Помоги проекту - поделись книгой:
— Впадают в религиозный фанатизм, ненавидят людей, уезжают в Африку и посвящают жизнь изучению редких бабочек, — пожал я плечами. — Социально они не опасны, просто с придурью.
Вполне естественно, что Северус, рассказывая о магическом мире, представлял его в выгодном свете. И похвастаться хотелось, и просто ребенку там интереснее, особенно сравнивая с мрачными реалиями Паучьего тупика. Кроме того, до конца ему не верили, списывая рассказы на разгулявшуюся фантазию. Мое подтверждение и коротко описанный расклад будущего, помноженный на уверенную манеру держаться, ошеломили миссис Эванс. Она, разумеется, тревожилась о судьбе дочери, и вдруг перед ней появился человек, явно владеющий информацией, причем готовый этой информацией поделиться. Неясно только, о чем его спрашивать.
Поэтому хозяйка молчала. Осмысливала новости.
— Ха! — воскликнула Петуния. Она услышала в моих словах подтверждение своих мыслей и теперь торжествовала. — Так я и знала, что от ваших странностей один вред!
— Вовсе необязательно.
— Почему это?! Вы же сами сказали, что маги часто становятся чудиками!
— Неверно. Я сказал, что сила ищет выхода, и находит его обязательно. Не надо передергивать.
— Ну да, конечно! — фыркнула девочка. — Теперь вы скажете, что Лильке обязательно надо поехать учится в этот ваш Хогвартс, потом она станет настоящей ведьмой и сможет творить чудеса!
Мелкий хотел сказать что-то обидное, но напоролся на мой запрещающий взгляд и промолчал. Не стоит ему лезть, разговор серьезный, вон с каким вниманием старшая Эванс слушает. Не время сейчас для детских обидок.
— Обладание магическими способностями — это не хорошо и не плохо, это просто есть. Овладеть ими сложно, потерять легко. Кроме того, магглорожденных не любят и многого они не добьются по умолчанию. К серьезным знаниям их не допустят, карьеру сделать не позволят. Общество магов — сословное, и Лили всегда будет в социальном плане пусть не на самом дне, все-таки хогвартское образование ценится, но где-то близко. Вряд ли она поднимется выше заместителя начальника управления в Министерстве или, скажем, хозяйки собственной булочной.
— А как же Лич? — то ли удивился, то ли возразил Сев.
— Министр Лич ничего не решал и был обычной марионеткой. Его поставили на пост, а когда он начал мешать, сразу сняли.
Мы гостили еще два часа, причем большую часть времени я говорил. Младшие убежали, им быстро надоело слушать, и они предпочли засесть в комнате Лили за какими-то играми. Зато миссис Эванс собралась с духом и засыпала меня вопросами. Да, многое отличается. Нравы похожи на английские, только середины прошлого века, вежливых полицейских и понятия неотъемлемых прав человека нет. Мораль жесткая, христианское милосердие не в почете. Происхождение важно, почти все магглорожденные не способны к высшей магии, а значит, хорошими специалистами им не стать… Аж горло пересохло.
Я тоже смотрел и делал выводы. Мы приехали неудачно, глава семьи отбыл в командировку и познакомиться с ним не вышло, но в целом составить впечатление удалось. Обычная среднестатистическая семья обывателей, отец работает, мать домохозяйка, дети ходят в школу и учатся на хорошие оценки, по праздникам дарят друг другу подарки и старательно держатся подальше от дурных компаний. Такие люди не станут влезать в авантюры, но будущее дочерей постараются устроить наилучшим образом. Магия Лили их пугает и в то же время заставляет гордиться своей необычностью. Петуния ревнует, отсюда ее насмешки и колкости.
Сама Лили мне в целом понравилась. Хорошенькая, умненькая, энергичная, но привыкла следовать правилам и доверять авторитетам. Их дружба с Севом очень хорошо укладывается в концепцию «барышня и хулиган», столь любимую книжными романтиками. Посмотрим, выдержит ли она испытание временем.
В чем-то Петуния права, обвиняя магов в ненормальности. Обычные люди зимой в лес не ходят.
С тех пор, как мы из-за переезда лишились доступа к каминной сети, навещать Косой стало сложнее. Последний раз я приезжал сюда в середине ноября на недоброй памяти «Ночном рыцаре», продал кое-какие находки, закупился ингредиентами и поболтал со знакомыми на рынке. С тех пор в загашнике скопилось достаточно всякого барахла, за которое мастера-гоблины или их человеческие коллеги заплатят золотом, так что имело смысл снова навестить анклав магов. Кроме того, послезавтра у Сева день рождения и мне хотелось подарить ему что-нибудь полезное.
После небольших поисков, купил у Хитроглазки Фрэнни защитную маску на лицо. Пар
Знакомых, пусть и шапочных, на базаре много, с каждым требовалось перекинуться хотя бы парой словечек. Для поддержания хорошего знакомства, и чтобы быть в курсе событий. Покупать ничего кроме маски не собирался, но все-таки заплатил галлеон букинисту за кипу непрошитого пергамента на гаэлике — старик утверждал, что автор описывал ритуалы еще пиктского происхождения. Обычно подобные вещи стоят в тысячи раз дороже, просто часть важных листов отсутствовала и найти их не представляется возможным. Если повезет, что-нибудь да выцеплю… Долго болтал со Старой Мэй, узнал у нее последние сплетни и получил предложение зайти вечерком в паб «Серебряная рука», послушать пение настоящего барда. Увы, сегодня не получится, вечером я должен быть дома.
Тут-то меня и поймал Джошуа.
Зарабатывая в основном очисткой домов и разных мест от слабоопасной живности, он не брезговал и другой работенкой. В частности, собирал и продавал ингредиенты аптекарям. Для человека общительного (точнее, сверхобщительного) долгое пребывание наедине с природой по эффекту напоминало медленный круциатус, поэтому наличию возможного слушателя Джошуа безумно обрадовался. Он немедленно предложил мне сходить, насобирать мороженной рябины, обещая показать «просто безумно щедрую рощицу». Идея мне приглянулась. Волшебная рябина стоит дешево, примерно пять сиклей за фунт ягод, однако используется в огромном количестве простеньких зелий и потому брали ее охотно. Точно так же в цене кора дерева и сама древесина, еще на рябине лукотрусы обитают, другие существа — одним словом, знать, где она растет, всегда полезно. Да и в принципе я ни разу не выбирался в магические леса, хотя бы посмотрю, чем они отличаются от простых.
Учитывая принадлежащую мне сумку с чарами расширения пространства и облегчения веса, добычу планировали поделить по-честному. То есть мне — треть, остальное Джошуа. Хотя я бы пошел и бесплатно, исключительно ради информации. Например, прежде я не знал о существовании общественных порталов, включенных в каминную сеть. Выглядели они как старая, заросшая мхом каменная арка в укромном уголке леса, с наложенными антимаггловскими чарами и периодически пополняемым запасом дымолетного пороха. Бросаешь монетку на полку, деньги исчезают, а взамен в проеме появляется зеленое пламя портала. Удобная вещь.
Цель нашего короткого путешествия находилась где-то на севере, не удивлюсь, если уже в Шотландии. От портала до рощи ходу было минут пять, причем до нас здесь явно появлялся кто-то еще — на снегу отпечатались следы не одной пары ног. Джошуа наличие конкурентов не смутило, он уверял, что «там на всех хватит». Так оно и вышло.
— Видал! — голос мужчины звучал гордо, словно деревья принадлежали ему в личную собственность. — Что я говорил?!
Местами роща казалась красной от усыпавших ее ягод. Частично деревья были обобраны и сверкали голыми серыми ветками, но эти проплешины почти терялись на фоне остальных, стоящих рядом.
— Да, много, — согласился я. — А с лукотрусами что делать? Их, вроде, мокрицами задабривают?
— Перебьются, — отмахнулся мужчина. — Делать мне больше нечего, кроме как мокриц собирать. Идем.
Стоило нам подойти поближе, как похожие на сделанных из прутиков и коры кукол создания заволновались, начали издавать угрожающие звуки и грозно потрясать маленькими кулачками. Джошуа хмыкнул и вытащил из-за пазухи обычную пастушичью дудочку. Он с гордостью помахал инструментом перед моим лицом, но ничего объяснять не стал, просто сплюнул, поднес к губам и принялся играть. Точнее говоря, начал издавать звуки, чем-то напоминающие дыхание незабвенного Дарта Вейдера и с некоторой натяжкой складывающиеся в мелодию. С ощутимой натяжкой.
Удивительно, но лукотрусам этого хватило. Они дружно принялись зевать, потягиваться, удобнее устраиваться на ветвях, цепляясь тонкими прутиками-ручками, и спустя минут пять после начала сипения колония крепко спала. Все-таки магия воистину творит чудеса.
— Видал! — горделиво улыбнулся Джошуа. — Как я их!
— Потрясающе, — ни капли не покривил душой я. — Это артефакт?
— Ага, сам делал.
Не нужно принадлежать к чистокровному роду, чтобы владеть массой полезных приемов и способов работы с силой. Достаточно иметь два-три поколения предков, живущих в магическом мире и стремящихся его познать. На определенном этапе сумма знаний концентрируется и перерождается в нечто большее, превращаясь в семейный стиль, традицию, дальнейшие поколения только развивают и совершенствуются в ее рамках. Джошуа не получал формального образования, он не сдавал ни СОВ, ни ЖАБА, дорога в министерство была для него закрыта. Зато его воспитывали бабушка с дедом, неплохим артефактором, отец и мать поставляли ингредиенты половине зельеваров Косого, а дядя считался хорошим специалистом в области сигнальных чар и сейчас проживал где-то в Америке, потому что на родине его ждал срок в Азкабане за кражу со взломом.
Непосредственно к сбору ягод мы приступили через десять минут, заполненных яростным торгом. За десять сиклей наставник согласился показать процесс изготовления дудки и объяснить, почему делают ее именно так, а не иначе. Артефакт в самом деле примитивный, иначе взял бы дороже — знания ценятся высоко.
Работа проходила просто. Джошуа из подобранных палок трансфигурировал (не с первой попытки) нечто вроде острого лезвия на очень длинной рукояти и срезал крупные гроздья рябины, я подбирал и складывал их в сумку. Когда уставали или если лукотрусы начинали шевелиться, делали перерывы. Мой гуру временами прикладывался к фляжке с чем-то горячительным, отчего становился веселее и начинал резво размахивать инструментом.
Спустя пару часиков у нас появился коллега. Со стороны портала подошел представительный такой дедушка, высокий подтянутый мужчина с короткой седой бородкой, в маггловской куртке, но с зачарованной сумкой на плече. Джошуа соседу обрадовался. Несмотря на то, что пожилой джентльмен прошел в самый дальний конец рощи, напарник периодически обращался к нему с вопросами, предлагал вместе выпить, перекусить, давал советы и вообще всячески выражал симпатию. Увы, не обоюдную.
К слову сказать — дедушка играл на варгане. Причем лукотрусы засыпали быстрее, чем от звуков дудки.
Примерно на десятом обращении Джошуа к молчаливому собеседнику мне показалось, что тот чертыхнулся, спустя еще какое-то время он поднял голову к небу и тихо спросил: «Господи, за что?». Тут я не выдержал:
— Вы говорите по-русски?
— Да, — удивленно и даже недоверчиво обернулся мужчина ко мне. — Я родился в России. Вы тоже?
— Нет, я англичанин, просто язык изучал, — честный, хотя и не совсем правдивый ответ. Но не рассказывать же про реинкарнацию? — Меня зовут Хальвдан Снейп.
— Валентин Иванович Чохов, — представился сосед. — Ваш старший товарищ всегда так энергичен?
— Да, это его обычное состояние.
Сложно описать, что я в тот момент испытывал. Здесь же ни с кем по-русски поговорить нельзя, в Англии шестидесятых коммунистов боятся до потери пульса. А мне безумно хочется на Родину или хотя бы речь послушать. Я, особенно в первые года четыре, до рождения Сева, часто думал, что со мной произошло, не брежу ли, в каком мире нахожусь, что дальше будет. Может, я-старый и не появлюсь в этом мире, родители друг с другом не знакомы пока, отец только-только из армии вернулся и на завод пошел работать, мать еще в школе учится. Книги с описанием исследований времени покупал, «Река времени», серьезное исследование теории хронополя, до дыр зачитана.
Пообщаться не удалось. Рядом стоял Джошуа, старик, хоть и заинтересовался необычным подростком, явно хотел побыстрее закончить свои дела, а меня поразил какой-то иррациональный страх. Слишком неожиданной оказалась встреча. Хотелось вцепиться в Валентина Ивановича и не отпускать, и в то же время непонятно, о чём спрашивать-то. Как там Москва? Так стоит, что ей сделается. В общем, я попросил у соотечественника разрешения время от времени ему писать, якобы чтобы иметь возможность совершенствоваться в языке, и продолжил заниматься рябиной.
Сумка у меня большая, пять кубов пространства. До самого вечера провозились.
Ночью опять не спал, вспоминал нового знакомого. Думал, как он оказался в Британии, каким ветром его сюда занесло. Складывал фразы, которые напишу завтра ему в письме и буду целый день ждать ответа. Перебирал в памяти прочитанные книги по истории, я ведь скупал все, что видел в продаже о родине.
Россия-матушка, с которой стороны не посмотри, традиционно идет своим путем. Маги не стали исключением. Сразу нужно отметить принципиальный момент — несмотря на подчинение одной Великой Думе, в России три четко выраженных центра силы. Три группировки, разделенные не столько географически, сколько идеологически. Их представители учатся в разных школах, служат в разных приказах, к ним даже суды относится по-разному. То есть, к примеру, преступление, за которое представителя «каменного согласия» посадят в тюрьму, представителя «нового порядка» отправит на плаху. При этом государство одно и законодательство тоже одно.
Причины сложившихся парадоксов исторические. После завоевания Руси Золотой Ордой новые властители неуклонно требовали двух вещей: беспрекословного подчинения власти хана и запрета религиозных войн. Все. Что там князья или колдуны делали внутри указанных границ, правителей улуса Джучи не волновало совершенно. Междоусобицы они даже поощряли. Тем не менее, такие широкие рамки устраивали далеко не всех, и в числе недовольных видное место занимали маги. Не сложились у потомков волхвов отношения с православной церковью, плохо понимали друг друга священники Единого и жрецы языческих богов. В обычной ситуации одна из сторон пересилила бы, собственно, до татаро-монгольского нашествия дело шло к уверенной победе церкви, но вмешательство степных шаманов заморозило ситуацию на два века.
Устранять противников физически стало нельзя, борьба шла на идеологическом и экономическом фронтах. Постепенно волшебники Руси разделились на два лагеря. Первый, с центром в Китеже, предпочитал с церковью дружить, в городе стояли православные храмы, а жившие в нем маги многое переняли из византийской традиции. В основанной здесь школе использовались заклинания на древнегреческом, ученикам преподавали чтение, письмо, счет, пение и танцы, старшеклассники изучали чисто магические дисциплины и медицину. Демонстративное отдаление от княжеских свар и неплохие, хотя и нестабильные, отношения с христианством позволяли чародеям Китежа развиваться, постепенно наращивая влияние на землях центральной Руси.
Иначе поступили непримиримые. Медленно отступая под натиском сначала киевских, потом новгородских архипастырей, в конечном итоге они добрались аж до Урала, где и закрепились, создав мощную, укрытую сложнейшими заклинаниями общину. Несмотря на тот факт, что взять твердыню силой монголы так и не смогли, перед черным колдовством волхвов спасовали и призванные шаманами демоны, и хитроумные заклинания китайских магов, позднее уральцы предпочли добровольно пойти под власть великого хана, выбив определенные льготы. В частности, им гарантировали безопасность на Руси, тем самым обеспечив доступом к старым сакральным местам и позволив вести пропаганду среди оставшихся соплеменников. Надо сказать, язычники прекрасно нашли общий язык со своими золотоордынскими коллегами, переняв у них множество приемов и ухваток, браки и взаимное ученичество не были чем-то редким. Особенно много степняков перебралось на север в четырнадцатом веке, после того, как хан Узбек силой заставил Орду принять ислам.
Вплоть до конца семнадцатого века случалось всякое, Китеж и Камень то враждовали, то мирились, их вожди травили друг друга ядами и создавали Великую Думу, цари даровали магам право суда над себе подобными и пытались контролировать их с помощью церкви. Много чего происходило, история у страны бурная. Точку в отношениях официальной власти и колдовского сообщества поставил Петр Великий. Благодаря царю-реформатору многие молодые потомки старых родов отправились на запад, где познакомились с иной, европейской традицией, ведущей происхождение от Рима. Кроме того, Россия приросла территориями, и если финны как-то быстро скорешились с общиной Камня, то лифляндцы и славяне с новых земель традиционно ориентировались на Дурмштранг.
Таким образом, в Думе появился ряд Коллегий, чьи лидеры были тесно связаны с элитой простецов (так русские называют магглов) и в то же время впитали в себя традиции западного мира. Напряжение в магическом сообществе мгновенно возросло на порядок. Новички пользовались непропорционально большим влиянием, многие из них принадлежали к неродовитым семьям и не могли похвастаться ни знаниями, ни силой, зато на их стороне стоял административный ресурс. Неизвестно, чем бы дело кончилось, однако Петр умер, не оставив сына. На престол взошла Екатерина, бывшая маркитантка, проигнорировав наличие у покойного мужа внука мужского пола.
Думцы, раздраженные политикой последних трех десятилетий, воспользовались сложившейся двусмысленностью и не стали приносить присягу новой государыне. Объявили о самостоятельности, переименовали коллегии обратно в приказы, всех несогласных с такими крутыми нововведениями частично наказали, частично зачистили. Начиная с одна тысяча семьсот двадцать пятого года, маги России даже формально не подчиняются правителям простецов. После смерти Екатерины пошли было разговоры снова вернуться к привычному образу правления, но пока рассуждали, Петр Второй скончался, а вместе с ним прервалась династия.
С тех пор маги и простецы существовали рядом, вроде бы по-отдельности и в то же время вместе. Империя пришла на юг — и в составе Великой Думы появился Приказ Дел Кавказских, чей боярин не столько правил, сколько служил третейским судьей в раздираемом вечными сварами регионе. Император Александр запретил русской церкви проповедовать за рубежом — через пять лет министерства магии сопредельных держав получили немыслимое, небывалое «Письмо примирения», подписанное московским митрополитом и первожрецом Чернобога. Завоевание Средней Азии привело к появлению в Москве посольств местных
Бурное начало века двадцатого, разумеется, отразилось на судьбах русских магов, но в меньшей степени, чем на простецах. Гражданской войны удалось избежать, несмотря на тот факт (или, может быть, благодаря ему), что первое правительство большевиков едва ли не на четверть состояло из сквибов. Волнения были, и волнения серьезные, часть семей «западной традиции», наиболее тесно связанной с простецами, бежала за границу, и тем не менее — обошлось. С новой властью заключили соглашение о невмешательстве, договорились вместе действовать против внешних врагов и, в целом, не мешали друг другу. Отдельные инциденты во что-то крупное не перерастали. Конфликта не желали обе стороны, тем более что в магическом сообществе преобладало мнение сторонников изоляционистской политики, а точек соприкосновения было мало. Положение изменилось благодаря Гриндевальду.
Изначально к Великому Темному русские колдуны относились нейтрально. Свойственным европейцам радикализмом в отношении темной магии они не страдали, громкие политические заявления считали популизмом и привычно игнорировали. Восточный Поход Гриндевальда не стал неожиданностью, однако никто не ожидал от него настолько чудовищных методов ведения войны. На Руси очень давно не убивали сдавшихся врагов, не вырезались рода, не расплачивались душами с призванными демонами. Даже община Камня, печально известная лояльностью к черноте, считала, что есть определенная черта, переступать через которую нельзя. Впервые за долгие годы общество стало едино.
Итогами войны русские остались недовольны. Они вынесли на своих плечах большую часть тягот, переломили хребет военной машине сильнейших европейских родов, а им даже не разрешили воздать Гриндевальду по заслугам. Вместо длинного списка пыток — заключение в относительно комфортной тюрьме, вместо геноцида обидчиков — мирная конференция и предложение войти в Международную Конфедерацию Магов. Разумеется, отношения с западными странами испортились. Вот уже больше двадцати лет лица, совершившие преступления в Европе, загадочным образом испаряются в России, а по всему миру погибают потомки соратников Темного мага.
Дамблдор, несмотря на активную политическую деятельность, Россию не навестил ни разу. К нему там есть
Глава 6
Поехал бы в Хогвартс, заканчивал сейчас второй курс. Рядом были бы знающие преподаватели, готовые ответить на любой вопрос, старшеклассники, у которых можно спросить совета, знаменитая библиотека с богатейшим собранием книг. Бытом занимаются домовые эльфы, большую часть ингредиентов школа предоставляет бесплатно, под боком Запретный лес, патрулируемый кентаврами. Лепота!
Из минусов — тотальный запрет на изучение темной и просто не разрешенной магии и полное отсутствие источников по магии неклассической. Вот так вот. Хогвартс с самого начала создавался с двоякой целью. Первая заключалась в предоставлении возможности учиться сиротам и магглорожденным, в те времена называемым «подсвинками», вторую видели в пропаганде латинской школы колдовства. Саксы давили, наследие римских времен постепенно выхолащивалось, знания забывались, и наиболее прогрессивная часть волшебников стремилась сохранить эффективную и полезную традицию. Потому и посылали знатные роды наследников в Хогвартс, что существовало четкое разделение: классике учат в школе, всему остальному — дома. Собственно, с тех пор ничего не изменилось.
С программой я более-менее справлялся, кое в чем даже опережал. Трудности заключались в нехватке времени. Если бы мне не приходилось крутиться, как белке в колесе, изыскивая различные способы раздобыть денег, то я бы сосредоточился на учебе и наверняка разобрался со всеми неясностями, включая ненавистную трансфигурацию. Так ведь некому, кроме меня! Отец весь ушел в стройку, мать готовится к ритуалу привязки к источнику и попутно изучает гостиничное дело: либо целыми днями пропадает у соседей, либо с учебниками сидит. Северус пошел в школу (точнее, его заставили пойти в школу), экстренно догоняет программу и, если чего не понимает, бежит ко мне. Хорошо еще, что Тобиас сдал в аренду наш кусок пляжа, так что какая-то денежка капает, но она почти вся уходит на строительство. Промахнулись мы с расчетами…
Непростые жизненные обстоятельства вынуждают принимать спорные решения. Я снова связался с контрабандистами, на сей раз из магов. Ничего особо криминального в этом бизнесе нет, в Лютном каждый первый так или иначе промышляет контрабандой, спасибо родному правительству. Перевозку ценных вещей мне не поручали, да я и не просил, потому что влезать слишком глубоко в криминал не хотел. Заказы поступали примерно раз в неделю и приносили чистыми около одного-двух галлеонов, бонусом шли полезные знакомства с информированными личностями и знание некоторых лазеек, позволяющих проникать в лондонский магический мир в обход «Дырявого котла».
Коуквортские мальчишки остались в прошлом, в Лютном я освоился, ничего опасного давно не происходило — короче, расслабился и забыл, с какой клоакой имею дело. Умом понимал, а неприятностей не ждал. За что и поплатился.
Мы с мистером Филипсом, хозяином небольшого букинистического лотка на рынке, сотрудничали давно. Я, если судьба заносила в Уэльс или Корнуолл, привозил ему кое-какой товар, старик в свою очередь делал мне неплохие скидки на книги. По роду деятельности Филипс разбирался в различных нестандартных вещах или, по крайней мере, мог подсказать, к кому обратиться за консультацией. Именно к нему я подошел, когда во время очередной вылазки на раскопки голем нашел фонящий темной магией нож. Крабик, разумеется, прикосновения к проклятой вещице не пережил, пришлось делать нового, а за ножом возвращаться на следующий день, с перчатками из драконьей кожи и зачарованной шкатулкой.
Старик при виде находки поцокал языком, похвалил мой вкус в выборе украшений, намекая на впервые в жизни надетые перстни и прочие защитные амулеты (я решил перебдеть и нацепил то немногое, что у меня имелось) и с сожалением сообщил, что в данной сфере магии не компетентен. Ибо здоровье дороже. Зато он знаком со специалистом, чрезвычайно заинтересованным в покупке артефактов данного профиля. Сделав это многообещающее заявление, Филипс сказал никуда не уходить и принялся резво сворачивать торговлю. После чего повел за собой в глубь Лютного.
Мы шли какими-то закоулками, в которых мне прежде бывать не доводилось. Есть здесь места, посещать которые без проводника не рекомендуется, да и с проводником лучше не задерживаться. Народ тут лихой, промышляющий откровенным разбоем, полно сквибов и предателей крови, из-за проклятий почти не способных колдовать. Магическому миру они не нужны, маггловский их пугает, вот и не столько живут, сколько выживают несчастные парии, берясь за любую работу и готовые убить за пару сиклей. Не стоит к ним спиной поворачиваться.
Путь наш окончился возле халупы, выглядящей, словно готовой развалиться от слишком громкого чиха посетителя. Только вряд ли ей грозит упасть в ближайшее столетие. Покалыванием пальцев и ледяным холодком, бегущим вдоль позвоночника, организм сигнализировал, что домик, вполне возможно, атомную бомбардировку переживет. Мистер Филипс остановился перед входом и, прежде чем взяться за дверную ручку, дал последние наставления:
— Хозяина называть «мэтр Солано» или просто «сэр». Веди себя вежливо, на вопросы отвечай по существу, не вздумай лгать. Все понял?
— Понял, — пожал я плечами. Чего не понять-то?
— Тогда пошли.
Внутри лавка выглядела совершенно иначе, чем снаружи. Прямоугольное длинное помещение, справа стеллажи с книгами, слева — полки и манекены с различными предметами. Черное дерево, особый библиотечный запах, чистый пол, покрытый толстым ковром, скрадывающим звук шагов. В самом конце комнаты находился стол, скорее, даже кафедра с тусклым источником света справа.
Пятно тьмы за кафедрой чуть шевельнулось.
— Здравствуй, Грэхем. Ты давно не навещал меня.
— Повода не было, сэр, — с ощутимым почтением ответил мистер Филипс. Шапку он снял и держал в руках. — А без повода в ваши края соваться страшновато.
— Что поделать, издержки образа жизни. Кто это с тобой?
Взгляд скользил по мэтру Солано, отказываясь задерживаться на затянутой в черную ткань фигуре, попытка сосредоточиться обернулась острой резью в глазах. Впрочем, рассматривать хозяина лавки не хотелось. От его присутствия, от мягкого шипящего голоса волосы дыбом вставали и хотелось найти норку поглубже. Сильный маг, очень сильный. Его аура заполняла помещение, холодом жаля гостей, наждаком проходя по коже и заранее подавляя любую попытку сопротивления.
— Молодого человека зовут Хальвдан Снейп, сэр. Он занимается поиском различных вещей и сегодня принес кое-что, как мне кажется, способное вас заинтересовать, сэр.
— Любопытно. Покажите свою находку, юноша.
Деревянными пальцами я вытащил шкатулку из сумки, приоткрыл ее, сделал два шага к кафедре. Наверное, то, с какой торопливостью я вернулся на прежнее место, выглядело смешно, только никто не засмеялся.
— Ааа, да, да, — довольно протянул мэтр Солано. — Занятная вещица. Вижу, вы не трогали ее руками, юноша. Очень правильно с вашей стороны.
Он вытряхнул нож на стол, протянул руку… На мгновение мне показалось, что вместо худой бледной кисти над ножом нависает сморщенная когтистая лапа. Похожая на птичью лапа. Да ну, глупость какая. Показалось. Не может быть.
— Скажите, где-нибудь поблизости от ножа не валялось серебряного колечка, выполненного в том же стиле?
— Нет, — голос пустил петуха, и мне пришлось откашляться. — Нет, сэр. Я очень внимательно все осмотрел, сэр, больше там ничего не было.
— Жаль, — протянул мэтр. — Принеси вы мне весь комплект, и я заплатил бы за него тысячу галлеонов. С одним ножом придется повозиться… Сотня вас устроит?
Торговаться с тобой?
— Конечно, сэр!
— Договорились. Сто галлеонов! — Он стукнул пальцем по стоявшему сбоку блюду. Звук был таким, словно с металлом столкнулось нечто очень твердое, например, кость, пластик. Не обычная человеческая плоть.
На блюде немедленно появился полотняный мешочек, взмывший в воздух и подлетевший ко мне.
— Спасибо, сэр!
— Если вдруг вам попадется еще что-либо подобное, обращайтесь, — радушно предложил хозяин. — Грэхем вас проводит. Грэхем?
— У меня все, сэр.
— В таком случае, я вас не задерживаю.
Мы попрощались и вышли из лавки. За несколько минут разговора мэтр Солано не угрожал, не говорил ничего оскорбительного, наоборот, он всячески демонстрировал дружелюбие и вел себя крайне вежливо. М-мать! Что же меня так колотит-то!
— Мистер Филипс, — я вытащил из кармана платок и вытер с лица крупные капли пота. — Он кто?
— Очухался? — внимательно осмотрел меня мужчина. — Потом поговорим. Пошли.
Далеко мы не ушли. Район, как уже говорилось, опасный, неприятности могут случиться на каждом шагу. Даже местные старожилы, знакомые со всеми правилами и отнорками, не застрахованы от удара свинчаткой по голове. Одним словом, мы влипли.
Поделиться книгой: