Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, если самую чуточку подправить...
– У мамы всё было не так! – выпалил Фриц.
Клара шикнула на брата, но поздно. У мистера Штальбаума поникли плечи. Все понимали: Фриц прав.
– Ну что ж, – глухо промолвил мистер Штальбаум. И принуждённо рассмеялся. – Тогда помоги мне, Фриц.
Дети собрались вокруг ёлки и принялись помогать отцу покрасивее развесить на ветвях хрупкие изящные игрушки. Луиза, встав на стул, поправила звезду, а Клара занялась гирляндами и лентами на стенах. Очень скоро гостиная приобрела вид если не идеальный, то хотя бы вполне приличный.
– А теперь, дети, – мистер Штальбаум сложил руки в замок, – у меня для вас есть подарки.
– Подарки! – возликовал Фриц.
– Но ведь Рождество пока не наступило. – Луиза склонила голову набок.
Клара с любопытством наблюдала, как отец достал из-под ёлки три коробки в красивой обёрточной бумаге. Наверное, папа пытается привнести в вечер хоть немножко веселья.
– Это особенные подарки, – медленно проговорил мистер Штальбаум. – От вашей матери.
Все молчали.
– Ваша мама хотела... хотела подарить каждому из вас что- то особенное на память о себе. – Мистер Штальбаум с трудом подыскивал слова. – Она попросила меня вручить вам её подарки в канун Рождества.
Дети нерешительно взяли свои коробки. Клара приняла в ладони увесистый свёрток – и чувства волной захлестнули девочку. «Мама сама его упаковала? – гадала Клара. – Она держала эту вещицу в руках, зная, что я открою подарок, когда её уже не будет?»
Фриц открыл коробку первым. Сорвал бумажную обёртку – и внутри обнаружилось десять игрушечных оловянных солдатиков. Грусти как не бывало: расстроенный мальчуган повеселел и радостно рассмеялся. Это ведь те самые солдатики, которых он показывал маме в витрине лавки игрушек! Он тотчас же принялся расставлять доблестных воинов в боевом порядке.
Следующей свой подарок открыла Луиза. Грациозно присев на диван, она открыла подарочную коробку – и охнула.
– Что там? – спросила Клара.
– Это же мамино любимое! – Луиза вынула изысканное зелёное бальное платье, отделанное тончайшим кружевом.
Глаза Клары округлились. В этом платье мама была на прошлом Рождестве. Девочка вспомнила, как они с Фрицем с гомоном ворвались в гостиную, притащив корзинки с ёлочными украшениями. А мама, одетая в это дивное платье, ждала их рядом с ёлкой. Элегантная и царственная, как королева.
– Так оно и есть, – подтвердил мистер Штальбаум.
– Но я же не могу... – оробела Луиза.
– Конечно, можешь, – заверил её отец. – Мама очень этого хотела.
Луиза встала и приложила прелестное платье к себе:
– Ох, какая красота! Я надену его на праздник, хорошо?
В груди у Клары стеснилось.
– Мне кажется, для этого оно и предназначено, – кивнул мистер Штальбаум.
Клара вздохнула. «Не хочу никуда идти», – подумала она. Обычно Клара предвкушала этот праздник весь год. В конце концов, мама и крёстный придумали его вместе, давно, ещё когда Мари была совсем маленькой девочкой и воспитывалась в имении Дроссельмейера.
На самом деле Дроссельмейер был всемирно известным изобретателем, причём не только рождественских увеселений. Он сконструировал множество всяких штуковин, больших и малых. Безлошадные экипажи, заводные игрушки, даже летающие аппараты – вся его усадьба представляла собой коллекцию механических чудес, и все они с превеликим тщанием были изготовлены им самим и его воспитанницей Мари. Он обучил маленькую изобретательницу всему, что знал; а потом они оба, в свою очередь, обучили Клару. Сколько счастливых часов провела Клара с мамой и крёстным Дроссельмейером, постигая разные хитрости в его легендарной мастерской! Но праздник Рождества всегда был совершенно особенным событием. Это была единственная ночь в году, когда в роскошную бальную залу Дроссельмейера стекались сотни гостей – подивиться на его коллекцию и всласть повеселиться; это была ночь, исполненная чуда и ликования – и немножечко волшебства. Клара просто обожала делить это событие с семьёй, в особенности с мамой.
«Без мамы всё будет совсем не так», – думала Клара.
Девочка сглотнула и сделала вид, что всё в порядке. Все ведь так стараются, чтобы сегодняшний праздник удался. Отец делает всё возможное. И Луиза тоже. И даже Фриц по-прежнему словно цепляется за незримую золотую ниточку праздничного волшебства, которая не даёт вечеру окончательно развалиться. Значит, и Клара должна постараться. Ради них.
Девочка нервно вертела в руках подарок. Вот оно. Самое последнее сокровище, которое мама может ей передать.
– Ну же, Клара, – поторопил отец. – Открывай!
Затаив дыхание, Клара потянула за обёрточную бумагу. Упаковка легко подалась и с шуршанием легла на кресло. А внутри обнаружилось... обнаружилось...
– Яйцо? – недоумённо спросила девочка.
Действительно, ей в подарок досталось прихотливо украшенное металлическое яйцо. На корпусе были выгравированы замысловатые узоры из спиралей и завитков. А посередине словно тянулся шов, соединяя вместе две половинки яйца, скреплённые замочком в виде звезды с шестью лучами.
– Ах, Клара, ну разве не прелесть?! – воскликнула Луиза.
Клара не знала, что и думать. Да, вещица очень красивая. Но девочка ожидала получить что-то... большее. Не ценное, нет. Но более значимое. На одно краткое мгновение она поверила, что прощальный подарок матери окажется посланием, или воспоминанием, или даже звукозаписью её голоса, – возможно, чем-то таким, над чем они работали вместе, до того как мама заболела. Ларчик в форме яйца очарователен. Но это же... совсем не то.
– Да... да, очень красиво, – наконец выговорила Клара. И попыталась открыть ларчик. – Но он же заперт.
– Наверняка где-то есть ключ, – предположила Луиза. Она пошарила среди обёрточной бумаги – и на пол выскользнуло запечатанное послание, адресованное Кларе и подписанное почерком матери.
Клара проворно схватила конверт и вскрыла его.
Сердце Клары так и подпрыгнуло. Мама в самом деле оставила ей что-то ещё! Вот и в письме говорится: всё, что ей нужно, находится внутри ларчика. Что же это такое – настолько драгоценное, настолько значимое, – всё, что может дать ей мама! – и при этом вмещается в миниатюрное, изящное яйцо?
Есть только один способ выяснить.
Клара кинулась к двери.
– Клара? – встревоженно крикнул ей вслед отец.
Но Клара даже не обернулась. Она понеслась прямиком к лестнице, птицей взлетела вверх по ступеням, пересекла площадку и взбежала по второму лестничному маршу.
Она мчалась, мчалась, мчалась со всех ног – ни на миг не задержавшись, она ворвалась в родительскую спальню и устремилась к мамину туалетному столику. Выдвинув ящик, она принялась рыться в инструментах, стараясь не задеть чёрный креп, прикрывающий зеркало.
Девочка так увлеклась, что даже не услышала, как в открытую дверь спальни у неё за спиной тихо постучали.
– Клара? – ласково окликнул её отец.
– Я ищу ключ, – отозвалась Клара, не поднимая головы.
Она обшарила ящик до самого дна, но безуспешно. Девочка уже начинала отчаиваться. Ключа не было. Но ведь мама всегда держала всё важное в этом ящике! Здесь хранились все их общие инструменты. Где же быть ключу, как не здесь? Так почему его тут нет?!
Клара выбрала несколько подходящих отвёрток и, усевшись на кровать, атаковала замочную скважину, пытаясь вскрыть ларчик. Но упрямый замок не поддавался.
– Что, не нашла? – спросил отец.
Клара покачала головой. В уголках её глаз защипало. Она смахнула рукой непрошеные слёзы и вновь принялась за дело. Плоскогубцы, миниатюрная отвёртка, тонкозаточенный пинцет – ничего не помогало.
– Папа, – обескураженно вздохнула Клара, – зачем маме дарить мне ларец без ключа?
– Не знаю, – покачал головой мистер Штальбаум. – Но я уверен, это не просто так.
– Мне обязательно нужно узнать, что там внутри, – всхлипнула Клара. – Обязательно!
Какое бы сокровище ни вложила мама в это миниатюрное драгоценное яйцо – это последняя ниточка, соединяющая Клару с той, по ком она отчаянно тосковала. Последний подарок матери – других ведь уже не будет. То, что внутри, для Клары важнее всего на свете.
Отец присел на кровать рядом с ней:
– Можно? – Он взял из рук дочери адресованное ей письмо и прочёл его. – Да, понимаю. Вот так так! И что, никакие инструменты не помогли?
Клара покачала головой:
– Это замок с секретом.
– То есть очень сложный, да, мой маленький механик? – понимающе улыбнулся мистер Штальбаум.
– Очень, – кивнула Клара. И, уже не сдерживая слёз, воскликнула: – Папа, ну что за Рождество – без неё?!
Мистер Штальбаум обнял дочку за плечи:
– Я знаю, как тебе трудно, родная. Я всё понимаю.
В это самое мгновение в дверях появилась Луиза в прелестном платье матери.
– Ох! – воскликнул мистер Штальбаум.
Клара даже вздрогнула. Если бы она не знала про подарок, она могла бы поклясться, что на пороге стоит мама – только очень юная.
Платье идеально подошло Луизе: оно плавно сужалось к её тонкой талии, а рукава, отделанные тончайшими кружевами, эффектно драпировали руки.
– Родная, – выдохнул мистер Штальбаум. – Ты так же очаровательна, как твоя мать.
– Папа, ты правда так считаешь? – переспросила Луиза с надеждой. – И ты тоже? – Она обернулась к Кларе.
Клара утёрла глаза. Незачем старшей сестре знать, что она плакала.
– Конечно, – подтвердила она. – Мама правильно сделала, что оставила платье тебе. Ты само совершенство. Все в один голос со мной согласятся.
Луиза стёрла с Клариных щёк разводы слёз и порывисто обняла сестрёнку.
– Ты тоже будешь настоящим совершенством, – заверила она. – Я сама приведу тебя в порядок перед тем, как пойти на праздник к Дроссельмейеру, и мы обе явимся настоящими красавицами – ведь маме именно этого и хотелось.
Клара обняла сестру в ответ. Но в глубине души девочка чувствовала, что её мир рушится.
Яйцо перекатывалось у неё на коленях, Клара ощущала его тяжесть. Она покосилась на подарок. Если ей только удастся открыть ларчик, возможно, она получит какое-то послание от матери. Оставалось только цепляться за эту надежду.
Ей необходимо отыскать ключ.
– Пойдём, – позвала Луиза. – Мы причешем тебе волосы и подберём красивое платьице и самую лучшую пару туфелек. Мы же идём на праздник.
Глава 2. Клара
Очень скоро Клара и её семья уже катились по лондонским мощёным улицам в конном экипаже. Клара смотрела, как окно понемногу заметает снегом. Они проехали мимо какого-то дома, где на крыльце стояли мама с малюткой-дочкой, а группка колядующих распевала для них святочные гимны. Никто не обратил на них внимания; одна только Клара заметила, как ласково мама поглаживает дочь по волосам.
Клара вздохнула и снова сосредоточилась на ларчике у неё на коленях. Тряский экипаж подпрыгивал на камнях, но пышные оборки лавандового вечернего платья не давали хрупкому сокровищу упасть. Для праздника у Дроссельмейера Луиза одолжила сестре одно из своих лучших платьев. А ещё расчесала Кларе волосы и уложила их в безупречную причёску. Клара украдкой потрогала локоны. Ощущение было совсем другое, нежели когда причёску ей делала мама, – слишком туго всё заколото. И ногам в туфельках на высоком каблуке, надетых по настоянию Луизы, неудобно. А вот когда одеваться к празднику у Дроссельмейера ей помогала мама, она всегда умела расчесать колтуны в спутанных Клариных волосах нежнейшим прикосновением. И по секрету от всех разрешала дочке надеть разношенные, удобные туфли, чтобы не натирали мозолей. Клара, бывало, спрашивала маму, хорошо ли выглядит, и мама всегда отвечала: «Конечно, моя умница, конечно, родная. Ты прекрасна и внутри и снаружи как никто другой». Клара так скучала по утешающим, ласковым касаниям материнских рук! Таким чутким и осторожным – и вместе с тем уверенным, спокойным и надёжным... ведь это руки изобретателя и механика!
А теперь Клару утешала лишь тяжесть сумочки с инструментами: девочка тайком прихватила её с собой. Она достала пинцет с острыми концами и снова принялась ковыряться в замке.
– Клара, ты взяла с собой инструменты на праздник?! – От зорких глаз Луизы ничто не укрылось.
– Но мне же надо открыть подарок, – отозвалась Клара, аккуратно вращая остриём пинцета в крохотной замочной скважине. Нет, не срабатывает.
Девочка покрутила изящное яйцо в руках и поднесла к свету, чтобы разглядеть повнимательнее – экипаж как раз проезжал мимо уличного фонаря. Тут-то она и заметила витиеватую букву «Д», выгравированную на торце.
– «Дроссельмейер»! Это же его подпись! – охнула Клара. Если ларчик сделан её крёстным, тогда у него наверняка и ключ найдётся!
– Вот мы и приехали! – внезапно возвестила Луиза.
Все трое детей как по команде высунулись из окон экипажа – полюбоваться видом на величественную усадьбу Дроссельмейера в роскоши рождественского убранства. Пышные гирлянды, обвивая островерхие крыши башенок, протянулись от балконов до контрфорсов. Изо всех окон струился тёплый свет, алые и золотые китайские фонарики освещали подъездную аллею к изукрашенным чугунным воротам с вензелем «Д». К тому времени метель стихла, кусты и деревца стояли, припорошённые мерцающим инеем. Словно картинка из сборника сказок! «В каком чудесном месте росла мама – неудивительно, что у неё было такое живое и богатое воображение!» – подумала Клара. Как и каждый год, Клара, запрокинув голову, любовалась печными трубами на крыше. Их было не меньше дюжины, и каждая выдыхала дым – верный знак того, что сердце дома бьётся подобно надёжной и неутомимой машине.
Экипаж остановился перед воротами. Но никаких привратников там не оказалось. Ворота начали открываться сами по себе.
– Смотрите, смотрите! – изумлённо воскликнул Фриц. – А откуда они знают, что мы приехали?
– Пневматика, – объяснила мальчику Клара.
– Что ещё за невматика? – не понял Фриц.
Клара наклонилась к брату и показала в окно:
– Видишь вон то устройство? К нему подсоединены механические руки, они контролируют петли ворот. Экипаж всей своей тяжестью давит на «подушку» перед воротами – и механизм приходит в движение.
Глаза Фрица вспыхнули от изумления.
– Магия! – выдохнул он.
– Право слово, Клара, где ты только всего этого набираешься? – полюбопытствовала Луиза, пока семья выходила из экипажа. Клара уже собиралась задиристо ответить, что прочла об этом в одной из книжек Дроссельмейера, но, по счастью, все разговоры о пневматике разом позабылись, едва отец с дочерьми переступили порог дома.
Усадьба Дроссельмейера была убрана в стиле, который иначе как эклектичным никто бы не назвал. На ярко-красных с позолотой стенах висели сокровища, привезённые крёстным из путешествий по всему миру: индийские гобелены, африканская керамика, китайские драпировки. В выставочных нишах затаились нефритовые драконы; на расписных декоративных столиках и в шкафчиках красовались свёрнутые в трубочку древние свитки. Даже прихожая представляла собой настоящий музей континентального искусства и всяческих диковинок, по случаю Рождества украшенный традиционными ветками остролиста и венками, увитыми алыми лентами. Это смешение сокровищ со всего мира и типично рождественского убранства завораживало.
Слуги забрали у Штальбаумов верхнюю одежду, ловко развесили её на крючки, закреплённые на конвейерной ленте, и механизм – раз! – и унёс все пальто в гардеробную где-то в глубине дома.
Поделиться книгой: