Возрождение

— Не нужно взламывать замок, если ты знаешь, где прячут запасной ключ.

— Ага. Так это то, из−за чего тебе необходимо было в библиотеку пораньше?

Он делает невинное лицо.

— Может быть. Но я стащил ключ не для того, чтобы похвастаться.

— Нет, сразу видно, что ты не из хвастунов. Ты ужасно скромен даже со своей оценкой по физике, — я закатываю глаза. — Итак, давай посмотрим, на тебе сейчас видит воровство ключа, взлом и проникновение. С твоими математическими навыками, уверена, ты можешь и банковские карты считывать. Какие еще криминальные наклонности у тебя есть?

— Никаких, о которых я был бы в курсе. А у тебя?

— То же самое, — плюс к перечисленному еще несколько сотен других уловок, о которых ему точно не следует знать, хотя ни одна из них точно не является преступной.

Момент тишины между нами превращается в приятное затишье. Смотрю на колокол, делая вид, что это меня интересует, когда на самом деле просто пытаюсь не смотреть на Кайла.

Вокруг верхней части колокола обнаруживаю надпись, кажется, на латыни. Никто не удосужился дать инструкции на латинском языке. Возвращаясь домой, пытаюсь определить язык, на котором была сделана надпись, и в итоге оказывается, что он принадлежит к кучке этнических групп. Языки этих групп единственные, которым кто−либо не удосужился научить меня. Хотя я и не против поучить латынь. Может быть, буду учить сама, пока нахожусь здесь. КиРТ предлагает занятия и по нему, естественно.

Кроме того, что я вообще не должна посещать дополнительные занятия. Занятия — совсем не мой приоритет. Сбор информации — как раз то, чем я должна заниматься, но не занимаюсь, пока Кайл здесь. Он вне подозрений. Пока что. Может быть, когда соберу какую−нибудь полезную информацию, то буду думать по−другому, но из восьмисот семидесяти семи возможностей, у Кайла, лишь 0,001 % шанса быть Х.

Кайл переступает с ноги на ногу.

— Так… я совсем ничего о тебе не знаю. Где ты училась до КиРТа?

Ох, дерьмо. Личные вопросы. С огромным количеством людей на обеде и ланче и с болтливой Одри мне удалось избежать этой темы, но не с Кайлом. Отчасти это было везение. Отчасти запланировано. Разговоры с Кайлом становятся слегка опасными. Так что я колеблюсь, играя с манжетом на толстовке.

— В другой школе, — отвечаю, наконец.

— Действительно? Никогда бы не догадался, — он слегка меня толкает, и я краснею. — Какая школа? Где?

У меня есть специальная легенда для таких случаев, подтвержденная документально. Но ложь не хочет слетать с языка так же легко, как с теми, кто спрашивал до этого. В Кайле есть что−то. Или это во мне появляется нечто, когда я с Кайлом. Эмоции не всегда такие возвышенные, какими их все видят.

— Небольшой колледж в Пенсильвании, — говорю я в итоге, стремясь быть максимально расплывчатой и правдивой, насколько это возможно. — Ты, наверное, никогда не слышал о нем. Очень отличается от КиРТа.

— Как так?

Я сворачиваю и повторно разворачиваю манжеты, пытаясь создать идеальную складку.

— Она ориентирована на технологии. Больше по науке и компьютерам. Я решила, что все это не для меня. Вот, почему я здесь. А что насчет тебя? Ты откуда?

Кайл потягивается, повернувшись лицом к небу.

— Отовсюду. Родители часто переезжают. Вот почему мне здесь очень нравится. Это стало единственным стабильным местом в моей жизни.

— Ты не любишь переезды? Я бы хотела путешествовать, — это правда. Именно поэтому, переезд в КиРТ не был для меня проблемой. Я хотела этого. В один прекрасный день я увижу большую часть мира, ту, что даже не могу и представить, но сейчас, считаюсь слишком неопытной. Мне нужно больше тренироваться, чтобы совершенствоваться, а я считаю это безумием. Я тренировалась всю свою жизнь. Если девятнадцать лет не могут подготовить для миссии, то ничто не может.

Беспокойство подступает к желудку. Дома есть люди, которые думают, что я никогда не буду готова. Что вся наша программа подготовки — ошибка.

Я должна доказать их неправоту ради нашего же блага. Кайл пожимает плечами, а я возвращаюсь обратно в реальность.

— Мне нравится ходить в новые места, но и это надоедает через некоторое время. Я просто рад, что не придется больше постоянно менять школы. Эта необходимость начинать все сначала каждый год порядком мне поднадоела. Не могу дождаться поступления в колледж.

— Да, — острая боль пронзает меня, когда думаю об этом. Чувство вины за тех, кого оставила позади, и за то, что Кайл заставляет меня чувствовать. — Но, возможно, это не всегда плохо. Для меня это новый старт.

Для меня как Софии. Хотя странно, что я начинаю это любить.

Кайл опускает взгляд, чтобы посмотреть на меня.

— Да, понимаю. Здесь, в КиРТе, я словно стал другим. Этот я отличается от меня домашнего. Думаю, это делает меня странным.

— Возможно, но я не скажу тебе этого, если ты не скажешь мне.

— Заметано. И я не скажу, что ты прокралась на колокольню, если и ты не скажешь, что я прокрался.

Я смеюсь.

— И это заметано, но мы должны будем согласовывать расписания, таким образом, что не будем приходить сюда в одно и то же время.

— Надеялся, ты скажешь, что мы должны скоординировать действия так, что мы будем незаметно подкрадываться в одно и то же время.

Это может серьезно помешать моим планам. Плохая идея. Но все же соглашаюсь.

— Ну, можно и так.

— Хорошо, — Кайл придвигается ближе. — Так какие еще направления ты взяла? Чем еще ты занимаешься — спорт, музыка, пьяная езда на моноциклах?

Я смеюсь, не ощущая веселья. Правильно. Это вещи, которыми занимаются нормальные студенты. К счастью, Кайл не заметил моего фальшивого смеха. К сожалению, придется лгать снова.

Глава 3

Одиннадцать недель назад.

Надеюсь, я не застряну в КиРТе навсегда. Хотя я уже и начинаю привыкать к однообразной и утомительной жизни здесь, но прекрасная возможность, наконец, сдвинуться с мертвой точки в задании предоставляет мне шанс быть полезной.

Средство, о котором идет речь — не очень хорошо известное, но весьма полезное химическое оружие под названием АнХлор. Около пяти процентов населения имеют врожденную устойчивость к нему. Это значит, что из восьмисот семидесяти семи студентов КиРТа, которые могли бы быть Х, только у сорока четырех не будет симптомов, если те подвергнутся его воздействию.

И я в их числе, иначе бы не смогла использовать его.

Все, что я знаю, это то, что Х может быть один из тех природно−устойчивых сорока четырех, или нет, но это маловероятно. Потому что Х это Х. Моя самая главная зацепка насчет личности Х ясна: если Х не устойчив, он или она восстановится от воздействия быстрее нормального человека. Так что, воздействие АнХлора значительно сузит круг поиска. Если повезет, он может направить меня прямо к Х. Тогда миссия могла бы завершиться сегодня. Все, что нужно сделать — это распространить АнХлор по тренажерному залу во время митинга во второй половине дня.

Вот и все.

Ничего страшного.

Тогда почему я еле волочу ноги?

АнХлор, который я принесла, даже не настоящий. Это скорее его упрощенный вариант. Он быстро рассеется, и раздражение, которое он вызовет, спадет достаточно быстро. Нет причин колебаться. Нет причин, кроме той, что я собираюсь испортить людям день.

Морщась, поправляю мешок АнХлора, который застрял в рукаве свитера, вниз к руке, открываю его и тщательно размельчаю несколько кристаллов вдоль трибун. Колебание может быть смертельным. Кто−то пытается разрушить жизнь Х. Конечно, все остальные в КиРТе могут иметь несколько незначительных неудобств: сорванное собрание черлидеров или временные химические ожоги.

Ведь это собрание не такое уж и важное, да? Я никогда не была ни на одном, но идея данногоо мероприятия кажется глупой. В этой школе так много странных, бесполезных вещей, которыми занимаются люди: черлидерство, матчи, онлайн−игры или просмотр дурацкого телевизора. Словно, никто не обращает внимания на серьезные проблемы, происходящие в мире.

Иногда я раздражаюсь на людей из−за этого. В другое время — мне их жаль. В оставшееся — завидую их беззаботному безразличию. Затем — раздражаюсь на себя.

Регулируя сумку с помпонами в руках, продолжаю свою полезную, но глупую и тайную, необходимую задачу. Раскладка помпонов на трибунах — отличное прикрытие для распределения АнХлора, но я все еще должна быть осторожна. Внимательно оглядываясь за плечо, распределяю тоненькую линию химиката вдоль нижнего ряда трибун. Никто не обращает на меня внимания, и я работаю быстро, стремясь избавиться от улик.

Одри присоединяется после того, как я заканчиваю посыпать трибуны и запихиваю мешочек с АнХлором обратно в рукав.

— Юхууу, собрание черлидеров, — при этом она морщит лицо.

— Объясни, почему мы снова здесь?

— Поддержать нашу новую замечательную футбольную команду, конечно же. Они еще совсем малыши. Им нужна поддержка.

«Они еще совсем малыши» значит, что футбольная команда существует всего лишь три года. Видимо, КиРТ не всегда был таким. Когда я читала о школе перед приездом, то была поражена тем, насколько он отличается от других колледжей. Никакой греческой системы и, до недавнего времени, ни одной футбольной команды. У школы имелась репутация лишь за счет академической строгости, и то, что она находилась так близко к Гарварду и МИТ (Массачусетский Институт Технологий) создавало конкурентоспособность.

Но школа сдалась под давлением студентов и выпускников и снижающимся количеством вступительных заявок несколько лет назад. Поэтому КиРТ присоединился к разряду практически каждого второго колледжа, и тогда уже появилась первая футбольная команда. Собрание черлидеров появилось, как способ поднятия школьного духа. Одри ввела меня в курс дела даже раньше, чем сама записалась.

Одри упирает руки в бока.

— Разве ты не ощущаешь это волнение?

Обязанность студенческого совета — подготовить спортзал, поэтому Чейз, являющийся старостой второкурсников, собрал небольшую группу помощников. Большинство его друзей не в восторге от дополнительной работы, но я жутко счастлива, ведь появилась прекрасная возможность испытать АнХлор. Применение его в столовой не было бы таким идеальным, ведь люди уходят и приходят слишком хаотично. И желательно, чтобы в запасе было время понаблюдать за эффектом, что делает собрание черлидеров идеально подходящим. Я также знаю от Одри, что присутствие на собрании всегда высоко ценится, ведь школа выдает всевозможные «бесплатные вещи» — скучные штуковины, вроде школьных футболок, а также подарочные карты в местные кофейни и рестораны.

К тому времени, как работа над залом была закончена, я тоже была готова. Даже осталось еще полмешочка. Перед началом собрания захожу в ближайший туалет и смываю остатки химиката в унитаз, затем выбрасываю сумку. Он должен рассеяться прежде, чем школа поймет, что произошло. Но, если что−то пойдет не так, нельзя, чтобы меня нашли с запасами кристаллов. Его применение ограничивается военными и правоохранительными органами, а поскольку не предполагается, что я отношусь к любому из них, это вызвало бы всевозможные проблемы.

Тем более, что люди, на которых я работаю, вообще не должны существовать.

Когда возвращаюсь в спортзал, марширующий оркестр уже почти готов к выступлеию. Студенты заходят внутрь, и эхо их голосов отскакивает от шлакоблочных стен, создавая ужасающий гул. Не обращаю внимания на боль, которую те оказывают на мои чувствительные уши. Сотни ног топчут трибуны, втаптывая АнХлор в дерево и измельчая кристаллы. Наконец, все препятствия, стоящие между мной и Х становятся вот−вот рухнут.

— Собрание черлидеров — это так банально, — произносит Кайл, как только я присоединяюсь к нему, Одри и остальным. Вместе мы тащимся наверх по ступенькам, и теперь мои собственные ноги вносят вклад в общее дело.

— Сверх банально, — соглашаюсь. — Даже бессмысленно.

Одри фыркает:

— Я вас умоляю, кого это волнует? Это избавит меня от лабораторной работы по французскому сегодня вечером. И слава Богу.

— Le pep rally est lame5, — Кайл сжимает руку, а я замираю, поскольку мы на секунду оказались прижаты друг к другу.

Мысленно съеживаюсь. Это нужно прекратить сейчас же. Прекратить столько смотреть на него. Прекратить столько думать о нем. Прекратить получать мини−инфаркты, когда он случайно задевает меня. Один или два раза на прошлой неделе, когда шутила с Кайлом и Одри, то потеряла из виду себя и свою миссию. Забыла, что я не София.

Я не должна веселиться.

Это не просто плохо — это опасно. И только пропитав спортзал АнХлором, я задумалась, что это был один из тех случаев, когда было бы возможно забыть кто и что я хоть на секунду. Но Кайл отвлекает меня. Это даже хуже, чем совсем забыть.

Нужно быть сильнее этой слабости или же однажды, он заставит меня совершить роковую ошибку.

— Stupide6, — бормочу тихо, хотя и не уверена для того ли, чтобы поддержать французский Кайла или прокомментировать себя.

— Vous êtes stupide7, — Одри морщит нос на Кайла, в то время как тот садится на скамейку.

— Собрание черлидеров это… эм, удивительно. Теперь заканчивайте с французским.

Усмехнувшись, мельком просматриваю спортзал. Группа почти закончила разминку, зарождающаяся футбольная команда прибыла, и трибуны практически заполнены. Хорошая новость — это то, что некоторые из студентов, что находятся в непосредственной близости от пола, начинают тереть свои лица. АнХлор должно быть вступил в силу. Поскольку у него нет цвета и запаха, понятия не имею, сколько уже выпущено кристаллов. Могу только надеяться, что положила достаточно для воздействия на всех студентов.

Одри пытается привлечь внимание, но на данный момент я ее игнорирую, занятая наблюдением за студентами. Прошлой ночью я спрятала здесь пару камер в надежде, что те будут записывать все, что я пропустила; но все же не могу быть уверена, что и они снимают с лучших ракурсов. Придется положиться на свои глаза и мозг настолько, насколько это возможно. Хотя у меня отличная память, она работает только если информация наблюдается с правильной точки зрения.

Вполсилы я отвечаю на вопрос Одри о домашней работе по физике. Играть роль и делать свою работу в одно и то же время раздражающе сложно.

Куча людей из студсовета, в том числе Чейз, входят в зал вместе с командой черлидеров, и оркестр начинает играть. Я отмечаю, какие студенты входят в группу, а какие в футбольной команде. Они могут быть слишком далеко для воздействия АнХлора, это значит, что я не смогу их исключить.

Рядом со мной Кайл начинает потирать глаза.

— Что−то горит? Мои глаза чешутся.

— Мои тоже, — замечает Одри.

Даже притом, что я все тщательно продумала, хаос вырывается на свободу гораздо быстрее, чем планировалось. Все сразу, Кайл и Одри не единственные, кто жалуется. Вся моя сторона в спортзале сходит с ума. Я в том числе.

Вместо того, чтобы систематически все запоминать и наблюдать эффект АнХлора, я верчусь во все стороны, поскольку замечаю у людей проявляются красные пятна на лицах, руках и любых открытых участках кожи. Они стоят, потирая щеки и глаза, голоса все громче и безумнее.

«Прекрати», — говорю себе. — «Не отвлекайся. Не упусти эту возможность.»

Но вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией, которую сама же и создала, спокойно и логически, когда Кайл скрежещет зубами от боли, Одри скулит, а Аланна посылает проклятья, мне становится неловко. Начинает скручивать живот. Не сильно, но достаточно. Достаточно, чтобы напомнить себе, что я могу быть слабой.

Я сделала это с ними. Может быть, ради высшей цели, но это сделала я. Ведь я постоянно делаю больно людям, которые мне нравятся.

Людям, вроде Софии, которой я не являюсь. Дерьмо. Пот собирается на шее. Нужно перестать быть такой смешной. Я не могу позволить, чтобы они страдали напрасно.

С новой решимостью я направляюсь к краю трибуны, надеясь получше рассмотреть комнату. АнХлор должен рассеяться в скором времени, но его эффект будет длиться еще десять или более минут. За исключением, разве что, на Х, поэтому нужно быть наблюдательной.

На полу зала Чейз и другие поняли, что что−то не так, и те, кто не чувствовал эффекта АнХлора пытаются выяснить причину. Достаточно скоро мы все будем выгнаны из зала. Мне нужно поторопиться и просмотреть всех сейчас, прежде чем упущу подсказку, которую ищу.

Но прежде чем могу сосредоточиться, девчачий крик прорезает общее смятение. Как и все, кто не слишком отвлекся от своих страданий, я поворачиваюсь. Трибуна слева от меня трясется и сдвигается. Затем один мальчик выходит из толпы и падает на пол.

Глава 4

Субботнее утро, Наши дни

— Пересечение Даунтауна, — произносит голос кондуктора, — перейдите здесь на Оранжевую Линию.