Капсулёр. Часть 2

Наконец показался волнорез рифа. Клим развернулся и погрёб обратно к берегу. Хан безмятежно топал рядом. Шёл прямо по воде, как тот самый сын плотника из Библии, только руки заложил за спину и что-то постоянно объяснял, объяснял. Строил гипотезы. Сыпал умными терминами, которые напридумывали в Семье за века изучения псионики.

Негры давно высыпали на берег. Сначала ошалело пялились на бродящего по тихой воде Фета Нила, а потом попадали на колени. И уже минут десять тянули какое-то заунывное песнопение.

Клим был готов поклясться, что поют они о том как великий белый бог путешествует с белым демоном по опасной пучине. Вместе они выискивают жутких тритонов, чтобы наказать их за нападение на чёрный народ суши.

Нужно признать, что напрягать других Шорм Хан умел и, что немаловажно, любил. Он продуманно увеличивал нагрузки, не давал пациенту спать, кормил строго по расписанию. Скоро Клим перестал соображать на каком свете находится. Дни и ночи слились с сплошное серое марево подъёмов, пробежек, тренировок и напряжения. И тем не менее, нагрузки были составлены так, что пилот не упал без сил, а продолжал работать на грани возможностей.

За это время прошла очередная «олимпиада» тритонов. Хану отвлекаться было некогда. Негры остались один на один с подводными жителями и, учитывая отсутствие главных ворот, проиграли вчистую. Почти половина дикарей полегла во время боя. Впрочем, буквально через два часа к берегу причалил похожий на паром корабль и высадил новых чернокожих бойцов, набранных на других островах. Те кто уцелел весело встретили прибывших и повели в лагерь знакомить с бытом.

Клим всего этого даже не заметил. Он впал в то полубредовое состояние, когда сон не отличить от яви. Всё что он чувствовал это постоянная боль в мышцах и нестерпимая усталость. Хотелось просто упасть и умереть, но настойчивый голос Хана заставлял постоянно двигаться. Причём псион видимо использовал какие-то свои примочки потому что сопротивляться приказам было невозможно.

Закончился этот ужас резко. Однажды Клим просто проснулся в палатке от сильного голода, но отдохнувший. Спина и поясница перестали разламываться от боли, а нейросеть не светила перед носом красным предупреждением. Хотя, жёлтое, с указанием обратиться за помощью в медицинское учреждение, помигивало в уголке.

Клим вышел на улицу, заметил обедающего на брёвнах Хана и поспешил к нему. От затухающих углей вился лёгкий дымок и приятный аромат, от которого текли слюнки.

— Здоров же ты дрыхнуть, — псион приветственно помахал пустым прутиком с обгоревшими краями. Десяток таких же, но с кусками мяса, томились над углями. — Почти двое суток.

— Получилось? — пилот выхватил у негритянки деревянный шампур с едой и стал, что называется, давиться обжигая губы.

— Неа. Полный голяк. Отрыжка тара.

— А что вообще должно было произойти?

— Ну, ты должен был постепенно озвереть и впасть в боевой транс. А ты продолжал упорно подчиняться и подыхать от истощения. Ещё пара дней и окочурился бы. Совсем мягкий, как воск. Какой ты после этого, к мулкку, берсеркер?

Клим просто пожал плечами продолжая заталкивать в себя еду, а Хан продолжил:

— Изменений в девиационных вкраплениях тоже никаких. Будем менять тактику. Говоришь галлюцинации у тебя были во время космических боёв? Значит устроим бои.

Следующую неделю Клим полностью отдыхал. О каких боях могла идти речь, когда он едва ноги передвигал. Однако, обильное белковое питание, отдых и нейросеть в купе с метаболическим имплантом быстро вернули пилоту утраченные силы.

Так что скоро он стоял в окружении негров с копьями, которые увлечённо долбили по пилотскому костюму. Сам Клим вооружился простой палкой, чтобы кого-нибудь ненароком не прикончить.

— Стоп! — скомандовал Хан. — Чем ты занимаешься, придурок?

— Как чем? Боем.

— У тебя базы по фехтованию стоят?

— Нет.

— Но ты пытаешься отбиться от четверых упырков, которые с рождения палки из рук не выпускают?

— А что мне делать-то?

— Ты должен только имитировать бой, а сам настроить нервную систему и психику на те ощущения, которые у тебя возникали перед появлением галлюцинаций. Сосредоточься, флак. Я же тебе объяснял.

— Да не помню я никаких ощущений. Всё вроде было как обычно.

— Значит почувствуй себя как обычно. Представь, что ты к космосе, в корабле. А негритосы это суда пиратов. Палка это лазер. Включай воображение. Или выключай и долби бездумно. Сработать может что угодно. У каждого берса своя кнопка. Кто-то взрывается от испуга, кто-то медленно входит в раж от долгих физических нагрузок, кто-то от монотонной работы, кто-то от единственного мышечного рывка. Вариантов до мулкка и ты должен испробовать все. Но прекращай учиться сражению на палках, тебе это не нужно, придурок.

— Ты же говорил, что допросил только двоих, а знаешь о берсах так много.

— Допросил двоих, — кивнул Хан. — Но следователей «Чистки» заставляли изучать труды Гис Маина. Он описал аберрацию берсерков довольно подробно. Прежде чем ему очередной раз снесло крышу, он разгромил лабораторию и охране пришлось его ухлопать. Он был одним из ваших.

— А зачем вы вообще хлопаете «наших»?

— Я же объяснял на первичных учениях.

— Честно говоря, последнее время я был немного занят, а ты трепался и умничал столько, что половину пришлось просто пропустить мимо ушей.

— Тарова блевотина, — вздохнул псион. — Мало кто из берсов видит галлюцинации во время припадков. Да и те кто видит слабо способны собой управлять. Большинство же просто закрывает глаза, а когда открывает, вокруг уже лежат трупы. Иногда: открывают глаза дома под одеялом и даже не подозревают о трупах. И так происходит не один раз, пока их не достанет кто-то из «Чистки».

— В Содружестве у десяти процентов пилотов Синдром Полански, но никто никого не убивает.

— Ты собирал статистику? Впрочем, ты прав, трупы есть далеко не всегда. Поначалу это мелкие проявления псионики, которые даже не заметны со стороны. Но по мере взросления берса, так или иначе всё заканчивается трупами. И хрен бы с пустышками, их не жалко, но прокачанный берс способен завалить даже Прадеда. И такое уже случалось. А что касается ваших пилотов, то Изнаночное восприятие проявляется только у слабых недопсионов вроде тебя, когда дар закупорен внутри каналов и не может нормально развиваться. А вы управляете своими кораблями через нейрошунты с использованием пси-сил и снимаете тем самым избыточное давление.

— Как, сука, всё сложно.

— Не выдумывай, ошибка природы. Ты прост как кучка дерьма, — Хан дал отмашку неграм. — Долбите его посильнее, гавнюки.

Несколько дней Клим бился с аборигенами и даже научился нескольким приёмам. Но Шорм Хан только всё больше хмурился. Ему хотелось скорейшего результата, а не возиться целую вечность. Не привык Сын Семьи к долгой кропотливой работе. Такое обычно поручают пустышкам.

— Стоп. — Хан смерил негров недовольным взглядом, те дружно поёжились и отступили. Он начал им что-то втолковывать на их наречии, скоро дикари побросали копья и вооружились палками. Псион повернулся к Климу: — Значит так. Нужно, наверное, подвергнуть тебя реальной опасности. Снимай костюм.

— Да ну нафиг, — Клим глянул на негров, которые прикидывали баланс и размахивали новым оружием, чтобы привыкнуть. И по уверенным движениям было видно, что палками они владеют ещё лучше чем копьями. — Мне эта идея отчаянно не нравится.

— Слушай сюда, берсёнышь. Через два месяца очередной раз прилетает мозгоправ. И если к тому моменту ты не «включишься», то моё дальнейшее пребывание здесь теряет смысл. Я и так слишком задержался. Прошло три года, а месть не продвинулась ни на шаг. Я притворюсь, что выздоровел.

— Месть, месть. Чем они тебе так насолили твои Прадеды?

— Не твоё дело.

— Хочешь чтобы я стал великим берсом и поубивал их?

— Не важно чего хочу я. Важно, что научившись «включаться» ты избавишься от необходимости сеансов лечения.

— Сразу стану псионом? Откроются каналы?

— Нет. Ты подключишься к вселенскому искину или, если не веришь в него, то считай что у тебя заработает пси-подсознание. И во время припадка ты действительно будешь псионом.

— Это как?

— Не нужно быть математиком, если у тебя есть калькулятор. Понял? Тогда снимай костюм.

* * *

Клим снова поплёлся к центру лагеря хромая на обе ноги сразу. Отбитая спина продолжала нещадно ныть. День только начинался, а уже хотелось напиться и забыться. Болело всё. Старые синяки ещё не успевали сходить, а спарринг партнёры набивали поверх них новые. Клим уже люто ненавидел умелых черномазых дикарей. Ещё больше он ненавидел Хана.

Тот развалился на своём любимом месте у костра и улыбался во всю.

— Ну и морда у тебя, берс. Сплошной синий тебе к лицу. Ха-ха-ха.

— А ты не боишься, гад, что я тут сейчас активируюсь и откручу тебе голову.

— Я Сын Семьи, — гордо выпрямился Хан. — Я настоящих берсов начпокал восемнадцать штук. А ты включишься только первый раз, так что не раскатывай губу. Понадобится несколько десятков активаций, чтобы ты начал представлять опасность хотя бы для пустышек. Присаживайся, поешь и начнём экзекуцию.

Как Клим не оттягивал начало очередной «тренировки», даже выпросил сорок минут на полежать, чтобы не драться с набитым желудком, но начинать всё равно пришлось.

Трое низкорослых и тщедушных негров избивали пилота не особо напрягаясь. Это в костюме он мог ещё кого-то достать, поскольку не боялся пропущенных ударов. А одетым в одну юбку-шорты едва успевал отбить половину оплеух.

Разглядев перед собой обычного человека, пусть и с белой кожей, никто из диких уже не называл Клима Фета Дана, хотя все и продолжали относиться уважительно.

Минут двадцать Хан недовольно наблюдал за убогой схваткой, затем взмахнул рукой:

— Всё! Оставьте его, — чернокожие с палками отскочили и встали поодаль.

— Что-то ты сегодня быстро остановил бой.

— Да какой это бой, посмешище криворукое? К тому же всё и так ясно, это не работает, — внезапно Хан повернулся к негру с копьём в руках, который мялся возле ближайшей хижины, и указал на Клима. — ТЫ! Убей его.

Негр, что-то переспорил на своём наречии, Хан грозно рявкнул, видимо подтвердив приказ, и чернокожий ринулся на Клима.

— Эээ! Что за дерьмо, Хан!?

Блестящий листовидный наконечник уже запорхал у лица. Пилот попытался отбиться, встал в низкую стойку, хотел отпугнуть противника недавно придуманным приёмом, но проморгал первый же обманный манёвр и чужое копьё воткнулось ему в грудь. На песок струёй хлынула кровь, явно показывая, что задета артерия. В глазах потемнело, ноги подкосились…

* * *

Очнулся он под прозрачным колпаком медкапсулы, который как раз медленно открывался. Лог нейросети показывал перенесённую клиническую смерть.

Над капсулой склонился Шорм Хан и задумчиво поглаживал длинную чёрную бороду.

— Ты совсем долбанулся, псайкер!? — Клим хотел вскочить, но его остановили почему-то не отстегнувшиеся до сих пор ремни медкапсулы. Он протянул руку чтобы отключить защёлку в ручную, но никаких ремней на своём теле не обнаружил. Его просто что-то прижало к ложементу, что-то невидимое и неосязаемое.

— Уймись, сопля, — Хан сделал шаг назад, чуть склонил голову и ощущение стягивающих тело ремней исчезло. — Нужно было попробовать и этот вариант. Это же для твоего блага.

— Нихренасе благо!? Я даже понять ничего толком не успел! А если бы ты меня поздно уложил в капсулу и начался некроз мозга или что-то такое.

— Какой ещё такой некроз мозга? К тому же лучше умереть от копья, чем от увядания души.

— Чего!? Увядания души?

— Ну расслоение личностной пси-матрицы от энергетического переизбытка, — пожал плечами Хан. — Какая, к мулкку, разница. Это всё-равно во много раз больнее чем копьё.

— Кстати, — Клим стал выбираться из медкапсулы и заметил на передней панели вместо нейросетевого порта или управляющего терминала одну единственную кнопку «включить». Это означало, что капсула полностью автоматическая. — Ты же говорил капсула настроена на твою ДНК и других лечить не будет?

— Врал, — отмахнулся псион. — Кто на закрытую территорию будет лишний раз гонять техника, чтобы настроить это корыто на очередного заключённого? Она кого угодно полечит, хоть жабу положи.

— Ну ты и сволочь…

— Иначе бы ты из-за каждой царапины просился на лечение, а у меня картриджей ограниченное количество. Ладно бы ещё тратиться на берса, но не на пустышку же. Всё, хватит ныть, вылезай. Кое-в-чём ты прав, погорячился я с убийством. Тоньше нужно действовать.

— Ну хоть это дошло, слава яйцам.

— Пошли, — Хан направился к выходу и кивнул на одиноко приткнувшееся у стены копьё с листовидным наконечником. — Бери копьё и пошли.

— Зачем копьё? — насторожился Клим натягивая окровавленную юбку-шорты.

— Нужно заколоть того черняшку, что тебя убил. Иначе какой же ты белый демон?

— Но он же по твоему приказу.

— Да какая разница? Теперь они тебя будут воспринимать не как божественную сущность, а уже окончательно как одного из них. А поскольку ты типа любимчик, то могут и удавить ночью из зависти.

— Твою мать! — Клим подхватил оружие и направился наружу.

Жара уже спала, светило медленно катилось к западу. С океана дул прохладный ветерок. Створка автоматически закрылась за двумя людьми. Они обошли изобетонный короб. Возле задней стены их ждала четвёрка негров с копьями. Хан слегка толкнул Клима в спину.

— Вот тот, левый тебя кокнул. Или правый. Кто их разберёт они все на одно лицо, приматы. Кончай всех, короче, — а сам потихоньку отступил подальше.

После его слов негры вдруг перехватили своё оружие поудобнее и быстро обступили Клима со всех сторон, прижимая к стене.

— Хан, твою мать! Это уже совсем не смешно! — Клим выставил копьё перед собой не особо надеясь отбиться.

— Времени осталось мало, скоро прилетит мозгоправ, — пожал тот плечами. — Прошлый раз ты не только сам ничего не понял. У тебя, видимо, ещё и очень тупое подсознание. Нужно ему дать покумекать подольше. В общем, убивать черняшки тебя будут медленно, что бы ты проникся и осознал.

— Хан! Ты тварь бешеная! Отзови их, сука! Ааа! — один из наконечников воткнулся в ногу, неглубоко располосовав кожу.

Клим принялся широко размахивать копьём из стороны в сторону, но такой приём не работает если противников аж четверо. Скоро тело украсилось очередным порезом. Впрочем, возмущаться и кричать Клим перестал, сосредоточился на схватке. В конце концов, он не плаксивая баба, а боевой пилот.

И нужно отдать Шорм Хану должное — эта затея может сработать.

Глава 6

Не сработала.

Очнулся Клим опять в медкапсуле, чётко помня все тычки, уколы и порезы. В конце боя… Хотя какой это к чертям бой? К концу избиения он уже не мог сопротивляться и просто лежал в луже собственной крови, а чернокожие методично продолжали наносить несмертельные раны. Как он не напрягался, не пытался сосредоточиться, ничего не помогло. Пилот и сам не понял от чего в конечном итоге скончался, от потери крови или от «удачного» удара.

Плафон медкаспуы медленно отъехал в сторону, открыв взору задумчивого Хана поглаживающего бороду.