Дом восходящего солнца

— Вот-вот, вернусь загорелый и с магнитиками.

Ампер вышел на улицу. Стаб и вправду маленький, берлога Рипли располагалась наискосок от гостиницы. И первым на глаза Погорелову попался «дядя Ерш».

— Здорово, — поприветствовал он рейдера, — чего мрачный такой?

— Да задрали все. Ну да ладно. Слышал, нашлась твоя барышня, про нее уже такие слухи ходят, что мама не горюй — и спортсменка, и комсомолка, и красавица, в одиночку чуть ли не десяток муров вырезала.

— Она может, — усмехнулся бывший прапорщик. — Только ты на мой каравай, рот не разевай. Я за нее кому угодно глотку порву.

— И в мыслях не было, — тут же заявил стронг. — Я уже слышал, что она сделал с тем уродом, что с ней позажигать решил, не спросив согласия. Вернее, спросив, но получив отказ.

— И что? А то меня мой воспитанник сдуру в вашу больничку определил.

— В тройке километров есть здесь котлован бетонный с отвесными стенками, приличный, метров двадцать глубиной. Спуск там так себе, но можно по лестнице. Так вот, там кран на дне. Она этого ушлепка подвесила на крюк метрах в семи от земли, предварительно раскалив секатор и отрезав хозяйство под корень, которым он хотел в нее потыкать, ну и прижгла, чтобы от кровопотери не умер. Затем притащила из ближайшего городка паровоз тварей, около сотни, даже трех руберов, серьезных таких, так вот теперь они все дружно сидят в этой яме, поскольку она купила кило тротила, лестницу обвалила. Получилась такая мышеловка с двигающейся крышкой, видел, наверное, в интернете?

Ампер кивнул, Рина проявила недюжею фантазию, думал, просто кастрирует и пару бегунов поймает.

— И потом сидела с мелкашкой и постреливала по своему похитителю, чтобы тот вопить не забывал, и кровью орошал скачущих под ним уродов. А когда твари все же до него добрались, то постреливала уже по ним, отгоняя, чтобы сразу не сожрали.

— И не жалко ей патронов? Где столько взяла? — удивился Погорелов извращенности плана и богатству подруги.

— Так с муров трофеи жжет, — пояснил Ерш. — Там прилично стволов было. Продай она все это, неплохо бы приподнялась, вот уже часа как три развлекается.

— Стрелок она хороший, так что, может и в прибытке по потрохам будет, если там не только пустыши.

— А пустышей там максимум десяток, — прояснил Ерш, — самые шустрые. Ребята говорили, основном бегуны, причем не хилые — лотерейщики, топтуны, она от какой-то стаи приличный кусок оторвала.

— Надеюсь, она не одна поехала?

— Нет, с Подрывником, Мушкетом и квазом вашим на пулемете, взяли у меня пикап в аренду по горошине в час.

— Лихо! Ладно, пойду я, отдохнуть нужно, да и пожрать не помешает, а то ускоренная регенерация, сам знаешь, требует много хавки. Кухня, надеюсь, у Абрама работает. Да забронирую баньку часов на пять, если никто раньше подсуетился. А то мстительница моя приедет грязная, уставшая, наверняка в крови примазанная, надо будет накормить, напоить, вымыть, да спать уложить.

— Двигай, — пожимая протянутую руку, произнес стронг. — Знаешь, когда я вчера тебя встретил, ты был дерганым и уставшим, а теперь, несмотря на то, что вышел от знахарки, я прямо чувствую, что от твоей печали и следа не осталось, ты счастлив.

— Именно так, — согласился Ампер и направился в гостиницу.

Рина явилась часа через два, когда солнце почти опустилось за горизонт. Блондинка была уставшей и какой-то опустошенной.

— Думала, легче будет, а не стало. Смуглянку не вернуть, как и остальных. Прав был Мушкет, эта скотина почуяла засаду и подсуетилась, но ни слова никому не сказала. Думала, шанс это его. Но не жалею, заслужила эта сука свой конец.

— Кстати, ты хоть заработала или просто сожгла гору боеприпасов?

— Ну, не так уж и много сожгла. Там всякого хватало, АК74 аж два цинка мне досталось, в Улье его не больно жалуют, вот и пустила на зачистку, всего патронов двести расстрела.

— Ни хрена, всего лишь! Цинк пятерки, между прочим, стоит двести десять споранов, это в горохе примерно двадцать горошин. Двести патронов — это сколько? Сорок споранов или четыре-пять горошин. Ну-да бюджетно.

— Ну и подумаешь, — отмахнулась Рина. — Я взяла примерно около ста сорока споранов и двадцать пять горошин. Там только лотерейщиков было к двадцатнику.

— Где ты такую стаю то надыбала?

— Это внешка, тут хватает подобного, особенно после глобальной перезагрузки. Территория бардака. Есть местечко — проклятый город, так его называют рейдеры, тысячи на две жителей, грузится раз в три дня, пользы никакой, там только твари отъедаются, десять километров отсюда. Вот я и прокатилась по нему на мотоцикле, а ребята меня прикрыли. Твари уже дожрали все, что с прошлой перезагрузки прилетело, ну и ломанулись за мной. Элита вот только хитрая попалась, соскочила, словно поняла, что я их в западню веду. Ну да, хватит об этом, история Паука закончена. Какой план?

— Бери белье, там нас баня натопленная ждет. Абрам покочевряжился, но затопил.

— А Филин где?

— Как где? Полы моет, — усмехнулся Погорелов. — У него еще полсуток наказания. Ничего, ему полезно. Меня увидел, подбежал, обнял, извинялся, причем, скорее не за то, что сделал, а за то, что про меня нехорошее подумал. Легко отделался. Есть такая книга «Преступление и наказание», пусть усвоит — за все надо отвечать. Но он молоток, не жаловался. Последний раз его видел, как он в какой-то номер авоську с водкой тащил. Похвастался, что рейдер ему за уборку комнаты горошину дал. Прикинь, ты с десяток лотерейщиков должна хлопнуть за горошину, а ему за то, что пыль протер и пол подмел, в ладошку сахарок упал.

Блондинка улыбнулась.

— Пошли, в бане тебе все расскажу. Надеюсь, о еде ты позаботился?

— Даже бутылку мартини заказал, знаю, тебе нужна разрядка.

— Люблю тебя, — шепнула она и, наградив поцелуем, полезла в свой рюкзак, который так и валялся в «Ермаке», и теперь снова вернулся к хозяйке.

— Самая бедная баня из всех, где мы парились, — оценив маленькое неказистое сооружение с небольшим предбанником с пластиковым столом и такими же пластиковыми стульями, подвела итог блондинка.

— Ничего, сойдет, — усмехнулся Ампер. — Давай сначала париться, а потом поговорим, я на пять часов снял, так что, времени нам хватит потрепаться и рассказать друг другу свои истории.

— Да я часть твоей уже слышала, — усмехнулась Рина, — Филин многое поведал. И про Таню, которая вас спасла. И как она предлагала с ней на юг идти. И про то, как он завалил лотерейщика, который тебя едва не укатал. И про жирную пустышку, которая плечо прокусила. Слушай, Ампер, ты из плена бежал или по бабам шлялся?

— Одно другому не мешает, — усмехнулся Погорелов и, звонко шлепнув блондинку по голой ягодице, заскочил в парилку.

Вслед ему раздался возмущенный вопль и клятвенное обещание отомстить.

Глава девятая. Истории, рассказанные в бане

Когда они, распаренные и замотанные в простыни, вывалились в предбанник, стол уже был накрыт.

— Слушай, Рин, как думаешь, стоит пистолет рядом с собой класть? А то ведь тенденция нехорошая, статистика против нас играет.

— Да прекрати ты, здесь-то у нас откуда враги? Ладно, в Гуляе мы вляпались, и в том Пограничном, но в Отважном вроде все ровно. Если, конечно, внешники не нападут, уж больно близок этот стаб к территории муров и их хозяев.

Ампер все же достал из кобуры АПБ и, положив на лавку, накрыл простыней.

— Параноик, — прокомментировала блондинка его действия, после чего плеснула в квадратный стакан вискаря, а себе сделала мартини с оливками и апельсиновым соком. Выпили, помолчали. — Давай уж, спрашивай, — наконец, произнесла она. — Знаю же, что тебе интересно, что случилось после того, как он меня захватил. Знаю, что боишься услышать то, что тебе не понравится. Но нет, не тронул он меня, не успел.

— Если не хочешь…

— Да ладно, — отмахнулась девушка. — Вырубил он меня каким-то спец раствором. Мушкет, когда разговаривали сегодня, сказал, что это средство против иммунных, дар блокирует, хитрая штука, муры иногда пользуются, но редко, доза должна быть четко рассчитана, иначе смерть, его делают из осадка, что мы со споранов сцеживаем.

— Слышал про такое средство, рисковал Паук.

— Очнулась я в «Тигре» по рукам и ногам связанная, часа, наверное, два прошло, голова чугунная, как с перепоя, соображаю туго, откат от дозы пошел. Паук с лицом конченного дебила, на котором написано неописуемое счастье, гонит, как сумасшедший. Если бы я точно не знала, то подумала, что у меня дар нимфы открылся, у него только слюна не текла, а так — идиот-идиотом. Увидел, что я очнулась, начал мне какой-то бред толкать про любовь неземную, что уедем мы далеко к его друзьям на юг, там нас никто не побеспокоит, что больше нет препятствий, караван сожгли, ты пропал и уже не вернешься. И так минут сорок. У меня и так голова трещала по швам, а тут совсем плохо стало, попросила его заткнуться. Он по тормозам, и давай орать, как бешеный, брызжа слюной в лицо, что он будет швырять мне жемчуг к ногам, только, чтобы я его стала.

— Эх, такого мужика упустила, — притворно вздохнул Ампер.

Рина смерила его оценивающим взглядом.

— Может, и так, — немного подумав, заметила она, — уже второго ради тебя послала.

Рина снова разлила напитки. Но на этот раз не стала заморачиваться и просто бухнула себе чистого мартини. Ампер улыбнулся, сегодня девушка захотела отдохнуть. Хорошо, что с Филином договорился, он переночует у Агента. Мушкет во все тяжкие пуститься собрался. Бордель, со слов Ерша, тут так себе, но, похоже, снайперу плевать, к тому моменту, как он полезет на эту высоту, сомнительно, что ноги будут держать, а глаза видеть.

Рина залпом замахнула содержимое бокала и, закусив нарезкой, продолжила рассказ.

— Дурак-то — дурак, но эта скотина была опытной, ремень сняла и ботинки тоже, у нас же с тобой экипировка одинаковая. И ведь наверняка каждый шов одежды прощупал, лезвие за воротником нашел. Облапал, конечно, ну да я в отрубе была, не считается. Так что, сидела я босая, связанная, даже увернуться не могла от слюны, что в лицо летела. Я молчала, он успокоился и погнал машину дальше. Несколько раз на нас выскакивали зараженные, даже молодой рубер увязался, может, кусач матерый, хрен их разберешь, но он отстал. Сначала ехали на запад по следам экспедиции, потом свернули на юг. Он несся так, как будто за ним черти гонятся, иногда в подозрительных местах останавливался и сканил дорогу, сенс он все же сильный был. Но все равно влетели, его подвела похоть.

Ампер молчал, только крутил стакан с виски в руках, злость и ненависть к Пауку зашкаливала, если бы Рина не увезла эту сволочь, пока он был в больничке, то так бы легко эта тварь не отделалась.

— Крыша у него съехала окончательно, — продолжила рассказывать Рина. — Видимо, близость объекта вожделения совсем резьбу сорвала. Остановился он в каком-то городишке, шесть домов, воняет мертвечиной, ну это Стикс, тут везде так. Выволок меня из машины, достал несколько веревок, оттащил на детскую площадку. Знаешь, я даже и не представляла, что всякие шведские стенки можно использовать для подобных игрищ. Их, наверное, изобрел извращенец, который наблюдал за всякими извращенцами в древнем Риме.

— Не вяжется, стенки-то шведские, а не римские, — вставил свою цитату Ампер, сбивая Рину с мысли.

— Да, ну не суть. Короче привязал он меня раком к одному из таких снарядов.

Ампер скрипнул зубами, а стакан в его руке треснул.

— Не заводись, — положив руку на его ладонь и аккуратно забрав стакан, произнесла Рина.

— Хочу разорвать эту тварь, — прорычал Ампер. — Оживить разорвать, потом срастить все разорванное и повторить процедуру.

— Спокойно, — Рина отвела руку Погорелова, сжатую в кулак, и забралась к нему на колени, положив голову на грудь, прижавшись всем телом. — Спокойно, милый, я же сказала, он меня не тронул.

— Все равно эта мразь… посмела тебя желать, — выдохнув и пытаясь успокоиться, произнес бывший прапорщик.

Он взял треснутый стакан и, налив туда граммов сто, выпил залпом. Неудачно пошло, и он закашлялся. Рина протянула руку и, наколов на вилку пару маринованных корнишонов, дала ему закусить.

— Отпустило? Если хочешь, давай остановимся, — предложила блондинка.

— Нет уж, хочу узнать, как ты выкрутилась, — целуя ее в макушку, попросил Ампер. — Обещаю вести себя спокойней.

— Когда он меня привязал, — продолжила девушка, — я почувствовала, что действие блокиратора закончилось, и дар снова со мной, вот только я была связана. Он торопился, узлы вязал впопыхах, слабенькие они вышли, а может, не хотел поранить мои руки. Он ведь в какой-то степени меня боготворил. Наверное, в его протекшей головушке проскочила мысль, что богиню можно взять только силой. Он начал судорожно расстегивать на мне штаны, ну со спины это сделать не так просто вслепую, его пальцы дрожали и дергались, ничего не выходило. А я пыталась распутать узлы. Те начали поддаваться, сначала на правой руке я почувствовала, что могу вытащить ее из петли, а затем и левая, веревка оказалась мягкой и тянучей. Вот тут-то нас и застукали. Четверо ушлепков: двое с автоматами, один с СВД, еще один был вооружен незнакомым мне карабином с очень широким магазином, почти как на двенашке, вот только калибр был больше похож на девятку. Они начали ржать над нами, особенно их веселил Паук, который дергано, затравлено озирался.

— Когда я его увидел, то первая мысль была — он опасен, у него и умений, как у дурака фантиков, я вот уже о трех знаю.

— Ты его не видел на этой детской площадке, — покачала головой Рина, — это был морально уничтоженный безумец. Я даже не уверена, что в тот момент он осознавал, что происходит. Потом, конечно, он в себя пришел, когда я его в Отважный притащила, он был совершенно нормален, словно все случившееся смыло с него это безумие. Он говорил четко, жестко отвечал, он, словно, стал прежним, каким мы его увидели в первый день в стабе института. «Гости» стояли метрах в пяти перед нами, а потом я услышала двигатели, и во двор заехали две машины. Уже потом я узнала, что это грузовик и буханка. Оттуда выбрались еще пятеро, шестой остался на пулемете в «собачьей будке». Так мы оказались в кольце.

— Дай-ка я угадаю, они тоже решили с тобой позабавиться?

— Верно. Главного звали Тиран. Он обошел меня по кругу, оглядел со всех сторон, погладил по заднице, причмокнул, оставшись доволен. Тут Паук решил действовать. Может, в башке у него прояснилось, может, то, что появились конкуренты его взбесило, и он снова ударил своим даром, парализуя меня и еще двоих, что стояли ближе всего. Затем он выдернул пистолет из кобуры. Быстро у него вышло, красиво, раз и он в руке, даже у тебя с твоей скоростью так не получится. Его дар доставал всего метра на три с половиной, иначе рухнула бы парочка, которая стояла чуть дальше. Этих, не попавших под его дар, он успел свалить, точно в лобешники, я потом посмотрела, когда шмонала тела. Пусть он был гнидой, падлой, ублюдком и еще кучей всяких обидных названий, но бойцом он был сильным. Те, кого он парализовал, только замерли, остальные еще даже не осознали, что случилось. Ушлепками эти уродцы были теми еще, так, сучки, побирающиеся по кластерам, отлавливающие новичков и хватающие, что плохо лежит. На большие дела их не подписывали. Потом пленных спросила, те сказали, что серьезным там был только Тиран. Вот только главаря муров это не впечатлило, на него просто не подействовало. Это Паука и сгубило. Может, если бы он вальнул его первым, то и остальных бы успел. Но тот просто вытянул руку, и лысый ублюдок покатился по земле, истошно вопя. Вот тут я поняла, что пора и мне подключиться. Сейчас все смотрят на катающегося и вопящего от боли Паука, дар его действовать прекратил, самое время было разобраться с уродами. Умение ты мой знаешь, после жемчуга фантом серьезно подрос, я теперь его держу секунд тридцать. Для них, даже для матерого главаря, я так и осталась стоять раком, привязанная к лесенке шведской стенки. Сама же выпуталась и, обойдя, невидимой скользнула за спину тем двоим, что попали под удар Паука, и теперь в себя приходили. Кстати, не знаешь, почему его Пауком звали?

Ампер уже успокоился, его злоба растворилась, и теперь он просто слушал интересную историю. Это произошло, когда похититель Рины оказался на земле.

— Мне Подрывник рассказал, когда он этого сученка встретил, то на него упал здоровенный паук, похоже, что-то вроде тарантула, может, кто дома держал, а тварь сбежала, когда бардак начался. Так вот он так визжал, прямо, как баба, это всех позабавило, и так свежак обрел имя. Да хер с ним, давай дальше.

— Заняв позицию, прикрывшись парочкой приходящих в себя уродов, я прикинула расклад. До машин метров двадцать пять, там пулеметчик, у него на линии огня пара муров, за которыми я укрылась. Тиран смотрит на катающегося по земле Паука и лыбится, такое ощущение, что страдания приносят ему самый настоящий кайф. Думала, кончит. Еще четверка метрах в пяти через шведскую стенку ржут. Оружие держит в руках, только один, тот, что с незнакомым карабином с широким магазином. Определив его, главаря и пулеметчика, как основные мишени, взялась за дело. Броников у них не было, чисто банда лохов. У того за спиной, за которым я замерла, в открытой кобуре был ПЛ15, видели мы такой, ты даже в руках его крутил в магазине. Кстати, неплохой пистолетик, для девятки — отличный бой. Выдернула ствол из кобуры, затвор оказался передернут. Мур, лишившийся оружия, дернулся, все же не мог он не почувствовать, что я его забрала, только предохранитель отщелкнуть. Первую пулю получил Тиран, шустрый был урод, почуял что-то, или как предохранитель опускала, кстати, немного туговатый. Зарядила я ему плохо, снесла нижнюю челюсть, пришлось добавлять уже в шею, но матерый был ублюдок, остался стоять, и только пару секунд спустя рухнул на колени. Вторая пуля досталась муру с карабином. Он оказался почти таким же шустрым, как и главарь, вот только он не понял, откуда пришла смерть, но попытался свалить за горку, и словил сразу две пули в спину. Тут меня начало накрывать, чем дольше умение активно, тем хуже становится, в висках закололо, еще немного и могла бы вырубить, пришлось скинуть. Фонтом мой рассеялся, а врагов оказалось еще прилично. Пулеметчик не сразу сообразил, рожа у него была конченого дегенерата, такие в банки с формалином закатывают и демонстрируют на выставках, как последствия буйной юности родителей наркоманов-алкоголиков.

— Какой красочный образ, — усмехнулся Погорелов. Его окончательно отпустило.

— Я стараюсь, — улыбнулась блондинка, наливая себе мартини, а Амперу еще виски. — Вот этому уродцу нормально прилетело, две пули точно в лицо, одна в переносицу, вторая в левый глаз. Он сразу провалился внутрь буханки, а следом за ним и пулемет отправился. Тут и остальные зашевелились, и я начала бить на скорость. Двоих, что по другую сторону шведской стенки, я свалила без проблем, одному в брюхо прилетело, второму в грудак. Повалились на землю, оглашая окрестности дикими воплями. Как твари не приперлись на стрельбу и крики? А вот третий дал очередь от бедра, да так удачно, что срезал мой щит, и меня цепнул, в левую руку насквозь. Хотя дистанция была смешная, чуть меньше десяти метров.

Ампер посмотрел на ее бицепс, увидел небольшой шрам и нежно погладил его пальцем.

— Не беспокойся, так, сквозняк, живец все затянул еще к утру. Тот был с АК74, пульки бронебойные, покровило, и прошло. Правда, все же стало не до смеха, руку дернуло хорошо, а в глазах потемнело, эта скотина успела нырнуть за горку. А вот тот, что был вторым моим щитом, застыл в позе «ку» из «Кин-дза-дз». Я его хлопнула без сожаления, всадила пулю в лицо. Тут буханка с места сорвалась, оказалось, все же за рулем кто-то сидел, но солнце светило неудачно, что я его не разглядела. Машина понеслась прямо на меня, пришлось отскочить в сторону. Самое хреновое, патронов почти не осталось, их в ПЛ шестнадцать, если верно считала, то всего пять. Машина пронеслась, переехав одного из своих, и скрылась за углом дома. Тут ожил последний «брошенка» с «веслом», как пошел долбить, повезло, что закатилась за какую-то конструкцию, типа городок для лазания. Вот и пошли прятки.

— А Паук?

— А эта гнида в отрубе весь бой провела. Да и бой занял чуть больше минуты, может, полторы. Я же, как в тире, работала. Знаешь, а это гнида имела все шансы меня кончить, боеприпасы и огневая мощь была на его стороне, щиты из прессованных опилок, из которых городок, пятерка отлично дырявила. Он меня огнём прижал к земле, и даже попытался гранату закинуть, но тут не повезло, с забросом срикошетила она куда-то вглубь, так что вхолостую хлопнула. Вот тут от грузовика ему и прилетело, оказалось, там пленники, поднапряглись и освободились. Оружия у них не было, а вот дар полезный имелся, самый настоящий телепорт, средненький, метров на тридцать мог максимум прыгнуть, плюс всего пять-шесть прыжков, но этого хватило. Возник прямо за спиной урода и свернул ему шею, здоровенный такой мужик, килограмм сто тридцать при росте метр девяносто. Вот так и закончилось мое похищение. Я повязала Паука, пока тот в себя не пришел, собрала трофеи, организовала трех новичков и повела колонну обратно, сначала на место засады, а когда поняла, что часть народу выжила и ушла, то мы посовещались, и решили добраться до Отважного. И вот спустя сутки я и оказалась здесь, а тут ты. — Она отстранилась и заглянула Амперу в глаза. — Ты скучал?

— Очень, — улыбнулся он. — Я спешил, как мог.

— Врешь, ведь, — целуя его в губы, произнесла блондинка. — Но я тебя все равно люблю, и приобретение у тебя, как всегда, качественное, Ленька-младший теперь с нами.

— Эй, вы, — раздался из-за двери голос Агента, — мойтесь и давайте в номер Андрея. Совет держать будем.

— Да пошел он, — крикнула Рина, — завтра расскажите, что надумаете, сегодня меня не колышет ни он, ни его поход.

— Я ему так и сказал, но он все равно хотел попробовать, он мне теперь пять споранов торчит. Ладно, парьтесь дальше, завтра проинформируем, но если что, будьте готовы сорваться в любое время, похоже, он хочет продолжить экспедицию.

— Кто бы сомневался, — крикнул Ампер. — А теперь и вправду, будь другом, исчезни.

Агент рассмеялся, и через секунду стук его шагов смолк.

— Пошли, что ли, попаримся? — предложила блондинка. — А то только пьем и трещим, тебе еще свою историю рассказывать, вдруг Филин не про всех баб знает.

Когда они обессиленные лежали ночью в кровати, укрывшись простыней, Ампер приподнялся на локте и заглянул в лицо Рины.

— А ты помнишь, у нас ведь есть задача, и нам ее нужно выполнить.

— Да, остались двое, — избегая называть имена, подтвердила девушка, показывая, что помнит о договоре с Вещим знахарем.

— Сколько нам еще идти?

— За несколько часов до того, как мы влетели в ту засаду, во время дозаправки, я проходила мимо «Тайфуна», там была приоткрыта дверь. Так вот, я уловила обрывок разговора покойного Мерса и Андрея, осталось немного, сотня километров до какого-то полиса, затем пересечь черноту, очень большую черноту, в несколько десятков километров, и где-то там посреди черноты должна находиться наша цель. Эта парочка знала, что делала, и вела нас по каким-то одним им ведомым приметам. И мне кажется, главным картографом был именно Мерс, у него какой-то дар, связанный с маршрутами. А теперь он погиб.

— Может, выполнить наш договор и назад?

— Нет, Ампер, нам придется дойти, все наши цели будут там, за чернотой.

— Я вот не понимаю, если у нас есть Ходок, то, как туда попадут остальные муры с Таганом, мой двойник-полковник?