Минута Славы. Ромфант для проснувшихся творцов

Слава подняла руку вверх и достала из-за спины огромный меч с блестящим острием, на котором словно повисла яркая звезда.

– Дружба способна двигать горы, останавливать время, – пела девушка. И замахнувшись так, что послышался свист, почти вонзила меч в сцену. Какого-то миллиметра не хватило, чтоб блестящая поверхность, словно зеркало, разбилась бы на сотни тысяч мелких осколков от такого удара.

Слава подняла голову, ее лицо было спрятано в забрало, через которое смотрели глаза, полные решимости.

– Мой друг, жди меня! – закончила она, и зал перестал дышать или наоборот, только задышал, чтоб криком огласить свои чувства, которые он дарил девушке, достучавшейся своими стихами, голосом, своим существованием до каждого в студии и за ее пределами.

Единодушно зрители поднялись на ноги и растроганные, словно по команде, сложили руки так, как всегда делала Слава. Это был символ мечты. Случившейся мечты. Чуда.

Программу пришлось прервать на долгую рекламу, чтобы успокоить зал и вывести особо активных представителей, которые вообще-то изначально должны были выливать свои чувства на другую претендентку. Наконец, дубинки и хмурые лица охранников взыграли над справедливостью. И камеры вновь направили свое внимание на сцену, куда уже пригласили всех претендентов для оглашения результатов.

– Последние секунды голосования, и уже через минуту мне вынесут конверт с именем того или той, кто поедет на Евроконкурс.

– Это невероятный успех! По самым меньшим подсчетам, в этом году наше вещание посмотрели почти семьдесят процентов жителей нашей страны. Беспрецедентно! Все возраста! Все нации! Все регионы!

– Итак, конверт уже у меня в руках. И мне кажется, мое сердце не выдержит того момента, когда я вскрою его, чтобы огласить имя… Это победительница! Это певица! Самая известная певица нашей страны! Ее имя у всех на устах. О! Талантище!

– Имя! Имя! – скандировал зал.

– На Евроконкурс поедет Синяя Плесень со своим потрясающим хитом «Лай-лай-лай, мне все равно! Лишь бы мне было хорошо!» Восемьдесят процентов голосов, ух ты, отдали телезрители именно за этот хит, который должен обязательно сыскать победу на конкурсе, где выступят лишь лучшие из лучших.

Зал разразился аплодисментами, через которые вдруг послышался грохот ломаемой мебели и скандальные выкрики.

– Не надо! – властно сказала девушка с синей прической на голове, выходя вперед. – Не надо бушевать! Я не поеду на Евроконкурс. Это не честно. Потому что настоящей победительницей должна была стать и станет! Потому что я так хочу! – зло и повелительно крикнула она в камеры. – Слава! – зал застыл в недоумении, охранники не знали, что делать. Группа поддержки победительницы лишь хлопала глазами, ожидая приказов от режиссера программы, который с белым лицом сидел у себя в кресле.

– Я была на концерте Славы в широком поле, – Синяя Плесень сняла с себя глупый рогатый шлем и стала вытирать густо накрашенные синим глаза, из которых полились обычные девичьи слезы. – У нее самые замечательные стихи и голос, которые мне доводилось слышать в своей жизни! Пять часов я не могла оторваться от сцены и подпевала ей. А потом еще не спала ночь, не могла поверить, что я знаю такую талантливую девочку. И я буду очень горда, – она повернулась к Славе, стоящей поодаль и улыбающейся своей новой подруге, – если эта девушка поедет представлять нашу родину на этот чертов продажный Евроконкурс и разгромит их там всех к чертям собачьим!!! – вскричала Синяя Плесень и бросилась в объятия Славы, роняя шлем на сцену. – Умоляю, возьми меня в свою группу! – камеры пытались просунуться в объятия подруг, взять крупно лицо дочки президента, по которому текла синяя тушь. – Лучше меня на гитаре никого не найдешь!

– Возьми и меня, Слава! – кричала Дрянная Мерзавка. – Я на клавишных просто богиня.

– Это правда! – подтвердила Синяя Плесень, еще недавно писавшая в своих блогах, что не слышала игры на клавишных хуже, чем у своей конкурентки.

– Тебе понадобятся ударные, – предложила свои услуги Гнилое Клеймо.

– Мне понадобится и бэк-вокал, девчата, – обратилась Слава к Паршивым, Гнилым, Усталым, Борзым Мерзавкам.

Все девочки плакали. Плакали и операторы, которые их снимали. Плакали все, кто смотрел прямо сейчас эту передачу, которую вообще-то должны быть прервать на рекламу йогуртов с какими-то гнилыми бактериями, но ни у кого не поднималась рука…

– Так кто же едет на Евроконкурс? – спросила ведущая, размазывая сопли и накладные ресницы по пышной груди.

– Мы! – крикнули девчонки и одну руку подняли вверх, а второй у груди сложили знак мечты своей предводительницы, которая почти сбылась.

Василина радовалась больше всех, потому что, честно сказать, сама до конца не верила в успех, не смотря на то, что все это время настраивала Славу и ее команду на победу. Она подошла к победительницам, а именно так их стали называть все вокруг. Девочки обернулись и, поняв, что перед ними стоит незримая устроительница всего этого успеха, поздоровались. Наконец, Синяя Плесень сказала:

– Мы за Славой хоть в ад! – и с чувством стукнула себя в грудь, как бы намекая на то, что приложит все усилия, чтобы помочь новой подруге в ее деле.

– Вот как раз в ад-то вас теперь и не пустят, – заметила Василина, завидев бьющиеся горячие девичьи сердца, пробивающие броню из кожаных и синтетических неживых одежд.

Глава 13. Чертов Евроконкурс

Подготовка шла полным ходом. Заработали все те странные устройства и лаборатории, что захватила с собой Василина из своего Ноева ковчега на болотах, чтобы поездка на Евроконкурс завершилась успехом. Но этих тайных приготовлений не видел никто, пожалуй, кроме Славы и Марфуши, да и те постоянно пропадали на репетициях. Ведь решено было удивить и порадовать мировую публику всеми имеющимися инструментами: стихами, музыкой, виртуозной игрой, костюмами, спецэффектами и даже поющей коровой. И только в конце ждал сюрприз от Василины.

Четверо девочек сменили странные одежды на красивые девичьи платья, делающие их невообразимо красивыми, через которые, как и у Славы, проступали металлические доспехи воинственных ангелов. За ними быстро были отосланы посланцы в домик Василины, где к обескураженному Семену и его свояку Егору тайно под покровом ночи вышел навстречу средневековый рыцарь, абсолютно полый изнутри, неся в железных руках четыре боевых комплекта.

– Ну, ведьма! – в сердцах прошептали мужики, чувствуя, как седеют от страха при виде двигающейся нежити.

Синяя Плесень и прочие Мерзавки объявили в своих блогах о смене имиджа, имени, образа жизни, снова став Ольками, Динарками, Аленками и Лильками. Они призвали своих фанатов поддержать их команду на конкурсе, который, как понимали все, был создан не для открытия и поддержания новых талантов, а для каких-то скрытых политических игр, умам подростков непонятных. Но боевой дух от этой сложной задачи у воительниц только возгорался, от чего ярче блестели глаза и сильнее бились проснувшиеся благородные сердца, за дружбу способные сжечь дотла любого врага.

Поэтому дни летели, словно отрываемые листочки от бумажного календаря, дружба и дух крепли, росла уверенность в том, что все возможно. А узнав про потерянного мальчика, подружки еще больше вдохновились. Ведь чувства в шестнадцать лет похожи на пылающий вулкан страстей, такое не забывается никогда. И каждая из бывших Мерзавок, не смотря на то, что хотела казаться сильной и даже черствой в угоду странной моде, быть бездушной и делать все наоборот, в тайне мечтала найти и своего героя, чтобы быть для него самой красивой, самой нежной, самой доброй девочкой на свете.

Наконец, отправились в путь три больших вагона, груженные спонсорскими костромскими райскими яблоками и грушами для Марфуши, опечатанные металлические короба с неизвестными агрегатами Василины, целый вагон девичьих платьев и прочих безделушек, собственная кухонька. На ней по специальным рецептам со специальными психофизическими заговорами готовились питательные завтраки, вкуснючие обеды, легкие ужины и душистые чаи для долгих ночных чаепитий. Во время них все садились слушать Василину и истории из ее жизни, так похожие на сказки, а всего-то сто лет назад бывшие истинной историей планеты Земля. Про летучие корабли и кабриолеты, про великанов и машины времени, про бессмертных ангелов, про Тартар, про потопы и катастрофы, про коридоры туманностей и четыре мира, про ее детство и юность. Эти истории вмещали все те чудеса, даже маленькую долю которых простому человеку и не снилось испытать за свою короткую жизнь, и ту, украденную кем-то.

Девчонки преображались, смеялись, расцветали на глазах, превращаясь в обычных милых подружек. От предвкушения чудес, побед они не могли уснуть всю ночь и распевали песенки про мамулю и папулю, которым названивали ежедневно, от чего родители, не чаявшие услышать от чад элементарного “спасибо”, получали целую гору благодарностей, слов любви и нежностей, таяли и сами преображались, и готовы были горы свернуть, а заодно озолотить Василину и Славу за такое воспитание.

И веселая компания сама не заметила, как прибыла в город высокой цивилизации, установившей мировой порядок над прочими варварскими землями, откуда вещал рупор правды и всего наилучшего и наивысшего, цивилизованного.

А на вид городок и окрестности оказались старыми и грязными, окутанными смогом от дымящих труб этой самой цивилизации, производящей только пыль и мусор. Стены домов, бывших когда-то эталоном всего прекрасного, были разрисованы уродливыми кислотными красками или покрыты той самой пылью, что даже девочки, еще недавно восхищавшиеся разрекламированной культурой, – наоборот, кривились от вырождения и убожества того, что считалось во всем мире примером.

Однако времени на гулянья все равно не хватало, ведь компания из-за путешествия в голубом вагончике прибыла на праздник молодости и творчества чуть ли не последней, поэтому решено было сразу же приступить к подготовке. Тем более, предстояло выступить дважды: на предварительных слушаньях, где разыгрывалась судьба будущих фаворитов, на которых делались ставки, и наконец, на самом конкурсе, который планировали транслировать на весь земной шар, в любую точку, где проходил электрический шнур телевидения или добирались всевидящие волны гаджетов.

Песня и спецэффекты, как и костюмы, держались в строжайшем секрете, но, конечно же, информация о поющей корове просочилась в прессу, поэтому злые папарацци не уставали задавать каверзные вопросы о том, кто на самом деле будет мычать, то есть петь, от лица самой большой страны мира.

Однако бывшим мерзопакостным блогершам, имевшим многомиллионную публику, которой не могли похвастаться местные карликовые звезды, что называется, нужно было только палец показать, чтоб те откусили по локоть. И многие газеты вышли со скандальными заголовками об острых на язык русских матрешках, которые планировали в пух и прах разнести местных бородатых и волосатых конкуренток, намереваясь на сцену выпустить корову, которая и та попадала в ноты и пела лучше , чем местные коллеги.

Подогревали интерес к выступлению русской группы ежедневные видео с репетиций, где Марфуша выдавала пару бимолей и солей, закусывая костромскими яблоками.

Такого зрелища не видел еще никто! Все потирали ручки в предвкушении чего-то невероятного.

Наконец, наступил отборочный тур, команда Славы с режиссером и технической группой костюмеров и визажистов уселась на почетном месте для просмотра, и к ним присоединилась Василина. Все недоумевающе уставились на патронессу:

– Василина Ярославна, разве вы не будете присутствовать на сцене? – удивился Лев Николаевич, не раз видевший репетиции, где благодетельница также выступала с рок-гитарой, которой владела не менее виртуозно, чем ее молодые коллеги.

– Я выйду на сцену, когда мы победим! – подмигнула ведьма, и у присутствующих побежали мурашки по коже от такого заявления., А режиссер, чья непобедимая интуиция не раз намекала, что у его шефини и покровительницы имеются какие-то тайные планы, с которыми они прибыли на этот конкурс, стал вспоминать целый вагон опечатанных металлических ящиков, непонятно чем набитых. И это наводило на самые разные, порой, не самые мирные и даже террористические цели их поездки.

Ибо в деньгах, друзьях и связях новоиспеченные звезды не нуждались. Но зачем такой благородной даме взрывать к чертям собачьим мировую прогрессивную столицу демократии, добившейся пика цивилизации, которая могла только сниться отстающим варварским соседям? – Лев Николаевич в толк взять не мог. И вообще старался отгонять от себя эти мысли, которые с приближением даты конкурса навязчивым свинцовым облаком все-таки налетали.

– Не беспокойтесь, Лев Николаевич, – поглаживала Василина рыжую руку режиссера, покрытую гусиными пупырышками, – мы прибыли для большой, я б даже сказала грандиозной, но выполнимой цели, – она сделала паузу, от которой у мужчины перехватило дыхание. Василина Ярославна никогда не врала и не лукавила, он это знал точно. Поэтому с огромным вниманием воззрился на говорившую. – Чтобы сказку сделать былью, – усмехнулась она, а мужчина еще больше нахмурился.

– Наслушался я ваших сказочек во время поездочки сюда. Как бы она очередным апокалипсисом не закончилась.

– Да, для многих это станет сюрпризом, – задумалась Василина о своем. – Приятным и нужным сюрпризом, – без улыбки добавила она.

***

Слушания начались, и каждый из участников, конечно же, постарался удивить публику. Правда, многие старались не столько удивить, а шокировать ее своими ужасными костюмами, отвратительным видом, бездумными и не музыкальными выступлениями, бессмысленными стихами, порой доходя до абсурда.

Публика реагировала по-разному. Многие поддерживали хаос, раздрай и революции, как выразился режиссер, и в творчестве в том числе. И глядя на проценты растущего рейтинга самых отвратительных из выступлений участников, Лев Николаевич со значением цыкал языком, намекая на тренды.

Василина же с печалью посматривала на сцену.

Наконец, наступила полночь, когда оставалось выступить последним участникам, в том числе команде Славы. И зал, слегка уснувший, завидев на экране загоревшееся имя девушки, оживился. Многие зажгли экраны телефонов для записи, кто-то привстал и приложил руки к груди тем самым жестом, что придумала для своей мечты их фаворитка.

– Сейчас! – с придыханием сказал Лев, и все дружно взялись за руки, слыша как представляют Славу, их страну, песню про дружбу.

Не успели камеры увести свои объективы с намалеванных лиц ведущих, похожих как две капли воды, будто сделанных на одной фабрике кукол, как зал взорвался брызгами искр, через которые проявилась тонкая фигура девушки в сарафане со всеми известными цветочными мотивами.

– Приветствую вас, – запела она, и зал неожиданно не по плану взорвался аплодисментами. – Я счастлива! У меня есть друзья! – И зал поддерживал ее овациями.

– Но это не ее личный концерт! – стали возмущаться ведущие всех стран на своих наречиях.

– Это не слова ее песни, – удивлялись в зале.

– Это прямой эфир, – кривили губы комментаторы. – К тому же она поет… Почему бы нет? В условиях не сказано, что нельзя импровизировать…

– Лилия! – крикнула Слава в микрофон, и сзади из огненных брызг появилась в ярком платье Гнилое Клеймо Лилия Ханд. Ее лицо закрывала черная металлическая маска, по которой бежали витиеватые голубые змейки, похожие на снежные бури севера. Она восседала на троне, утопая в блестящих барабанах, которые словно живые слушались ее ударов, издавая быстрые, глубокие, глухие напевы про дружбу на своем барабанном языке.

– Динара! – и в дыме проявилась девушка с аккордеоном, из-под желтого, словно пески пустыни платья, виднелся золотой металл лат. Ее тонкие пальцы так искусно лавировали по клавишам этого звучного инструмента, что невозможно было оторваться от этого зрелища. Камеры взяли ее крупным планом. И она широко улыбнулась, подмигнув публике, которая тут же взорвалась от восхищения.

– Ольга! – и из огня шагнула Синяя Плесень, чье лицо закрывало серебряное забрало, а в синих глазах пылал огонь, который передался гитаре, пронзившей все звуки на сцене, от чего сердце у зрителей на миг остановилось, чтоб вознестись куда-то к небесам от таких нот.

– Это есть russkie matreschki? – наперебой спрашивали ведущие друг друга. – Но почему одна похожа на китаянку?

– Другая на индианку?

– Третья вообще скандинавка?

– Этих варваров невозможно понять, говорят, у них по дорогам до сих пор бегают medved s balalayaka?! Vy znat eto?

Наконец, сзади проступили еще три красотки с микрофонами в руках, помогая хором чистых, почти ангельских голосов Славе, которая запела про дружбу. Слова ее были просты, тем более, она пела на языках, понятных тем, кто слышал ее сейчас. Но девичьи улыбки, их чистые лица, задор, с которыми они транслировали миру свой посыл, уже заряжали, будоражили, восторгали. Каждая из них была неподражаема, прекрасна, а вместе они походили на небо, полное ярких звезд, украшая, поддерживая, улучшая игру друг друга.

– Slavushka! Bella! Bellissima! Она так экспрессивна, как мы народ Cредиземноморья! – кричала ведущая, но ее никто не слышал.

– Eslava eres fantastica! Encantadora! RUSIA!!! – махали руками с другой стороны.

– Эти высоты могла бы позволить себе только оперная певица! – не могли поверить сзади. – Какой-то космос!

– Она поет как афро! Такие басы может взять только урожденная певица черных земель!

– Если ты сам за себя, – пела девушка, – то ты один. Ну а если у тебя есть друг? – и неожиданно Слава взмыла вверх, будто бы у нее за плечами оказались крылья. Зал ахнул.

– Вот это спецэффекты! – засудачили за столом в жюри, всматриваясь в сценарий.

И в этот момент цветастые платья на конкурсантках стали тлеть, изгорая синем пламенем, оставляя лишь металлические латы, переливающиеся разноцветьем, словно широкое русское поле. – То за тебя уже двое. – И легко достав массивный меч из-за спины, Слава замахнулась им в воздухе, будто он весил пылинку, и со свистом почти вонзила его в сцену, оставляя по-прежнему лишь миг до сокрушения. Дыхание и сердцебиение в зале остановились. Это был какой-то священный акт. Тайное действо. И все понимали, что творится магия, заставляющая любить, верить, надеяться, жить ради этого волшебства.