Помоги проекту - поделись книгой:
Степени избранников, которым предстояло отомстить за Хирама, убитого тремя дурными подмастерьями, и степень великого рыцаря Кадош, который должен был отомстить за Жака де Моле, стали называться градусами мщения. Отказавшись от масонских символов, связанных с зодчеством, они облачились в одежды средневековых рыцарей-храмовников, а украшением шляп служили золотое солнце и красные буквы N А —
Символом рыцаря Кадош служил черно-белый орел, указывающий на летучесть материи, готовой превратиться в дух. Рыцарь должен был символически отомстить духовному и светскому деспотизму, восстановив правосудие, попранное беззаконием.
В политическом смысле всё это было более чем прозрачно: Стюарты — древний род шотландских королей, короли-рыцари, свергнутые с трона, и теперь за них предстояло «отомстить». Лояльный граф де Клермон, великий мастер Великой ложи Франции, посылал циркуляры с целью упорядочить высокие градусы и запретить степень рыцаря Кадош, поскольку он «фанатичен, нетерпим» и враждебен истинному масонству и «долгу перед государством и религией». Всего через два года после создания степени «рыцаря Кадош», в 1745 году, «молодой претендент» вторгся в Шотландию, рекомендуясь в том числе великим магистром ордена рыцарей Храма. Какое-то время ему сопутствовал успех, но затем он потерпел сокрушительное поражение и вернулся во Францию.
Бывший великий мастер МакЛин участвовал в шотландской экспедиции, попал в плен, оказался в Тауэре, но избежал эшафота, заявив о том, что является подданным Людовика XV, рожденным во Франции. После перемирия 1747 года он был освобожден и вернулся на континент, однако всё его имущество было конфисковано, он нигде не мог найти себе применения и умер в нищете в Риме, тщетно добиваясь от «молодого претендента» какого-нибудь поста.
Восьмого декабря 1746 года в Лондоне состоялась казнь Чарлза Рэдклиффа, графа Дервентуотера. На эшафот его вели масоны, лояльные к режиму. Граф заявил, что умирает как католик, испытывая чувства уважения, благодарности и любви к королю Франции Людовику Возлюбленному. «Да прольется моя кровь на вас, мой сын, чтобы вы научились умирать за ваших королей!» — воскликнул он перед тем, как положить голову на плаху, словно завещая свое дело сыну, стоявшему в толпе.
Карл Эдуард Стюарт не мог не понимать, что очередная попытка реставрации была последней. Масонам-стюартистам не удалось возвести его на престол. Однако он по-прежнему ревностно содействовал распространению ордена, поскольку масонство высоких градусов стало для него источником дохода. В апреле 1747 года «молодой претендент» учредил в Аррасе капитул розенкрейцеров под названием «Шотландский якобитский капитул». В учредительной грамоте он именовал себя «королем Англии, Франции, Шотландии и Ирландии, заместителем Великого магистра Капитула Гередона, известным под прозванием Рыцаря Орла и Пеликана». Приближенные принца продавали патенты на учреждение капитулов и материнских лож, и полученные средства обеспечивали им безбедное существование. В 1747 году фавориты Карла Эдуарда Стюарта изобрели во Франции степени ирландского мастера, совершенного ирландского мастера и могущественного ирландского мастера, после чего продали их сторонникам принца. Тринадцатый градус системы Древнего и принятого шотландского устава в те времена открыто назывался «шотландский мастер священного обета Якова VI».
Раскол
В 1738 году Андерсон опубликовал второе издание своих «Конституций», посвятив его принцу Уэльскому. Одновременно Великая ложа Лондона объявила себя Великой ложей Англии.
Напомним, что Великой ложей всей Англии называла себя ложа Йорка, которая сохранила свою независимость и не участвовала в знаменательном событии 1717 года. Она лишь выразила вялый протест против учреждения новоявленными масонами лож на севере страны. Зато Великая ложа Ирландии стала громко обличать «изменения и добавления», привнесенные в масонство англичанами.
Лорд Уильям Байрон, бывший — вернее, числившийся — великим мастером с 1747 по 1752 год, практически не принимал участия в собраниях, а некоторые высшие чиновники Великой ложи произвольно вычеркнули несколько «мастерских» из списка действующих. Кроме того, масонская тайна нарушалась, в братство посвящали кого ни попадя, в английские ложи принимали шотландцев, ирландцев и французов, «которые приносили с собой идеи, не вызревшие на английской почве, однако дорогие сердцу их приверженцев». Это уже переполнило чашу терпения. Вычеркнутые ложи составили Большой комитет древнего и почтенного братства вольных и принятых каменщиков, который 5 декабря 1753 года превратился в Великую ложу «древних» масонов. Это историческое событие имело место в таверне «Голова турка».
Первым великим мастером ложи «древних» стал Роберт Тернер, однако авторство термина «древние» в противовес андерсоновским «новым» приписывают ирландскому художнику Лоуренсу Дермотту — великому секретарю «Большого комитета». Именно он выявил искажения, привнесенные Андерсоном: тот, в частности, вывел из ритуала молитвы, дехристианизировал его, отменил праздники святых покровителей, не следил за подготовкой кандидатов нужным образом, прекратил зачитывать древние обязанности масонов во время церемонии посвящения, отменил церемонию посвящения во время утверждения мастеров ложи и обязательное ношение шпаги. Будучи душой своего общества, Дермотт употреблял все силы на развитие движения.
«Древние» масоны якобы соблюдали ритуал, привезенный из Дублина и сохраненный в первозданной чистоте. По своей замкнутости ирландская система приближалась к шотландской. Глава российских масонов Иван Перфильевич Елагин, разочаровавшийся в «новоанглийской» системе и решивший достигнуть истинного масонского знания («Чистосердечность моя не дозволяла мне водить братию мою путем, мне самому неизвестным»), не смог вступить в соприкосновение с Великой ложей «древних» масонов, зато в 1767 году получил патент на работу в семи степенях новоанглийской системы, подписанный великим мастером Великой ложи Англии герцогом Бофортом. За те пять лет (1767–1772), что герцог исполнял обязанности великого мастера, было создано 105 новых лож Много позже Елагин приблизился к Великой ложе Йоркских масонов, с которыми часто смешивали «древних».
