Минута Славы. Ромфант для проснувшихся творцов

– Эти матрешки the best! – кричали люди, размахивая флагами своих стран.

– Slava! Slava! Slava! Russia! Russia! Russia! – скандировал зал и лишь лица членов жюри оставались непроницаемыми.

Наконец, из кулис быстрой рысцой прибежала Марфуша, на голове которой красовался кокошник, такой же красивый, как и у девчонок и, приблизившись к микрофону пропела:

– Дружба-а-а – это фсё-о-о-о-о! Му!

– Овации! Друзья! Овации! Это победа! Это сто процентный успех! Мы в десятке! Да какое там! В тройке победителей! Мы первые! Лучшие! – кричал в микрофон русский комментатор, видя как в геометрической прогрессии растет рейтинг русской команды.

Лев Николаевич, поджав губы, боясь расплескать эмоции, сначала обнял беременную пятым ребенком жену, потом всех костюмерш, потом достал платок и, уже не сдерживаясь, направился к Василине, чтобы выразить свои чувства.

– Я знал, – только и мог вымолвить он. – Я верил.

Василина тоже не скрывала слез счастья. Она была рада и за Славу, и за себя, и за режиссера, который доверился им. Она радовалась победе, ведь было верным знаком, что небеса и тартары готовы разверзнуться. Это было Посланием, которого они ждали последние четыре года.

Глава 14. Этот день настал

Интернет и средства печати, телевидение отложили свои плохие новости о революциях, катастрофах, войнах, чем обычно почивали своих развесивших уши читателей и слушателей, полностью посвятив первые полосы и горячие сводки невообразимому успеху Евроконкурса, который за последние годы настолько потерял уважение и доверие, что его смотрели только самые наивные старики и дети, и то до определенного часа, когда нужно было отправляться в постель.

Конечно же, на первых полосах светились радостные лица в кокошниках, которых то пытались хвалить, то критиковать. Но только ленивый не сделал в этот день перепост и не примерил кокошник в специальной телефонной программке. В нее тут же добавили эффекты и маски для селфи в виде кокошников и других русских национальных костюмов и аксессуаров, унюхав спрос на а-лярус, на котором можно поживиться.

Марфуша пела со всех телеканалов про дружбу, а костромские яблоки стали известными и за рубежом, тут же попав на прилавки под названием «Marfusha’s food».

Девочки раздавали интервью, рассказывая о себе, своей семье, родине, интересах, хобби и даже о том, что ели на завтрак.

До даты основного конкурса оставался день и, не смотря на самые радужные прогнозы, все ходили немного напряженными, понимая какие закулисные игры могут помешать победе, которая теперь была так близко.

Действительно, накануне организаторы конкурса поменяли правила: теперь выигрыш зависел не от голосования телезрителей, как это было все тридцать лет до того, а от мнения компетентного жюри, составленного из самых важных персон, неизвестных большинству зрителей и участников.

Все понимали, что это ловушка. И только Слава с Василиной оставались по-прежнему полны надежд, не поддаваясь тягостным предчувствиям. Более того, они обратились к этим самым жюри со странной просьбой: поменять их почетное приоритетное пятое место в очереди выходящих на сцену на самое неблагоприятное и нежеланное последнее, то есть их выступление должно было состояться глубоко за полночь.

– Ведь у меня день рождения! – радостно провозгласила Слава своей команде под скептические взгляды подруг. – Ровно шестнадцать лет исполняется.

Ничего не понимающее жюри пошло навстречу, хотя и заподозрило какой-то подвох, пусть никакой логики, кроме обычного девичьего каприза на первый взгляд не заметило.

Лев Николаевич ходил сам не свой, и точно сам не мог себе объяснить причину такого настроения: то ли нервы сдавали от близости самого важного дня в его карьере, то ли предчувствия закулисных игр вокруг Славы, то ли…

Ему постоянно мерещилось, что Василина и Слава стали чаще уединяться и шептаться, со значением посматривать друг на друга, будто говорили на неслышимом языке. Наконец, металлические чемоданы и коробки, что привезла благодетельница, стоявшие до этого нетронутыми, стали распаковываться и устанавливаться техническим персоналом прямо накануне конкурса, хотя были ненужными ни во время репетиций, ни во время отборочного тура.

На вид они представляли собой обычные синтезаторские установки, усилители, трансляторы и прочую дребедень во главе с огромной ротондой с лепным куполом. Режиссер их рассматривал и так и сяк, прогуливаясь туда-сюда с невинным видом, держа в руках неизменный стаканчик живительного зеленого сока. Но не находил ничего странного. Кроме того, что интуиция включала красный свет и мигала-орала в мегафон о том, что готовится нечто несусветное, от чего кожа на руках дыбилась рыжим ворсом, уже не гусиным, а слоновьим, и по спине бежал неприятный холодок.

Наконец, тот самый день настал. В огромном поле, вмещающем гигантское число зрителей, понаехавших с разных концов света, на заранее установленной огромной сцене, крышей уходившей в небо, зажглись яркие прожекторы, потом засуетились сотни волонтеров, охранников, разных устроителей. Потихоньку зал и пространство стали заполняться людьми.

И в условленный час поле ожило, в прямом эфире раскрашиваясь разноцветными флагами, костюмами, вспышками телекамер, телефонов в будоражащие, переливающиеся через край эмоции, в ожидании имени победителя этого масштабного зрелища, где соревновались талантами, задором и удачей.

На специально установленной трибуне восседало хмурое жюри. А еще одна площадка была отдана самым известным и влиятельным лицам мира. Было очень полезно для политических рейтингов и почетно для карьеры засветиться на столь масштабном мероприятии, поэтому места распределялись только между «самыми-самыми». На бельэтаже, хорошо освещенном сотнями камер и прожекторов, чтоб ближе или дальше с любого ракурса захватить звезд этого представления, находился корт участников и их команд. А у самой сцены располагался танцевальный партер для тех, у кого имелись силы все шесть часов вещания петь и танцевать под зажигательные ритмы этого сезона.

Журналисты вещали со всех концов, подсчитывали рейтинги, рассказывали о закулисных интригах, о скрытых ловушках, об опыте предыдущих лет, и никто не обходил вниманием Славу и ее песню о дружбе. С уст то и дело слетало ее имя, перековерканное на сотни чужих наречий.

И хотя ее имя то и дело повторялось, выступать ей приходилось самой последней. Эта новость разлетелась перед самым началом и стала мусолиться всякими экспертами, знатоками и прочими прохиндеями, которых всегда хватает на зрелищах.

К установленному времени под оглушающие крики и аплодисменты появились ведущие, которые на этот раз шокировали зал, разодевшись в сарафаны и кокошники, что очень не понравилось жюри и было расценено как давление и предвзятое отношение сверху. Главы нескольких стран тут же вышли в прямой эфир на своих социальных страничках и выдвинули ультиматум стране-организатору за такое форменное неуважение. В следующий же перерыв ведущие показались в своих обычных нормальных одеждах, чуть прикрывающих то, что прятали Адам и Ева в райских кущах, только здесь сшитых из разноцветных лоскутков синтетики ведущими дизайнерами мира. Жюри и президенты с канцлерами довольно хмыкнули и успокоились.

Концерт шел без эксцессов, певцы и певицы всех собравшихся стран рвали волосы, били мебель, лазили по сцене, словно обезьяны, поднимались на воздушном шарике, выводили домашних животных на сцену, орали как сумасшедшие, пытаясь всячески привлечь внимание к своим музыкальным произведениям, смысл которых часто был недоступен пониманию слушателя, но зато легко ложился на язык, иногда чересчур уж прилипая своими «лай-лай-ла-ла-лу» к легковесной памяти.

Наконец, наступила очередная техническая пауза для подготовки ко второй части конкурса.

А пока выступали главы государств, делясь впечатлениями, жюри со своим компетентным мнением, блоггеры и блоггерши всех мастей, которые повытаскивали свои палки, часто ударяя ими друг о друга, чтобы сделать выигрышный кадр, на сцену устанавливали новое оборудование, в том числе синтезаторы и трансляторы со стимуляторами и ротондой Василины для последнего выступления этого конкурса.

Василина посмотрела на часы, сверившись с расписанием, и направилась к месту локации своей группы. Лев Николаевич весь сжался от вида своей благодетельницы. Лицо ее изменилось с благодушного на какое-то возвышенное и решительное.

Все почувствовали изменения и собрались, понимая важность момента.

Не сговариваясь, девочки, Слава, режиссер и его молодая жена, крепко обнялись, и Василина сказала:

– Мы сделали все, что могли. Каждый из вас внес свою лепту, чтобы этот поворот в судьбе планеты, наконец, настал. Полететь в тартары или вознестись в небо, погибнуть, – и Лев Николаевич сглотнул, воззрившись на синтезаторы, – или обрести вечную жизнь с друзьями. Теперь все в руках Провидения. Не верьте глазам и ушам, слушайте только свое сердце. Мы со Славой поведем вас.

– Василина, мы с вами, что бы ни было, – серьезно проговорила Синяя Плесень.

– Хоть в ад, – подтвердила Дрянная Мерзавка.

– Вам нечего опасаться, – только и смогла сказать Василина, обратившись к режиссерской чете. И Лев Николаевич понял, что игры в пение закончились.

– Теперь, девочка, вся власть тебе, – обратилась к воспитаннице ведьма. – Найди Славика, открой врата, прогони демонов, освободи ангелов и героев.

Все стояли молча, не понимая и одновременно прозревая, что все это время они действительно играли не в детские игры. Нечто большее стояло и стоит за всеми этими стараниями. И душа радовалась быть причастной к этому большему, к чему принадлежала Василина, так не похожая ни на кого вокруг, – ходячая энциклопедия, эталон красоты, спокойствия и мудрости. И Слава – девочка не из этого мира, словно ангел, сошедший с картин, где живут магия и волшебство, эльфы и феи, богатыри и боги.

– Не верьте глазам! – повторила Василина, уходя. – Только слушайте сердце, – и направилась за кулисы.

Оставалась четверть часа до дня рождения Зеркала.

Глава 15. День рождения Зеркала

«Будет битва. Будет взлет. Будет падение. Я не знаю, что будет, Славочка. В моей жизни мне лично не приходилось видеть столкновения миров. Я не видела, как рушатся земля и небеса, и как небожители спускаются для помощи нам смертным. Но эти были мне рассказывала мама, а ей ее мама. О том, как устроен этот свет. И есть те, кто этот свет способен прервать или наоборот, разжечь. Их называли Зеркалами. Ты – одно из них. И хоть мы действуем наугад, я уверена, что когда настанет момент – ты точно будешь знать, что делать», – слышала слова Правовеи Слава, когда выходила на сцену.

Сотни камер на длинных установках устремились к ней, словно гигантские змеи на белого кролика, чтобы во всей красоте показать ту, что облачилась в латы, переливающиеся всеми цветами радуги. Слава спросила зал, крикнув так, что загрохотали колонки:

– За другом хоть в а-аа-а-а-аад?!

И гитара Синей Плесени взревела. А за ней взревел зал.

– Если ты сам за себя. То ты один. Но если у тебя есть друг, за тебя уже дво-е-е-е-е.

Загремели барабаны Лилии.

Слава улыбнулась, и ее улыбку растиражировали на все громадное поле, усеянное ее соратниками и друзьями.

– Дру-у-у-уги! – крикнула она и взлетела вверх, распуская белоснежные светящиеся крылья ангела в разные стороны. Жюри и смотрящие еще раз удивились невероятным спецэффектам, подготовленным варварами, по дорогам которых расхаживали медведи с балайками, как гласила общая версия.

– Мой друг попал в беду! – пела девушка, и хор подпевал. – За ним я побреду хоть в ад! – Барабаны. Гитара. Клавишные. Взмах крыльями. – А вы? Пойдете ли вы со мной до конца? Даже если придется открыть врата ада и рая?

– Да! – кричал зал на всех языках и наречиях.

– Возможно, в темнице, – и лицо Славы вдруг стало печальным, от чего крик отчаяния прокатился по полю. – Закрыты души и ваших любимых друзей. Вернем их домой? А демонов ввергнем назад в ад! – Слава вскинула левую руку вверх, показав пальцами знак своей мечты. И за ней повторили все, кто сейчас видел ее, здесь в поле, там, за экраном телевизора. Люди утирали слезы, их сердца плакали такой искренней, такой знакомой, не переводимой словами тоской по чему-то большому, теплому, справедливому, честному, что олицетворяла сейчас Слава, облаченная в доспехи ангела, с крыльями ангела и небесным голосом, призывавшим сердца объединиться.

С мечом в правой руке под зовущие отправиться в путь песни гитары, девушка влетела в огромную ротонду, вдруг осветившуюся невиданным светом, словно это не обычная беседка с лампочками, а космический порт, и, повернувшись лицом направо, завидев Василину, кивнула ей.

– Мы готовы, Правовея. Покажи путь.

Василина вышла на сцену, держа в руках металлический канат, подключенный к установкам, и стала размахивать им над головой, словно закидывала лассо. Все услышали странные будоражащие звуки, поднялся гул, идущий из глубин земли.

Комментаторы всех стран, как и ведущие, на миг остановили вещание, будто услышали нечто противоестественное.

– Я слышу ее, – сердцем отозвалась Правовея. И бросив лассо, быстрой уверенной походкой направилась к парящей в ротонде Славе, на ходу теряя одежды, превращаясь в гигантское волосатое чудовище, уже через секунду мотнувшее волчьей башкой, страшно оскалившейся на зал.

Слава замахнулась повыше и, приземлившись, со всей силой ударила мечом в пол переливающейся ротонды, раскалывая металл, стекло и пластик…

– Господи, что творится на сцене! – кричали ведущие в микрофон, не зная как комментировать видимое.

– Оборотни, ангелы, невероятная музыка! – разрывались телефоны.

– Такого зрелища, таких спецэффектов еще никто не показывал за всю историю телевидения…! – кричали таблоиды.

– И оно все продолжается! Хотя само выступление уже давно должно было закончиться…

– Но никто не в силах прервать эту магию, – говорили люди, по-прежнему держа руки вверх, сжимая кулаками знак мечты.

Нечто стало происходить с залом. Началась легкая паника. И десятки человек рванули со своих мест врассыпную. Кто-то истошно закричал. Комментаторы отвлеклись от обычных своих разговоров и переключили внимание на зал, где разбегались люди. Взяли крупным планом происходящее и камеры задрожали в руках у операторов… В экран смотрели объятые ужасом… морды каких-то страшилищ, похожих на оживших мертвецов, с выпученными глазами, оскалившейся челюстью, ошметками мяса на белых черепах…

Паника охватывала все больше людей, завидевших нежить вокруг себя.

– Дорогие друзья! Э… мы вынуждены прервать вещание по техническим причинам… Хотя…

– Поступают какие-то тревожные новости, что совершен теракт и… глава Всемирного фонда пропал без вести прямо из ложи…

– И президент Всемирной ассоциации исчез…

– Господи, кто это? – крик телеведущей.

Только частные блогеры и зрители, находившиеся на поле какой-то магической битвы, ради славы не страшась никого и ничего, снимали на видео разбегающихся зомби и гоняющуюся за ними гигантскую волчицу, недавнюю музыкантшу из группы Славы.

В какой-то момент на волчицу набросилось сразу несколько страшилищ, и она раскусывала их и разбрасывала по сторонам. Но их становилось все больше, и не в силах справиться с такой атакой, она завыла, призывая подмогу.

В ту же секунду девушки-музыкантши побросали свои инструменты и, не сговариваясь, опрометью кинулись к ротонде, пробегая мимо светящихся панелей, волчице на помощь. И только сделав шаг вперед, наталкивались на невидимую прозрачную стену, создаваемую техническими приспособлениями Василины. В прыжке каждая из них теряла человеческий вид, спрыгивая в зал в облике разнообразных гигантских хвостатых оборотней, тигриц, львиц, снежных барсов и черных пантер, которые тут же набрасывались на странных зомби, будто завидев долгожданную добычу, перегрызали нечисть, черным туманом всасывающуюся в дыру, которую мечом прорубала Слава в полу сцены.

Наконец, все поле охватила паника, потому что подбежавшая охрана, телохранители и гвардия не обнаружили никого из жюри и высоких представителей власти. Ложи были пусты. Вместо них лежали кожаными мешками какие-то куклы, отдаленно похожие на людей.

Слава повернула меч налево, как то велела Василина и, воззрившись в зал, увидела, как волна из трещины все больше распространяется вперед и вверх. Многие от ее прикосновений падали замертво, у кого-то на ходу отсыхали руки, ноги. Кто-то умело убегал от жаждущей возмездия силы, за такими гонялась целая свора оборотней, тут же прожорливо съедающих нечисть, распадающуюся на черный дым.

Лев Николаевич и Леночка от творимого кошмара сначала удивились, как и другие очевидцы, принявшие хаос за часть шоу со спецэффектами.Но визг и крики были такими истошными и правдоподобными, а монстры, еще недавно бывшие девочками из группы, такими настоящими, что и среди людей началась паника, хотя звери выбирали себе жертв особенно, точнее жертвы сами выдавали себя, пускаясь в бег.

Вскоре до всех в зале дошло, что это не представление. И когда они взглянули на сцену, то последние сомнения отпали. Слава подняла лассо с пола и стала его раскручивать, создавая те самые странные, будоражащие душу звуки. Не прошло и минуты, как невидимая стена, создаваемая синтезаторами Василины, пошла новой волной, от чего картинка реальности стала двоиться и даже троиться, и где-то не в этом мире послышался страшный грохот. Надвигалось что-то страшное! Обернулись даже волчица и тигры с пантерами. Приближался кто-то гигантский, ступая так тяжело, что рушилось все под его ногами.

Не верилось глазам. Словно картинка из фантастического фильма, из ниоткуда, повиснув в воздухе, появилась громадная, почти со сцену, голова разъяренного медведя с разинутой пастью, утыканной желтыми клыками, каждый ростом с человека. Медведь был в жутком бешенстве и обливался голодной слюной, очень реалистично капающей на сцену.

– Правовея! – прорычал колоссальный монстр, проходя через невидимое стекло между реальностями. – Его здесь нет! – и встав на задние лапы, полностью перекрыв сцену и ротонду и все, что стояло за ним, монстр в виде медведя или медведицы, стал рычать, засасывая в пасть, словно пылесосом, всю нечисть, расползающуюся по округе и дальше.