай — уж слишком прыгуч, ноги, он повторил попытку снять шлем, через десяток минут ему это удалось.

Сергей ахнул. Перед ним было абсолютно человеческое лицо: необычное, но необыкновенно красивое и правильных очертаний, оно казалось немного скуластым; волосы, собранные в причудливую прическу из нескольких унизанных кольцами желтого, тусклого металла рыжих кос, яростно трепал северный ветер; кружась, словно в каком-то замысловатом танце, снежинки падали с ночного неба на неестественно белоснежную, мраморного цвета кожу и тут же таяли, стекали мокрыми дорожками. А еще это несомненно женщина, даже девушка, по виду лет двадцати, возможно немного больше. И женщины прекраснее, ему не встречалось. Лена — его почти невеста, которая, узнав о распределении Сергея на Крайний Север, немедленно порвала отношения, и рядышком с ней не стояла. «Откуда эта красавица на инопланетном корабле?» Сергей ошарашенно тряхнул головой. «Хорошо хоть не взял грех на душу, не убил такую красоту!» Совершенно не верилось, что такая красавица может быть хладнокровной убийцей.

Парень пристально посмотрел в лицо пленницы и прикусил губу. Как он сразу не увидел? Да черты лица очень похожи на человеческие, но, если присмотреться, различие заметны: мраморный цвет лица и задорно торчащие из путаницы волос острые звериные уши неопровержимо свидетельствовали — это не человек.

«Совсем как человек. В смысле как земной человек», — юноша смущенно почесал затылок, женщин, в память так рано ушедшей матери, он принципиально не трогал и тут же поправил себя, «Если бы не острые ушки — один к одному Homo sapiens! А я чуть не убил ее…нда… вместо космического чудовища, такая красавица, жаль, что она еще и убийца…» Он не мог ненавидеть женщину тем более такую красивую.

Юноша немного поколебался, потом наклонился и, сняв перчатку, прикоснулся к лицу пленницы. Кожа оказалась неожиданно горячей, словно уголь и, влажной от растаявших снежинок.

Длинные, густые ресницы девушки дрогнули. В распахнувшихся лисьих, изумрудно-зеленых глазах, клубился мутный туман. Через несколько мгновений до отуманенного мозга дошло, где она и, что с ней произошло. В глазах сверкнула настоящая паника, девушка конвульсивно дернулась, но веревки надежно спутывали ее ноги и руки. Несколько секунд билась в путах под тяжелым взглядом разглядывающего ее парня. Наконец она перестала рваться из пут и что-то произнесла на неизвестном Сергею, но очень мелодичном языке, через миг послышался перевод.

— Убийца, если ты, меня убивать, я принимать смерть с честью! «Ты победить. Но не доказать, что достоин победы! — звуки родной для Сергея, но такой обидной речи, доносились с запястья пленницы, видимо там был надет переводчик. Парень покосился недобро на девушку, вражина еще смеет подозревать, что он опуститься до убийства беззащитной пленницы!

— Я не убийца, мы убиваем только когда нападают на нас!

— Ты не убийца? — внимательный взгляд парня заметил, что девушка немного расслабилась, по крайней мере уверилась, что немедленная смерть ей не грозит.

— Нет! Почему это я должен быть убийцей? — сверкнул глазами Сергей, — Мы защищались, это вы напали на нас первые!

— Нет! — страстно сверкнула кошачьими глазищами девушка, так что парень невольно залюбовался, — С другой ваш материк нападать на наши корабли. Мы проснуться после анабиоза, искусственный мозг корабля сказать, вы два раза направлять на нас термоядерный бомбы. Вы начать первые, мы защищаться!

— С Северной Америки что ли? Там другое государство. Мы за американцев не отвечаем!

— Враг мой, я не понимать, что есть другое государство! Мы драуни видеть, вы атаковать! Мы отправить к вам разведчиков вы опять атаковать, а мы защищаться!