Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Несколько жильцов дома № 9/3 были связаны с железными дорогами, бум строительства которых приходился на XIX–XX вв., среди проживавших: служащий управления по сооружению Сибирской дороги А.М. Воронов; надворный советник, ответственный агентства и дирекции правления Московско-Курской железной дороги И.А. Лихачев; коллежский советник А.Г. Лихонин и сотрудник управления Балтийской и Рижской железных дорог, действительный член Русского Астрономического общества Д.С. Сумароков[514].

В Департаменте железнодорожных дел трудился также титулярный советник А.М. Квищинский[515], вместе с ними в это время жили: помощник присяжного поверенного Департамента шоссейных и водных сообщений В.М. Барсов; практикующий врач, доктор медицины С.А. Волянский; преподаватели Училища правоведения, коллежский советник И.И. Глыбовский; преподаватель Николаевской Инженерной академии капитан А.И. Соловьев; попечительница Александро-Невского приюта К.Н. Шульман[516].

В 1890–1900 гг. в доходном доме Лихачева открылись кухмистерская П.И. Викентьева, красильная Д.И. Конякина и табачная лавка Маргариты Орт[517].

По данным адресной книги «Весь Петербург» за 1907 г., в доме № 9/3 проживала художница Эмилия Карловна Гаучер[518], одна из учредительниц первого дамского художественного кружка, основанного в 1882 г. как Благотворительное объединение женщин-художниц и любительниц искусства, принадлежащих к высшему свету. Его инициаторами выступали художницы Пелагея Петровна Куриар (дочь генерал-лейтенанта П.В. Вохина, впоследствии почетного вольного общника Императорской Академии художеств) и княгиня Анна Александровна Имеретинская (жена светлейшего князя А.К. Имеретинского, члена Государственного совета и главного военного прокурора, с 1892 г. — варшавского губернатора).

На первом собрании, состоявшемся 26 февраля 1882 г., кроме них, присутствовало 23 учредительницы, а именно: М.К. Бенуа, И.К. Бердель, А.П. Вохина, барон Е.К. Врангель, А.В. Вышеславцева, Э.К. Гаучер, княгиня О.Д. Голицина, С.И. Гончарова, Е.Д. Ермолова, Е.Ф. Жохова, В.Н. Корсакова, М.К. Колзакова, Ек. Н. Лансере, М.А. Маркевич, графиня А.Н. Мусина-Пушкина, Н.И. Назимова, барон М.О. Розен, графиня М.В. Ростовцева, М.А. Сарычева, А.Ф. Стефан и Е.Н. Шебеко. Некоторые дамы в прошлом обучались в Рисовальной школе Общества поощрения художеств[519].

Отслеживая судьбу жильцов дома № 9/3 в предреволюционные годы, мы обратили внимание на то, что названные нами инженеры путей сообщения И.А. Лихачев и А.Г. Лихонин сделали успешную карьеру. Первый к 1917 г. стал действительным статским советником, что в «Табели о рангах» соответствовало придворному чину «камергер» и требовало обращения «Ваше превосходительство» и занимал должность председателя правления Нефтепромышленного общества «Кавказская звезда», его коллега А.Г. Лихонин в чине титулярного советника заведовал временным движением при постройке участка железнодорожного пути Петроград — Токсово — Лемболово[520]. По соседству с ними жили: Б.С. Архимамудов, председатель правления Акционерного общества «Русские кабельные и металлические заводы»; Л.Д. Симонова, дочь генерал-лейтенанта; А.В. Тарусин, чиновник Департамента герольдии Правительствующего Сената, попечитель школы для мальчиков при Доме призрения А.И. Тименкова и В.А. Фролова, что на Симбирской улице; Л.А. Сумарокова, вдова статского советника, упомянутого ранее; А.С. Шустов, сын известного архитектора; преподаватель частной женской гимназии Владимир Иодэ Габриэль[521].

По-прежнему в своем доме вдова А.Ф. Лихачева сдавала меблированные комнаты[522] и работала мастерская учебных пособий, которую от отца унаследовала А.А. Обратнова-Канаева[523].

Известность Троицкой ул., 9, как центра моды в предреволюционные годы поддерживали красильня «Куртен» М.С. Спасской, владелица модного магазина Rosine Н.С. Король, парикмахерская И.А. Соловьева и дамский портной Л.С. Милькер[524].

В адресных книгах «Весь Ленинград» за 1925–1926 гг. мы находим имена новых жильцов дома № 9/3: Н.С. Бостогановой, владелицы мастерской во времена НЭПа, Е.А. Афанасьева, кандидата в члены Ленинградского Совета от Невского завода, советских служащих Н.Т. Андреева, С.В. Баркета и др.[525]

В 1930-е гг. квартирантами дома были рабочий завода им. К. Маркса И.Ф. Вальтер,Б.И. Глезер, врачи Н.В. Балимская и А.И. Можаев, артист В.В. Максимов. В 1935 г. в доме располагался приемно-пошивочный пункт объединенной швейной артели, занимавшейся ремонтом и пошивкой верхнего платья и обмундирования[526].

Сейчас в первом этаже дома располагаются кафе «Punk Brew», кофейня «Surf Coffee», ресторан «La Perla Seatfood Bar», бар «Boozy Street» и магазины одежды «Mollis», «Gate 31».

Дом № 11

Следующий на нашем пути дом № 11. Перед нами длинный фасад четырехэтажного дома в стиле ретроспективизма салатного окраса, с рустовкой второго-четвертого этажей, с венчающими здание фигурными аттиками, с окнами-люкарнами, украшенными богатым декором, с симметрично расположенными на уровне третьего этажа балконами с чугунными орнаментальными решетками. Двухколонные портики над этими балконами поддерживают антаблементы, увенчанные треугольными фронтонами. Типичными элементами поздней эклектики являются сандрики-полочки над окнами третьего этажа, причудливые наличники над окнами третьего этажа с включенными в них замковыми камнями. Первый этаж предназначен для торговли и лишен декоративной отделки.

Дом возведен в 1879–1880 гг. по проекту архитектора А.В. Иванова (1845 — после 1917), впоследствии действительного члена Императорской Академии художеств, завершившего сооружение ряда доходных домов по проектам М.А. Макарова, столь значимого для Троицкой улицы[527].

В 1849 г., как видно из «Атласа тринадцати частей…», этот участок принадлежал купчихе Татьяне Васильевне Бобковой[528]. По данным «Всеобщей адресной книги Санкт-Петербурга на 1867–1868 гг.», на этом месте торговец мебелью, купец 2-й гильдии Я.А. Гассе владел более скромным домом[529].

Дом № 11. Фото авторов, 2021 г.

В 1868 г. в этом доме располагалась главная контора литературно-политического журнала «Дело». В обращении к читателям редакция сообщала, что в текущем году: «…журнал будет издаваться в том же объеме, направлении и последующей программе: в первом отделе помещаются статьи учено-литературного содержания по отраслям наук исторических, политических, естественных, сельскохозяйственных, педагогических, камеральных и т. п.; беллетристические, как-то романы, повести, драмы, рассказы, сцены, очерки, путешествия, стихотворения, как оригинальные, так и переводные. Во втором отделе — современном обозрении: 1) критика и библиография — разборы новых книг и отзывы о вновь выходящих сочинениях; 2) внутренние обозрения или хроника внутренней общественной жизни; 3) политическая хроника или обзор всех более замечательных событий политических, литературных и общественных». Подписная цена за годовые издания, т. е. за двенадцать книжек (от 30–32 листов каждая большого формата) определилась без пересылки в 13 руб. 50 коп., а с пересылкой и доставкой в 15 руб. Здесь же содержится важная для нас информация: «Подписка на ежемесячный журнал „Дело“ в 1868 году принимается в Санкт-Петербурге, в главной конторе редакции; в Троицком переулке, дом Гассе»[530].

Официальным редактором журнала был И.И. Шульгин, фактическим же издателем и редактором — Г.Е. Благосветлов (до 1880 г.), журнал этот придерживался радикального направления. В начале 1870-х гг. его тираж доходил до 4 тысяч экземпляров. С журналом сотрудничали видные деятели революционно-демократического и народнического направления: П.Н. Ткачев, Н.В. Шелгунов, а также Н.Ф. Бажин, Н.Ф. Анненский, А.К. Шелер-Михайлов, Г.И. Успенский, А.П. Щапов, В.В. Берви-Флеровский, Д.Д. Минаев, Ф.М. Решетников, А.М. Левитов, П.В. Засодимский, Л.И. Мечников, позднее П.Д. Боборыкин, К.М. Станюкович, Д.Н. Мамин-Сибиряк; изредка А.Н. Плещеев, П.И. Вейнберг, С.Я. Надсон, П.Ф. Якубович[531].

В первом номере журнала, подготовленном в доме Гассе и увидевшем свет в январе 1868 г., опубликовали повесть Н.Ф. Бажина «В лесу», романы испанского писателя Х. Мармоля «Друзья — хуже врагов» в переводе П.В. Засодимского, статьи «Американские патриоты прошлого столетия» Н.В. Шелгунова, «Положение женщины у диких и малоцивилизованных народов» Ш. Лефрена, «Русская журналистика при Александре I» А.П. Пятковского, стихотворение Андерина в переводе А.Н. Плещеева «Мать и сын», Е.Н. Глобиной «Решительный шаг», посвященное доктору медицины Сусловой. В разделе критики — современные обозрения «Старые романисты и новые Чичиковы» Н. Лунина с разбором романа И.С. Тургенева «Дым»[532].

В 1868 г. в главной конторе журнала в доме Гассе можно было не только получить свежие номера журнала, но и приобрести новые книги: роман Ф. Шпильгагена в переводе с немецкого «Один в поле — не воин», книгу повестей и рассказов из времен французской революции Э. Шатобриана, фантастическую повесть Жюль Верна «От Земли до Луны 97 часов прямого пути», а также собрания сочинений русских писателей и поэтов И.И. Панаева, Л.А. Мея, Я.П. Полонского и др.[533]

Издание журнала на Троицкой ул., 11, продолжалось и в 1869 г, причем здесь же размещалась и типография А. Моригеровского, в которой печатался журнал[534]. Можно предположить, что в 1868–1869 гг. в редакции журнала могли побывать многие из его постоянных авторов. Один из них, тогда еще начинающий литератор Н.Ф. Анненский (1843–1912), в 1900-е гг. проживал в этом доме. В историю он вошел как известный экономист народнической публицистики, один из лидеров партий «Народное право» и «Союза освобождения», основатель партии народных социалистов[535].

Однако вернемся к истории дома. Дошедшее до нас здание построено при потомственном почетном гражданине Иване Степановиче Крундышеве, основателе фирмы по торговле сукном «И.С. Крундышев»[536]. После его смерти дом по наследству перешел к его вдове, купчихе Марии Петровне Крундышевой, продолжавшей торговлю сукном в Большом Гостином дворе[537].

Ее наследником, новым домовладельцем после смерти купчихи, становится брат основателя фирмы, потомственный почетный гражданин Петр Степанович Крундышев[538], а совладельцами — дети Ивана Степановича: Глафира, Любовь, Мария, Степан Ивановичи Крундышевы, а также член семьи, жена губернского секретаря, Любовь Николаевна Ефимова, почти полвека эта семья держала в Санкт-Петербурге торговлю сукном[539].

В конце XIX. — начале XX вв. в доме жили чиновники, военные, купцы и ремесленники, по адресным книгам «Весь Петербург» удалось установить имена многих из них. Здесь проживали служащие различных министерств и ведомств: коллежский секретарь из Департамента шоссейных и водных сообщений А.П. Апахалов, чиновник К.В. Асмус, статский советник, чиновник Государственного контроля Российской империи военного и морского департаментов Д.И. Георгиевский, чиновник собственной Его Императорского Величества канцелярии А.К. Гладков, сотрудник 5-го Департамента Правительствующего Сената Д.И. Никифоров, служащий Николаевской железной дороги А.А. Нарышкин[540]; надворный советник, инженер путей сообщения, служащий управления Николаевской дороги, член Императорского Русского технического общества А.Е. Строковский[541].

Особо следует сказать о тайном советнике Ф.А. Ооме проживавшем в этом доме. Вот только часть из его многочисленных должностей: почетный опекун Совета учреждений императрицы Марии, управляющий карточной фабрики (средства, полученные от продажи ее продукции, игральных карт, шли на поддержание благотворительных учреждений ведомства), действительный член Совета Императорского человеколюбивого общества, главный управляющий общества Красного Креста. В 1890–1900 гг. в этом доме снимал квартиру архитектор Петр Юлианович Майер, начальник чертежной Городской управы, архитектор Горного департамента Министерства земледелия, помимо этого работал в Обществе попечения о бедных и больных детях и на Монетном дворе[542].

Из военных, проживавших в доме № 11 в 1890-е гг., следует выделить генерал-майора, командира 1-й бригады 2-й Гвардейской пехотной дивизии Осипа Онуфриевича Квищинского и его сына Бориса Осиповича, подпоручика лейб-гвардии Егерского полка[543]. После смерти мужа в доме жила вдова генерал-лейтенанта В.К. Медзелевского, а также работали мастерские по изготовлению золотых изделий З.Б. Миникеса и проволочных изделий Э.А. Эссенсона[544].

Из представителей купеческого сословия помимо владельцев этого доходного дома, проживавших здесь (П.С. Крундышева и Л.Н. Ефимовой), в доме снимали квартиры почетный гражданин, купец Людвиг Гакштеттер, содержавший литографическую мастерскую, и купец 1-й гильдии Степан Степанович Федотов, владелец банкирской конторы.[545]

В 1865 г. купец 2-й гильдии Степан Федотович Федотов (проживал в Троицком пер., 3) основал семейное дело — открыл меняльную лавку на Невском пр., 6. После его смерти в 1885 г. его дело перешло к сыну Степану Степановичу, в связи с кончиной последнего в 1912 г. банкирская контора перешла к сестре, потомственной почетной гражданке Надежде Степановне Федотовой, жившей в Графском пер., 10.[546]

Квартиры в доме на рубеже веков снимали купцы 1-й гильдии Иван Николаевич Тер-Акопов, Игнатий Маврикиевич Кандерфрейнд, потомственный почетный гражданин Фридрих Яковлевич Элерц и др.[547]

Дом № 11 на Троицкой улице связан с именем еще одного промышленника и торговца, потомственного почетного гражданина Александра Михайловича Шкунова, с 1880-х гг. владевшего сетью «колониальных» магазинов с винными погребами в Петербурге, один из которых находился в доме на Троицкой улице. В 1910-х гг. А.М. Шкунов активно включился в финансовые и промышленные операции, занимал посты вице-директора петербургского управления Русско-Азовского банка и члена правления Волжско-Сибирского нефтепромышленного общества, Лесопромышленного общества Средней России и члена совета Общества взаимного кредита при Петербургской фруктовой, чайной и винной бирже[548].

Представителем петербургской интеллигенции в доме П.С. Крундышева можно по праву назвать Николая Дмитриевича Чечулина, доктора русской истории, помощника библиотекаря Императорской Публичной библиотеки, приват-доцента Санкт-Петербургского университета, члена Русского географического общества, Общества ревнителей русского исторического просвещения в память Императора Александра III[549].

В доме более 30 лет (с 1880-х по 1917 гг.) располагалась редакция ежемесячного «Журнала Министерства народного просвещения», его редактором был Василий Григорьевич Василевский, с 1918 г. журнал стал называться «Народное просвещение»[550].

В доме жили мастера различных ремесел: корсетный мастер Вильгельм Бергман, мебельно-столярный мастер Николай Иванов и мастер бронзовых изделий А.В. Романов[551].

Кроме мастерских здесь работали модный магазин В.Д. Дерига, столярная мастерская А.М. Ивановой, переплетная мастерская и золотопечатня Ш.Н. Левина, мастерская дамских платьев Ю.И. Рутковского, чайный и фруктовый магазины И.Л. Ромашева[552]. Говоря современным языком, в доме № 11 на рубеже веков процветал малый бизнес. К этому следует добавить разместившуюся в доме «артель общественного контроля изделий для розничной продажи газет и журналов»[553].

В начале 1900-х гг. в доме № 11 находилось правление кассы взаимопомощи литераторов, принимавшее пожертвование от всех лиц. В этот дом приходили и люди, не имеющие отношения к литературе, одни — преимущественно мужчины, заходили в помещавшийся на первом этаже магазин «Гольцмана и Ко», где тем, «кто любит свет», предлагалась «новая керосино-калильная горелка „Стела“ в 100 свечей. Цена 6 руб. 50 коп.», другие — исключительно дамы, поднимались на второй этаж, где «повивальная бабка дает совет ежедневно от 10 ч. утра до 8 ч. вечера»[554].

В 1907 г. в доме проживал гражданский инженер и классный художник Степан Петрович Галензовский[555], автор таких построек, как костел Святого Сердца Господня Иисуса (1907–1919 гг.; ул. Бабушкина, 57) и надгробного памятника Н.Е. Ефимова на Новодевичьем кладбище (совместно с И.В. Жолтовским); известность в Петербурге принес ему доходный дом А.Н. Перцова (Лиговский пр., 44), построенный при участии И.А. Претро в 1910–1911 гг. Работал он и в Москве. Степан Петрович вел и активную преподавательскую деятельность в Институте гражданских инженеров (с 1914 г. — профессор ИГИ), Институте инженеров путей сообщения, Технологическом институте, Женском политехническом институте. Известен он и как общественный деятель: член правления, товарищ председателя Общества гражданских инженеров, член редакционной комиссии «Ежегодника общества архитекторов-х удожников»[556].

Значительно возросла деловая жизнь в доме № 11 в предреволюционные годы. Здесь располагалась школа кройки и шитья Х.И. Ганжала; петербургские модницы приходили в этот дом к дамскому портному М.Г. Тулякову; женщины, ждавшие пополнения потомства, — к акушеру-фельдшеру Х.И. Виткун-Быковской и акушеру-массажисту Р.А. Годлинг; торговали золотом С.М. Левин и А.Я. Кулемин; работала модистка А.А. Михеева; обмундированием и снаряжением для войск занимался В.В. Бонч-Бруевич; держал парикмахерскую дамский мастер И.А. Шешуков; располагались правление Петроградской трудовой артели Храпунова; работала портниха В.К. Белова[557].

Как и прежде, в доме Крундышевых квартиры в лицевом доме занимали видные чиновники. Один из них, Я.Н. Колубовский, занимал должности управляющего делами, попечителя Императорского общества Марии Александровны, секретаря редакции «Журнала Министерства народного просвещения» (его редакция, как уже было отмечено ранее, располагалась в этом же доме) и «Известий по народному образованию»[558]. Эти должности Я.Н. Колубовский совмещал с общественной работой как казначей Философского общества образования и воспитания ненормальных детей, члена Петроградского комитета для помощи ослепшим воинам, председатель правления Общества бывших воспитателей-коллег Павла Галспана, председателя совета Всероссийского союза учреждения обществ частного призрения, секретаря кассы взаимопомощи студентов Петроградского университета, наконец, товарища председателя родительского комитета женской гимназии Стоюниной[559], как он совмещал все эти должности, остается большой загадкой.

На рубеже веков благотворительная и общественная деятельность была престижной. Еще один высокопоставленный чиновник, проживавший в канун революционных потрясений 1917 г., — Евгений Павлович Сверчков, действительный статский советник в звании камер-юнкера, чиновник особых поручений при Управлении воинской повинности[560] в годы Первой мировой войны.

В череде чиновников, купцов и военных в предреволюционные годы выделяются: артист Н.Ф. Лебединский и переводчик Министерства иностранных дел М.С. Шахматинский[561].

Просматривая адресные книги «Весь Ленинград» с 1925 по 1935 г., в списке жильцов мы нашли имя Александры Георгиевны Крундышевой, одной из наследниц дореволюционных домовладельцев, которой для проживания в бывшей барской квартире выделили всего две комнаты[562].

В эти годы жильцами дома № 11 являлись: терапевт В.Х. Блюменталь[563], советские служащие Б.С. Брауде, М.И. Бредов и его жена А.Л. Бредова, юрист, член коллегии защиты Н.И. Бродецкий, служащий Л.К. Доровский, техник А.З. Волож, бухгалтер М.И. Воронин, стоматолог Р.А. Гибельсон, служащий Р.Р. Гейниш, кустарь-сапожник Ф.А. Геншке, работавший в товариществе «Куст-обувь», А.Т. Гольберг, инженер А.Ф. Заболоцкий, А.М. Иванов-Глинка, парикмахер В.А. Ирлин, П.А. Кайлис, бухгалтер Н.А. Левченко и др.[564]

По данным той же адресной книги, в 1930-е гг. на первом этаже дома располагалось овощехранилище Центрального района «Пролетарий». Это овощехранилище значилось под № 14, а еще одно, размещавшиеся в доме № 15/17, имело № 13[565].

Сегодня на первом этаже дома размещаются кафе «Noir», сеть баров «Bar Group» кафе-бар «Леонардо», бар, гриль и коптильня «Smok BBQ», где к услугам посетителей 30 сортов бургеров, кухня южных штатов и вина Калифорнии, бурбоны и кентуки. Во дворе дома располагается издательство «Спорт-Экспресс», центр йоги «Шакти».

Дом № 13

Дом № 13 — четырехэтажный, ярко-розового цвета, с характерной эклектичной отделкой, сегодня занимает Государственный детский музыкальный театр «Зазеркалье». Вглядимся в его фасад. Наиболее выделяется архитектурным обликом второй этаж с ритмичным рядом 18 окон, соединенных широкими полуарками белого цвета, скрепленными своеобразными замковыми камнями и акцентированные круглыми розетками. Окна третьего этажа, отделенные от второго междуэтажной тягой, оформлены изящными сандриками на «полочках», а четвертого — сплошной лентой полуциркульных наличников, оригинально скрепленных замковыми камнями. На уровне третьего этажа расположено два балкона. Венчает здание во всю его длину широкий карниз. Это здание возведено в 1863–1864 гг. по проекту городского архитектора Н.П. Гребенки и частично перестроено сначала в 1888 г. архитектором А.В. Ивановым[566], а в 1913 г. — гражданским инженером И.И. Бургазлиевым[567].

Дом № 13. Фото авторов, 2021 г.

Дом построен по заказу жены титулярного советника Марии Федоровны Руадзе[568]. В середине же XIX в., как следует из «Атласа тринадцати частей…», этот участок принадлежал купчихе Василисе Тимофеевне Никулиной, при которой на нем располагались дровяной двор и торговые бани[569]. С 1860-х гг. история этого дома прослежена нами по архивному делу Санкт-Петербургского городского кредитного общества. Архитектор этого общества А.И. Климов, осмотревший новый дом 20 сентября 1864 г., в описи имущества жены титулярного советника Марии Федоровны Руадзе, проживавшей по нумерации того времени во 2-м квартале Московской части, по Троицкому переулку под № 147/146, на участке 4, называет «каменный дом с оштукатуренным фасадом с хорошею и красивою отделкой в 4 этажа, с таковым же выступом во дворе, с 3 чугунными балконами и парадною лестницей». Новшество, сразу же выделившее этот дом среди других в Троицком переулке, — «каменный корпус для большой залы и столовой в 2 и частью в 3 этажа в середине двора». Кроме того, А.И. Климов включил в опись имущества М.Ф. Руадзе «каменный флигель, в левую сторону двора, с пристройками в 4 этажа и еще один каменный флигель по правую сторону двора в 4 этажа».

В журнале правления Санкт-Петербургского городского кредитного общества от 2 октября 1864 г. особенно отмечается, что «корпус для зала (12 саженей длины и 7 саженей ширины) особенно капитальной постройки, со стенами в 4 кирпича, сводами и крышечными стропилами сложной конструкции», а во внутренней отделке лицевого дома, что «у окон бельэтажа подливают мраморные подоконники и обделывают откосы мраморными»[570].

Через год в описи за сентябрь 1865 г. указано, что на первом этаже дома 7 квартир по 2, 3 и 4 комнаты еще не заселены, во втором этаже «27 комнат, а к ним принадлежит два больших концертных зала, и при них 3 комнаты с особой лестницей, всего, кроме зал, 30 комнат». На третьем этаже еще две квартиры в 13 и 14 комнат, также не занятые. На четвертом этаже в 13-комнатной квартире проживал генерал-майор Липин, в 11-комнатной — князь Эристов, который арендовал также конюшню на 4 стойла для своего выезда. В дворовых флигелях, «в том, что с левой стороны», указаны на первом этаже две свободные квартиры: 2- и 3-комнатная, в двух других проживал «иностранец Геслер», устроивший в одной из занимаемых комнат мастерскую. Господин Геслер снимал также еще и две 3-комнатные квартиры на втором этаже. Еще две 3-комнатные квартиры были не заняты. На четвертом этаже в двух 3-комнатных квартирах проживали унтер-офицеры Аничкова дворца. Общий доход с дома в 1865 г. составлял 32 тыс. руб. серебром[571]. Если в лицевом доме с левым флигелем два верхних этажа полностью отделали и даже частично заселили, то на первом и втором этажах работы еще продолжались. Флигель с правой стороны был полностью окончен, а корпус же «с большою залою еще отделывался».

Для того времени доходный дом М.Ф. Руадзе считался образцовым во многих отношениях: «строения были снабжены водопроводом с ватерклозетами, ванными и кранами; лестницы, весь второй этаж с бальною залою и столовою, отделываемых для помещений клуба, должны были освещаться газом, в 1865 году для этого уже были проведены трубы»[572].

Отделку дома М.Ф. Руадзе окончательно завершили к концу декабря 1865 г., о чем в своем заявлении в правление Санкт-Петербургского городского кредитного общества заявила домовладелица, а архитектор Климов, в очередной раз осмотревший строения 11 февраля 1866 г., констатировал окончание всех работ, и особенно отметил, что «произведены разные капитальные постройки и из маломерных сделана большая зала с новыми лепными потолками и карнизами, тоже устроен водопровод и газовое освещение»[573].

Новую информацию о доходах дома мы находим в «Ведомости о доходах с дома» за 29 февраля 1868 г. В каменном четырехэтажном дворовом флигеле размещалась типография, а в лицевом доме 11-комнатную квартиру арендовало Собрание художников (о нем речь пойдет далее). Сама домовладелица, ее муж Григорий Иванович и сын Иван Григорьевич Руадзе, проживали в собственном доме. С момента завершения отделочных работ в зале для собраний в нем регулярно проходили благотворительные концерты, праздники и танцевальные вечера.

Неслучайно во вновь отделанном доме Руадзе в 1867–1868 гг. проживал А.Г. Рубинштейн. Это его первый адрес в Троицком переулке, хотя более известен второй адрес композитора в доме № 38, где и установлена мемориальная доска выдающемуся музыканту. С домом же № 13 связан первый период его руководства, созданной им, Петербургской консерватории[574].

Однако 6 ноября 1869 г. Мария Федоровна Руадзе продала свой дом порховской мещанке Марфе Никифоровне Зайцевой, о чем свидетельствует удостоверение Санкт-Петербургского городского кредитного общества, выданное ей 11 августа 1870 г.[575]

При новой домовладелице на заднем дворе вместо сломанных каменных служб построили каменную конюшню, «к каменному корпусу для удобства бального зала и столовой сделана каменная пристройка в 2 этажа и произведены внутренние капитальные переделки, каменные пристройки были сделаны и к каменному флигелю, что слева во дворе, наконец, на задней линии двора возведен новый флигель в 4 этажа»[576].

Из доверенности, выданной М.Н Зайцевой коллежскому асессору П.Н. Харькову, мы узнаем, что она была неграмотной девицей, и ведение дел поручила своему доверителю, а «жительство имела в Петербургской части по Большой Николаевской улице в доме этого самого Харькова», в скором времени после приобретения дома Марфа Никифоровна вышла замуж за губернского секретаря Николая Степановича Тютчева и далее в документах именовалась уже его женой[577]. В «Ведомости о доходах с дома» М.Н. Зайцевой от 5 августа 1870 г. названы жильцы и арендаторы за тот же период: «Клуб Санкт-Петербургских художников, статс-секретарь Кавказского комитета Николай Гулькевич, действительный статский советник Сущев, магазин под Детскую книжную библиотеку, винный погреб крестьянина Бояринова, г-н Кириевский, контора Газогара, художник Серебряков, Кавказский комитет; всего 17 квартир»[578].

Семнадцатого декабря 1873 г. размеренную жизнь жильцов дома нарушил пожар, ущерб от которого составил 3418 руб., сумма по тем временам немалая[579].

В духовном завещании от 23 октября 1873 г. Марфа Никифоровна завещала каменный дом в полную собственность своим детям: сыновьям Дмитрию, Василию и Нилу и дочерям Надежде, Елизавете и Марии. По достижении ими совершеннолетия или при замужестве одной из дочерей дом должен был быть продан, и деньги от продажи отданы каждому в равных долях. Душеприказчиками для исполнения этого завещания Марфа Никифоровна назначила порховских помощников своего супруга губернского секретаря Николая Степановича Тютчева и надворного советника Петра Николаевича Харькова. Умерла Марфа Тютчева 17 января 1874 г. Указом Его Императорского Величества опекуном несовершеннолетних девиц был назначен вдовец надворный советник П.Н. Тютчев[580]. Однако очень скоро обнаружилось, что духовное завещание умершей было недействительно, «чем обнаружились действия П.Н. Тютчева против интересов несовершеннолетних опекаемых», вследствие чего «от опекунского завещания он был уволен»[581].

В архивном деле хранится вводный лист от 13 сентября 1874 г. на перевод имущества М.Н. Зайцевой на имя ее незаконнорожденных детей Дмитрия, Василия, Нила, Надежды, Елизаветы и Марии, доверенность на управление домом дана надворному советнику П.Н. Харькову[582].

Восьмого марта 1875 г. в доме произошел еще один большой пожар, убыток от которого составил 4275 руб.[583]

В актах от последующего осмотра дома указывалось, что никаких изменений в нем не произошло, все сооружения находятся в хорошем состоянии и регулярно ремонтируются[584].

Правление Санкт-Петербургского городского кредитного общества 13 октября 1877 г. оценило дом вместе с землей в крупную сумму 407 373 руб. серебром, в соответствии с завещанием М.Н. Тютчевой ее дом продали, и 16 марта 1878 г. имущество наследников перешло во владение коллежского советника Евгения Осиповича Габриловича по акту купчей крепости[585].

Из описи, сделанной архитектором Кредитного общества 2 июня 1881 г., мы узнаем, что после оценки имущества новым домовладельцем «сделаны разные изменения во внутреннем расположении помещений с устройством в нижнем этаже трактирного заведения и обращением некоторых нежилых помещений в жилые»[586]. Кроме того, «в имуществе сделана каменная одноэтажная пристройка для устройства отдельного входа в концертный зал, для чего также уничтожена квартира в нижнем этаже флигеля, где устроены сени для гардероба и прямая широкая лестница (в один марш) во втором этаже», что касается зала, то в нем «устраивалась эстрада для сцены»[587].

В «Ведомости о доходах с дома» от 6 февраля 1884 г. в первом этаже лицевого дома названы «магазин (занимал 3 комнаты), трактир (в 12-комнатной квартире); театральное зало; квартиры № 3, 4, 5, 11, 19 и 20 арендовало правление Юго-Западной железной дороги, а зало — Клуб художников». В описи содержится подробная характеристика театрального зала, располагавшегося на втором этаже каменного дворового флигеля: «…один малый зал 40,5 кв. саженей, один большой зал в 83 кв. саженей в 2 света; к нему примыкают: с одной стороны — сцена в 17,5 кв. саженей и лестница в 1 этаж, а с другой стороны — двое сеней и три жилые комнаты, принадлежавшие театральному залу. На третьем этаже — второй свет большого зала и вторая половина, без окон, малого зала». К дому, как отмечается в описи, примыкает каменная, крытая железом с террасой пристройка, в которой помещаются сени для входа в театральный зал. К театру относились также большая кухня и 2 уборные для артистов, расположившиеся на 1-м этаже флигеля. Там же размещался и архив дирекции Общества Юго-Западных железных дорог[588].

Евгений Осипович занимал квартиру в собственном доме, ему, как видно из крепостной архивной книги, помимо дома, перешло опекунство над малолетними детьми умершей М.Н. Тютчевой, «купеческими братьями Василием и Нилом и сестрами Елизаветою и Марией Николаевными Тютчевыми и санкт-петербургской купеческой сестры Надежды Николаевны Тютчевой, последней за себя и по доверенности брата своего несовершеннолетнего юнкера 1-го Павловского военного училища Дмитрия Николаевича»[589].

Взяв под залог дома крупный заем в Санкт-Петербургском городском кредитном обществе, Е.О. Габрилович не смог вовремя выплатить обществу полагающиеся проценты и влез в долги. В апреле 1884 г. в газетах «Ведомости Санкт-Петербургской полиции» и «Новое время» поступило объявление от Санкт-Петербургского городского кредитного общества о назначении в продажу имущества Е.О. Габриловича из-за неуплаты долга тайному советнику В.В. Розену в 75 тыс. руб., данному ему в займы под заклад дома. Общий же долг Габриловича составлял катастрофическую сумму в 380 637 руб. 86 коп. В результате его имущество перешло во владение этого самого Розена[590]. С ним связан конфликт, который прослеживается в материалах дела.

Архитектор Санкт-Петербургского городского кредитного общества А.А. Бертельс, которому В.В. Розен воспрепятствовал в оценке дома, в своем отчете правлению Общества отметил, что помещения, занятые в доме правлением Общества Юго-Западных железных дорог требует капитального ремонта на сумму 10 тыс. руб., другой крупный арендатор — Комитет общества любителей сценического искусства, предъявил смету, составленную архитектором Ф.С. Харламовым, на сумму 4 тыс. руб. «на самые необходимые отделку и достройку арендуемого ими по контракту помещения». Запущены были и многие другие квартиры: где-то отпала штукатурка с потолка, где-то прогнулся балкон настолько, что угрожает обрушением, кроме того, в 1883 г. началась постройка новой театральной залы, которая не была окончена. На самоуправство Розена в правление Общества поступили жалобы от жильцов дома. Правление вынуждено было просить пристава 14-го участка Московской части «об оказании со стороны полиции агентам правления господам Бертельсу и Монтандру содействия в осмотре дома». В свою очередь, В.В. Розен в преддверии торгов затеял тяжбу с арендатором Аркадьевым, однако мировой судья «приговорил» последнего «по суду оправданным»[591].

Намечавшиеся на 8 сентября 1884 г. торги на продажу дома Е.О. Габриловича не состоялись из-за неявки покупателей. В сложившейся критической ситуации правление Санкт-Петербургского городского кредитного общества поручило управление домом проживающему в нем «свободному художнику архитектуры» Василию Андреевичу Попову, которого, в свою очередь, поддержало правление Общества Юго-Западных железных дорог, занимавшее бо́льшую часть этого дома, назначив В.А. Попову за эту работу вознаграждение в 50 руб. в месяц[592].

В составленным В.А. Поповым акте об осмотре дома помимо указанного Общества Юго-Западных железных дорог названы и другие арендаторы квартир: трактир госпожи Анкудиновой и часовой магазин. Относительно театральной залы В.А. Попов заметил, что: «…зал никем не занят, и на пользование им до 17 числа сего месяца прав никто не предъявлял. 17 же числа сего месяца явился некий господин Григорьев и заявил, что по передаточной надписи по контракту, заключенному между господами Розеном и Сегалем, отдан ему в арендное содержание, но на какой срок и на каких условиях — ничего не объяснил»[593], 5 ноября 1884 г. имущество, принадлежавшее ранее Е.О. Габриловичу, перешло во владение Санкт-Петербургского городского кредитного общества[594].

В новой «Ведомости о доходах с дома» появляется имя К. Зигеля, державшего в Троицком пер., 13, магазин и заведение для газо-водопроводов и составившего смету на проведение водопроводных ремонтных работ в доме[595].

Наконец, 29 мая 1885 г. купец Николай Иванович Павлов по доверенности своей жены, потомственной почетной гражданки Анны Ивановны Павловой заявил, что «она желает приобрести вышеозначенный дом г. Габриловича за 295 000 рублей». Наблюдательный комитет по предъявлению правления Санкт-Петербургского городского кредитного общества 31 мая 1885 г. разрешил принять предложение госпожи Павловой[596].

С этого момента началась новая, быть может, самая яркая страница истории дома в дореволюционный период. Из доверенности, выданной А.И. Павловой своему брату санкт-петербургскому купцу И.И. Ванчикову для управления домом, мы узнаем, что помимо дома в Петербурге она владела еще имением Жабинец в Порховском уезде Псковской губернии[597].

По адресным книгам «Весь Петербург» за 1890-е гг. удалось получить дополнительную информацию о проживавших в доме жильцах и арендаторах его помещений: временный купец Тимофей Николаевич Николаев держал буфет в Докторском клубе, а Евдокия Филипповна Анкудинова — трактир[598]. Здесь работала мебельно-столярная мастерская Григория Васильева, торговлю в доме Павловой вел шляпный торговец Остап Донто, сама домовладелица, помимо театрального зала, содержала меблированные комнаты, чайную и фруктовую лавки держал И.П. Ромашев, меховую торговлю вел Ф.С. Одноушевский[599].

На рубеже веков в доме проживали: чиновники Департамента торговли и мануфактур, коллежский асессор С.Г. Будагов, работавший в Петровском коммерческом училище, и Ф.Н. Нилов, коллежский секретарь из управления Межевого департамента Министерства юстиции, лейтенант Ф.К. Кульстрем, служивший при штабе 2-го Флотского дивизиона, штаб-ротмистр князь Петр Яковлевич Орбелиани, вдова полковника графиня Мария Георгиевна Растопчина, помощник присяжного поверенного Цалк Меерович Райгродский, гофмейстер Двора Его Императорского Величества Л.П. Тамара[600].

Но, пожалуй, самым известным из проживавших в этом доме на рубеже веков был профессор Санкт-Петербургского университета, действительный член Общества ревнителей русского исторического просвещения в память Императора Александра III Андрей Викторович Прахов[601].

Отдельные квартиры в доме А.И. Павловой на тот период арендовали: контора Товарищества «Карман и братья Млынарские», Санкт-Петербургский драматический кружок (гоголевский) во главе с председателем С.И. Троицким и директором Ю.А. Мансфельдом, брат А.И. Павловой санкт-петербургский купец И.И. Ванчаков был управляющим театральным залом, а зав. сценой служил В.Б. Трентеполь[602].

Из последней описи дома, представленной в архивном деле за 1914 г., известно, что в главном лицевом доме, выходившем на Троицкую улицу, в первом этаже располагалось 3 магазина, трактир и 15 жилых комнат, в подвале — дровяные сараи и винный погреб. Второй, третий и четвертый этажи арендовало по-прежнему правление Общества Юго-Западных железных дорог (соответственно, 11, 18 и 20 больших комнат). В каменном дворовом флигеле располагалась контора театрального зала и само театральное здание[603].

Дополнительная информация о доме в предреволюционные годы содержится в адресных книгах «Весь Петроград». Здесь размещался кружок любителей музыки и пения (заведующий В.А. Аганзевич), управляющим домом в предреволюционные годы являлся сын А.И. Павловой надворный советник, инженер путей сообщения Иван Николаевич Павлов, располагалась Петроградская музыкальная школа, директор (свободный художник И.А. Боровка), модный магазин «Жаннет», владелица — Рапопорт, контора молочной фирмы «Новатор», осуществлявшая доставку на дом молока и молочных продуктов, магазин дамских шляпок уже упомянутого, прежде именовавшего себя Остапом, а теперь Огюста Донто[604].

Особую известность этому доходному дому с 1860-х гг. и до 1917 г. принес зал собраний М.Ф. Руадзе (позже известный как зал А.И. Павловой), о его деятельности следует рассказать подробнее. Сам театральный зал был рассчитан на 500 мест, имел освещение газовыми люстрами, и его сцена хорошо подходила для спектаклей и концертов. В середине сцены имелись даже приспособления для фонтанов. Не случайно здесь в разные годы располагались докторский, драматический, артистический и художественный клубы. Первую яркую страницу в историю зала собрания вписал Клуб художников, впоследствии Санкт-Петербургское собрание художников.

История создания и деятельность Клуба художников рассмотрена в ранее цитируемой нами монографии Д.Я. Северюхина «Старый художественный Петербург. Рынок и самоорганизация художников от начала XVIII века до 1932 года». Мы ограничимся лишь кратким рассказом о том периоде жизни клуба, который связан с залом собраний М.Ф. Руадзе.

Идея собрания Клуба художников, основной целью которого была благотворительная деятельность, возникла еще в 1863 г. Инициаторами этого проекта выступили профессора архитектуры А.И. Кузьмин, А.И. Кракау и профессор живописи Н.Н. Ге.

Первоначально Санкт-Петербургское собрание художников располагалось в доме Рюмина на Большой Морской улице, а осенью 1866 г. переехало в более просторное помещение в доходном доме, принадлежавшем жене смотрителя Императорских театров Марии Федоровне Руадзе (Троицкий пер., 13), в дом с большим залом для собраний, позже получившим название «зал А.И. Павловой».

Договор с владелицей помещения заключили сроком на два года с ежегодной арендной платой (включая оплату мебели и убранства) 8 тыс. руб., а затем продлевался новыми домовладельцами. Здесь 31 октября 1866 г. состоялось празднование первой годовщины клуба. Побывавший на этом вечере репортер газеты «Голос» отмечал развешанную по стенам клуба коллекцию картин разных художников, а также размещенную в отдельном зале подборку произведений умершего незадолго перед тем К.Д. Флавицкого, включавшую картину «Княжна Тараканова» и «Христианские мученики в Колизее». Последняя в ходе аукциона, состоявшегося здесь в декабре того же года, приобретена императором Александром II за 12 000 руб. В дальнейшем в залах Собрания устраивалась постоянно действующая выставка-продажа художественных произведений.

Деятельность Клуба художников поначалу состояла в проведении рисовальных вечеров, любительских спектаклей, костюмированных балов, концертов, литературных чтений, лекций по различным аспектам общественной жизни и в организации других видов досуга. Имелась при клубе и библиотека. «Артистические вечера Собрания художников составляются прекрасно, с большим тактом и разнообразием, и начинают привлекать многочисленную публику. <…>, — отмечал репортер. — Артистический элемент уже и теперь состоит там на первом месте, карточная игра почти изгнана, и Собрание имеет вполне семейно-артистический характер».

Занавес на сцене клуба, выполненный по рисунку М.О. Микешина, изображал на фоне звездной ночи аллегории трех искусств: Музыки, Поэзии и Живописи и сидящего у их ног козлоногого сатира со свирелью. Петербургские газеты регулярно печатали объявления о мероприятиях Общества. Так, в «Петербургском листке» от 17 января 1867 г. сообщалось о прошедшем накануне бенефисе актера И.Ф. Горбунова, собравшем 100 руб. серебром, на этом же вечере Я.П. Полонский читал отрывки из своей поэмы «Братья». Та же газета, от 11 марта объявляла, что «во время Поста… <…> …Назначены художественные вечера с живыми картинами по четвергам и субботам. <…> Воспитанники Императорской Академии художеств, не члены Собрания, желающие участвовать в рисовальных вечерах, по рекомендации г.г. действительных членов Собрания могут получать на эти вечера бесплатные билеты». 22 апреля 1867 г. Комитет Собрания уведомлял «г.г. членов и гостей, что по вторникам в Собрании проводятся художественные вечера („гости платят за мужские билеты 2 руб., за дамские — 1 руб. серебром“), по четвергам проводятся семейные танцевальные вечера („гости платят по 1 руб. без различия пола“), по субботам — рисовальные вечера, музыка, чтение, в воскресенье 7 мая — обед и прощальный вечер для сезонного закрытия вечеров Собрания». С осени 1867 г. в Собрании проводились вечера хорового пения под руководством Г.А. Демидова.

Приведем еще один фрагмент описания праздничного вечера, состоявшегося 17 апреля 1868 г. в честь дня рождения императора: «Праздник этот удался блистательно. Публики собралось много, и клуб может себя поздравить с материальным успехом. <…> Программа вечера была составлена очень разнообразно и интересно. В концерте принимали участие хор Собрания, артисты Императорских театров и Общества славянских певцов со своим диригентом [дирижером] г. Славянским, имевшим опять большой заслуженный успех. Концерт разделялся на три части. Первая состояла из увертюры „Эврианты“ (Вебера), пения г. Славянского и г-жи Скордули и песни Рубинштейна, весьма удачно переложенной для хора и оркестра г. Демидовым. Вторая часть началась „Хотой Арагонской“ Глинки, затем хор исполнил песню г. Балакирева (переложенную для хора г. Демидовым), г. Славянский спел малороссийскую песню и русский романс. Это отделение кончилось хором дервишей и турецким маршем из оперы Бетховена „Афинские развалины“. Третья часть состояла из пения славянских певцов (хор и соло) и из торжественной увертюры А. Рубинштейна, посвященной Государю Императору. Во время этой увертюры открылась живая картина, изображавшая апофеоз. Публика, очевидно, осталась довольна вечером и восторженно приветствовала русский национальный гимн.

К началу 1870-х гг. объединение насчитывало более 250 действительных членов и более 130 членов-любителей, к концу 1870-х гг. — более 400 членов.

На средства общества у наследников умершего в 1869 г. композитора А.С. Даргомыжского выкуплены и переданы Дирекции Императорских театров права на постановку последней оперы „Каменный гость“. Этому событию предшествовали печатные выступления Ц.А. Кюи и В.В. Стасова („Послание к Санкт-Петербургскому собранию художников“), убеждавших в необходимости подобной акции. Премьера оперы состоялась 16 февраля 1872 г.; дирижировал Э.Ф. Направник, в роли донны Анны выступала Ю.Ф. Платонова, в роли дона Жуана — Ф.Ф. Комиссаржевский. Эта акция была высоко оценена современниками и широко комментировалась в прессе.

Обществом были собраны деньги для сооружения памятника М.И. Глинке в Смоленске — благотворительный концерт из произведений композитора состоялся в помещении Собрания 14 ноября 1870 г.; дирижировал Балакирев.

В январе 1875 г. на добровольные пожертвования членов Собрания была учреждена бесплатная воскресная рисовальная школа для неимущих, в которой обучалось до четырехсот лиц обоего пола.

9 февраля 1877 г. после одного из посторонних мероприятий, состоявшегося в помещении Собрания, которые сдавались внаем, общество было Высочайшим повелением закрыто по представлению градоначальника Ф.Ф. Трепова. Разбирательство по поводу закрытия Собрания художников тянулось до конца года, пока, наконец, было Высочайше разрешено продолжить работу.

В последующие два года Собрание художников продолжало проводить балы, семейные вечера, любительские спектакли и музыкальные концерты, в которых иногда принимали участие и профессионалы. Однако теперь его мероприятия проводились на Большой Морской, 16, в доме, также некогда принадлежавшем М.Ф. Руадзе»[605].

После Клуба художников, в 1872–1919 гг., в зале А.Н. Павловой проходили заседания и концерты Санкт-Петербургского общество камерной музыки. О нем также хочется рассказать подробнее. Учреждено в 1891 г. как Общество любителей-исполнителей камерной музыки (учредители — Е.Г. Белинг, В.П. Бражников и др.), цель Общества — предоставление любителям камерной музыки возможности совместных исполнений произведений этого рода и содействовать распространению интереса и любви к камерной музыке. Общество состояло в основном из любителей, а позже и профессионалов. Число его членов в разные годы различно — сначала немногим более 40, а в 1915 г. уже 150. Общество устраивало в среднем около 20 музыкальных собраний в год, на каждом из которых бывало и не менее 40 слушателей и более 100. В репертуар собраний входила как зарубежная, так и русская классика; исполнялись произведения Аренского, Глазунова, Глиэра, Рубинштейна, Чайковского[606]. Помимо музыкальных собраний в 1886–1918 гг. в зале Павловой проходили вечера и спектакли с благотворительными целями, на которых выступали М.Г. Савина и П.А. Стрепетова[607].

Организаторы благотворительных балов проявляли большую изобретательность для привлечения состоятельной публики и сбору средств. Так, огромным успехом пользовался «Ежегодный семейный вечер Санкт-Петербургского общества архитекторов в пользу кассы вдов и сирот». Оформление зала, в соответствии со сценарием вечера, своей новизной и оригинальностью каждый раз поражало публику. То она попадала в средневековый замок, украшенный витражами и гирляндами роз, то в Среднюю Азию: появлялся живой верблюд, а на нем — восточная красавица, которая раздавала букетики из живых цветов. А в январе 1900 г. зал убрали «в декадентском вкусе» (огненно-красные деревья на всех стенах), верблюда заменили автомобилем с трубой, и сидящие в нем дамы бросали в толпу гостей букетики живых цветов из Ниццы. «Танцы продолжались до трех часов ночи… Масса публики дала хороший сбор и обеспеченное существование для 37–40 семей, обделенных судьбою»[608]. На одном из банкетов, прошедших в зале Павловой к 40-летию введения в стране судебных уставов, присутствовали 600 человек. Они потребовали амнистии политзаключенным. Среди участников встречи были В.Г. Короленко, М. Горький, Л.Н. Андреев, Е.В. Парле, в результате многих арестованных освободили. В начале ХХ в. в доме работал драматический кружок актеров-любителей, в котором участвовал А. Блок. Поэт выступал здесь и в послеоктябрьские годы (в «Клубе городской охраны»), читал стихи о России, поэму «Скифы», а после драматического кружка, сменяя друг друга, в доме работали кружки любителей оперетты и комической оперы, Студия театрального новатора В.Э. Мейерхольда.