Помоги проекту - поделись книгой:
– И так несчастна, – оборвала меня Аида. Мне было так стыдно за свои мечты о его смерти. Я представляла, что звонит моя вечно печальная смиренная мама и произносит: «Папа ночью заснул и не проснулся». И тогда, мне казалось, я выдохну навсегда этот черный ком из груди.
Как-то раз, когда папа пришел ко мне в гости, он спросил: Аида, у тебя есть мечта? Я очень удивилась, потому что папа никогда не спрашивал ни о чем подобном: ни о моих чувствах, ни о моих мечтах, ни о моих проблемах. Чтобы быстрее завершить этот диалог, я ответила первое, что мне пришло в голову: хочу дом в Испании на берегу моря. Он ответил, что у меня как всегда тупые мечты. В этот миг я снова узнала папу и поняла, что ничего никогда в наших отношениях не поменяется.
Естественно, Айгуль, у девочки с таким папой клиника очевидна. Я всю жизнь притягивала только отморозков, рядом с которыми чувствовала себя такой же униженной, как рядом с папой. А потом я нашла способ мести сильному полу. Несколько лет я работала в закрытом клубе БДСМ и была доминой. Что только за этот период я ни делала с мужчинами, как только их ни унижала и ни издевалась над ними, а потом подолгу наедине с собой плакала. Я испытывала от этого космическое удовольствие, пока не встретила Дениса.
– Кто это?
– Я даже объяснить тебе не могу, кто это. С одной стороны, никто, а с другой – инопланетянин. Я познакомилась с ним совершенно случайно. Заглянула к однокласснице на чай, а у нее сидел Денис. Она нас познакомила. Выяснилось, что у него есть своя студия звукозаписи, оборудованная в квартире, а одноклассница записывала там песню-поздравление для мужа. Он принес ей диск под ключ, так как сама она заехать не могла, у нее заболели дети. И он любезно ей привез диск лично. Мы пили чай, смеялись, он включил нам диск, получилось очень даже здорово, и мы как-то одновременно попрощались с одноклассницей и вышли из ее квартиры. И он так просто и неожиданно предложил продолжить общение в его квартире и показать мне студию звукозаписи на случай, если я тоже захочу записать свой сольный альбом.
Денис мне сразу показался каким-то неземным, странным, искренним и при этом очень закрытым. Как только он открыл дверь своей квартиры, сразу послышался женский хриплый голос: «Дени-и-и-ис, воды-ы-ы-ы-ы». Я вопросительно посмотрела на Дениса, он устремился в кухню и оттуда донеслось: «Сейчас все объясню». Он пробежал мимо меня со стаканом воды, по пути произнося: «Раздевайся, сама, сама, сама».
Я разделась и пошла изучать пространство. Повсюду белые стены и какой-то специфический запах. Позже я поняла, что запах исходил из комнаты, откуда кричала женщина. Я шла по коридору к огромному стеллажу с книгами, который заметила сразу. Полное собрание сочинений Пушкина, Лермонтова, Толстого, Гоголя, Достоевского и многих других классиков мировой литературы. Денис подкрался сзади и шепнул мне на ухо: «Я тут». Взял меня за руку и повел в комнату звукозаписи.
Студия оказалась весьма атмосферной, микрофоны – стильными, и все передавало дух творчества. Тут он сказал:
– Аида. В этой квартире три комнаты. В одной живу я, вторая – собственно студия звукозаписи, а в третьей живет моя парализованная мама. Вот уже 10 лет я ухаживаю за ней.
Я попросила, показать все комнаты, включая и третью. Сначала мы пошли в его комнату. Там была только большая кровать и прикроватная тумба, а вокруг на полу, подоконнике, тумбе были разбросаны белые листы, листы, листы. Я подняла первый попавшийся, на нем аккуратным почерком были написаны стихи. Взяла следующий – тоже стихи, на всех листах были стихи.
– Это твое творчество? – спросила я.
– Да, выкидывать жалко, а девать некуда.
– Почему ты не печатаешь это все на компьютере?
– Не могу, не то, контакта нужного нет.
И я залипла. Я читала и читала, взахлеб, жадно. Это были гениальные стихи. Позже Денис поделился, что таким образом он выплескивает депрессию, связанную с зависимостью от маминой болезни. А нанять сиделку для него подобно предательству.
Затем он познакомил меня со своей мамой. Я была потрясена тем, что на кровати лежала причесанная, с подкрашенными губами и глазами женщина. На руках был красивый красный маникюр. Как оказалось, Денис ежедневно причесывает ее, по ее просьбе подкрашивает губы и раз в две недели вызывает ногтевого мастера. «Моя мама всегда была ухоженной и красивой, и этой привычке не стоит изменять», – сказал он…
Наш роман продлился пять месяцев. Это было счастье. Никогда я не чувствовала к себе такого бережного заботливого отношения. Это был совершенно иного качества мужчина, и я становилась с ним женщиной иного качества. Я была собой, впервые в жизни я чувствовала себя в полной безопасности и любви.
Я читала его стихи, предлагала выложить их на специальном сайте, где публиковались поэты со всей России. Но Денис сопротивлялся и сказал, что будет признателен, если эту макулатуру я заберу себе. Естественно, я забрала, наняла девочку, которая все эти стихи напечатала, и мы создали сайт, на котором выложили все его произведения. Я рада, что этот сайт существует, часто захожу туда, перечитываю.
Денис удивительно умел ухаживать, слушать меня. Он подолгу делал мне массаж стоп, зная, как сильно устают мои ноги. Готовил мне еду, и я фактически переехала в его квартиру, но на ночь никогда не оставалась. Днем приходили музыканты, записывали свои альбомы, мне были интересны эти люди, вечером мы ужинали вдвоем, а потом я уезжала к себе. Душевно было как-то, просто и легко.
Однажды Денис вышел из дома в соседний магазин за продуктами, а я осталась с его мамой. Слышу, она меня зовет.
– Аида, ты хорошая женщина, и я счастлива видеть Дениса таким воодушевленным. Но ты разочаруешься, дорогая, и пусть тебе об этом скажет умирающая мать, чем ты узнаешь сама. Открой верхнюю антресоль, там лежит коробка из-под обуви, открой ее и посмотри.
Я сделала, как она велела. Достала коробку, открыла ее и увидела мешок с белым порошком. Это был кокаин.
– Аида, рано или поздно ты бы узнала.
– Спасибо, – единственное, что я смогла сказать.
В памяти сразу всплыли типичные для наркомана особенности поведения, которые я замечала у Дениса. Я собрала вещи и ушла. Денис не искал меня. Он просто отправил сообщение: «Я рад, что ты узнала, мама справилась, хоть и не хотела говорить. Я люблю тебя. Прощай».
Я скучаю по Денису и понимаю, что это его выбор, и уважаю его, каким бы он ни был. Денис показал мне, что бывают отношения, где женщина чувствует себя рядом с мужчиной расслабленно и безопасно. Что женщину можно любить просто так, не за ее великие достижения, не за ее работу над собой, своим телом, лицом или душой. Ее можно любить. Просто любить. И эти пять месяцев излечили меня лучше любых психологов, эзотериков и молитв.
Айгуль, я такая сейчас тяжелая, потому что очень сильно переживаю и скучаю по Денису. Мне несколько раз в день хочется ему написать, позвонить, приехать. И это сжирает меня изнутри. Это как вечно ноющий больной зуб. Поэтому прости, что все это вылила на тебя.
– Аида, перестань, все мы живые люди, и у всех нас своя боль…
Мы попросили счет и попрощались. В этот же вечер я зашла на сайт Дениса почитать его стихи. Почти каждое стихотворение читала со слезами на глазах… Незаметно прошло два часа, а я не могла оторваться от экрана, все читала и читала. А потом полночи не могла заснуть и думала об Аиде, ее отце, Роберте, Денисе… Все для меня было таким незавершенным, и я просто решила отдать это ветру, чтобы все само разрешилось. Иногда это работает.
Ветер работал полгода, и однажды раздался звонок от Аиды. Она предложила увидеться. Аида встретила меня широчайшей улыбкой в том самом красном платье.
– Айгуль, жизнь невероятная штука. После того как мы с тобой попрощались, буквально через пару недель мой папа уснул и не проснулся. Это было для всех нас страшным шоком. И он оставил мне письмо, которое написал еще три года назад и поручил моей маме передать его мне в случае его смерти. В письме было написано, что он очень сожалеет, что был недостаточно хорошим отцом, что не осмеливался проявлять ту любовь, которую он испытывал ко мне. Что всякий раз, когда он меня ругал, унижал и критиковал, он себя ненавидел, но думал, что поступает во благо моей личности, чтобы я могла всегда за себя постоять и опиралась только на свои знания и личные качества, выработанные дисциплиной. Что с возрастом ему становилось все больнее от невысказанной любви, и что, когда я родилась, он был так счастлив, что поклялся себе, что ежедневно, несмотря ни на что, будет откладывать символическую сумму на мою мечту. И когда его не станет, я должна буду потратить эти деньги на дом в Испании. А еще он написал, чтобы на этот раз я не врала и не сочиняла, как это делала всю жизнь, а действительно честно выполнила его просьбу и купила дом. Айгуль, он все знал, он принимал и любил меня такой, какая я есть.
Аида расплакалась, вместе с ней заплакала и я.
– Айгуль, только сейчас я понимаю, как сильно папа любил меня. Как бы мне хотелось хоть на минуточку его обнять, поцеловать и сказать то, что никогда ему не говорила: «Папа, я так тебя люблю».
Нам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Аида продолжила. Вчера я приехала из Испании, я купила там дом на берегу моря. И я хочу, чтобы следующий шопинг мы осуществили именно там.
И она улыбнулась…
Улыбка 9
Однажды мне объяснили, кто такая «роковая женщина». Это вовсе не безумная красотка, убивающая наповал своим раздевающим взглядом, усиленным сексуальной внешностью. Это та, после встречи с которой, человек уже не может быть прежним, потому что переходит на новую ступень, он становится многогранней, и его жизнь, соответственно, тоже. Эти женщины оставляют в жизни каждого, будь то мужчины или женщины, ощутимый след.
Адель была из их числа. На первый взгляд, абсолютно ровный типаж, спокойные жесты, обыкновенная внешность, но когда она начинала говорить, то происходила магия. И невозможно было устоять перед этим густым голосом, выразительными словами и обволакивающей энергетикой.
– Адель, можно вопрос? – спросила я, когда шопинг уже был завершен, и мы сидели довольные и немного уставшие в прохладном кафе.
– Конечно, – согласилась она.
– Как ты понимаешь выражение «любить себя»?
– Айгуль, я начала понимать это только два года назад.
– Да ладно! В тебе же каждый феромон говорит о том, как ты влюблена в себя.
– Роман с собой начался совсем недавно, а до этого вкусного чувства была сплошная фантазийная жизнь, которая меня чуть не довела до палаты номер шесть.
Адель внимательно посмотрела на меня и спросила:
– Слушай, ты ведь много лет работаешь стилистом, практически каждый день в твоей жизни новый человек со своим жизненным багажом. Наверное, у тебя колоссальная насмотренность на людей? Уверена, ты их считываешь до того, как они заговорили с тобой, да?
– Да, к стилисту редко обращаются лишь за одеждой. Но чтобы человека одеть так, будто он в этом родился и все на нем выглядит естественно и гармонично, важно уметь прожить человека, если ты понимаешь, о чем я. Прожить всеми своими клетками, насколько это возможно.
– У тебя удивительная способность слушать и чувствовать момент. Это вроде называют еще эмоциональным интеллектом. После наших встреч у меня всегда уровень серотонина зашкаливает, общение с тобой будто исцеляет, а купленные вещи начинают обретать новые смыслы. Я тебе всегда бесконечно благодарна.
– А я тебе.
Мы обнялись.
– Знаешь, Айгуль, а ведь раньше бы я не смогла так искренне и спокойно озвучить человеку свои чувства. Жила в каком-то вечном стыде и чувстве вины. Боялась проявлять свои желания, эмоции. У меня было устойчивое чувство, что я недостойна любви, внимания и восхищения в свой адрес. А корни этих убеждений уходили, естественно, в мое детство. Мне было пять лет, когда я впервые подумала, что меня не любят. Это был летний день, я играла во дворе с девочками и увидела вдалеке возвращающегося папу. Я была так счастлива, что устремилась со всех ног к нему, предвкушая, как запрыгну к нему на руки и дойду до подъезда в его объятиях или еще лучше – сидя на его плечах. Но что-то пошло не так! Вместо теплой встречи папа жестко оттолкнул меня от себя, что-то фыркнул и пошел к дому. Это только потом, задним числом, я узнала, что у него болел зуб, что у него на тот момент жизни было много проблем. Но, увы, как говорится, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. В тот злополучный день пятилетняя Адель прожила самое страшное чувство: отверженность. На первый взгляд, казалось бы, бывают травмы и потяжелее. Но представь, что двум бизнесменам до выгодной сделки не хватает миллиона долларов, и двум алкоголикам на бутылку не хватает ста рублей. Так вот, что бизнесмены, что алкоголики в данном случае одинаково несчастны. С детскими травмами такая же ситуация – люди в итоге травмированы с любым масштабом детского переживания боли, страха или обиды. И никакую свою травму обесценивать нельзя. С того момента контакт с отцом был навсегда утерян, я закрылась от него и уже не бежала к нему никогда. И, как ты знаешь, любое убеждение нуждается в подтверждении. Всю свою последующую жизнь я бессознательно притягивала ситуации и людей, которые щедро дарили то, что я от них так ждала: они меня отвергали.
– Адель, ты так спокойно об этом говоришь…
– Айгуль, я могу говорить об этом спокойно, потому что я это осознала и приняла. А потом подружилась, приручила и перепрошила.
– Но ведь не каждый понимает, откуда растут ноги его неудач и почему он наступает на одни и те же грабли.
– Да, я тоже этого не понимала до определенного момента. Просто, когда в твоей жизни «актеры» меняются, а сюжет при этом один и тот же, надо быть круглой дурой, чтобы не понимать, что дело уже не в них, а в тебе.
– В какой момент ты это поняла? – осторожно спросила я.
– Первые звоночки начались в подростковом возрасте. В 15 лет я познакомилась с ровесником Альбертом. Он оказался другом одноклассника и пришел к нам в школу навестить его. Так мы и познакомились. Я была очарована его красотой, тем, как он одет, и ко всем своим внешним достоинствам он оказался весьма разносторонним. У них была своя рок-группа, в которой он был солистом. Я посещала все их репетиции, жадно слушала все то, что любил Альберт: The Doors, Queen, Scorpions и многое другое. Мы гуляли, но особой инициативы видеться со мной от него не исходило. И вот однажды, не справившись с эмоциями, я откровенно призналась ему в любви. Помню, говорю, сама реву, при этом еще оправдываюсь и прошу, чтобы он не чувствовал себя обязанным! Одним словом, письмо Татьяны, озвученное вслух на современный лад. Я была очень искренней и абсолютно беззащитной. Альберт сказал, что не может ответить мне взаимностью, потому что не любит. В эту минуту мышечная память вспомнила момент, когда я так и не запрыгнула в объятия папы, но этого я не осознавала, а просто несколько месяцев плакала по ночам в подушку. А когда я случайно встретила его в парке гуляющего за руку с другой девочкой, мое сердце было разбито на долгие пять лет. Но это были только цветочки, ягодки ждали меня позже.
Дальше был первый мужчина. Влюбилась я в него с разбега. Молодой сотрудник ФСБ. От него пахло мужчиной в моем понимании на тот момент: он не стеснялся показывать ревность, контролировал все входящие звонки на мой телефон, проверял переписки в соцсетях, каждый день провожал меня до дома, знал поименно всех моих одногруппников в институте, хоть и лично не был с ними знаком. Мне нравился его контроль, мне казалось, в этом есть великая доминирующая сила мужчины. И апофеозом серьезности его намерений было приглашение в его организацию на новогодний корпоратив. Как ты понимаешь, доступ туда был не для всех. Был мощный фильтр. Я прошла. Помню ресторан, много людей, он подводит меня к своему шефу и представляет как свою девушку. Я была счастлива, этот статус окрылял меня, и в тот же вечер все и произошло. Произошло у него дома… Это было очень красиво и умело с его стороны, хотя мне не с чем было сравнивать, я летала от своей любви к нему. На следующий день он подарил мне кольцо и сказал, что хочет, чтобы я стала его женой. Несколько дней улыбка не сходила с моего лица, я сияла, как медный таз. Потом его перевели в другой город. Я очень ревновала, постоянно думала: с кем он, что делает? Он убеждал меня, что наша разлука временная, и он приложит все усилия, чтобы мы как можно скорее были вместе. В итоге через три месяца он написал сообщение, что встретил девушку, и у них скоро свадьба. Неделю я не проронила ни слова, у меня исчез голос, я не могла говорить и самое ужасное – я не могла плакать. Хочу, а не могу. А через полгода у меня нашли доброкачественную опухоль в груди. Пятилетняя Адель, которой на тот момент было двадцать лет, снова не запрыгнула на руки к папе.
– Адель, ты ни разу не назвала его по имени…
– Марат.
– Ты простила его?
– Конечно. Через два года он объявился, просил прощения, сказал, что совершил страшную ошибку в своей жизни, что он разводится с женой, а я смотрела на него, как на бездарного актера, читающего свой бездарный монолог, и ничего не чувствовала, кроме глубокой благодарности высшим силам, что этот мужчина не со мной. Я попросила больше не искать меня и не входить в мою жизнь. Никогда. Тем более в тот момент я уже встречалась с Глебом.
– А это кто?
– С Глебом мы познакомились на свадьбе моей одноклассницы. Он был ее давним другом, я много слышала о нем от нее, но впервые познакомилась лишь на ее свадьбе. Он проводил меня до дома, попросил номер телефона и позвонил через два дня. На первое свидание пришел с розочкой, пригласил в кафе, и мы очень интересно провели время. Играли в разные интересные игры, начиная от крестиков-ноликов, заканчивая импровизированным сочинением рассказов, когда каждый по очереди придумывает следующее предложение в повествовании. Мне было 22 года, ему – 23. Казалось бы, такие молодые, сексуальные, и при этом он год вообще не прикасался ко мне, мы только целовались. Он был хорош собой: рост 186, спортивное телосложение, очень красивый, он был интересным собеседником и истинным интеллектуалом. Он при мне никогда не матерился, не плевался, не дешевил. Часто дарил цветы, милые подарки.
Однажды мои родители уехали на дачу, и я решила, что этой ночью все должно произойти. Когда время было уже за полночь, мы начали целоваться и приняли горизонтальное положение. Я шепнула, что хочу его. Он напрягся и попросил выключить в комнате свет. Я выключила, но окончательной темноты не наступило, потому что проникал свет из коридора, слегка освещающий комнату. Я подошла к нему, а он мне: «В коридоре тоже выключи». Я немного напряглась, но подумала, что в первый раз, возможно, он хочет именно так. Он раздел меня, целовал и как-то все было скомкано, куце, неумело, странно… в один момент я поняла, что уже все происходит, об этом свидетельствовали его телодвижения, но я особо ничего не чувствовала. И все очень быстро закончилось. В общем, Айгуль, размер мужского достоинства Глеба оказался очень маленьким. Это был мой второй мужчина, я могла сравнить только с Маратом и с актерами из порнофильмов. Но факт остался фактом, у Глеба все было именно так, как было. Он молча оделся, сказал, что ему пора, и ушел. Скажу честно, в этот вечер у меня был худший секс в моей жизни, но я тогда приняла решение, что я попробую быть в числе тех женщин, которые говорят, что размер не имеет значения. Три дня Глеб мне не звонил, на четвертый я позвонила сама и предложила встретиться. Он был очень напряжен и сказал, что, если я хочу расстаться с ним, он поймет и не будет меня осуждать. Но я просто обняла его и сказала, что все хорошо и мне было хорошо. Мы встречались три года. Он красиво ухаживал за мной, мы здорово проводили время и очень быстро притерлись друг к другу во всех отношениях. И, несмотря на то что мужской орган Глеба оставлял желать лучшего, он прекрасно владел руками и не только. Мне было с ним действительно хорошо, и мы уже говорили о совместной жизни в будущем, пока не случилось то, что случилось дальше. Однажды подруга пригласила меня на девичник за город на дачу. Было очень весело, и многие решили остаться ночевать, но я знала, что Глеб ждет меня в городе, это же были выходные, которые мы всегда проводили вместе, и я твердо решила ехать в город. Соседи подруги как раз собирались, и я села им на хвост. В дороге на встречку выехала машина, лобовое столкновение… Очнулась я уже в больнице. Мне сделали 12 операций, вдаваться в подробности не хочу, одним словом, я пролежала в больнице пять месяцев. Глеб активно ходил первые две недели, затем он приходил два раза в неделю, затем один, затем три раза в месяц, один раз в месяц, а потом и вовсе исчез. От него пришло только одно сообщение: «Прости, но мы больше не можем быть вместе». На мой вопрос «Почему?», он ответил, что ему нужна здоровая женщина. В тот период я снова не могла ни плакать, ни говорить…
– Адель, это ужасно…
– Айгуль, он отлично справился со своей ролью. Для меня.
С того момента я начала бояться отношений больше, чем смерти. Я ненавидела мужчин всем сердцем. Они стали моими врагами. И чем больше я их ненавидела, тем сильнее они ко мне тянулись. Я научилась их потреблять. Если мне нужен был секс, я просто отправляла сообщение на телефон потенциальному любовнику, что жду его в красивом белье. А потом от их внимания мне приходилось жестко избавляться. Если мне нужны были деньги, я их просто просила у мужчины, и мне охотно их давали, не требуя возврата, о котором я даже и не думала. Если мне нужны были подарки, я тоже их легко просила и получала. Я перестала видеть мужчин, обесценила их вид, я видела только выгоду от них, необходимую мне в определенный период жизни. А потом меня накрыла звенящая пустота. Внутри меня не было ничего живого, никакой микроволны радости или предвкушения радости, сплошная пустота…
И тут мне в голову пришла мысль, что спасти меня может только материнство. Я захотела родить ребенка для себя! Тогда-то я и познакомилась с Антоном. Я пришла на «рынок» мужчин с полным описанием «товара» – это был сайт знакомств. Мне понравилась анкета Антона, все в ней было ясно и четко. Когда мы с ним встретились, я поняла, что это полнейшая противоположность моим красивым, благородным, но несостоявшимся принцам на белых конях. Низкого роста, коренастый, в спортивном костюме, в дурацкой бейсболке, на полностью тонированном автомобиле он подъехал ко входу в кафе, у которого мы договорились встретиться впервые. Мы пили чай, он весьма неплохо держался, а в голове у меня крутилась лишь одна ассоциация: «браток». Он мне не понравился внешне, диалог наш не оставил никакого послевкусия глубины или интереса, но мое тело почему-то чувствовало себя рядом с ним расслабленно, как ни с кем. Было чувство тотальной безопасности. Мы попрощались, Антон попросил разрешения позвонить мне второй раз, и через два дня мы встретились вновь. Он был одет уже совсем по-другому, говорил иначе и произвел уже совершенно новое впечатление. Я помню, как он неожиданно сказал мне, что я хорошо пахну и красиво разговариваю. В нем была какая-то простота, прямолинейность, искренность и мужская внятность. В то время я работала секретарем в приемной университета и частенько задерживалась. А так как я активно искала отца будущему ребенку, я параллельно встречалась с несколькими молодыми людьми. И вот однажды звонит мне Антон и спрашивает, во сколько я освобожусь. Я ответила, что в девять вечера, а сама решила, что в девять поеду на свидание с новым потенциальным мужем, а Антону отправлю сообщение, что не смогу с ним встретиться. В девять вечера звонит мне Антон и говорит: «Я внизу, спускайся». Вот это для меня внятность. Или был еще один случай. Наступила уже зима, а я ходила все без перчаток – то ли потерялись, то ли порвались. Антон без них меня видел один только раз, и я ничего о них не говорила. В следующую нашу встречу он подарил мне новые перчатки, которые идеально подошли мне по размеру и были достаточно дорогими. И вот такими микродействиями он подступился к моему телу.
Через две недели нашего общения он сказал, что ему важно мне что-то сообщить. Очень спокойно и ровно он сказал: «Адель, у меня к тебе серьезные намерения, я хочу быть с тобой. Поэтому ты должна знать обо мне все. В армии я увлекался наркотиками и был заражен гепатитом C. С тех пор ежегодно наблюдаюсь у врача. Вирус неактивен, я практически здоров, но мне важно познакомить тебя с моим врачом, чтобы ты знала, насколько опасно или безопасно это может быть для тебя». Я была в шоке. После моих лощенных мальчиков передо мной сидит человек, откровенно признающийся в своей порочности… Я спросила: «А наркотики?». На что он ответил, что это был страшный период его жизни, что он никогда к этому не вернется, и за это я могу быть точно спокойной. Через 20 минут я уже находилась в кабинете его врача, самого известного и авторитетного в нашем городе, чье имя широко известно по всей России. Было видно, насколько участливо и по-настоящему заинтересованно он говорил со мной. Врач сказал, что Антон очень серьезный молодой человек, что с ним я могу чувствовать себя в безопасности, и что ничего моему здоровью не угрожает, а тем более здоровью будущих детей.
Скорость развивающихся событий меня настораживала, но я была пустой, и мне было все равно. Я хотела ребенка от достойного мужчины. Я тогда подумала: если человек так уверенно не боится прошлого, спокойно говорит о настоящем и делает многое для будущего, то, скорее всего с ним будет надежно. Антон был антиподом Марата и Глеба, и мне захотелось пойти в этот опыт по принципу контраста. И секс с Антоном был максимально контрастным с тем, что у меня было. Проще говоря, он меня брал везде, где хотел, как хотел, и это было всегда очень жестко и по-животному сильно. Моя голова ритмично билась о стенку кровати, а тело летало с одного края в другой. Со мной был самец. Со мной был мужчина. Со мной была сила. Через полгода он сделал мне предложение, а через год после свадьбы родился наш абсолютно здоровый ребенок. Мои чувства к мужчинам были атрофированы, и Антона я воспринимала как надежного партнера, но, увы, не любила. С каждым днем я уважала его все больше и больше и понимала, что мне очень повезло. Когда в период токсикоза я не успевала добегать до туалета и меня вырывало на пол, он спокойно шел за ведром с тряпкой и невозмутимо убирал за мной. Когда я рожала, он не уходил ни на секунду и первым из нас взял на руки ребенка. Практически все свое свободное время он посвящал ребенку и уходу за ним. И он постоянно заботился обо мне: холодильник всегда был наполнен, он помогал мне с домашними делами и просто любил меня.
Так, дружно и спокойно мы прожили три года. Ребенок начал ходить в садик, у меня появилось больше свободного времени, я вышла на работу и однажды осознала, что Антон для меня как брат. Что у меня нет к нему чувств, что я совершенно не хочу его как мужчину и что я просто терплю секс с ним, потому что так надо, потому что это супружеский долг, потому что бесконечно уважаю этого человека. И все. Либидо нет, любви, которую я испытывала к Марату и Глебу – тоже нет.
Внутренний конфликт съедал меня. Мой ум говорил, что со мной замечательный человек, а тело и душа не принимали его совершенно. Иногда мне казалось, что меня от него тошнит. И я ненавидела себя за это, но и переступать через себя тоже было уже совершенно невозможно.
– Адель, но ведь с Антоном ты была как бы у папы на руках или даже на плечах…
– Айгуль, я продолжу, – произнесла Адель, оставив мой комментарий без ответа.
Через какое-то время мне уже совсем стало плохо, ведь мое детское убеждение не находило подтверждающих фактов. Меня в Антоне начало раздражать все: как он ест, как он говорит, что он говорит, как он спит, как он смотрит на меня и многое другое. Более того, во время секса я начала испытывать неприятную боль и, естественно, секс в нашей жизни сошел на нет. Я начала впадать в глубокую депрессию, и мне все время хотелось спать. В моей голове появилась устойчивая мысль, что я разведусь с Антоном. Я ушла с работы и практически целыми днями лежала, глядя в потолок. У меня не было сил ни на что, я будто медленно умирала. Антон вывозил нас к морю, придумывал какие-то развлечения, а я просто умирала.
Вскоре я решилась озвучить ему свои мысли и сказала, что не люблю его, никогда не любила и хочу жить с ребенком отдельно от него. Что он достоин любви, которую я дать не могу. На что Антон спокойно спросил: «Адель, что мне сделать, чтобы ты была счастлива?». Я ответила, что я уже никогда не буду счастлива, что я сука неблагодарная, что я не умею ценить то, что есть в моей жизни и что я дрянь. И в этот момент меня прорвало. Я впервые за много лет заплакала. Я так плакала, что аж наслаждалась этим соленым водопадом. Наконец, наконец я плакала. Антон дал мне какое-то успокоительное, и я заснула.
На следующий день Антон сказал, что мне надо побольше отдыхать, читать, гулять и что он нашел домработницу, которая будет помогать мне с бытовыми вопросами. Звали ее Елена. Это была приятная женщина лет 45. Она приходила ежедневно на несколько часов, делала уборку, готовила ужин и обед на следующий день. Завершив дела, ставила чайник и звала меня попить вместе чай. Сначала меня это раздражало, но она оказалась интересным собеседником, и мы с ней могли говорить о жизни часами. После разговоров с ней ко мне будто возвращалась энергия, она будто наполняла меня необходимым ресурсом. И мне становилось легче и интереснее жить. Наши темы плавно перешли границы личного, и я сама не заметила, как рассказала ей всю свою жизнь. А еще я с ней очень много плакала. Практически каждый день, рассказывая ей что-то, я плакала и плакала.
И вот однажды во время очередного чаепития, тема нашего разговора привела меня к тому самому первому воспоминанию, связанному с отцом. Я начала плакать так, как никогда, в голос, навзрыд. И понимаю, что успокоиться точно не в состоянии. Тут мне Елена протягивает воду, выходит из-за стола, снимает фартук, садится рядом и говорит:
– Вот мы и подошли к началу. Адель, я психолог с огромным стажем работы. Антон придумал все это зная, что сама ты не согласишься пройти терапию ни под каким предлогом. Я думаю, у нас с тобой сложились взрослые доверительные отношения, и мы легко освободим тебя от этой детской травмы, мешающей тебе жить полноценной счастливой жизнью с человеком, который по-настоящему любит тебя. Теперь сделай глубокий вдох, выдох, и мы начнем…
Терапия длилась несколько месяцев. Я прощала и отпускала, анализировала и формировала новое мышление, собирала себя по крупицам и начала видеть себя. Я приняла себя полностью и осознала ценность себя. Я полюбила себя. Я полюбила Антона…
– Господи, Адель. Какой Антон потрясающий. Я не верю, что такие мужчины бывают.
– Я тоже не верила. Бывают.
И она улыбнулась…
Улыбка 10
К миру искусства я неравнодушна давно. Яркими пятнами останутся воспоминания, когда я часами слушала Рахманинова в исполнении великого Рихтера, играющего безумно выразительно при абсолютной экономии жеста! Как я едва дышала, когда пела Вишневская под аккомпанемент гениального Ростроповича, улавливающего каждое микродвижение своей Галины! Как танцевала под Болеро Равеля космическая Плисецкая! Как трепетно тряслись щеки феноменального Ойстраха, когда он своими внушительными руками играл на Страдивари… и многие другие воспоминания, связанные с величайшими представителями высокого искусства. Благодаря этому звездному деликатесу, вкушаемому мной с детства, свободное время своей сознательной жизни я старалась проводить на концертах классической музыки. И вот однажды я попала на сольный концерт виолончелистки Виолетты Журавлевой. На сцене сидела грациознейшая брюнетка с идеальными чертами лица, соответствующими древнегреческим канонам красоты, с какими-то фантастическими руками, будто принадлежащими приме-балерине… одним словом, визуальное удовольствие от красоты Виолетты не уступало аудиальному наслаждению от ее игры на инструменте. После концерта я зашла за кулисы выразить свое восхищение. Мы с Виолеттой очень быстро нашли общий язык. С тех самых пор мы дружим. Чему я искренне рада. Мы много общаемся, но ее историю любви я ни разу не слышала, как-то мы все об искусстве, да о великих…
– Айгулечка, родная, наконец-то мы встретились! – обнимая меня щебетала Виолетта. – На следующей неделе приезжает лондонский филармонический! Я достала тебе пригласительный!
– Спасибо! Обязательно пойду! Тем более Бетховен, боже, Виолетта!
– Ну а теперь fashion?
– Из май профэшн…
Мы порхали по бутикам, словно майские бабочки. Одевать Виолетту – эстетическое удовольствие, а дополняло ее совершенство идеально вписывающаяся, щекотящая слух буква «р», Виолетта божественно картавила. Но больше всего меня умиляло то, как красиво садилась Виолетта на пуфик в примерочных, имитируя игру на виолончели, ведь все образы, предложенные мной, ни в коем случае не должны стеснять Виолетту во время игры на инструменте. После трех часов шопинга нам захотелось сделать перерыв, мы присели в уютном ресторанчике и ждали заказ. Спустя 10 минут, официант принес нам шампанское, сказав, что это комплимент от мужчины, сидящего за соседним столиком. Мы кивнули в сторону загадочного мужчины в знак благодарности, отпили игристого, и Виолетта начала свою особую историю.
– Айгуль, нам все никак не удавалось поговорить о личном. А я ведь так люблю любовь и все, что с этим связано. Вот ты влюбчивая?
– Скорее нет, чем да. А ты?
– А я безумно влюбчивая. Более того, сколько помню себя, я практически никогда не была моногамной. Не подумай, что я беспринципно спала с несколькими мужчинами параллельно или одновременно! Просто у меня всегда было несколько любимых мужчин в моменте.
– Это как?
– Это когда ты любишь одновременно двоих, и тебе сложно выбрать одного. А так как любви в тебе много, ты не можешь выделить кого-то единственного. Это началось с самого раннего детства. Об этом говорят мои осознанные воспоминания. В садике у меня было два мальчика: Костя и Руслан. Утром я играла с Костей, нам было интересно, и в эти моменты я не думала о Руслане, который был занят своими делами. А после тихого часа я проводила время с Русланом, а Костя будто специально исчезал из поля зрения. И так было до выпускного дня. Воспитатели, конечно, под «особым» соусом это подавали маме. В итоге она заявила, чтобы я с мальчиками не дружила! Видимо, уже тогда моя репутация вызывала беспокойство. Я любила Костю и Руслана с одинаковой силой и целовалась с ними в одинаковом количестве с одинаковым чувством. Одним словом, для меня это было нормой, потому что сравнивать свои отношения было не с чем, и для моего детского мировосприятия это было естественным общением. Потом была начальная музыкальная школа. Мальчики писали мне записки с признаниями в любви, и я снова-таки выбрала двоих: Лешу и Сержа. Перемены мы проводили согласно негласно сформированной очереди: первая перемена – Леша, вторая – Серж, в понедельник меня провожает Леша, во вторник – Серж, и так далее. И я их тоже любила одинаково чутко. Затем в подростковом возрасте я поехала на свой первый конкурс юных музыкантов во Францию. В числе конкурсантов были подростки со всего мира. И как-то само собой получилось, что ко мне в гостиничный номер, когда я была в нем одна без соседок, по очереди приходили скрипачи Генрих и Алекс, и я с обоими сладко целовалась. И моя влюбчивость воспринималась мною вполне гармонично, не вызывая никакой тревоги.
Потом появились первые юношеские отношения с Олегом из хореографического училища. Я встречалась с ним три недели, а потом познакомилась с сыном друзей семьи Игорем, и также влюбилась в него. Три раза в неделю я гуляла с Олегом и три раза – с Игорем. Никто ни с кем не пересекался, не знал о существовании друг друга, но для меня они оба были ценны и значимы. Я не стремилась к количеству ради опыта или хвастовства собственной гипервостребованностью, для меня это было образом жизни. Отношения одновременно с двумя мужчинами были как отношения с папой и мамой. Их же тоже двое. Вот такое отклонение у меня было с детства, Айгуль.
– А у тебя не было чувства, что ты врешь или поступаешь некрасиво по отношению к ним?
Поделиться книгой: