Пробуждённая луной

– Прекрати! – кричит он мне. – Ты нас чуть не убила!

– Мне очень жаль, – говорю я в четвертый раз за такое короткое время. – Я не привыкла быть слабой и человечной. Для меня это ново – чувствовать так много.

Его голос леденеет.

– Эти люди чувствуют так же. Каждый день им приходится заставлять себя не поддаваться желанию мечтать о другом будущем. Потому что одна только такая мысль подвергла бы их всех величайшей опасности. Этот дом – их последнее прибежище.

– Знаю, – говорю я. Моя радость по поводу удачного завершения битвы гаснет. – Я виновата.

– Верно, – рычит он.

– Я чуть не убила их.

– Так и есть.

– Мне очень жаль, – повторяю я.

– Это никому не поможет.

Он зажигает факел. Маленькое голубое пламя. Оно тянется вверх, оно пляшет. Глаза охотника на ведьм пылают, словно раскаленные угли.

– Контролируй свои мысли. Свои чувства.

– Да, – шепчу я. Против моей жизни он – ничто, но я все же чувствую себя глупым ребенком. Он учит меня тому, что мне давно стоило бы знать. Впервые за множество лет я чувствую стыд.

Охотник на ведьм поворачивается и шагает по проходу. Я с трудом ступаю босыми ногами по холодным гладким камням. На мне только рубашка охотника на ведьм. И больше ничего.

Нам пришлось так много оставить там, в домике. Его плащ. Его арбалет. У нас нет еды, нет питья. Только маленький осколок бриллианта надежно зажат в моей руке. Его крошечное пламя согревает мои пальцы, дарит немного утешения.

Я следую за сиянием факела, погружаясь в лоно земли. Стены туннеля влажно блестят, воздух душен, почти как в башне. Мне плохо. Тесно, тут так тесно.

Я сосредотачиваюсь на монотонном журчании подземных течений, гуле камней. Они поют свою песню – и я ее слышу. Я слышу ее!

Мне так хочется развернуться, побежать к Корду и рассказать ему о песне камней. Но я знаю: больше они меня не пустят. Теперь я их враг и не смогу войти: точно так же, как волки и северный ветер.

Я кладу руку на жесткую скалу, ощущая ее бесконечную старость, рядом с которой даже я кажусь молодой. И пусть моя магия забыла меня, горы – нет. Они дрожат в благоговении, в немом изумлении. С возвращением!

– Что ты делаешь? – Охотник на ведьм отбрасывает мою руку. Туннель дрожит, стены стонут. Отдаленный грохот. Что-то рушится. – Хочешь убить нас?

– Я… нет, – заикаюсь я. – Я просто слушала песню гор.

Он недоверчиво качает головой и хватает меня за руку:

– Пойдем.

Его шаг быстр, земля ровная: дорога. Изящно выточенные ступени, изогнутые арки. Большие залы чередуются с маленькими. Тесно жмутся друг к другу фасады некогда величественных сооружений. Они были мастерами. Они создали подземный город.

– Это он? – с благоговением спрашиваю я. Я не знаю этого мира. Сотворенного и разрушенного за время вечного сна.

– Город под горами, – коротко отвечает он.

– А твои друзья, почему они не возвращаются и не живут здесь? – тихо спрашиваю я, стараясь не нарушить спокойствие города-призрака.

– Потому что не могут, – говорит он и через некоторое время загадочно добавляет: – Потому что произошло несчастье.

Зияющие жерла ведут направо и налево, скрывают обширные части некогда наполненного жизнью города, хранят тайны давно минувших времен. Мне почти кажется, что я слышу шаги бывших обитателей и вижу, как сверкающие золотом фасады их домов сверкают в свете фонарей. Воспоминания Семи поддерживают этот город: пока существуют последние стражи города среди гор, будет существовать и он.

Охотник на ведьм спешит дальше. Он не колеблется. Он знает дорогу. Он уводит меня в глубь бесконечных лабиринтов. Далеко позади нас, словно отдаленное эхо, я слышу жалобный вой северного ветра. Он не может следовать за нами. Он нас не найдет.

– Расскажи мне об этом мире, – прошу я своего спутника, но он молчит. Его рука обвилась вокруг моей, мы идем. Моя ладонь покоится в его.

Я не знаю, сколько часов мы идем, а может, это дни. Охотник на ведьм неутомимо тянет меня вперед. Его силы кажутся неисчерпаемыми. Я повинуюсь, я двигаюсь, несмотря на потерю своей магии, несмотря на человеческую усталость. Все, что я чувствую, – его близость. Она – это все, что мне нужно.

В какой-то момент мы достигаем большого зала, о котором говорил младший. Каменные колонны тянутся в бесконечную кромешную тьму. Наши шаги отражаются от стен. Мы пришли.

Охотник на ведьм поднимает факел, и, как по волшебству, его свет разгорается все ярче и ярче, являя взору трое врат, которые когда-то вели в последние туннели. Теперь в скале насмешливо зияет только средний ход. Остальные похоронены под тяжелыми глыбами.

– Черт возьми! – Его проклятие эхом отражается от стен, будто это город насмехается над нами. Измученная, я прислоняюсь к нему, кладу голову на его плечо.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я, с трудом подавляя зевок.

– Спроси у камней! – с издевкой произносит он. Я знаю: охотник злится. Я для него обуза.

– Передохнем. – Он еще не решил, как действовать дальше. Сначала передохнем.

Перспектива отдыха переполняет меня усталостью. Охотник уводит меня подальше от зияющих ворот, подальше от завалов. Я едва чувствую, как он прислоняет меня к колонне. Я засыпаю еще до того, как полностью опускаюсь на землю. Он разбудит меня – в этом я уверена.

– Проснись, Спящая Красавица, – мягко говорит он. – Хватит спать.

Потягиваюсь, зевая. Темно – факел погас. Но высоко над сводами сверкают сотни искр. Голубое пламя, заключенное в алмазные клетки.

– Звезды преисподней, – тихо произносит охотник на ведьм. Моя голова покоится у него на коленях, его голос доносится откуда-то сверху. Он сидит, прислонившись к колонне. Я не могу его видеть, и все же у меня возникает странное ощущение, что он пристально наблюдает за мной.

– Звезды, я так давно не видела звезд…

Изменились ли они? Может, какие-то из них погасли?

– Для того, кто проспал последние сто лет, ты слишком много спишь.

– Сто лет? – восклицаю я.

Я слышу его тихий смех.

– Чуть больше.

– И насколько?

Он не торопится с ответом.

– Гораздо больше.

Так долго? Я сажусь, хватаю его за руку. Его пальцы переплетаются с моими.

– Боишься меня потерять? – насмешливо спрашивает он.

– Я ничего не вижу.

Факел вспыхивает, погружая нас в свой голубой свет. Его глаза пылают.

– Лучше?

– Да, – говорю я, все еще не отпуская его. Мы сидим молча. Наш путь ведет куда-то туда, в темноту. Этот путь опасно тих. Оттуда не доносится ни звука. Даже скалы молчат: они будто хранят жуткую тайну.

– Куда ведет эта дорога?

– Все туда же. Только этот путь – более каменистый.

Я поднимаю взгляд и смотрю на него. Его большой палец нежно поглаживает внутреннюю поверхность моей руки.

– Что там скрывается?

Он тянется к прядке темных волос, которая выбилась из моей косы.

– Что-то, с чем я надеялся встретиться намного позже, – произносит он. Эти слова озадачивают меня. – Иди сюда. – Пальцы охотника на ведьм крепко сжимают мои, он притягивает меня ближе. Темное обещание в глазах.

И не успеваю я опомниться, как уже сижу у него на коленях, цепляясь за мощные плечи. Он обхватывает мою шею, жадно прижимается своими губами к моим. Пальцы мужчины ласкают мою шею, лицо. Затем ныряют под мою чересчур свободную рубашку, ласкают мне грудь, живот, опускаются ниже, лаская меня. Я погружаю руки в его мягкие волосы. Его губы такие твердые, такие надежные. Мое тело горит, мое сердце в огне. Значит, это не любовь? Под звездами преисподней, в матовом отблеске голубого пламени, мы вновь сливаемся воедино.

Охотник и ведьма – юноша и девушка.

– Что ты только со мной делаешь? – шепчу я у его губ. Мое тело содрогается, руки и ноги дрожат. Я чувствую себя уязвимой.

– Ты моя пленница, – просто говорит он. Я немного отстраняюсь, чтобы рассмотреть его. Черты лица расслаблены, глаза устремлены только на меня.

– А с пленниками принято спать?

– Нет.

– Тогда зачем ты это делаешь? – прикусываю я губу. Подозреваю, ответ мне не понравится.

– Твое тело прекрасно, – просто говорит он. – А я не знаю, представится ли мне когда-нибудь такая возможность снова.

– Хм, – отзываюсь я, разочарованная, если не сказать обиженная. Мое тело желанно. Но я хочу, чтобы он желал меня по другой причине. Странные мысли – такие чуждые той, кем я всегда была. Мои сестры не узнали бы меня.

Воспоминание о причине нашего путешествия возвращает меня к реальности. Назад к моей мести. И я понимаю: что бы ни случилось в этом путешествии, меня все равно будут преследовать.

Магия, где ты? – тихо зову я, молясь, чтобы она пришла, прежде чем я узнаю, каково это – потерять свое сердце из-за того, кто меня не любит.

Быстро освобождаюсь от хватки охотника на ведьм и застегиваю рубашку. Руки дрожат: так явственно проявляется моя слабость. Я чувствую на себе его задумчивый взгляд.

– Куда теперь? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь говорить спокойно.

Он поднимается, проверяет, надежно ли закреплен его меч. Путь впереди – мрачный и опасный.

– В туннель. Это единственный путь.

– Насколько все будет плохо? – спрашиваю я с нарастающим страхом.

Рука охотника ложится на мою талию, он притягивает меня к себе. Взгляд юноши мрачен.

– Контролируй свой страх! Она тянет свои силы из страха. – И пока его губы необычайно нежно касаются моих, я наконец понимаю, что или, вернее, кто ждет нас во втором туннеле.

Рука об руку мы идем навстречу моей первой сестре.

Пожирательница детей

Проход круто спускается вниз. Ни сквозняка, ни малейшего дуновения ветра. Но я наконец-то… наконец-то чувствую магию. Не разбавленную, как у северного ветра. Нет, это настоящая, чистая магия, какую можно найти только в непосредственной близости от феи. Она прячется в стенах, в камнях – здесь все пронизано ею. Это сила одной из Тринадцати сестер. Я наслаждаюсь знакомым ощущением покалывания в кончиках пальцев, мягким теплом. Магия встречает меня как старую знакомую, но мы – чужие.

Что-то хрустит под нашими ногами. Косточки – маленькие черепа, тысячи костей.

– Дети, – вздыхаю я, зная, кто нас ждет. – Ты все еще заманиваешь их конфетами?

– Ну конечно, – хихикая, отвечает моя сестра, и охотник на ведьм обнажает свой меч. Синий факел вспыхивает ярче, открывая прекрасный лик Пожирательницы детей. Ее вьющиеся локоны влажно блестят, кожа мерцает бледным лунным светом. Она отличается от меня, и все же мы очень похожи. Ее глаза сияют холодной голубизной.

Как мои.

– Прошло много времени.

– Не так уж и много, – хихикает она.

– Ну конечно. – Я пинаю ногой череп ребенка, и он откатывается в сторону. – Ты, я вижу, не изменилась.

– Ты тоже, – шипит она, и зависть вперемешку с ненавистью искажает ее черты. – Ты все так же прекрасна, как и тысячу лет назад.

– Тысяча, – шепчу я, бледнея.

Она снова хохочет, но ее смех больше похож на гогот гусыни.

– Ты долго спала, сестренка. Мир изменился, все уже не так, как было раньше, и ничто больше не подчиняется твоей воле.

Так долго?

Моя рука сжимается в кулак. Я чувствую ее, магию моей сестры, и все же это – всего лишь слабый отблеск силы, которой она обладала давным-давно. И ничто в сравнении с той, которой когда-то повелевала я.

– Твоей тоже. – Мне почти жаль ее: грязная, маленькая и хрупкая, она стоит среди гор обглоданных костей. – Что это такое? Твой склеп? Когда я была королевой, твои дела шли куда лучше. – Я скрывала ее, держала вдали от детского смеха, их голосов, розовых тел. Она не выносит невинности, никогда не выносила.

– Ах, да что ты знаешь, – огрызается она, подкрадываясь на шаг ближе. Кости ломаются под ее босыми ногами. Глаза ведьмы сверкают, и след безумия, зародившийся в ней еще в детстве, уже нельзя не заметить. – Никто не знает, каково это, – шепчет она.