Расслоение масонства в Англии нашло отклик и в американских колониях: наряду с английскими здесь появились шотландские и ирландские ложи, а также английские ложи древней системы, не признававшие авторитета Великой ложи Лондона. Вместе с английскими войсками в Америку приезжали и странствующие военные ложи, тоже в основном древней системы. В ноябре 1752 года в шотландской ложе, квартировавшей в маленькой деревушке Фредериксбург, был принят в масоны майор королевской армии Джордж Вашингтон. Ему было двадцать лет. Вашингтон быстро сделал масонскую карьеру и был избран великим мастером Великой ложи Виргинии. Он очень ценил свои масонские связи и использовал франкмасонство для объединения своих сторонников. Впоследствии, когда он возглавил борьбу за независимость американских колоний, большинство генералов в его гвардии были «братьями».
Ложи «древних» масонов выгодно отличались от «новых» демократизмом: они открывали свои двери не только для аристократов, но и для простых офицеров, моряков, купцов и ремесленников. Многие ложи «новых» меняли свой ритуал или закрывались, поскольку весь их состав перекочевывал к «древним».
В Пенсильвании провинциальная Великая ложа древней системы была организована в 1760 году, ее первым великим мастером стал богатый землевладелец Уильям Болл, прежде состоявший в ложе новой системы. Почти во всех колониях конкурировали различные масонские уставы.
Из девятнадцати пехотных подразделений, находившихся в подчинении у Джеффри Амхерста, одного из командующих британскими войсками в Северной Америке во время Семилетней войны, в тринадцати действовали масонские ложи. По большей части они находились под покровительством Великой ложи Ирландии и относились к масонству высших градусов. В 1761 году подполковник Августин Прево стал великим мастером всех масонских лож британской армии, придерживавшихся системы Древнего и принятого шотландского устава.
В 1759 году англичане захватили Квебек В гарнизоне Квебека существовало такое большое количество лож, что было решено объединить их все в Великую ложу и выбрать великого мастера. Им стал лейтенант Джон Гинее из 47-го пехотного полка, а через год его сменил полковник Саймон Фрэзер, командир 78-го пехотного полка и сын лорда Ловата — известного якобита, участника восстания 1745 года, ставшего последним человеком, казненным в Тауэре.
Великая ложа Франции, основанная в 1738 году, называлась также Великой английской ложей Франции и была тесно связана с Великой ложей Лондона. Но престиж английских масонов новой системы во Франции быстро падал: к 1766 году только три ложи — Серебряного Луи, Совершенного союза и Обиньи — были официально учреждены Великой ложей Лондона, остальные несколько сотен обходились без ее благословения.
В 1760 году первая Великая ложа Франции раздробилась на несколько соперничающих фракций, зачастую связанных с конкурирующими системами высоких градусов. К 1771 году только в Париже было создано 154 ложи, а в провинции — 322. К этому следует добавить двадцать одну странствующую ложу, состоявшую из военных. Исправленный шотландский устав практиковали несколько десятков лож; наконец, в 1786 году сложилась французская система на основе нового устава, подхваченная тысячами лож во Франции и в Бразилии.
Великая ложа Франции была распущена 22 октября 1773 года. Вместо нее была создана ложа Великого Востока Франции во главе с герцогом де Шартром. Активное участие в этой реорганизации принимал граф Александр Сергеевич Строганов (1733–1811), находившийся тогда в Париже. Впервые в истории был образован центральный руководящий орган франкмасонства, действующий по принципу «демократического централизма».
Ложа Великого Востока проводила во Франции политику централизации и проповедовала устройство европейского масонства в виде федерации суверенных масонских общин по принципу Солнечной системы: планеты вращаются вокруг яркой звезды. Комиссия по ложам Великого Востока зарубежных стран сообщала материнской ложе Великого Востока Франции: «Для блага ордена необходимо, чтобы все масоны одного королевства выступали под одинаковыми же знаменами. Это единственный способ предотвратить расколы, сблизить ритуалы и установить единообразие в трудах».
Однако у ложи Великого Востока был грозный конкурент, также претендовавший на звание европейской масонской «державы», — марсельская ложа Святого Иоанна Шотландского объединенных наций. Она состояла из негоциантов, самых влиятельных лиц марсельской Торговой палаты, представителей французской и иностранной экономической элиты.
Подобно тому как марсельская Торговая палата учреждала свои представительства по всему Средиземноморью, марсельская ложа плодила своих «дочек» вплоть до Карибских островов. Масонская экспансия сопровождала торговую. Дочерние ложи были учреждены в Авиньоне, Константинополе, Генуе, на Мальте, в Палермо, Салониках и Смирне. Посвященные торговцы из Бордо основали масонские ложи на Сан-Доминго, а члены французской Ост-Индской компании — на Маврикии (там прошел посвящение Анри Бернарден де Сен-Пьер, автор знаменитого в свое время романа «Поль и Виргиния»).
Палермо, где масоны развили бурную деятельность, поддерживал тесные отношения с Неаполитанским королевством — там различные масонские организации действовали с 1754 года под руководством марсельской ложи. Но влияние ложи Святого Иоанна Шотландского на Сицилии не ограничивалось Палермо: сеть охватила несколько малых городов.
У каждой дочерней ложи была своя собственная сеть. Масонство достигло даже Алжира и Александрии в Египте, где вели торговлю французские купцы. В Алеппо (Сирия) действовала английская ложа.
Дочерняя ложа, учрежденная ложей Святого Иоанна Шотландского, существовала и в Стамбуле[9]. В 1766 году она отправила свои документы в брюссельскую ложу, связанную тесными узами дружбы с марсельской, — таков был географический охват.
Ложа Великого Востока Франции, провозгласившая себя «национальным» образованием, отвергающим всякое вмешательство извне (в частности, британское), однако основывавшая ложи в Неаполе, требовала для себя эксклюзивного права на переписку с заграницей. Таким образом, ее позиция была прямо противоположна космополитизму марсельской ложи, считавшей, что каждая ячейка масонской структуры вольна запросить устав у иноземной державы и свободно с ней переписываться.
Система «строгого послушания»
Пока ревнители традиций ворошили древние документы, пытаясь восстановить всё, как было, адепты новаций продолжали плодить новые обряды и высшие степени. Среди них был барон фон Хунд, впоследствии ссылавшийся на неких «неизвестных верховных настоятелей», наделивших его особыми познаниями и властными полномочиями. Около 1754 года он основал в Германии систему «строгого послушания»[10] (в этом ордене царила суровая дисциплина), который должен был продолжить дело ордена тамплиеров, якобы возродившегося в Шотландии после казни Жака де Моле. Обаяние легенды о тамплиерах было настолько велико, что новый орден быстро распространился из Германии и Скандинавии на Францию, а оттуда на Италию, Швейцарию и Россию. Ложи, учрежденные по английскому образцу, «исправляли», дополняя три основные степени новыми (шотландского мастера святого Андрея, новиция, рыцаря Храма и професса).
Канцлером Лионского капитула системы «строгого послушания» был Жан Батист Виллермоз, брат физика-энциклопедиста. В 1762 году Виллермоз стал великим мастером Великой ложи регулярных мастеров в Лионе, практиковавшей семь высших степеней, к которым он добавил восьмую — шотландский великий мастер, рыцарь Меча, розы и креста. Вместе со своим братом Пьером Жаком он к тому же основал ложу Суверенного капитула рыцарей Черного орла, розы и креста, занимавшуюся алхимическими исследованиями. (В 1750-х годах распространилась идея о том, что розенкрейцеры — посредники между тамплиерами и масонами.) Чуть позже он был посвящен в рыцарский орден избранных коэнов[11] Вселенной, основанный Мартинесом де Паскуалли специально для масонской элиты. Этот орден действовал как надстройка высших степеней для голубых лож. Первая группа, приводящая к становлению мастером — совершенным избранником, состояла из трех символических степеней, далее следовали непосредственно степени коэнов: ученик-коэн, подмастерье-коэн и мастер-коэн, великий мастер-коэн и великий архитектор, рыцарь Востока, или рыцарь Зоровавель[12], командор Востока, или командор Зоровавель; наконец, последним шагом было высшее посвящение в степень рыцаря злато-розового креста
Одним из первых русских «вольных каменщиков», достигших высших степеней, стал Александр Васильевич Суворов. Он прошел посвящение в петербургской ложе Трех звезд в конце царствования Елизаветы Петровны, а затем поднялся еще на несколько ступеней в масонской иерархии. Находясь в Пруссии во время Семилетней войны и навещая своего отца в Кёнигсберге, он посещал ложу Трех корон. До своего отъезда на родину в начале 1762 года «обер-лейтенант Александер фон Суворов» числился в ее составе и даже был возведен в степень шотландского мастера.
Любимый ученик Суворова Михаил Голенищев-Кутузов прошел посвящение в 1779 году в Регенсбурге, в ложе Тфех ключей. Объясняя свое стремление стать масоном, он указал, что ищет «сил для борьбы со страстями и ключа от тайн мира». За тридцать лет масонского служения он достиг высоких степеней и бывал принят во многих европейских ложах. В России он был признан в 1783 году петербургскими масонами, но наиболее сердечно его приняли в Москве. Он вступил в ложу Сфинкса, работавшую по шотландской системе. При посвящении в седьмую степень ему были дарованы орденское имя Зеленеющий Лавр и девиз «Победами себя прославить!».
«Рыцарских» степеней и систем было великое множество: одно их перечисление в Энциклопедическом словаре франкмасонства занимает 11 страниц в две колонки мелким шрифтом. Барон фон Чуди, например, создал в 1760 году в Петербурге степень «рыцарь Палестины и Авроры», которая вообще не входила ни в какую систему и была связана с алхимическими изысканиями. Вся эта пестрота скрывала от глаз изначальную простоту и ясность.
Однако время, когда можно было безнаказанно сочинять любые, самые невероятные легенды, прошло; обилие подобных сочинений могло дискредитировать даже самую прекрасную идею. Барон фон Хунд оказался не в состоянии предоставить никаких документальных свидетельств своего посвящения и назначения, приводя порукой лишь собственную рыцарскую честь. Неудивительно, что у него появился соперник по имени Штарк, который (не менее голословно) заявил о более тесной связи с Верховными настоятелями. После двух масонских съездов, на которых фон Хунду пришлось объясняться, системе «строгого послушания» пришел конец. В 1772 году герцог Брауншвейгский, став великим мастером, реорганизовал ее, очистив от налета мистического авантюризма, и с тех пор она стала называться исправленной шотландской системой.
В России адепты древнего устава презирали французское рыцарство и считали его глупой игрой и дурачеством, однако оно имело много приверженцев среди богатых бар и веселящейся молодежи Петербурга. Под влиянием французского устава создалась особая система, выработанная артиллерийским генералом Петром Ивановичем Мелиссино в ложе Скромности в 1775 году. К трем иоанновским степеням Мелиссино добавил градусы темного свода, шотландского мастера и рыцаря, философа, великого жреца. Ложа славилась концертами, вечерами, блеском убранства и торжественным ритуалом. Пускай искатели истины обличали эти «пустосвятство, игру с молитвами и клятвами без всякого смысла, меры и цели». В екатерининской России, где военный чин был мерилом чести, а представители знатных родов соперничали с «выскочками» в количестве носимых бриллиантов, эти игры пришлись как нельзя кстати. «Пышные церемонии рыцарства, кресты, кольца, епанчи и родословные поколения должны были произвести великое впечатление над нациею военною, — писали в 1782 году московские масоны герцогу Брауншвейгскому, — в которой одно токмо знатное дворянство работами нашими занималось. Сверх того, богатое дворянство наше так же, как и везде, воспитано весьма чувственным образом, и, следственно, ничто так не способно показать ему отношения умозрительные, как такой язык, который действует на все органы его. Весьма справедливо, что церемонии сии делаются с меценами, коль скоро они будут соразмерены особам, и мы думаем, что весьма странным должно казаться членам некоторых домов ордена, не приобыкших к оружию или по состоянию своему удаляться от него долженствующих, видеть себя вдруг с ног до головы вооруженного и обвешанного рыцарскими орденами. Напротив, между нами такая пышность не может быть неприятною, ибо все члены наши предводительствовали батальонами или целыми армиями! Весьма приличествуют и кресты оные особам, которые и в общежитии таковыми знаками чести украшены или которые ничего так жадно не желают, как получения оных».
Орден избранных коэнов и мартинизм
В 1754 году мистик и каббалист Мартинес де Паскуалли (по всей видимости, испанец, однако споры о его происхождении не утихают до сих пор) открыл первую ложу ордена избранных коэнов Вселенной — новой эзотерической системы высших масонских степеней. Одновременно он учредил в Монпелье капитул шотландских судей.
Масонская тайна теперь преподносилась следующим образом: после грехопадения Адама потомки его сыновей разделились на избранных и отверженных: первые происходили от Сета, вторые — от Каина. Секрет, сообщаемый посвященному, состоял в том, чтобы определить, к чьим потомкам он принадлежит. Чтобы уже на этом свете избавиться от сомнений и получить залог будущего вечного блаженства, он должен был пройти через длинную серию обрядов в «операционных комнатах». Если ему являлись всякие искры, свет, а тело покрывалось гусиной кожей, ответ был положительный. Впасть в транс было огромной удачей.
Доктрина Паскуалли предназначалась исключительно для элиты масонского (и не только) мира. Высшие посвященные могли заниматься теургией — искусством воздействовать на божества, духов, демонов при помощи определенных церемониалов. Паскуалли выдумал термин
Чтобы способствовать большему распространению своей системы, Мартинес де Паскуалли не стал замыкаться в масонстве. Орден избранных коэнов обзавелся своими храмами в Монпелье, Париже, Лионе, Бордо, Марселе и Авиньоне. В Бордо храм был основан при Французской масонской ложе (действовавшей в противовес Английской), которую по такому случаю переименовали в ложу Французской шотландской избранницы. В 1766 году главы масонской провинции Бордо отменили все установления, касающиеся высших степеней, и вернулись к «иоанновскому» масонству. Но Мартинес де Паскуалли в том же году отправился в Версаль, где основал новый храм избранных коэнов и обзавелся многочисленными последователями. Жена Паскуалли и сестра Виллермоза вошли в первую в истории женскую ложу, образованную при ордене избранных коэнов Вселенной.
Орден распространился по многим странам Европы, от германских княжеств до России, где действовали несколько лож коэнической системы.
Как и положено в тайном обществе, доктрина коэнов передавалась изустно от посвятителя к посвящаемому. Однако после встречи в 1768 году с Луи Клодом де Сен-Мартеном (на тот момент достигшим степени командора Востока), оставившим военную службу и намеревавшимся посвятить себя поискам истины, Паскуалли решился изложить свое учение письменно. Сен-Мартен, взявший себе псевдоним «Неизвестный философ», стал его секретарем и много способствовал созданию этого произведения — «Трактата о реинтеграции существ». Впоследствии, после смерти Мартинеса, книга перерастет узкие рамки ордена, оказав огромное влияние на духовную и философскую жизнь своего времени.
В 1772 году Мартинес де Паскуалли отправился на Сан-Доминго, чтобы получить наследство. Перед тем как навсегда покинуть пределы Франции, он назначил «Суверенными судьями» и «Высшими неизвестными» ордена Жана Батиста Виллермоза и Луи Клода де Сен-Мартена. По прибытии в Вест-Индию он основал храмы ордена избранных коэнов в Порт-о-Пренсе и Леогане на Гаити, где и умер два года спустя, предположительно от лихорадки.
Виллермоз основал в 1779 году в Лионе (он торговал там шелком) орден Благотворных рыцарей священного града и дополнил ритуал своего учителя сложными магическими надписями (во время его исполнения впадавшие в транс получали потусторонние послания). Ib-дом раньше, на Конвенте Галлий, он предложил ввести в исправленный шотландский устав несколько высших масонских степеней, основываясь на доктрине Паскуалли.
Кроме Виллермоза, особым авторитетом среди членов полуалхимических и полумагических академий пользовались Сен-Мартен и Эмануэль Сведенборг, изобретшие степень истинного масона. Сведенборг умер в 1772 году, но именно после его смерти его учение[13] снискало популярность.
Помимо Лиона, другим крупным масонским центром на юге Франции стал Авиньон: около 1766 года бенедиктинский монах Дом Пернети основал там герметическое общество с масонскими обрядами — Академию истинных масонов. Через десять лет подобное же общество возникло в Монпелье под названием «Академия мудрых». Там же в 1778 году открылась своя Академия истинных масонов, которая вскоре, благодаря связям со Швецией и Россией, стала называться Русско-шведской академией.
В 1782 году система южнофранцузских масонов получила торжественное признание в общеевропейском масштабе: Вильгельмсбадский конвент утвердил предложенный Виллермозом «Устав вольных каменщиков» и принял его «благотворное рыцарство».
Два года спустя русский вельможа В. Н. Зиновьев, отправившись путешествовать по Западной Европе, посетил Брауншвейг и воспользовался аудиенцией у герцога, чтобы испросить его покровительства в масонстве. «Герцог Брауншвейгский снабдил меня очень важным понятием об этом ордене, наделив многими рекомендательными письмами к разным его членам, рассеянным частью по Франции, частью по Италии, объяснив вместе с тем, что наиуспешнее в деле этого общества я могу преуспеть в Лионе — месте, которое было главным его центром и куда я был также рекомендован», — вспоминал он. В Лионе Зиновьев подружился с Виллермозом и познакомился с Сен-Мартеном, вместе с которым ехал из Лиона в Париж. В 1787 году Сен-Мартен приезжал в Англию, где тогда был Зиновьев, и виделся с русским посланником графом С. Р. Воронцовым.
Лица из близкого окружения русского цесаревича ревностно чтили учение Сен-Мартена и Сведенборга. В 1776 году Павел Петрович сочетался вторым браком с вюртембергской принцессой, принявшей в православии имя Марии Федоровны. Павловск, возникший в 1777 году, копировал ее родной Этюп — владение Вюртембергского дома близ Монбельяра во Франции, где бывал Сен-Мартен. Князь Н. В. Репнин дружил с магнетизером Тиманом, который вращался в среде французских «академиков». В 1788 году в южную Францию отправили со служебным поручением адмирала С. М. Плещеева, который должен был повидаться с Виллермозом в Лионе, Сен-Мартеном и Тиманом в Страсбурге. Из этого путешествия Плещеев привез увлечение авиньонским мистическим Обществом народа Божьего или Обществом нового Израиля, которое пришло на смену Академии истинных масонов. Новое общество было якобы «учреждено не человеками, а самим Богом, благово-лившим открыть изволения и планы свои о нынешних последних временах людям, наименее ожидавшим тех милостей и даров, коими беспредельное милосердие его облагодатствовало их». «Корреспонденция с небом» состояла в «слове или голосе ясном и внятном, как внутреннем, так и наружном, и в видениях и откровениях пророческих». Впрочем, особого развития в России эта секта не получила.
Шведское масонство
На основании «системы строгого послушания» в том виде, в каком она практиковалась в Северной Европе, сложилась шведская система, распространившаяся в Скандинавии и частично в Германии. Она была создана в 1759 году Карлом Фридрихом Эклеффом и включала десять степеней, разделенных на три группы: три «иоанновские» (ученик, подмастерье, мастер-каменщик), две «андреевские» (шотландский ученик, или избранный, и шотландский мастер) и пять рыцарских, или степеней капитула (рыцарь Востока и Иерусалима, рыцарь ключа, просветленный браг, высший просветленный брат, или брат белой ленты; брат розового креста, или брат фиолетовой ленты). От «иоанновского» масонства «шведская система» унаследовала идею «золотого века Астреи»[14]; легенда о тамплиерах придала ее ритуалам внешний блеск, красоту и пышность, а также привнесла идею о беспощадной борьбе с врагами христианства; от розенкрейцерства были заимствованы таинственность и мистический настрой. В целом же эта система носила авторитарный характер: братья-рыцари должны были быть лично преданы своему начальству, а младшие ложи беспрекословно подчинялись старшим (старшинство определялось по времени основания).
Ее разновидностью стала шведско-берлинская система доктора Циннендорфа — система «слабого наблюдения». В отличие от «строгого наблюдения», она не придавала чрезмерного значения внешнему блеску высших градусов, зато, не в пример новоанглийской, вводила в своих ложах строгую моральную дисциплину. Никаких секретных познаний она не сообщала, сосредоточившись на моральных упражнениях; подняться выше четвертого или пятого градуса в ней было невозможно.
Приверженцем этой системы был барон П. Б. Рей-хель (1729?—1791), бывший гофмейстер принца Брауншвейгского, поступивший на русскую службу 1 июня 1770 года. 12 марта следующего года Рейхель открыл в Петербурге ложу Аполлона, которая немедленно выразила в особом письме свою зависимость от берлинской Великой ложи Циннендорфа. Мастером сделался сам Рейхель, среди членов-основателей был только один русский — генерал С. К Нарышкин. Однако берлинская ложа заключила договор с английской, — обязавшись не открывать лож вне Германии и получив взамен обещание англичан не вмешиваться в германские дела. В октябре того же года сам доктор Циннендорф написал И. П. Елагину, который еще не был назначен из Англии провинциальным великим мастером, препоручая его покровительству «брата» Рейхеля. Но «елагинские» ложи не пошли на компромисс: они пытались отгородиться от новых соседей и требовали письменного отречения от Рейхеля у масонов, желавших в них поступить.
И вдруг прошел слух, что «рейхелевское» масонство — истинное. Новая ложа Латоны в Петербурге получила при своем основании акты трех степеней. «Между сими актами и прежними английскими усмотрели мы великую разность, — показывал впоследствии масон Н. И. Новиков, — ибо тут было всё обращено на нравственность и самопознание, говоренные же речи и изъяснения произвели великое уважение и привязанность». Начались переходы от Елагина к Рейхелю поодиночке и целыми ложами. «Новоанглийская» ложа Астреи прекратила существование 22 марта 1776 года: почти все ее члены перешли к Рейхелю. Елагин был вынужден пойти на союз. В объединенную Великую ложу вошли 18 лож; вне ее осталась только ложа Аполлона под руководством Георга Розенберга — беспринципного дельца, называвшего себя последователем Рейхеля.
В 1777 году князья А. Б. Куракин и Г. П. Гагарин, направленные в Швецию с дипломатической миссией, были посвящены в Стокгольме в высшие степени. Георг Розенберг это приветствовал. Он вступил в переписку с братом барона Пфейса, члена ложи Аполлона, а брат самого Розенберга Вильгельм был секретарем при посольстве Куракина. Летом в Петербург приехал шведский король іустав III с патентом; в его честь в ложе Аполлона устроили торжества.
Но русские никак не могли решить вопрос о том, кто возглавит «шведский» орден в России. Брат шведского короля Карл, герцог Зюдерманландский (будущий король Карл XIII), руководивший орденом, хотел, чтобы вся система русского масонства перешла под его начало, за то же ратовал Куракин, Розенберг же хотел играть большую роль. Елагин пребывал в нерешительности и после долгих колебаний отказался от гроссмейстер-ства, поскольку Екатерина II подозревала в масонстве заговор с целью воцарения цесаревича.
Братья Розенберги, получившие за привезенные Вильгельмом шведские акты 1400 рублей, вызвали негодование «елагинских» масонов, которые не усмотрели в этих актах ничего нового по сравнению с действовавшими в «рейхелевских» ложах. Русский просветитель Н. И. Новиков спросил Рейхеля, как отличить истинное масонство от ложного. Тот ответил: «Всякое масонство, имеющее политические виды, есть ложное». После этого Новиков стал еще осторожнее относиться к шведскому рыцарству.
Стокгольмская ложа решила обойтись без Елагина и создать свою организацию. В 1778 году было заключено основное условие между шведским и русским капитулами, префектом последнего поставили князя Г. П. Гагарина. 22 декабря в Петербурге была открыта первая ложа «шведской системы» — ложа Феникса. Открывая ее, Гагарин заявил, что «всё прежнее — тьма, а новое, ныне вводимое — истинный свет». Опасения российской императрицы подтверждались: в той же речи Гагарин вспомнил о защите Стюартов английскими масонами. «Братья наши во многих случаях доказали, сколь они верны своим государям: в Англии, например, во время бывших замешательств, не были они никогда против, но за короля». Эту внешне лояльную фразу надо воспринимать в строго определенном контексте: законным монархом, помазанником Божьим считался Павел, и масонская организация должна была составить охрану своего государя-цесаревича, защищая его от придворных интриг.
Всеми русскими ложами управляла на основании особых «законов» петербургская Великая национальная ложа, торжественно открытая 25 мая 1779 года, под председательством Гагарина. Над явной и видимой наружной Великой национальной ложей стояло высшее тайное правление — капитул, который распоряжался ее работой и о котором рядовые братья ничего не должны были знать. Он находился в полной зависимости от Швеции — именно это и насторожило императрицу. В 1779 году петербургский полицмейстер Лопухин по приказанию начальства два раза побывал в «гагаринских» ложах «для узнания и донесения ее величеству о переписке с герцогом Зюдерманландским». Екатерина «почла весьма непристойным столь тесный союз подданных своих с принцем крови шведской». Как раз в это время императрица разорвала дружбу с Пруссией и хотела войти в тесное соглашение с Австрией, чтобы обеспечить свои черноморские проекты. Связи масонов с Пруссией и Швецией противоречили ее внешней политике. В 1780 году Гагарина отправили на службу в Москву. Труды Великой национальной ложи были прекращены, но тайные действия капитула продолжались: он распался на петербургское и московское отделения. В Москве «шведское» масонство сосредоточилось вокруг ложи Сфинкса, в Петербурге — вокруг ложи Пеликана, но последняя была вынуждена примкнуть к «елагинскому» союзу.
В период расцвета «шведской системы», в 1780 году, к ней в России принадлежали 17 лож — в Москве, Петербурге, Ревеле, Кронштадте, Казани, Перми. Обрядность была такой же пышной, как и в «елагинских» ложах, однако в «шведских» ложах отмечалась более напряженная умственная работа, чем в «новоанглийских», их члены во время собраний произносили речи на морально-философские темы.
Как уже упоминалось, 16 июля 1782 года собрался Вильгельмсбадский конвент под председательством герцога Фердинанда Брауншвейгского. На съезде присутствовали представители Франции, Верхней и Нижней Германии, Австрии и Италии, а также России; шведы его проигнорировали. Конвент должен был дать окончательный ответ на вопрос о родстве масонства с тамплиерами, и этот ответ был отрицательным. Храмовни-чество было заменено «благотворным рыцарством» Виллермоза; герцог Брауншвейгский сделался теперь генеральным мастером благотворных рыцарей. Решением конвента Россия была признана восьмой провинцией масонского ордена «во внимание к ее обширному пространству и к большому числу лож, ревностно в ней работавших».
Швеция вышла из-под власти герцога Брауншвейгского, не согласившись отречься от прежнего понимания тамплиерства. На случай раскаяния шведов для них приберегли вакантную девятую провинцию.
Орден Злато-розового креста
Пока некоторые русские масоны добивались для себя высших степеней в Швеции, Н. И. Новиков встретился с князем П. И. Репниным. Тот рассказал, что искал в разных государствах истинное масонство, не жалея денег, старался достать всевозможные градусы, но всегда находил ложное, пока не познакомился с одним человеком, который открыл ему, что истинное масонство скрывается у розенкрейцеров. Их учение просто и клонится к познанию натуры и себя. Однако их весьма трудно найти, а тем более примкнуть к ним. Правда, обществ, называющих себя этим именем, очень много и трудно найти истинных розенкрейцеров среди ложных.
В 1776 году два члена ложи Трех мечей, Иоганн Рудольф фон Бишофсверден (1714–1803), прусский офицер, ставший военным министром после смерти Фридриха Великого, и бывший пастор Иоганн Христофор Вёльнер (1732–1800) на базе берлинской ложи Трех глобусов учредили новый масонский розенкрейцерский орден — Злато-розового креста древней системы. В ордене было девять степеней посвящения: юниоры, теоретики, практики, философы, миноры, майоры, адепты, магистры и маги. Поднимаясь со ступени на ступень, члены ордена как бы совершали обратное восхождение по лестнице истории, последовательно изучая труды алхимиков сначала XVII, а потом XVI века и придерживаясь практического подхода к делу. Основателем ордена считался Ормузд — египтянин, окрещенный святым Марком. Однако орден Злато-розового креста сильно отличался от розенкрейцерства предыдущего столетия, проникнутого мистицизмом и ставившего своей целью проведение великой интеллектуальной и религиозной реформы для процветания человечества.
В новом ордене алхимия смешивалась с масонством, степень рыцаря Розы и креста стала считаться самой высшей, тогда как в масонстве французской системы 1786 года она была седьмой, в системе Древнего и принятого шотландского устава — восемнадцатой.
К 1779 году в Германии существовало уже
В 1781–1782 годах московский масон, обрусевший немец Г. И. Шварц совершил поездку за границу в поисках «истинного масонства». Он завязал отношения с герцогом Брауншвейгским, а также с берлинскими розенкрейцерами Вёльнером и Теденом. Вёльнер, ставший министром нового прусского короля Фридриха Вильгельма, был темный политический делец, «лживый поп», по определению Фридриха Великого, но умел выставить себя великим мистиком, что и заслонило всё остальное в глазах русских, с которыми он прежде был связан по системе «строгого послушания». Шварц привез акты «благотворных рыцарей» от герцога и теоретического градуса от Тедена. Второй путь выглядел для его единомышленников привлекательнее. «Герцогу мы присяги не делали, да и связи с ним не уважали, а держались связи Вёльнеровской, считая ее полезною и удаленною от политических видов», — сообщил позже на допросе И. П. Тургенев, один из московских розенкрейцеров и глава масонской ложи Златого венца в Симбирске.
Шварц обязался ежегодно сообщать Тедену список вступивших в орден, чтобы их внесли в цепь «теоретических братьев». За каждого принятого «брата» он должен был переводить векселями по одному червонцу в пользу немецкой кассы для бедных. Каждый «брат» платил перед принятием семь талеров, из которых четыре оставались в распоряжении Шварца для приобретения необходимого оборудования.
В ноябре 1783 года Вёльнерова ложа Трех глобусов в Берлине сообщила всем дружественным ложам о своем намерении объявить себя совершенно свободной от всякой масонской зависимости, предложив всем масонским ложам внутри и вне Германии, какой бы системы они ни придерживались, «масонское дружество и сердце искреннее, прося их о равномерном воздаянии». Это письмо, полученное московской ложей Трех знамен в начале 1784 года, определило окончательный поворот ее от «благородного рыцарства» к розенкрейцерству.
Московские масоны образовали временную организацию, представлявшую собой союз четырех материнских лож — Трех знамен (П. А. Татищева), Озириса (Н. Н. Трубецкого), Латоны (Н. И. Новикова) и Сфинкса (Г. П. Гагарина). «В теоретическую степень чтобы войти, нет нужды быть рыцарем, но входят прямо из екоссов[15]», — писал Трубецкой одному из «братьев». В 1784 году четверной союз заменила единая провинциальная ложа, великим мастером которой стал князь Ю. В. Долгорукий.
Теоретический градус был тайным высшим центром наподобие Директории шведского капитула. Его задача заключалась в подготовке искателей мудрости к высшим степеням ордена Злато-розового креста.
Первая степень рыцарства Злато-розового креста(юниорат) должна была идти за четвертым градусом обыкновенного масонства (шотландских мастеров), однако ее часто опускали вовсе. Второй степенью был теоретический градус, посвященный в него становился розенкрейцером. Дальше, как уже говорилось, шли еще семь степеней.
Шварц продвинулся по этой лестнице дальше всех русских братьев, дойдя в Берлине от шестой до восьмой степени (магистра). А. М. Кутузов (друг А. Н. Радищева и Н. М. Карамзина, переводчик Юнга и Клопштока) дошел до степени практика; Тургенев был принят в степень философа; Новиков и Трубецкой достигли более высоких градусов.
Розенкрейцеров высших степеней в России было всего чуть более двадцати. Оригинальной масонской степенью розенкрейцерства стал градус духовного рыцаря, придуманный Лопухиным около 1791 года и присваивавшийся «братьям» после теоретической степени. Таким образом, немецкое масонство воспринималось русскими не как догма, а как руководство к действию.
Согласно орденской доктрине, цель алхимии — даровать народам совершеннейшее правление, а человечеству возвратить древо жизни. Давая господство над натурой, то есть и над людьми, алхимия дает «церкви» своих адептов силу управлять прочими людьми, владеть всем государством.
Высшие начальники ордена — «маги» — оставались неизвестными для других «братьев», само их местопребывание было скрыто. Считалось, что «маг» знает сокровенные законы природы, недоступные простым смертным, имеет силу и право вызывать свет из мрака, очищать тела от их твердой оболочки, располагать стихиями и производить из них то, что ему угодно. Благодаря алхимическому составу Урим[16] начальникам ордена «видимо бывает всё, что братья делают на земле», и если кто-либо из них «ведет жизнь развратную», то подвергается наказанию — в душу его «вливают гнев Божий».
Вслед за святым Бернардом директор (так теперь называли мастера) орловской ложи Захар Карнеев внушал своим подопечным мысль о семи степенях повиновения: повиноваться без противоборства и охотно, повиноваться без всякого объяснения и просто, повиноваться с радостью и без досады, повиноваться не откладывая и спешно, повиноваться без всякого страха и мужественно, повиноваться без благоугождения самому себе и смиренно, повиноваться непрестанно и постоянно, считая повиновение высшей из добродетелей.
Каждую четверть года подчиненные должны были доставлять начальникам подробные отчеты о своей жизни, даже о скрытых движениях души. Так, Новиков доставил три квартальных отчета о себе барону Шрёдеру, обещая с покорностью исполнять волю высокославных начальников. «Спаситель наш в божественном слове своем изъясняет нам, что больше сей любви нет, да кто положит душу свою за други своя… но коль чужд еще я сей божественной любви! Часто еще, весьма часто и рано встать, и поздно лечь, и в слякоть пойти для друга своего не хочется. С пролитием слез пишу я сии строки… Сколь сладостно, радостно и восхитительно ощущение смирения, за которым следует любовь», — писал он. Открываясь во всем Шрёдеру, Новиков требовал такого же отчета от подчиненных ему «братьев». Об открытом ему одним членом ложи он мог рассказать в назидание другим. Все «братья» должны были сохранять письма, полученные от других «братьев» за квартал, а также иные документы, касающиеся ордена, и предъявлять их директору на ежеквартальной конвенции. То, что не заслуживало тайного хранения, сжигали на глазах у всех членов ложи.
Алексей Михайлович Кутузов (1749–1797) был делегатом московских розенкрейцеров в Берлине, который должен был держать их в курсе новостей алхимической науки. Он выехал в Пруссию весной 1787 года, но как раз тогда работы ордена в Германии приостановились «из-за пронырства иллюминатов».
«Иллюминаты, во многих странах Европы рассеявшиеся, — писал Вёльнер, — суть весьма вредоносная секта, враждующая на царство Иисусово и на истинный орден».
Однако орден иллюминатов, возникший в один год с розенкрейцерским, был разрушен эдиктами баварского курфюрста Карла Теодора еще в 1784 году, так что истинная причина крылась в другом. После кончины прусского короля Фридриха II (1786) трон перешел к его племяннику Фридриху Вильгельму II, который сам принадлежал к ордену розенкрейцеров. Вёльнер и Би-шофсверден стали прусскими министрами. Раз власть, которой они добивались с помощью ордена, уже была у них в руках, стоило ли дальше играть в алхимию? Чтобы не обратить прежних друзей во врагов, они не отреклись от ордена, но приостановили его работу под предлогом борьбы с иллюминатами, заодно причислив к ним опасных для себя лиц и тем самым набросив на них тень подозрения.
А в 1792 году Екатерина II разгромила розенкрейцерское братство в Москве, руководствуясь теми же политическими подозрениями, что и в случае с мерами против шведского масонства. Действия императрицы в данном случае находили полное одобрение в среде петербургских масонов «елагинской системы»: рядовые масоны были оскорблены замкнутостью ордена Златорозового креста.
Баварские иллюминаты
Орден баварских иллюминатов был создан 1 мая 1776 года бывшим иезуитом Адамом Вейсгауптом (1748–1830), профессором естественного и канонического права в университете Ингольштадта. Дата была выбрана не случайно: в Вальпургиеву ночь на 1 мая ведьмы устраивают шабаш на Лысой горе, а Вейсгаупт, порвавший с христианством, по слухам, занимался магическими ритуалами и якобы ставил своей главной целью передать мир во власть Люцифера. Впрочем, это толкование родилось несколько позже, а современники признавали, что изначально орден иллюминатов, то есть «просветленных», полагал своей целью разоблачить предрассудки, просветить людей и сделать их счастливыми, внедряя повсюду здравый смысл и улучшая положение человечества. Правителей, какими бы замечательными человеческими качествами они ни обладали, в это общество не принимали: руководить народными массами могут только иллюминаты — просвещенные люди, на которых снизошло «озарение». Они клялись помешать государям совершать преступления или ошибки, уничтожить деспотизм, церковную юрисдикцию, способствовать свободе печати. Однако они ожидали увидеть плоды своей деятельности слишком скоро — распространенная ошибка революционеров любого толка.
Любовь к внешним эффектам, свойственная XVIII веку, просто поразительна для современного человека. Любое дело надо было окружить массой обрядов и условностей. Так, баварские иллюминаты должны были сменить свои имена на классические античные. Вейс-гаупт стал Спартаком, фон Цвак — Катоном, маркиз де Констанца — Диомедом, Массенгаузен — Аяксом, барон Меггенхофен — Суллой и т. д. Аналогичным образом были заменены все географические названия. Иллюминаты подвергли преобразованию даже календарные месяцы: январь стали называть димех, февраль — бен-мех и так далее, предвосхитив в этом смысле преобразования Великой французской революции.
Орден был организован по принципу пирамиды и поначалу не имел ничего общего с масонством, к которому Вейсгаупт выказывал даже некоторое презрение. Сам он носил титул генерала, как это принято у иезуитов, и руководил Высшим советом из своих ближних сторонников, который называл ареопагом. Только руководству ордена были известны его тайны и цели. Новобранцы («новиции») должны были выдержать двухлетний испытательный срок, прежде чем пройти посвящение в степень «минервала» (обряд инициации тоже был навеян Античностью). Адептам внушали, что цель ордена состоит в том, чтобы превратить человечество в единое целое под руководством «высших неизвестных». Повиновения руководству требовали под страхом смерти.
Однако в феврале 1777 года Вейсгаупт был посвящен в масонство в Мюнхене в ложе Осторожности, хотя она и придерживалась совсем других мистических концепций, и вступил вместе с двумя другими членами ареопага в ложу Теодора доброго намерения. Вероятно, их целью было проникнуть в стан врага, чтобы потом его сокрушить. Вышло всё по-другому: в 1780-м к ним примкнул барон Адольф фон Книгге, масон с 1773 года, который реорганизовал сам орден иллюминатов, разделив его на три класса:
1. Питомник (подготовительная тетрадь, новициат, минервал, младший иллюминат).
2. Франкмасонство (ученик, подмастерье, мастер, старший иллюминат или шотландский новиций, руководящий иллюминат или шотландский рыцарь).
3. Таинства (малые таинства — жрец, малые таинства — регент или принц, великие таинства — маг, великие таинства — царь).
Книгге придал ордену менее антиклерикальное философское направление в духе Руссо, основанное на идеале аскезы и возвращения человека к естественному состоянию. Согласно новому учению, чтобы восстановить природное равенство между людьми, требовалось уничтожить всякое гражданское общество и частную собственность.
Если раньше в орден принимали только жителей Баварии и число членов не превышало нескольких десятков, теперь это ограничение было снято. Общество невероятно разрослось и не избежало обычного следствия массовости: в его ряды проникли злонамеренные люди. Рассеявшиеся иллюминаты основали множество сект, соперничавших между собой, занимавшихся мистикой и каббалистикой.
Орден достиг своего апогея в 1782 году, когда была организована провинциальная Великая ложа. К тому времени он охватил своим влиянием всю Рейнскую область, Австрию и Швейцарию. В 1783 году в орден вступил Иоганн Вольфганг Гёте, приняв имя Абариса (прорицателя и жреца Аполлона из мифологической Гипербореи, который обходился без пищи и летал на волшебной стреле, подаренной ему Аполлоном).
Однако между Вейсгауптом и Книгге разразился конфликт: первый обвинил второго в «религиозном фанатизме», а тот в отместку опубликовал памфлет, обличающий антиклерикализм своего оппонента и большинства руководителей ордена.
По настоянию католического духовенства баварский курфюрст принял строгие меры против масонов и 22 июня 1784 года запретил орден иллюминатов. Вейсгаупту пришлось оставить кафедру и переехать в Регенсбург, а оттуда в Готу, под покровительство герцога Эрнста II Саксен-Гота-Альтенбургского (1745–1804), сочувствовавшего его идеям.
В 1786 году одного из членов ордена убило молнией неподалеку от Регенсбурга. Полиция обнаружила при нем компрометирующие бумаги, позволившие арестовать руководящую верхушку ордена и опубликовать документы, в которых говорилось о его целях. Подвергаясь преследованиям наряду с уголовными преступниками, баварские иллюминаты постепенно исчезли с юга Германии, только в Саксонии еще оставалось несколько «очагов сопротивления».
Фактическое руководство почти уничтоженным орденом взял на себя журналист Иоганн Боде, издатель произведений Гёте. В 1787 году он отправился в Страсбург, а оттуда в Париж, на встречу с членами ордена филалетов. Некоторые из них составили ядро тайного ордена филадельфов, наследников иллюминатов.
«Складывается впечатление, что масонство повсюду более или менее заражено неким современным изобретением, — писал валлонский негоциант Франсуа Жозеф Эмманюэль Баро из Триеста. — В Германии и в особенности в Вене ширится влияние иллюминатов, во Франции — мартинизма, в Англии — сведенборгизма и теософизма».
Сам Баро состоял в ложе Гармонии и всемирного согласия, предававшейся месмеризму.
Поделиться книгой: