Мир в раннее Новое время

Османские завоевания XIV–XV вв. сопровождались турецкой колонизацией завоеванных территорий, ассимиляцией отдельных групп местных жителей, обращением части христианского населения в ислам. В первые века турецких завоеваний переселение значительных масс населения из Анатолии на Балканы являлось частью османской государственной политики. Среди переселенцев было много кочевников, которые компактно расселились в долинах рек Марица и Вардар и в Причерноморье. Эти племена, ведя полукочевое скотоводческое хозяйство, составляли своего рода этническое целое и получили впоследствии общее название «племен юрюков» (букв, «кочевников»). Вначале из них формировались вспомогательные отряды османской армии, но уже в XVI в. их привлекали лишь для дорожно-строительных работ и разработки рудников. Насчитывая к XVI в. около 250 тысяч человек, балканские юрюки стали заметным этническим вкраплением в среду местного населения. На Балканах они включили в свой состав родственные тюркские группы, в частности татар-ногайцев, переселившихся из южнорусских степей и Крыма после распада Золотой Орды.

Кроме кочевников переселялись на новые земли и оседлые турецкие жители. Они обосновывались прежде всего в городах, а также вокруг различных объектов, передававшихся в вакф, т. е. в распоряжение мусульманских благотворительных и религиозных организаций — мечетей, медресе, караван-сараев. В вакуфных владениях собирались как вновь прибывающие люди, так и потомки различных групп военных, действовавших в этих районах в период завоеваний. Переселением и расположением на определенном месте жительства руководили османские власти. После завоевания Константинополя, который турки называли Стамбулом, часть оставшихся в живых горожан-греков была отправлена в другие города страны. На их место поселялись турки и другие мусульмане из Малой Азии и Балкан. Появились на новых землях и сипахи-тимариоты, получавшие свои тимарные пожалования в Балканском регионе. Однако в количественном отношении турецкое население на Балканах составляло меньшинство, колонизация затронула лишь восточные и центральные районы полуострова. Как считают исследователи, соотношение мусульман и христиан на Балканах никогда не превышало 1:4. Значительную массу мусульман постепенно стали составлять принявшие ислам представители покоренных народов.

Установление османского господства вызвало значительные миграционные процессы и среди местного балканского населения. Часть греческого, болгарского и сербского населения Балкан, спасаясь от разрухи, истребления и угона в рабство, сопровождавших завоевание, уходила в горы и другие труднодоступные районы, переселялась в безопасные города и области, либо туда, куда еще не дошли турецкие завоеватели. Однако в стратегически и хозяйственно важных районах османские власти сумели количественно восстановить население.

Для этого его отдельным группам, которые использовались османами как военно-вспомогательные силы для охраны дорог, перевалов, мостов, предоставлялся особый статус. Они явились для османов той опорой в местном населении, которая была необходима, чтобы установить господство над регионом. С этой же целью практиковалось насильственное переселение значительных групп местных жителей. При заселении обезлюдевшего после покорения Стамбула греков переселяли из Кафы, Трапезунда, с Пелопоннеса и островов Эгейского моря, малоазиатских и балканских городов, армян — из различных районов Анатолии и Балкан, евреев — более чем из 30 балканских городов; они приезжали также из Испании и других стран Европы, где подвергались преследованию.

Одновременно с переселениями и тюркской колонизацией шла и исламизация отдельных групп местных жителей. Она происходила как насильственно, так и добровольно. Помимо принуждения, работорговли и прямого захвата рабов, особенно женщин и девушек, исламизации способствовали и материальные стимулы. Налогообложение для мусульман устанавливалось на более низком уровне. Для части господствующего класса балканских народов переход в мусульманство способствовал сохранению прежнего социального положения. Многие из так называемых христиан-сипахи (конников), сохранившие свои небольшие землевладения (тимары) после перехода на службу к османам, вынуждены были принять ислам, так как только это позволяло надеяться на получение тимаров большого размера и в какой-то мере охраняло от произвола властей. Принявших ислам христиан с самого начала османского утверждения на Балканах было много среди крупных османских военачальников и сановников самого высшего ранга.

Имелись и другие причины обращения в ислам. Так, в районах, где с XII в. среди крестьянства получило распространение учение богомилов, Католическая и Православная церкви вели против этого учения, еретического с их точки зрения, беспощадную борьбу. В этих условиях народные массы видели в переходе в ислам избавление от религиозных гонений. Кроме того, к исламу зачастую обращались те христиане, которые в результате военных действий оказывались вынужденными покинуть прежние места обитания и обустраиваться на новых землях, не сохранив при этом ни имущества, ни старых духовных ценностей и традиций. Наиболее массовый характер исламизация приобрела в Боснии и в той части албанских земель, где проходила главная дорога османского продвижения в Европу. Такие компактные этнические массы, как боснийцы, албанцы и некоторые иные, сохраняли свое этническое самосознание, но обычно местные жители, принимавшие ислам, теряли свои этнические корни и ассимилировались турками. Добровольное принятие ислама, связанное с желанием получить облегчение податного бремени и сохранить свой привилегированный статус, отличалось наибольшей массовостью.

Правда, бывали и взрывы воинствующего исламизаторства. В период завоеваний исламизаторами выступали зачастую многочисленные исламские секты. К XVI в., когда города на Балканах стали преимущественно мусульманскими, местные власти и мусульманское большинство также выступали порой как воинствующие исламизаторы, о чем свидетельствуют балканские жития христианских мучеников. Государственной же политики, рассчитанной на массовое обращение в ислам населения Балканского полуострова, в Османской империи не существовало. Более того, уже Мехмед II Фатих начинает регулировать межконфессиональные отношения в стране. Утверждаются так называемые миллеты — религиозные общины, которые получали от султана официальный статус и определенную внутреннюю автономию. Первым таким миллетом был объявлен Рум миллети, т. е. православная религиозная община. Ее главой стал назначенный султаном новый православный патриарх Геннадий Схоларий. Патриархия получила резиденцию в стамбульском квартале Фанар (Фенер). Хотя ее часто называют Греческой патриархией, предоставленная ей власть распространялась на всех православных империи — греков, болгар, сербов, молдаван, валахов, позднее православных арабов и др. Немного позднее были созданы яхуди-миллети и эрмени-миллети (еврейский и армянский). Мусульмане были объявлены миллети хакиме («господствующей общностью»), представители других религий — миллети махкюме («руководимыми, подчиненными»).

Был учрежден пост шейх уль-ислама — руководителя мусульманской общины, ведущего религиозного авторитета, который издавал фетвы, т. е. религиозные заключения о законности, с точки зрения мусульманской религии, того или иного действия властей или события, происходящего в стране. Он возглавлял корпус улемов (исламских богословов), религиозное образование и судебную (кадийскую) систему в стране. Руководители других миллетов подобные же функции выполняли среди своей паствы. Миллеты гарантировали для своих членов свободу веры, возможность соблюдения религиозных обрядов, сохранения церковных зданий, а также определенную судебноправовую автономию.

Все немусульмане Османской империи как жители исламского государства во всем остальном, помимо прав, предоставленных им миллетной автономией, должны были подчиняться государственным и исламским законам. Они платили подушный налог — джизье. Считалось, что они платят его за то, что государство гарантирует им защиту и освобождение от службы в армии. Существовали также и некоторые другие налоги, которые немусульмане платили в больших размерах, чем мусульмане, как официальную плату за право проживания в исламском государстве. И главное, немусульмане были полностью отстранены от государственного управления. В управленческих структурах могли работать лишь мусульмане.

Несмотря на завоевательные успехи и колонизацию, для большинства районов Балкан турки продолжали считаться пришлым населением. Их этническим центром оставалась Анатолия. Именно там и на примыкающих территориях Восточной Фракии шел в конце XV — первой половине XVI в. процесс складывания турецкой народности. В этот период в Анатолии сохранялось еще много кочевых и полукочевых племенных объединений, разнящихся особенностями хозяйственных традиций, языка и культуры. Однако чувство тюркской общности, связанной происхождением и историческими судьбами, страной обитания, культурой, религией, языковой близостью и новым характером хозяйствования, было уже достаточно развитым.

При этом для народности по-прежнему не было еще единого этнонима, самоназвания. Слово «турок» (тюрк) хотя и воспринималось всеми турецкими племенами, но оставалось чуждым для горожан, в самосознании которых на первый план выступала религия. Термин «османлы» (османцы, османы) также не стал этнонимом. Он означал лишь подданство либо принадлежность к правящему классу. Как этноним этот термин иногда использовался лишь за пределами страны, причем в двух вариантах — османы и оттоманы. Так же, как и термин «османлы», этноним «турок» вначале был воспринят иностранцами и средой нетурецкого населения Османской империи, а потом уже был принят самой народностью.

Складывание социально-экономической структуры, системы управления и законодательства Османской империи

В мусульманской юридической науке (начиная с Ибн Халдуна и до современных фундаменталистских богословов) настоятельно проводится мысль, что шариат (т. е. совокупность юридических и обрядовых норм, вытекающих из тех общих положений ислама, которые изложены в Коране) может служить основой для решения любых жизненных проблем, а потому не требуется никаких иных законов, создаваемых правительством. В Османской империи кадийские (т. е. мусульманские, религиозные) суды руководствовались принципами этого общемусульманского права и его толкованием, принятым ханифитской правовой школой, считающейся наиболее гибкой из всех мусульманских правовых школ. При возникновении спорных вопросов запрашивались шейх уль-исламы, которые давали по этому поводу свои толкования — фетвы. Так как шариатское право не было кодифицировано, то эти фетвы становились определенным правовым основанием для последующих судебных решений.

Османские правители, однако, пошли дальше этой юридической практики и стали издавать законы (канун-наме), обобщающие складывающиеся в империи социальные отношения. Наличие канунов и шариата, т. е. двойственной системы законодательства, явилось особенностью, отличающей Османскую империю от других мусульманских государств того времени. Именно благодаря канунам османы сумели заимствовать многие порядки завоеванных ими стран. Наиболее активная законотворческая деятельность связана с двумя султанами — Мехмедом II Фатихом и Сулейманом I Кануни (Законодателем, 1520–1566).

Общественные отношения, складывавшиеся в Османской империи, опирались на исламские устои, но, будучи зафиксированными в канунах, оказывались несколько дополненными, подправленными, приближенными к тем традициям, которые османы застали в завоеванных странах. Все османское общество было разделено на две группы — военные (аскери), которые были освобождены от уплаты налогов и не принимали непосредственного участия в экономической деятельности, и податное сословие — реайа (араб. мн. ч.; ед. ч. — райат). Аскери представляли собой господствующую общность завоевателей. По своим функциям они делились на «людей меча» и «людей пера», т. е. включали не только воинов, но и улемов, кадиев, чиновников финансового ведомства и т. п. Лишь аскери могли получить земельные пожалования от султана, все виды которых в источниках того времени назывались «тимары». Однако сами тимары могли разниться по размеру, формам наследования и обязанностям, возлагаемым на их получателя (к XVII в. источники фиксируют свыше 20 форм таких пожалований).

Основой тимарной системы было то, что все завоеванные земли в османском государстве считались собственностью султана. Лишь он своим распоряжением мог дать их в пользование подданным, но только для хозяйственного использования и получения дохода. Их нельзя было продавать, закладывать и т. п. На практике это предписание нарушалось, зачастую даже самими султанами. Они за особые заслуги жаловали земли, выдавая «мюлькаме», т. е. дарственные грамоты, отдававшие земли в полную собственность. Мюльками были признаны, например, земли румелийских пограничных беев. Однако юридически такие владения на землях, принадлежавших султану, не отвечали общемусульманским религиозным предписаниям. Поэтому они не были даже формально ограждены от султанского произвола. Султан всегда мог их изъять у владельца. Мехмед II широко использовал это право для ослабления крупных беев, получивших свои земли еще во время завоевания. Потому-то эти беи, их наследники и некоторые другие получатели мюльков очень часто передавали свои земли в вакф. Такая передача гарантировала бывшему владельцу и его наследникам сохранение определенной доли дохода с пожалованного имущества. Обычно эта доля составляла 20 % ежегодного дохода.

Широкая практика пожалования земли в вакф (пожертвование), что делали и сами султаны, привела к тому, что к XVII в. вакуфное землевладение стало составлять в империи около трети всех обрабатываемых земель. Это, разумеется, ограничивало экономическую мощь государства и султана. Из тех земель, которые оставались в распоряжении султана, выделялся фонд для раздачи условных пожалований османскому господствующему классу. В XIV–XVI вв. наиболее распространенный вид пожалований составляли тимары воинам-кавалеристам (сипахи), обязанным по приказу султана лично участвовать в военных походах, а в зависимости от получаемого дохода еще и выводить с собой какое-то число экипированных всадников. Доходы с тимара, четко фиксированные жалованной грамотой, даваемой сипахи-тимариоту, были частью государственных налогов, которые получатель тимара собирал в свою пользу. Увеличить свою долю тимариот не мог, так как с того же тимара некоторые налоги собирались чиновниками финансового ведомства в казну, а некоторые сборы шли в пользу их командиров по сипахийскому ополчению, также имевших и свои тимары, но более крупных размеров. Складывалась некая земельно-налоговая иерархия, которая была к тому же и военной иерархией и, более того, служила также территориальной администрацией.

До середины XV в. османское государство делилось на две крупные административные единицы — бейлербейлика. Это Анадолу, т. е. османские районы Анатолии, и Румелия (Рум, или страна Рума), как стали называться земли балканских владений османов. Их возглавляли бейлербеи, военные командиры (дословно — беи беев), осуществлявшие на территориях размещения своих сипахи и административную власть. В дальнейшем административное деление страны (с 1590 г. бейлербейства стали называть эялетами) усложнилось. Увеличилось количество бейлербейств, сами они делились на более мелкие административные единицы — санджаки. Однако суть осталась прежней. В основе территориального управления лежали армейские связи и тимарная система. Рядовые тимариоты обязаны были жить в своих санджаках и осуществлять определенные надзорные функции в отношении проживающего в их владениях крестьянства (следить за тем, чтобы земля не оставалась необработанной, контролировать поступление налогов с каждого крестьянского двора и т. п.). Это тесное переплетение армии, управленческого аппарата и тимарной системы стало основой, на которой базировалась Османская империя. Хозяйственной опорой всей этой надстроечной пирамиды было земледельческое хозяйство, отодвинувшее на задний план кочевников, не раз в XVI–XVII вв. безуспешно протестовавших против такого положения и потрясавших империю своими восстаниями.

Главную массу податного сословия империи составляли крестьяне. Османская налоговая система во многом следовала византийскому образцу, хотя основные налоги получили общемусульманские названия и установилась разница в налогообложении христиан и мусульман. После завоевания той или иной области османские власти производили перепись населения, возможных объектов налогообложения и в ней фиксировали ту рентноналоговую практику, которая существовала до завоевания. Затем материалы этих переписей включались в «канун-наме» данного района, как узаконенная султаном система налогообложения. Используя таким образом уже сложившуюся до завоевания рентно-налоговую базу, османы формировали на ее основе свой господствующий класс и систему государственного управления. В рамки единого податного сословия они постепенно вводили и тюрко-мусульманское крестьянство, складывавшееся в стране в XIII–XVI вв. Четкая упорядоченность налоговой системы и отказ от некоторых непривычных для новых рентополучателей повинностей (например, сокращение отработочной ренты) приносили населению в первый период существования османского государства некоторое облегчение.

Тимарная система и опирающиеся на нее армия и местная администрация находились под строгим контролем центральных властей. Этому служили регулярно проводившиеся (обычно раз в 30 лет) переписи населения, объектов налогообложения, тимарных владений и т. п. Кроме военно-территориальной административной системы, состоящей из тимариотов, санджакбеев, бейлербеев и далее подчинявшейся великому везиру, существовала иерархия фискальных чиновников, также подчинявшихся великому везиру, но не через бейлербеев, а непосредственно через главу финансового ведомства — дефтердара, и еще более обособленной была судейская линия. Кадии не подчинялись местным властям. Округа, в которых они вершили правосудие, не совпадали с другими административными единицами. В центре они подчинялись не великому везиру, а шейх уль-исламу. Переплетение функций, замкнутость всех ветвей управления на имперский центр, контроль всех за всеми заставляли эту сложную бюрократическую машину на первых порах функционировать вполне успешно.

Уже со второй половины XIV в. земельные пожалования начинают получать не только воины, но и представители управленческой верхушки государства. Размеры этих пожалований, называемых хассы и арпалыки, намного превышали тимары и зеаметы сипахи, однако они не передавались по наследству, а были связаны с определенной должностью и утрачивались владельцем с прекращением службы или сменой своего поста. Значительные размеры, доходы, большая иммунитетная свобода ставили владельцев таких пожалований в экономически более выгодное положение, чем воинов-тимариотов, но в то же время они оказывались более зависимыми от султанского произвола.

Высшие чиновные должности в государстве постепенно переходили в руки капыкулу (тех султанских рабов, которых, как и янычар, воспитывали в дворцовых школах из мальчиков, взятых по девширмё). Занимая высшие должности в государственном аппарате, капыкулу закрывали путь в имперскую администрацию и бейским фамилиям, прославленным в период первых завоеваний, и той наиболее массовой прослойке управленческого класса, которая была связана с кавалерийским тимарным ополчением. Между ними начинается соперничество за земельный фонд, все более и более уходящий в пожалования управленческой верхушке, а не воинам-сипахи. На протяжении XV–XVI вв. это соперничество помогало султанам держать в повиновении и тех и других. Однако здесь нарастали противоречия, вылившиеся к концу периода в большие социальные потрясения.

Время Сулеймана I Кануни считается периодом наивысшего расцвета Османской империи, ее «золотым веком». При нем не только была окончательно оформлена имперская государственная и общественная структура, но и установился тесный контакт между султанской властью и мусульманским духовенством. Принципиальные изменения, внесенные Сулейманом в законодательство, заключались в отмене особых привилегий и освобождения от налогов, которое распространялось в предшествующий период на довольно большие слои мусульманского населения. Это воины-крестьяне, подразделения которых были довольно значительными при первых османских правителях, наследники воинов племенных ополчений, не сумевшие получить тимары, некоторые группы кочевников. Их исключали из аскери и переводили в разряд реайи.

Большое внимание османские законы уделяли всеобщей регламентации жизни и доходов населения. Четко определялись доходы сипахи, торговцев, ремесленников, даже ростовщиков. Осуществлялось это с помощью кадиев, которые устанавливали цены на рынках почти на все продукты питания и товары широкого потребления. При этом учитывались сезон, транспортные расходы и даже возможная прибыль ремесленника, торговца или производителя сельскохозяйственной продукции, которая обычно не должна была превышать 10 %. Лишь в ремесле («которое очень трудно») разрешалась прибыль в 20 %. Этими же 20 % ограничивался ростовщический процент, который официально фиксировался в кадийских судах, хотя по Корану ростовщичество считалось недозволенным.

Османская империя в XVI–XVII вв.

Продолжение завоеваний, которые не прекратились после падения Византии, принесло Османской империи огромные территориальные приращения. Перед государством встала проблема включения новых земель и народов в единую имперскую структуру. Перестроить их по византийско-балканскому образцу оно не смогло. Им была предложена иная форма сосуществования в огромном государственном образовании.

Продолжение завоевательной политики и международные связи Османской империи

Лишь сокрушив Константинополь и установив свое господство над Балканским полуостровом, османские султаны смогли приступить к окончательному подчинению Анатолии. Свыше 12 лет им пришлось бороться с Караманами, которых поддерживали многие кочевые племена региона. Свою главную опору и источник власти османы видели в земле, земледельческом хозяйстве и эксплуатации крестьянства. Борьба в Анатолии, следовательно, была не просто политическим соперничеством, но и имела определенное социальное содержание. Союзником Караманов в эти годы выступило тюрко-огузское государство Ак-Коюнлу, сложившееся в верховьях Тигра и Евфрата и включившее в свой состав Азербайджан, Армению, Арабский Ирак и Западный Иран. Дипломатическую поддержку противникам османов оказывали итальянские торговые города-республики, особенно Венеция, а также Родос и Кипр. Коалиция надеялась повторить победоносный рейд Тимура и свергнуть власть османов. Но Караманы (в 1470–1472 гг.) и правитель Ак-Коюнлу Узун-Хасан (в 1473–1475 гг.) были разбиты османскими войсками. Победоносно для османов окончилась и война с Венецией (1463–1479). По окончании войны в Венецию (впервые в Европу) было отправлено османское посольство. Речь шла тогда о возможном военном взаимодействии двух государств в районе Средиземного моря.

К концу XV в. в руках османов оказался весь малоазиатский участок важнейших караванных торговых путей, по которым издревле шли азиатские товары в Европу. Сбор таможенных пошлин с караванной торговли традиционно считался азиатскими властями наиболее важной статьей государственных доходов, а потому контроль над торговыми путями во многом определял союзников и противников в политической борьбе. Османы, включившись в посредническую торговлю шелком и пряностями и всячески поощряя ее, не внесли в нее каких-либо новшеств. Возможности же караванной торговли были ограничены, поэтому ей было трудно выдержать конкуренцию с морскими перевозками пряностей, организованными португальцами. Однако при все возраставших европейских потребностях в восточных товарах караванная торговля еще долго сосуществовала с морской, а доходы от нее, получаемые османскими властями, на протяжении всего XVI в. продолжали расти, правда, менялись контрагенты этой торговли. Внутри страны более активно стали действовать представители народов, населявших Османскую империю (армяне, евреи, греки, турки, арабы), сменились и внешние партнеры, экспортировавшие товары в Европу (сузилась сфера деятельности венецианцев, активизировались флорентийцы и генуэзцы, а затем и их деятельности османами были поставлены определенные препоны). Сама направленность европейской торговли сдвинулась на северо-восток, что было вызвано соперничеством Венеции и Португалии в Западной Европе.

Поворот торговли делал для османов более значимыми связи с Восточной Европой, и в частности с Россией, установление межгосударственных отношений с которой датируется 1492 г., а позже начинаются довольно регулярные посольские сношения. Большее значение стало придаваться также торговым путям, которые шли через Молдавию на Львов и дальше на север и северо-восток. Не случайно османы, хотя и оставили внутреннюю самостоятельность Молдавии, Валахии и Крымскому ханству, сохраняя их на положении вассальных территорий, взяли под свое непосредственное управление важнейшие в стратегическом и торговом отношении пункты — Кафу (1475), Килию и Аккерман (1484). Те же интересы транзитной для Османской империи азиатско-европейской торговли подталкивали османов к борьбе за Восточное Средиземноморье, захвату Родоса (1522), Кипра (1571), к многочисленным войнам с Венецией.

В еще большей степени те же интересы заставляли османские власти быть очень внимательными к положению в Анатолии, которая и в начале XVI в. (т. е. после разгрома антиосмански настроенных бейликов) была охвачена многочисленными восстаниями. Идеологически они были связаны с распространенным здесь шиизмом, а также происками сложившегося к этому времени в Иране государства Сефевидов. В создании этого нового государства активное участие принимала знать тюркских кочевых племен, в том числе пришедших под власть сефевидского шаха Исмаила из османских владений. Как уже отмечалось, в Османской империи, строившей свою общественную и государственную структуру на земледельческой хозяйственной основе, кочевые племена отстранялись от имперских структур и ставились в жесткие рамки формируемых в стране налоговых и управленческих систем. Шиизм Исмаила здесь становился знаменем политических и социальных движений, враждебных османским суннитским правителям. Под шиитские (кызылбашские, как их называли в Анатолии) знамена становились не только кочевники, но и крестьяне, и потомки знати анатолийских бейликов, утратившей власть после османских завоеваний.

Внук Мехмеда II Селим I, придя к власти в 1512 г. и желая умиротворить Анатолию, учинил массовую резню шиитов, уничтожив, как сообщают источники, до 40 тысяч человек, а затем, снарядив огромную армию, в мае 1514 г. выступил против Сефевидов. В августе 1514 г. армии Селима и Исмаила встретились в Чалдыранской долине. Султанские войска, используя свое превосходство в артиллерии и других видах огнестрельного оружия, наголову разбили войско сефевидов. Шах бежал, погибло около 50 тысяч его воинов, османы захватили огромные трофеи, в том числе шахский гарем и государственную казну. Османские войска вошли в столицу Исмаила Тебриз. Однако через несколько дней город был оставлен, а Селим начал готовить поход против мамлюкского государства, владевшего Египтом, Сирией, Палестиной, Киликией, Верхним Евфратом, Аравией и некоторыми территориями Северной Африки.

Мамлюкские правители считались тогда руководителями мусульманского мира, носителями вселенского имамата. Они организовывали хадж, покровительствовали священным городам Мекке и Медине. В Каире находились четыре верховных кадия, т. е. руководители четырех основных суннитских правовых школ (мазхабов), а также потомки аббасидских халифов. Этот центр ислама и его глава султан Кансух аль-Гури продемонстрировали в начале XVI в. неспособность противостоять как европейской экспансии, так и шиитской ереси. Наступление Испании и Португалии на мусульманский мир с запада, а затем и с юга (из Индии и со стороны Красного моря) и мамлюкская бездеятельность во время османо-кызылбашского конфликта показали, что «султаны ислама», как именовали себя мамлюкские правители, защитить мир ислама не в состоянии. Восстание бедуинов в Хиджазе в 1502–1508 гг. привело к временному приостановлению хаджа. Все это вызвало большие потрясения в сознании мусульман и заставило их перейти к поискам нового главы исламского мира.

Потому-то Селим I, отказавшись от продолжения успешно начатой войны с Сефевидами, обратил свое внимание на юг. В арабском мире он выступал как защитник ортодоксального, суннитского ислама и освободитель от чуждой местному населению мамлюкской власти. Итак, подчинив себе лишь Юго-Восточную Анатолию и Курдистан, Селим начал военные действия против мамлюков. Мамлюкская армия была разбита недалеко от Халеба (Алеппо) на Дабикском поле (Мердж-Дабик) в августе 1516 г. Османы явно превосходили противника в военно-техническом и тактическом отношениях. Они имели прекрасную по тем временам артиллерию, хорошо освоили тактику передвижных крепостей из связанных между собой телег, разработанную чешскими таборитами, и различные средства обороны против кавалерии. Их армия отличалась дисциплинированностью и моральной сплоченностью. Мамлюки были обращены в бегство, а султан Кансух аль-Гури покончил с собой. Местное население приветствовало победителей, помогало расправляться с отступающими мамлюками, оказывало османам всевозможную помощь. Им подчинились Сирия (Ливан и Палестина считались тогда ее частью) и Хиджаз со священными городами мусульман Меккой и Мединой. Уже в Халебе Селим I в пятничной молитве (хутбе) был провозглашен «Хранителем обоих священных городов» (хадим аль-хурамейн) и, следовательно, духовным и светским главой мусульманского мира. Есть легенда о передаче ему титула халифа, т. е. наместника пророка Мухаммеда на земле, что будто бы осуществил последний Аббасидский халиф, которого султан захватил в Каире и отправил в Константинополь. Однако этот титул в начале XVI в. не имел прежнего значения, важен был не он, а то, что, подчинив новые огромные территории с мусульманским населением, османские султаны стали более активно проявлять свои теократические притязания по отношению к своим подданным и другим мусульманским государствам.

В начале 1517 г. Селим I подчинил себе Египет. Еще двигаясь к этой цитадели мамлюков, османский султан распространил воззвание к народу Египта, в котором заявлял, что пришел воевать лишь с мамлюками, всем же другим обещал амнистию, неприкосновенность личности и имущества. Феллахи (крестьяне Египта) и городские низы приветствовали османские войска. Селим запретил грабежи населения, раздавал милостыню бедным, вдовам и сиротам. После окончательного разгрома мамлюков и ликвидации их государства Селим провел в стране значительные социальные реформы. Были ликвидированы все формы мамлюкского землевладения. Земли Египта (кроме вакуфных, т. е. собственности религиозных и благотворительных организаций) фактически перешли в ведение казны. Обобществлены были также жилые дома и другая городская недвижимость мамлюков. Из государственного жилого фонда дома и квартиры сдавались в наем. Были отменены многие налоги, штрафы и подарки, традиционно собираемые мамлюками с населения. На базарах установлены твердые цены. Феллахи и вообще простой народ были объявлены находящимися под покровительством государства. Защита их и их имущества от какого-либо незаконного притеснения была возложена на кадиев. Мамлюки лишались всех своих богатств. В значительной мере утратили свои позиции и бедуины. Османы предприняли меры по защите оседлого населения от их набегов, прибегая порой даже к физическому уничтожению кочевников.

Египет и Сирия вошли в состав Османской империи как вассальные территории, обязанные платить центру ежегодную дань, содержать янычарские гарнизоны, поставлять по требованию султана армейские отряды для участия в войнах империи. Из уцелевших мамлюков Селим сформировал «корпус черкесов», которому стали выдавать небольшое жалованье.

Османы, Северная Африка и Аравийский полуостров

Успех османов в Египте, Хиджазе и Йемене (захваченном у мамлюкского наместника в 1517 г.) привел к установлению контроля над торговыми путями, проходившими через Красное море и Аденский залив. В этом районе они столкнулись с португальцами, которые контролировали территорию Омана, захватили Ормуз и Маскат (1515 г.), а также часть соседнего побережья Персии. Борьба между Османской империей и Португалией за контроль над торговлей в Индийском океане продолжалась до конца XVI в.

К западу от Египта лежали пустынные области Северной Африки, населенные многочисленными арабскими и берберскими племенами. Прибрежные города были веками включены в систему средиземноморской торговли, и между европейскими странами и Османской империей началось соперничество за контроль над побережьем, а не над внутренними частями Ливии, Туниса и Алжира. Прибрежные зоны также были центрами пиратства. Местные династии к началу XVI в. фактически не могли влиять на ход этой борьбы. Усиление в этом регионе позиций Испании, захватившей целый ряд портов (Оран — 1509, Алжир — 1510, Триполи — 1510 г.), привело к тому, что часть династий признала свою зависимость от нее. Но испанцев вскоре сменили пираты, которые предпочли признать власть Стамбула. Знаменитый Хайреддин Барбаросса из опасения начала нового наступления испанцев в 1518 г. обратился за помощью к османам. Получив ее, Хайреддин постепенно отвоевал у испанцев Алжир и Тунис, но лишь к 50-70-м годам XVI в. позиции турок на «берберском берегу» стали достаточно прочными. Подчинявшаяся османам часть Магриба была разделена на три провинции: Триполи, Тунис и Алжир. Главой провинции назначался паша. Значительную роль в управлении играли янычары.

Вне османского контроля на Севере Африки осталось лишь Марокко. В середине века (1554 г.) влиятельному роду Саадидов удалось свергнуть правящих Ваттасидов и подчинить большую часть страны своему контролю. Ахмад аль-Мансур (1578–1603, его прозвище обозначает «победоносный»), перенесший столицу в Марракеш, смог в 90-е годы XVI в. захватить часть Судана с богатыми торговыми городами Дженне, Тимбукту и Гао. Марокко теперь контролировало транссахарские торговые пути. Это обеспечивало стране приток богатств; аль-Мансура даже называли «Золотым», его двор поражал европейских послов своей роскошью. В Марракеше развернулось грандиозное строительство. Но уже к началу XVII в. захваченные в Судане города пришли в упадок.

Джентиле Беллини. Турецкий янычар. Конец XV в. Британский музей, Лондон

Золотой век османской истории

Османский султан Сулейман І (1520–1566), султан Законодатель (Кануни), в Европе был прозван Сулейманом Великолепным. Именно при нем Османская империя достигла пика могущества, упрочив свою власть на огромной территории от Алжира до Багдада и от Йемена до Северного Причерноморья. Имперская столица Стамбул окончательно приняла облик мусульманского города. Несколько сот церквей было превращено в мечети, монастыри отданы под медресе и «текке» (дервишские обители). Детали многих разрушенных византийских памятников использовались при возведении дворцов султанских сановников. К Св. Софии были пристроены минареты, с которых раздавались призывы к мусульманским молитвам. А над куполом теперь уже мечети Айя-Софии засверкал золоченый полумесяц. Придворный церемониал султана к этому времени был кодифицирован по старым византийским образцам, придворная жизнь поражала пышностью и великолепием. Развивались не только законотворчество, но и турецкая культура. Сулейман сам писал стихи и всячески поощрял развитие поэзии. Из научных знаний наибольшей популярностью пользовалась математика, астрономия и все, связанное с морским делом. Имя турецкого мореплавателя Пири Рейса и его атласы вошли в историю географической науки. Знаменитый архитектор Синаи создал особый стиль османской храмовой архитектуры, продолжавший многие традиции византийского зодчества. Наибольшую славу ему принесло строительство трех великолепных мечетей (Селимие, мечеть Шах-заде, Сулеймание).

Завоевательная политика Сулеймана была не менее успешна, чем у его отца. Он лично принимал участие в 13 военных кампаниях. Причем десять из них были проведены в Европе, т. е. направленность внешнеполитической экспансии страны после арабских завоеваний Селима снова изменилась, хотя и в Азии, и в Африке у империи также появились в это время важные приобретения. Так, у шиитского Ирана были отвоеваны Западная Армения, Западная Грузия и Ирак с Багдадом (1535). В 1555 г. был подписан Амасьинский мир, установивший ирано-турецкую границу.

В Европе главным соперником Сулеймана был Карл V Габсбург. Противостояние империй Сулеймана I и Карла V разворачивалось на землях Венгрии и Австрии, а также в Западном Средиземноморье, где османы, стремившиеся контролировать мореплавание и торговлю, претендовали на Северную Африку и многие острова. В 1521 г. войска Сулеймана осадили Белград, входивший тогда в состав Венгерского королевства. Взятие Белграда, а затем разгром венгерской армии под Мохачем (1526) привели к краху этого королевства, гибели короля Людовика (Лайоша II) и прекращению венгерско-чешской линии династии Ягеллонов. В дальнейшем Сулейман совершил еще несколько походов в Венгрию, которая оказалась разделенной между Габсбургами и Османской империей. Часть ее попала в руки австрийского эрцгерцога Фердинанда I, брата и наследника Карла V, часть была превращена в османский пашалык Будин, Трансильвания же сохранилась как вассальное княжество Османской империи. В 1529 г. османские войска осадили Вену. Взять ее им не удалось. Вена осталась тем форпостом христианского мира, на котором споткнулись османские завоевания.

Во времена Сулеймана Османская империя становится крупнейшей морской державой, державшей в страхе все Средиземноморье. Был сооружен передовой по тем временам флот. Османы утвердились в Алжире (1520 г.), Тунисе (1574 г.) и Ливии (1551 г.). Лишь с Мальтой у османского султана вышла неудача. В 1556 г. он вынужден был прекратить осаду острова, так как на помощь мальтийским рыцарям пришла испанская эскадра.

В правление султана Сулеймана окончательно оформилась четкая структура Османской империи, главную опору которой составляли области, непосредственно управляемые из центра. Структура местной администрации базировалась здесь на тимарной системе. Однако по мере расширения османского государства появлялись и территории, сохранявшие особенности своей внутренней организации. Вхождение в империю для них означало лишь уплату дани, размещение в своих крепостях янычарских отрядов и участие в имперских войнах своими ополчениями. В османском законодательстве официально был признан их особый статус и дано название «эялеты с сальяне». Такой статус получили почти все арабские страны, близки к ним были также европейские пограничные княжества — Валахия, Молдавия и Трансильвания. Независимыми от центра оставались некоторые признавшие османское верховенство пограничные восточные районы (например, курдские), сохранившие свою доосманскую внутреннюю организацию. Лишь в административном подчинении числились шерифы Мекки и крымские ханы.

Сулейман Кануни был последним османским султаном, который издавал законы. После него законодательная деятельность султанов формально прекратилась. Перестали издаваться «канун-наме», а появились «адалет-наме», т. е. некие «рескрипты справедливости», целью которых считалось не введение новых правил или постановлений, а напоминание о старых законах, необходимости их исполнения и тем самым восстановления «справедливости». Как «бидат» (т. е. ересь, религиозное преступление) стали восприниматься любые нововведения. И это не случайно. В период бурного территориального расширения XVI в. развитие османской общественной структуры вглубь прекратилось. Встал вопрос о сохранении того, что было достигнуто. Отсюда проистекает строгая и порой мелочная регламентация и двойное, светское (через кануны — законы) и шариатское, освящение всех тех институтов и структур, на которых базировалось османское государство. Были строго зафиксированы доходы сипахи, торговцев, ремесленников, даже ростовщиков. Контролировалось это кадиями, которые устанавливали также цены на рынках. При этом учитывались сезон и транспортные расходы; определялась разрешенная прибыль. Порядок, установленный в стране при Сулеймане, впоследствии стал вспоминаться как некий «золотой век» Османской империи, к которому мечтали вернуться.

Сулейман Великолепный. Гравюра XVI в.

При Сулеймане же сложились основы союзных отношений османского государства с некоторыми европейскими странами. Инициатором здесь оказалась Франция, которая, как и Сулейман, враждовала с империей Карла V и видела в османах возможного союзника. В 1534 г. в Стамбул прибыл первый французский посол. Между двумя странами была достигнута договоренность о совместных военных действиях против Габсбургов, в частности турецким пиратам из Алжира было разрешено пользоваться Тулонской гаванью, чтобы совершать рейды на испанское побережье. Несколько позднее, в 1553 г., султан предоставил в распоряжение французского короля свой флот, за что король должен был уплатить султану 300 тысяч золотых ливров. Тогда же начались переговоры о торговых привилегиях французских купцов в Османской империи. В 1569 г. был обнародован султанский рескрипт, дававший им освобождение от налогов, право экстерриториальности, низкие ввозные пошлины. Эти торговые льготы были односторонними. Впоследствии подобные соглашения, получившие название «капитуляции» (главы, статьи), сыграли отрицательную роль в судьбах Османского государства, создав благоприятные условия для экономической зависимости империи от европейского капитала. На первых же порах они рассматривались как милость султана, действовали лишь на период его правления, и в них тогда не было ничего неравноправного.

Османская империя, осознавая свою военную силу, не стремилась приобщиться к принятым в среде европейских стран нормам и правилам дипломатии. Она исходила из мусульманского представления о христианских странах как «территории войны», в которой лишь покорностью и уплатой хараджа (податей) неверные могут купить мир с мусульманами. Поэтому соглашения о военной помощи и сотрудничестве типа тех, что были установлены с французскими королями Франциском I и Генрихом II, воспринимались османскими властями как изъявление покорности со стороны последних, подобной вассальной зависимости, а полученные денежные суммы в качестве дани вассала. Торговые же привилегии иностранным купцам представлялись в виде льгот покорным вассалам.

Династийная борьба и первые симптомы внутреннего кризиса

В сохранившихся источниках, передающих текст указа Мехмеда II Фатиха 1478 г., есть статья о том, что наследник султана имеет право убить своих братьев, чтобы не возникало распрей и внутридинастийных смут. Однако угроза гибели лишь обострила соперничество между сыновьями султана.

Уже смерть Мехмеда II ознаменовалась борьбой двух братьев — Джема и Баязида. Победил Баязид, сумевший привлечь на свою сторону янычарский корпус, после чего он значительно увеличил жалованье янычарам и ввел обычай платить им бакшиш (подачку, взятку, подарок) при вступлении на трон нового султана. Баязид II (1481–1512) попытался отойти от политики своего отца, восстанавливая мюльки и вакфы, конфискованные при Мехмеде. Этим он надеялся привлечь поддержку старой земельной бейской аристократии и улемов в борьбе с Джемом, бежавшим в Анатолию и оттуда продолжавшим сопротивление правящему султану. Позднее Джем укрылся на Родосе, а затем в Италии. Он стал игрушкой в руках европейской (особенно папской) дипломатии, пытавшейся использовать его в своих интересах. В 1494 г. Джем, находившийся при войске французского короля Карла VIII, умер при неясных обстоятельствах. Земельные преобразования Баязида оказались незначительными и не изменили общей направленности развития страны. Сам же он был свергнут с престола своим сыном Селимом, который поднял мятеж, а став султаном, приказал убить всех своих братьев, племянников и других родственников мужского пола, оставив в живых лишь сына Сулеймана. В правление Сулеймана I (1520–1566) его сыновья Мустафа, Баязид и Джихангир были уничтожены еще при жизни отца. В гибели старшего сына Мустафы была повинна любимая жена султана Роксолана (Хюррем-султан), расчищавшая путь к престолу своим детям. Интриги Роксоланы послужили также причиной отставки ряда везиров и даже казни влиятельнейшего в свое время везира Ибрахим-паши (1523–1536), с именем которого связано сближение империи с Францией.

К концу XVI в. в османской державе явно проявляются симптомы внутреннего кризиса. Начинаются массовые восстания в Анатолии. Усиливается недовольство балканских народов. Наиболее широкой формой его проявления стало гайдучество, партизанское движение слабо связанных между собой отрядов, имевших широкую поддержку местного населения. Вспыхивают восстания в приграничных вассальных княжествах — Молдавии, Валахии и Трансильвании. В 1598 г. произошло выступление в Тырново, выдвинувшее лозунг восстановления болгарского государства. Все эти волнения быстро подавлялись войсками империи, но свидетельствовали о неблагополучии, нараставшем в имперском сообществе. Ностальгия по прошлому и попытки сохранить старый социальный порядок стали характерными чертами для общественных настроений османского общества следующих двух веков.

Иран во второй половине XV–XVI веке

Тимуриды в Иране. После падения державы ильханов в середине XIV в. на территории Ирана и прилегающих территорий параллельно существовали государства Сарбадаров, Музаффаридов, Джалаиридов, Куртов, во главе которых стояли тюрко-монгольские или местные династии. В 80-90-е годы XIV в. все эти государства пали под ударами войск чагатайского эмира Тимура (1369–1405) и вошли в его огромную империю, простиравшуюся от Средней Азии до Персидского залива и от Закавказья до Северной Индии. На западных рубежах своей империи, в Анатолии, Тимур восстановил целый ряд мелких тюркских эмиратов, которые ранее утратили свою самостоятельность под напором османов.

Военная мощь Тимура вызвала интерес к нему при дворах европейских владык и в Византии. Обеспокоенные крупными успехами османов на Балканах, они стали искать контактов с Тимуром, рассчитывая на его помощь против османской угрозы. Дипломатические контакты Тимура с христианскими государствами — Византией, Генуей, Францией, Англией и Кастилией — нередко осуществлялись при посредничестве Великих Комнинов, которые в 1402 г. признали сюзеренитет Тимура. Добившись полной международной изоляции Османского государства, в июле 1402 г. в сражении под Анкарой Тимур разгромил османскую армию, а султана Баязида I взял в плен.

После смерти Тимура между его сыновьями и внуками разгорелась борьба, в результате которой империя быстро распалась на множество мелких уделов. В Иране власть принадлежала внуку Тимура Халил-Султану. Поглощенный борьбой за восточную столицу Тимуридов Самарканд, он не смог противостоять новому кочевому объединению, которое образовалось в Западном Иране, — конфедерации туркменских племен Кара-Коюнлу («Черные бараны»). В 1408 г. тимуридская армия во главе с отцом Халил-Султана Мираншахом была наголову разбита султаном Кара-Коюнлу Кара-Юсуфом. За несколько лет Кара-Коюнлу захватили большую часть Азербайджана, Армению, Курдистан и Ирак (Арабский), сделав столицей своей державы Тебриз.

Тем временем борьба Тимуридов в Средней Азии завершилась в пользу младшего сына Тимура Шахруха (1409–1447). Своей столицей Шахрух сделал Герат, где правил еще с 1397 г., оставив правителями Мавераннахра и Балха своих сыновей — Улугбека и Ибрахим-Султана. Герат при Шахрухе превратился в важный культурный центр благодаря покровительству, которое Шахрух и его приближенные оказывали ученым и деятелям искусств из мусульманского мира. Сын Шахруха Байсункар основал в Герате Китаб-хана («Библиотека»), прославившуюся работами каллиграфов и миниатюристов.

Унаследованная от Тимура антиосманская ориентация объективно делала Шахруха потенциальным союзником Византии и европейских государств. В поддержании контактов между христианскими державами и Ираном большая роль принадлежала еще одному объединению туркменских племен — Ак-Коюнлу («Белые бараны»), правители которого были связаны дружественными (в том числе и матримониальными) отношениями с Великими Комнинами. В 1431 г. послы правителя Ак-Коюнлу прибыли ко двору императора Сигизмунда I Люксембурга, чтобы информировать его об антиосманских планах Шахруха.

При преемниках Шахруха политическая раздробленность Ирана только усугубилась. Из-под власти Тимуридов вышла конфедерация Кара-Коюнлу, правитель которой, Джахан-шах (1436–1467), с 1435 г. признавал себя вассалом Шахруха. В 1458 г. Джахан-шах даже на короткое время захватил Герат, но затем оставил город, договорившись с правившим в Мавераннахре и Хорасане тимуридом Абу Саидом о том, что границей между их владениями будет пустыня Деште-Кевир.

Кочевая конфедерация Ак-Коюнлу. Соперничавшая с Кара-Коюнлу туркменская знать Ак-Коюнлу, преодолев внутренние смуты 30-х — середины 50-х годов XV в., сплотилась под властью Узун-Хасана («Длинный Хасан», 1457–1478), при котором государство Ак-Коюнлу достигло своего расцвета. В 1467 г. Узун-Хасан на Мушской равнине (в Армении) разгромил войска Кара-Коюнлу. Джахан-шах был убит, а вскоре погибли и оба его сына. Большая часть подвластных им племен вошла в состав Ак-Коюнлу. Абу Саид двинулся было на помощь Кара-Коюнлу, но попал в плен к Узун-Хасану и был казнен. Узун-Хасан вскоре отвоевал у Тимуридов почти весь Иран. В результате Ак-Коюнлу превратилось в крупное государство со столицей в Тебризе.

С этого времени главным противником Ак-Коюнлу стали османские султаны, особенно усилившиеся после захвата ими Константинополя в 1453 г. и перекрывшие восточным купцам свободный доступ к Черному и Средиземному морям. В целях создания антиосманской коалиции Узун-Хасан поддерживал дружеские отношения с Великими Комнинами (он был женат на дочери Иоанна IV Феодоре), наладил дипломатические контакты с Венецией и другими итальянскими государствами, Венгрией, Чехией, Польшей, Германией, Бургундией, Московским государством. Однако эта коалиция оказалась нежизнеспособной и не помешала османам в 1461 г. занять Трапезунд и ликвидировать Трапезундскую империю. В 1473 г. при Терджане (в верховьях Евфрата) войско «белобаранных» было разбито османами, в результате чего Ак-Коюнлу лишилось своих малоазийских территорий.

От дальнейших поражений со стороны набиравшей силу Османской империи конфедерацию не спасли даже реформы, которые пытались осуществить правители Ак-Коюнлу. Преемник Узун-Хасана Йакуб (1478–1490), желая усилить централизацию государства, стал опираться не на вождей кочевых объединений туркменов, а на местную иранскую бюрократию и оседлую знать. Чтобы прекратить разбазаривание фонда государственных земель и упорядочить налогообложение, он провел перепись земель, а также стал лишать налогового иммунитета владельцев союргалов, которые фактически превратились из военных ленников, какими они были при Тимуридах, в наследственных владельцев земли. Эти меры вызвали решительное сопротивление туркменской знати, и после смерти Йакуба реформы быстро сошли на нет. Последнюю попытку укрепить центральную власть предпринял в 1497 г. султан Ахмад. По примеру Йакуба он сократил налоги и отнимал у кочевой знати союргалы, не останавливаясь перед казнью тех, кто оказывал особенно упорное сопротивление. Не процарствовавший и года султан был убит мятежниками.

В результате вспыхнувшей междоусобицы государство Ак-Коюнлу в 1500 г. распалось на две части. В Северо-Западном Иране с центром в Тебризе воцарился султан Алванд, а в Центральном и Южном Иране, а также Ираке (Арабском), со столицей в Исфахане — султан Мурад. Самостоятельными стали правители Гиляна и Мазандарана. В Ардебиле укрепились шейхи Сефевиды, сумевшие привлечь на свою сторону некоторые туркменские племена, главы которых не поддержали ни Алванда, ни Мурада.

Возвышение Сефевидов. Во главе объединения Ирана встала династия шейхов Сефевидов из Иранского Азербайджана, которые привели персидскую империю к могуществу и величию. Родоначальник и эпоним Сефевидов шейх Сафи ад-Дин (1252–1334) на рубеже XIII–XIV вв. основал в азербайджанском городе Ардебиле суфийский орден сафавийа, последователи которого были алевитами, т. е. исповедовали неортодоксальный шиизм. В XV в. сефевидские шейхи пользовались огромным влиянием в Азербайджане и прилегающих к нему районах Малой Азии, где среди сторонников ордена преобладали племена кочевников-туркмен. Членов ордена называли кызылбаши («красноголовые») за излюбленный ими головной убор в виде чалмы, украшенной двенадцатью пурпурными полосами по числу шиитских имамов.

В конце XV в., когда кызылбаши приступили к внешней экспансии, их предводителем был шейх Исмаил (род. в 1486/87 г.). По отцовской линии он являлся потомком Сафи ад-Дина, а его матерью была Халима-бегум, дочь трапезундской принцессы Феодоры и султана Ак-Коюнлу Узун-Хасана. На рубеже XV–XVI вв. кызылбаши разгромили Ак-Коюнлу и на территории Иранского Азербайджана создали собственное государство, первым правителем которого и стал Исмаил I (1502–1524).

Новое государство называлось доулет-е кызылбаш, т. е. Кызылбашское государство (1502–1736). Исмаил считался пиром (старейшиной, религиозным наставником) кызылбашей, а последние, в свою очередь, его мюридами (последователями). Начиная с Исмаила, сефевидские правители носили титул шахиншах-е Иран, использование которого свидетельствует о том, что Сефевиды осознавали себя наследниками древних правителей Ирана. В западноевропейских источниках государство Сефевидов называлось Персией. Государственной религией Сефевидского Ирана стал ортодоксальный шиизм («двунадесятничество»), который исповедовало большинство иранского населения и который мог рассматриваться как объединяющий фактор в условиях перманентных войн с мусульманами-суннитами (османами и узбеками).

В 1502 г. Исмаил I взял крупнейший город Ирана Тебриз, ставший первой столицей государства Сефевидов. В последующие десять лет Исмаил подчинил Армению, Курдистан, Ирак, Фарс, Хузистан, Гилян и Мазандаран. Исмаил строил планы захвата Мекки и вторжения в арабские земли, находившиеся под властью мамлюков. Завоевания кызылбашей сопровождались массовым террором и разрушениями: они жгли деревни, разрушали мечети и суннитские святыни, устраивали показательные казни. Экстремизм кызылбашей вызывал ненависть к ним со стороны мусульман-суннитов, которых заставляли переходить в шиизм.

Стремительное укрепление позиций кызылбашей в Закавказье, Курдистане и Месопотамии объективно делало Сефевидских владык соперниками османских султанов. Кроме того, султаны — приверженцы суннитского ислама — не могли быть уверены в политической лояльности малоазийских шиитов-кочевников и крестьян, лишь сравнительно недавно ставших подданными империи. Восстания под шиитскими лозунгами прокатились по Анатолии в 1508, 1511–1513, 1519 гг. и были подавлены с большим трудом.

Уже при Исмаиле I началась долгая и упорная борьба Сефевидов и османов за Закавказье, Ирак и Месопотамию. Особым ожесточением отличались войны за Багдад и Месопотамию, поскольку южнее Багдада лежали главные священные города шиитов — Кербела с гробницей Хусейна и Неджеф с гробницей Али. Кроме того, обладание Нижней Месопотамией позволяло контролировать международную торговлю через портовый город Басру в устье Евфрата. В Персидском заливе уже в начале XVI в. обе державы столкнулись с португальцами, уничтожившими при Диу в 1509 г. египетский флот и ставшими серьезной политической силой в бассейне Индийского океана. Португальцы, играя на противоречиях между османами и Сефевидами, в 1513 г. вступили в переговоры с Исмаилом I, надеясь закрепиться в Ормузе — одном из важнейших центров мировой торговли.

Первое же крупное сражение Исмаила с османской армией Селима I Явуза на Чалдыранской равнине (к востоку от оз. Ван) 23 августа 1514 г. закончилось полным разгромом кызылбашей, которые, по свидетельству арабского историка Ибн Ийаса, потеряли около 50 тысяч воинов. Сам Исмаил еле спасся. Турки победили благодаря мощной артиллерии, которой у Исмаила не было вовсе. В руки османов попала огромная добыча, в том числе золотой трон шаха, находящийся сейчас в стамбульском музее Топкапы. В 1516 г. кызылбаши потерпели еще одно поражение от османов близ Мардина, результатом которого стала утрата ими Верхней Местопотамии.

Портрет шаха Исмаила. Неизвестный художник. Начало XVI в. Галерея Уффици, Флоренция

Сломленный военным поражением, Исмаил обратился к дипломатии. Он установил контакты с европейскими владыками — папой римским, императором Карлом V, венгерским и португальским королями, правителем Родоса и Венецией, — призывая их заключить союз для совместной борьбы с османами. В 1515 г. Сефевиды в обмен на военный союз против османов уступили Ормуз португальцам, которые еще с 1507 г. начали строить там свою крепость и разместили в ней большой гарнизон. Португальцы также получили право на сбор таможенных пошлин в портовых городах Восточной Аравии. Они фактически перекрыли морские торговые связи Сефевидского Ирана со странами Индийского океана, что в перспективе привело к усилению позиций в этом регионе голландской Ост-Индской компании, купцы которой стали посредниками в торговых отношениях Ирана со странами Юго-Восточной Азии.

На востоке главным соперником Сефевидов были узбекские ханы Шейбаниды. В начале XVI в. предводители узбеков братья Мухаммад Шейбани и Махмуд-султан — потомки Шибана, сына Джучи, — вторглись из Южной Сибири в Среднюю Азию. Там они быстро захватили у ослабленных междоусобной борьбой Тимуридов Бухару, Самарканд и Хорезм, Герат в Афганистане, Астрабад и другие города. Вскоре Мавераннахр и часть Хорасана почти на целый век оказались под властью этой ветви Шейбанидов.

Пока власть Шейбанидов в Мавераннахре и Хорасане не укрепилась, кызылбашам удалось войти в Самарканд и овладеть на несколько лет большей частью Мавераннахра. В 1510 г. Сефевиды одержали блестящую победу над узбеками в битве под Гератом, в которой погиб Мухаммад Шейбани.

После покорения Герата на службу к Сефевидам перешел знаменитый художник Бехзад (ок. 1455–1535), ставший главой придворных художников и управителем шахской библиотеки в Тебризе. Начиная со школы Бехзада расцветает искусство персидской книжной миниатюры в Тебризе. Одним из шедевров этой мастерской является рукопись персидского эпоса «Шахнаме», выполненная при шахе Тахмаспе и содержащая более 250 великолепных миниатюр (ныне в разных коллекциях). Впоследствии в Казвине и Исфахане получают распространение и другие виды персидской миниатюры — жанровая живопись со свободным сюжетом на отдельных листках и лаковых предметах. Когда в 1827 г. русские войска под командованием И.Ф. Паскевича взяли Ардебиль, они вывезли оттуда часть библиотеки Сефевидов, находившейся при гробнице сефевидских шахов (их по традиции хоронили в этом городе). Рукописи затем остались в России как компенсация за убийство в Тегеране в 1829 г. российского посла А.С. Грибоедова.

Весь Иран и другие области, подчиненные кызылбашам, были разделены между предводителями семи главных кызылбашских племен (шамлу, румлу, устаджлу, текелю, афшар, каджар, зулкадар) и их воинами. Прежнее население изгонялось с территорий, перешедших под власть кызылбашей. Вся земля подразделялась на несколько категорий: юрт (земли кочевых племен), диваны (казенные земли), хассе (домены шаха и его родственников), вакуфы (не облагаемые налогами неотчуждаемые земли, переданные владельцем на религиозные или благотворительные нужды исламской общине, государству или отдельному лицу). Уже при первых Сефевидах земли стали жаловать на правах тиула — ренты-налога с определенной территории, даваемой представителям знати и служилым людям на период выполнения ими должностных обязанностей. Крестьяне юридически считались свободными, но, помимо уплаты ренты (харадж), составлявшей 15–20 % от урожая, они несли множество других повинностей. Для горожан сохранялся введенный еще монголами налог на ремесло и торговлю — танга; кроме того, они по приказу властей должны были заниматься строительными работами.

При Исмаиле I центральная власть держалась в значительной мере на авторитете самого шаха. Ему так и не удалось обуздать кызылбашских эмиров, стремившихся к безраздельному господству в Сефевидском государстве. Из числа кызылбашей назначались военачальники, наместники провинций, придворные сановники, включая векиля («заместитель»), или амир ал-умара («глава эмиров», т. е. высшей кызылбашской знати) — второго после шаха лица в государстве. Первым векилем был воспитатель и сподвижник Исмаила Хусейн-бек шамлу. Пытаясь найти социальную опору среди местного населения, Исмаил в 1507–1508 гг. передал эту должность иранцам, но поскольку вторая из подобранных им кандидатур оказалась крайне неудачной, то впоследствии пост векила вновь оказался в руках кызылбашской знати. Таким образом, политика Исмаила, направленная на ослабление кызылбашской знати, не увенчалась успехом.

При преемниках Исмаила I центральная власть стала еще больше слабеть, что привело к усилению самовластия и произвола на местах. Старший сын Исмаила Тахмасп I (1524–1576) полностью зависел от кызылбашей, главы которых непрерывно враждовали между собой. Однажды они чуть не ранили Тахмаспа, устроив перестрелку прямо в шахском шатре. Отдельные кызылбашские эмиры переходили на службу к османскому султану, как это сделал, к примеру, Улама-бек Текелю накануне османского наступления в 1533–1534 гг.

Внутренней слабостью Сефевидского государства не преминули воспользоваться соседи. На востоке узбеки, преемники Мухаммада Шейбани, перешли Амударью и совершали постоянные вторжения в Хорасан, где им удалось захватить некоторые города, включая Мерв и Туе. Но наиболее существенные потери Сефевиды понесли на западе.

В 1533–1555 гг. османы отвоевали у Ирана Западную Армению, Курдистан и Арабский Ирак. Кроме того, османские войска постоянно угрожали Тебризу и трижды брали город (в 1533, 1534 и 1548 гг.), что вынудило Тахмаспа в 1548 г. перенести столицу в Казвин. Полунезависимые правители Басры и Восточной Аравии, формально находившиеся под сюзеренитетом Сефевидов, добровольно признали власть султана. Впоследствии османские позиции в Ираке и Восточной Аравии ни Сефевиды, ни португальцы уже не смогли подорвать. Стремясь совершенно вытеснить португальцев из Персидского залива и Индийского океана, османские султаны даже снаряжали экспедиции в Индию, пытаясь таким образом помогать тамошним правителям в их борьбе против португальцев. С 1561 г., чтобы избежать нападений со стороны турок, португальские торговые корабли выходили из Ормуза с военным эскортом.

После мирного соглашения с османами, заключенного в Амасье в 1555 г. и признававшего права османов на Ирак, Тахмасп всячески избегал вооруженных конфликтов с Турцией. В 1561 г. он даже выдал османскому султану Сулейману I Кануни его сына Баязида, который в 1559 г. поднял мятеж против отца и ушел со своими сторонниками в Иран.

Несмотря на военные неудачи, Сефевиды оставались важным игроком на международной арене. При дворе Тахмаспа нашел приют правитель Могольской империи Хумаюн, который в 1540 г. был свергнут своим вассалом Шер-шахом Суром. Через 15 лет при помощи Тахмаспа Хумаюн вернул себе престол.

Иран в XVI–XVII вв.

Тахмасп, как и Исмаил I, поддерживал связи с европейскими государствами. В его правление началось проникновение в Иран англичан, которые пытались через территорию России и Ирана наладить сухопутную связь со Средней Азией и Индией. В 50-80-е годы XVI в. Иран посетило несколько посольств агентов и служащих английской Московской компании, наиболее известным из которых является миссия Энтони Дженкинсона начала 60-х годов XVI в. При Тахмаспе установились дипломатические отношения с Московским государством. После взятия Казани Иваном IV Грозным Иран и Москва обменялись посольствами. Дальнейшему сближению двух государств способствовала обоюдная заинтересованность в союзе против Османской империи.

После смерти шаха Тахмаспа в 1576 г. шахская власть пришла в совершенный упадок. Среди его двенадцати сыновей, опиравшихся на поддержку тех или иных кызылбашских эмиров, началась междоусобная война. Согласно традиции, каждый шахский сын имел в качестве воспитателя (леле) предводителя одного из кызылбашских племен. Когда после смерти Тахмаспа эмиры племени устаджлу провозгласили шахом своего воспитанника Хайдара-мирзу, это вызвало недовольство других племен, завершившееся убийством Хайдара. Предводители племени афшар посадили на трон его брата Исмаила II (1576–1577), который убил своих шестерых братьев, но это не стабилизировало обстановку, так как Исмаил своими заигрываниями с суннитами быстро настроил против себя кызылбашскую знать и шиитское духовенство. После внезапной смерти Исмаила II на престол взошел его брат Мухаммад Ходабенде (1577–1587) — болезненный и слабовольный человек, совершенно равнодушный к государственным делам. По словам персидского историка XVI в. Шараф-хана Бидлиси, при шахе Мухаммаде самые видные кызылбашские эмиры заключили соглашение, по которому разделили Иран между собой, оставив шаху лишь титул.

Междоусобица ослабила Иран не только в политическом, но и в экономическом отношении, чем не преминули воспользоваться его соседи. Османский султан Мурад III возобновил военные действия против Ирана, пытаясь захватить Восточное Закавказье. В 80-х годах XVI в. турки овладели Ширваном и Азербайджаном, в 1585 г. захватили и разграбили Тебриз. На востоке узбекский хан Бухары отнял у Ирана часть Хорасана (включая Мерв и Мешхед) и афганских земель с Гератом. В борьбу за другие афганские земли, принадлежавшие Ирану, включились могольские правители Индии.

Внешние войны и междоусобицы истощили государственную казну, а разорение захватчиками крупных иранских городов практически парализовало торговлю и разрушило экономику страны. В середине 80-х годов XVI в. Иран находился на грани полного распада.

Индия в XVI веке

В начале XVI в. территория Индии была разделена на владения многочисленных мусульманских и индусских династий. Некоторые из них охватывали обширные земли и играли роль региональных лидеров (Делийский султанат, Гуджарат, Голконда, Биджапур, Виджаянагар), другие же были расположены в периферийных районах субконтинента и мало влияли на «большую политику» (Ассам, Хандеш, Малва, Бенгалия, Орисса, Синд и другие).

Делийский и Гуджаратский султанаты

Некогда могучий Делийский султанат после его разгрома Тимуром в 1398 г. охватывал только среднюю часть бассейна Ганга и Джамны. Там у власти с 1451 г. находилась афганская династия Лоди. Сикандар-шах (1489–1517) несколько расширил пределы государства и попытался приструнить афганскую вольницу, считавшую султана «первым среди равных». Начались уже позабытые к тому времени проверки налоговой отчетности, казни за растраты и хищения. Но Сикандар проявил себя и как ревностный, фанатичный мусульманин. Во время его правления вновь стали разрушать индусские храмы. Индусам было запрещено совершать религиозные омовения в Джамне, цирюльникам — брить индусских паломников. Рассказывают, что некий брахман был убит только за то, что в присутствии мусульман заявил, что его религия не хуже ислама. Сын Сикандара Ибрахим Лоди (1517–1526) попытался продолжить политику отца по укреплению власти, но его жестокость вызвала ряд восстаний. Правитель раджпутского княжества Мевар рана Санга (1509–1528, клан Сесодия) благодаря успешным действиям против Ибрахима Лоди значительно расширил свои владения за счет земель Делийского султаната. Жесткая внутренняя политика и военные неудачи султана привели к тому, что часть афганской знати пригласила вторгнуться в Индию правителя Кабула Захир-ад-дина Бабура. В 1526 г. Делийский султанат был уничтожен, и на Севере Индии возникла Могольская империя.

Расположенный юго-западнее Гуджаратский султанат достиг наибольшего могущества при Абу-л Фатх Махмуде, более известным под прозвищем (точное значение которого неизвестно) Махмуд Бегара (1458–1511). Он провел достаточно успешные реформы, пытался упорядочить управление, стремился развивать сельское хозяйство, ремесла, всячески поощрял торговлю. При нем Гуджарат превратился в процветающий край, «мастерскую Индии» и один из главных центров внешней торговли. Впрочем, именно это привлекло сюда европейцев, которые стали основывать фактории на побережье Гуджарата. Султаны Гуджарата постоянно враждовали с восточными соседями — султанатами Хандеш (между реками Нарбада и Тапти) и Малва. Успеху Гуджарата в противостоянии с Малвой способствовала внутриполитическая борьба в княжестве, в котором большую роль играли индусы, занимая ряд ключевых постов в управлении. Это вызвало соперничество с мусульманской знатью, не желающей терять политическое влияние. Кажущаяся победа индусской группировки, монополизировавшей государственное управление при султане-мусульманине, привела к оттоку мусульман из Малвы, ее ослаблению и захвату Гуджаратом в 1531 г. Тем не менее в течение XVI в. сам гуджаратский султанат постепенно слабел. Это позволило португальцам закрепиться во многих портах Гуджарата, а затем облегчило Моголам его завоевание и включение в свою империю в 1573 г.

Султанаты Декана

В центральной части Индии на смену распавшемуся в конце XV в. государству Бахманидов пришел целый ряд султанатов (Биджапур, Голконда, Ахмаднагар, Бидар и Берар), активно боровшихся друг с другом, Ориссой и расположенной южнее империей Виджаянагар. Наиболее сильными из них были Биджапур в Западном Декане и Голконда в Восточном Декане. Династии Адил-шахи в Биджапуре и Кутб-шахи в Голконде были шиитскими. Это усиливало отчуждение между ними и североиндийскими государствами, в которых основная масса мусульман принадлежала к суннитам. Деканские государства, особенно Биджапур, имели тесные отношения с шиитским Ираном. Оттуда поступали новые кадры военных, а также кони, являвшиеся в то время важным стратегическим товаром. Основную массу населения деканских султанатов продолжали составлять представители различных индусских этносов. В XVI в. на территории Голконды шел процесс культурного становления народа андхра (телугу), на территории Биджапура — маратхов.

Основатель Биджапура был женат на маратхской женщине, и она стала матерью его наследника. Индусы назначались на высокие посты в администрации. Языком официальной документации был маратхи. Привлечение маратхских территориальных вождей с их отрядами в армию султана позволяло значительно усилить ее мощь. Правда, это же обстоятельство впоследствии оказалось гибельным для государства. Усилившись, маратхские вожди повели борьбу за независимость и ослабили султанат перед лицом могольского натиска.