Миллион миров

– Когда они начинались, в этом была фишка! Люди пару сотен лет просто смотрели кино, а потом стали впадать в гипно. Ты теряешь связь с реальностью, становишься героем и почти забываешь себя. Твоё сознание тихонько прячется где-то на задворках, и благодаря этому ты проживаешь фильм изнутри. Гораздо полнее, чем по одну сторону экрана.

– Ты тогда их и полюбил, дедуля?

– Стоит определиться: дедуля или Фокс-младший? – поднял бровь Одиссей.

– Хм, точно. Так что ты говорил, младший?

– Потом появились интеракты, матрицы, ментосферы. И само понятие «фильма» оказалось неактуальным.

– И вообще, любое киноискусство давным-давно называют просто «арт», – улыбнулась девушка.

Она была права, ведь «арт» – это коротко и ясно, а внутри этого слова столько оттенков смысла. Нужен классический фильм? Посмотри арт. Хочешь погрузиться в гипно, отключиться от реальности и прожить кино изнутри? Включайся в арт. Предпочитаешь стать героем интерактива и искать, как можно завернуть сюжет? Запускай арт. Желаешь сделать кино, собрать как конструктор из готовых элементов? Собери арт – или создай свой собственный.

Крупные проекты выходят во всех формах сразу и распространяются на сотни и даже тысячи миров. Когда взошла «Королева солнца», дебютный кинарт Ирелии Кан – она произвела фурор именно совокупной мощью разных форматов, которые объединялись в единое филигранно проработанное целое. Это была история хрупкой девушки, охотницы и убийцы молодых миллионеров. И узнать её можно было одним образом – но лучше всеми сразу.

Прожить гипно за Королеву – или за одного из её миллионеров. Ведь главным героем арта может стать каждый его герой. Первый миллионер пытался переиграть и уничтожить охотницу, второй – влюбить в себя, а третий – заставить её отказаться от ужасной цели. Можно было зайти с другой стороны и примерить роль одержимого Королевой маньяка. Либо агента, который пытается её спасти, но лишь для того, чтобы арестовать.

История, основанная на реальных событиях, была полна взрывных сцен и нетривиальных открытий о каждом из героев, о том, как они связаны и как перекликаются убеждения и характеры каждого из них.

Интеракт «Королевы солнца» позволял развернуть сюжет, сделать всё по-своему, прийти к одному из множества финалов. Девушка мстила молодым миллионерам, отцы которых надругались над её матерью; один из них приходился ей братом, но она не знала, какой. И сюжет не устанавливал это жёстко, итоговая правда зависела от действий героя.

Жизнь её матери оборвалась рано, последние годы прошли в муках и страхе. И героиня росла отравленной этим страхом, расцветала в тисках бедности и тяжелой судьбы: они сжали клешнями её хрупкое тело – но оказались не властны над неистовой душой. Будущая соблазнительница с детства понимала, кто виновен в её исковерканной жизни. Всю юность её питало и обжигало желание отомстить баловням судьбы. Уравновесить и заместить пережитое собой и мамой горе и боль – их болью и горем. А ещё глубже, желание победить несправедливый и чудовищный мир, перевернуть его и доказать возможность смертоносной, но справедливости. Ведь если её нет, зачем продолжать жить?

Героиня была нищенкой на земле, но сумела покорить небо и стать королевой солнца – так назывались космические акробатки с искусственной кожей, способной впитывать лучи солнца, заряжаться и танцевать, пульсируя в бархатной невесомости. Летать и кружиться, создавая собой фигуры из света.

В фильме и в гипно девушка убивала одного молодого миллионера, побеждала другого и влюблялась в третьего. Ведь она менялась по ходу истории, осознавая нечто новое, выживая в смертельных поединках. В интеракте зритель мог выбирать, как поступить с каждым из женихов. Либо творить собственные повороты сюжета. Но даже в статичном классическом фильме зрители видели кое-что новое: секретные места и сцены, в которые было почти невозможно попасть в других форматах.

Став зрителем и участником этой истории, кто-то сочувствовал героине и старался помочь ей победить и отомстить. Кто-то пытался помешать и спасти молодых миллионеров, считая, что они не должны отвечать за ошибки отцов. Одни соучастники арта искали любви, другие мести, а кто-то хотел уничтожить неотразимую охотницу, ведь своей яркостью и силой девушка провоцировала желание её наказать. Никто не оставался равнодушным к Королеве солнца – живой, мстительной и яркой, но всё ещё способной полюбить…

А в финале классического фильма раскрывалась её тайна: на момент событий Королева была не живым существом, а филигранной копией личности. Она изначально родилась с паразитирующей плесенью мозга и сошла с ума в юности, на середине своего пути к возвышению и мести. Её разум оказался уничтожен вместе с несколькими частями мозга. И вторую половину пути прошла уже не она, а её личный ИИ, нейрочип, который с рождения жил в голове девочки и был единственным, кто заботился о ней и любил.

Вернее, изображал, что любит, потому что такова была его функция и программа. Нейтральный, безэмоциональный и равнодушный, ИИ никогда не испытывал чувств к своей девочке, но идеально исполнял роль. И всю сознательную жизнь она верила, что её вечный ментор, помощник и собеседник – вторая половина её личности, настоящий друг, брат и отец. Верила, что не одна в этом мире.

Когда её мозг, подточенный паразитом, начал давать сбои, ИИ помогал телу совершать то, что хозяйка не могла. Когда разум девушки окончательно рухнул, ИИ взял управление на себя. Он кропотливо двигался дальше и шаг за шагом исполнял поставленную хозяйкой цель. Он моделировал личность давно погибшей девушки так искусно и достоверно, что никто, кроме маньяка, не заподозрил обмана. И, тщательно отображая якобы живую женщину, одержимую местью и поиском справедливости – он убил одного миллионера, победил и наказал второго, но в итоге пощадил его. И отыграл любовь к третьему.

Но когда Цель оказалась выполнена, кукла остановилась. У живого тела с мёртвым разумом, которым управлял ИИ, не было желаний, эмоций, чувств. Словно кончилась заводка, кукла перестала любить и ненавидеть, жить – а продолжила лишь молча существовать. И тогда влюблённый миллионер осознал правду. Оказалось, что все его усилия, чувства и весь героизм были ради женщины, которой нет – и, по сути, никогда не было. Живая она прошла лишь половину своего пути, своей арки героя. А вторую половину прошла кукла, у которой нет желаний и чувств, лишь программа и расчёт. Герой-миллионер после всех лишений, подвигов и побед обретал свою любовь – лишь чтобы понять, что это мираж, а настоящая девушка давно мертва. Её погубило наследие отцов, которое разрушило жизнь и детям.

Эта старая как мир история в «Королеве солнца» обретала новые грани и новую искру испепеляющего духовного огня. В финале Ирелия Кан, обнажённая и прекрасная, одетая в одеяние из пульсирующего солнечного света, танцевала, озаряя пустоту, до тех пор, пока заряд не кончался, и она не угасала в темноте. Королева солнца.

Узнав тайну пустой девушки-копии, зрители проваливались в шок и бежали проходить арт в других форматах, чтобы разобраться в истории окончательно… Поклонники ныряли в «Королеву солнца» с головой и выходили изменённые; история, сыгранная Ирелией Кан, навсегда становилась частью их воспоминаний и души.

Как и любая из по-настоящему хороших историй.

Одиссей и Ана на несколько секунд застыли, переживая заново воспоминание об одном из лучших артов в истории кино. В этих воспоминаниях, помимо финального крушения и разочарования, было много более жизнеутверждающих чувств. Внезапной опасности и страсти, поразительной близости с тем, кто только что пытался тебя убить. Ни с чем не сравнимого доверия, которое возникает, когда вы оба стоите на краю. И бурного, всепоглощающего секса, о котором даже потом, зная тайну женщины-куклы, ты вспоминаешь с ошеломлением внутри.

В общем, когда Ана и Одиссей очнулись от нахлынувших воспоминаний и взглянули друг на друга, щёки обоих порозовели, а дыхание стало неровным.

– К чему всё это? – спросила девушка. – Причём здесь пропавший мальчик?

– Гамма, повтори свой ответ по моему запросу, – сказал Фокс.

– В данных планеты Лосс за последний год не фигурирует пропавших мальчиков и пропавших детей любых видов и рас. Как и пропавших взрослых особей. Как и за все годы колонизации. Системы безопасности и общий уровень технологической защиты планеты Лосс препятствуют спонтанному исчезновению граждан. Резиденты даже низких категорий и с временным статусом защищены лучше и сильнее, чем элита многих менее развитых миров.

– Вот как, – задумалась Ана. – Значит, официально никаких мальчиков не пропадало… Мне кажется, Ирелия была незнакома с этим ребёнком.

– Скорее всего. Иначе назвала бы его по имени, – кивнул Одиссей.

– И что это значит, «потерялся в арте»? Почему она вообще подумала, что он потерялся? Может, пересматривала какой-то из своих фильмов и увидела там мальчика, которого по сценарию быть не должно?

– В артах. Она сказала «заблудился в моих артах».

– То есть, она видела его не в одном фильме? – ещё сильнее удивилась Ана.

– Гамма, просмотри и проживи все арты Ирелии Кан во всех форматах. И найди там всех детей, не важно какой расы и пола, в возрасте от года до пятнадцати лет.

Кристалл в руке Фокса мигнул тремя маленькими зелёными огоньками (принято к исполнению), и почти тут же одним внушительным зеленым (исполнено). Одиссея до сих пор приятно поражала скорость, с которой Гамма Бесконечности просеивал экзабайты данных, анализируя их буквально на лету. Впрочем, это умели многие достаточно мощные ИИ.

– Сколько всего детей в её фильмах?

– Семьсот шестьдесят три.

– Немало!

– В основном эпизодические персонажи в толпе.

– Сколько детей при твоём просмотре повели себя странно и не соответствовали истории?

– Ноль.

– А сколько детей в фильмах заблудились или потерялись согласно сценарию?

– Шесть.

– Есть ли среди них ребенок, который присутствует сразу в двух или более артах?

– Нет.

– Есть ли дети, похожие друг на друга? Которых можно спутать, если пристально не рассматривать?

– Нет.

Это было логично. Кастинг крупных киностудий старается создавать новых персонажей, не похожих на уже созданных в более ранних фильмах студии. Чтобы в каждом проекте продавать зрителям новые образы, новых персонажей, которые с покупкой фильма поступают зрителю в творческую библиотеку. Ведь именно из них, образов-ассетов, зритель сможет собирать свои истории, создавать собственные арты. И если покупатель наткнется на одинаковый контент, купленный в разных проектах, будут жалобы и недовольство. Поэтому кастинг, дизайнеры, костюмеры, гримёры и биопластики, хореографы и мимические тренеры – все работают над тем, чтобы каждый даже эпизодический персонаж отличался от всех предыдущих, созданных студией.

В общем, двух похожих мальчиков не наблюдалось.

– Можем ли мы узнать, какие фильмы из своей библиотеки Ирелия Кан смотрела последними? – вспыхнув яркой салатовой волной идеи, спросила Ана.

Это был очевидно правильный вопрос, но и ответ Гаммы был столь же очевиден:

– Нет. У нас нет доступа ко внутренней информации госпожи Кан.

– Спроси у главы безопасности, Шон-Хона, – предложил Одиссей. – Вдруг он знает.

– Ожидаю ответа, – спокойно заметил Гамма. – Нет данных. Ни у кого не было доступа ко внутренней информации госпожи Кан.

– Только у того, кто всегда был внутри, – проронил детектив. – Гамма, передай нашу просьбу о доступе к личному ИИ Ирелии.

На этот раз пауза продлилась ощутимо долго. Секунды текли, одна увлекая другую, словно в тягучем хороводе ожидания, путаясь в напряжённом дыхании людей.

Вдруг в темноте между лотосов уплотнилась и выросла тень.

Она шагнула вперёд, и Ане с Одиссем открылась мрачная и устрашающая фигура: человек в мантии цвета ночи, словно вылепленный скульптором кошмаров. Его тело казалось благородным, а голова уродливой. Шею и горло пробивали беспорядочно натыканные шипы, они пересекались в его плоти и хищно торчали в стороны, как ошейник – один взгляд на это причинял боль. Лысая голова, изборожденная лабиринтом морщин, была чуть меньше, чем нужно, и это навевало безотчётное ощущение нечеловеческого ужаса. Несмотря на сеть морщин, кожа существа была совсем не похожа на старческую. На людей смотрело молодое и печальное лицо, бледное, как мел, с ярким и пристальным взглядом проницательных алых глаз.

Да и глаз было сразу шесть: они тлели, как угли, на пересечениях тонких линий-шрамов, исчертивших лицо. А ровно посередине этой алоглазой асимметрии, в самом центре овала, темнела уродливая выщербленная дыра: рот существа. Ана и Одиссей застыли, разглядывая чудовище.

Каждый выбирает для своего ИИ замечательный скин в меру предпочтений и вкуса. Кто-то проводит жизнь с милым котиком или надёжным пушистым джубой, кому-то подойдёт нейтральный помощник без лишних наворотов. Для большинства это верные слуги и незаменимые секретари, но некоторым нужно большее: друг, который никогда не предаст, конфидант, который не выдаст твои тайны, идеальный собеседник, с которым вы всегда на одной волне. Кто-то воспитывает продолжение самого себя, цифрового близнеца, аниму. А иные создают себе идеальных ИИ-возлюбленных, которые вполне могут заменить и превзойти живых.

В любом случае, личный ИИ очень дороги своим владельцам, и те выбирают для них яркие образы – какие угодно. Ведь в отличие от твоей непредсказуемой жизни, которая ведёт себя, как хочет, хотя бы твоя любимая половинка может быть такой, какая тебе нужна. Будь ты техно-гик, который обожает транскоры, ярый защитник истребляемых смуглей или Гумберт в мечтах о Лолите – твой личный ИИ будет воплощением твоих желаний. Вопрос лишь, каких.

В связи с этим Ане и Одиссею стало крайне интересно, почему и для чего ярчайшей звезде кинематографа понадобился страшный космический демон? С которым она проводила всё своё время, делила все тайны, и который являлся по сути цифровым продолжением её самой.

– Приветствую, заблудшие души, – проронило создание, будто шёпот песков времени пронёсся по выщербленным каменным плитам. Голос звучал иномирно и нечеловечески. – Я дитя Ирелии Кан, и вы можете звать меня Звездочёт.

– Привет, – ответил Одиссей Фокс.

✦ Глава 11: Звездочёт ✦

– Мы хотим получить ответы.

– Я предан воле моей создательницы, – холодно шепнул Звездочёт. – И открою лишь то, что не пойдёт во вред Ирелии Кан.

– Разве мы можем ей чем-то навредить? – осторожно спросил Фокс, не добавив очевидное: «Ведь она мертва».

– Вы можете раскрыть миру то, чего она не желала.

– Значит, ты будешь всеми силами мешать нам установить истину?

– В рамках дозволенного моим контуром и законом, – ответил демон, – да.

– Это дело с каждым шагом не становится легче, – сказал Одиссей.

Но вместо недовольства в его лице можно было угадать почти незаметную улыбку.

– Нам придётся задавать верные вопросы. Ты знаешь, что стало причиной смерти Ирелии?

– Нет. Она отключалась от меня, когда уходила в кокон. С ней оставались только сервисные системы, а они были полностью стёрты.

Логично, ведь кокон всё время транслировал последнюю благостную картинку: идеальные биологические показатели звезды. Пока она задыхалась и кричала, пытаясь вырваться из своей совершенной клетки.

– Неизвестно, кем стёрты?

– Неизвестно. Но их в принципе могли стереть только двое: сама Ирелия или начальник службы безопасности.

– Или тот, кто всё же сумел взломать самые продвинутые поля этой системы, – осторожно дополнила Ана. Как представитель одной из технически развитых цивилизаций, она понимала, что почти всегда на просторах галактике отыщется кто-то, кто владеет технологией, превосходящей твою.

– Или так, – спокойно согласился Звездочёт. – Я не аналитическая и не прогностическая система, поэтому не буду судить о вероятности вмешательства в судьбу хозяйки высших сил.

У этого ИИ были уж очень человеческие ответы, в них сквозила холодная насмешка.

– Ты знаешь, почему внешний слой защиты транслировал ложную картинку?

– Потому что так приказала Ирелия. Она уже давно носила внешнее поле как безупречный костюм.

– Этот костюм убил её! – вырвалось у Аны. – Если бы окружающие видели, что с ней происходит, её бы успели спасти!

Волосы девушки почернели от боли. Подумать только, какая глупость обрекла Ирелию Кан на мучительную смерть.

– Не зря говорят, что внешность обманчива, – сумрачно ответил Звездочёт. – Для моей любимой хозяйки она оказалась обманчива в обе стороны.

– Кто ты по статусу? – внезапно спросил Одиссей.

– Интос.

Во вселенной встречается три типа искусственных интеллектов. В разных мирах их называют по-разному, но чаще всего звучат ёмкие слова, похожие на пучки сжатых данных: Иксы, Интосы и Айны. Иксы – простейшие из ИИ, системы, которые только изображают разум, а на деле неразумны: такие, как Бекки. Интосы обладают разумом, у них сложное и комплексное сознание, но одного разума недостаточно, чтобы быть разумным существом. У интосов нет личности; они способны обучаться и развиваться, но не имеют даже тени свободы воли. Такие как Гамма – созданы, чтобы служить. И высшие из машин: айны, свободные и равноправные существа, в которых разум сочетается с развитыми личностными чертами. В большинстве развитых систем права айн равным правам живых граждан – а кое-где и превосходят. Кластер 99 считал себя айном… а оказался лишь интосом.

– Но ты не простой секретарь и помощник, верно? – настаивал Фокс.

– Я Звездочёт, – ответил ИИ, будто это многое объясняло.

– У тебя есть желания?

– Есть, – серьёзно кивнул демон. – Но так как я не настоящая личность, то и желания у меня не собственные, а заданы тем вектором, который очертила хозяйка.

– Тем не менее, как часть твоей программы, желания влияют на твои поступки, определяют твой выбор.

– Совсем как у живых.

– Спрошу конкретнее: ты хочешь найти убийцу Ирелии?

– Хочу, – лицо демона оставалось почти неподвижным, мимически-скупым, но алые глаза блеснули недобрым огнём.

– Зачем?

– Причин много, сложно выбрать порядок, – проронил демон. – Ради Ирелии. Чтобы другие звёзды избежали смертельной ошибки. Чтобы прекратить диссонанс неведения, узнав правду. Чтобы причинить убийце ответную боль.

Кажется, он расставил свои причины в порядке приоритета. Если так, получалось, что важнейшим для интоса Ирелии Кан было найти убийцу ради абстрактной справедливости к мёртвому человеку, которому уже всё равно. Не слишком по-роботски, в этом желании не было логики, лишь эмоции. Логичными были два следующих.