Капсулёр. Часть 2

Наступление тритонов остановилось. Те что были ближе к Хану начали разбегаться. Несколько, то ли самых молодых и глупых, то ли самых перепуганных метнули в псиона копья. Ни одно не достигло цели, хотя бросили их с довольно небольшого расстояния, там бы и ребёнок не промахнулся, но три копья воткнулись в песок, а одно на лету разлетелось в щепы. И тут тритоны начали лопаться. Им отрывало лапы, хвосты, их глаза фонтанчиками брызгали из глазниц.

Мгновенно поднялась настоящая паника. Хвостатое воинство, оставляя на песке лужи зелёной жижи, бросилось к воде. Они сбивали друг друга, цеплялись за плечи передних, затаптывали упавших и падали, падали…

А Хан просто шёл вперёд. Всё той же безмятежной и медленной походкой. И Климу стало жаль хвостатых. Большинство ведь даже взглянуть на псиона боялись, не то что оказать сопротивление. По факту тот сейчас просто топтал беспомощных созданий не подвергаясь никакому риску.

Клим поднял станер, нейросеть высветила перекрестие на белой фигуре. Дальность была приличная, а потому гашеткой на станере пилот не воспользовался, это могло сбить прицел. Он отдал приказ по сети. Причём накрутил мощность в половину. Это уже способно повредить здоровью. Ну, а что? Хан ведь показывает какой он крутой псайкер, пусть привыкает к сюрпризам. А если что, то тут до медкапсулы недалеко.

После выстрела Хан покачнулся, но не упал. Клим выстрелил ещё несколько раз. Сначала у псиона подкосилась одна нога и он встал на колено, но потом перед его фигурой заискрилось прозрачное марево и выстрелы из станера перестали действовать. Хан снова поднялся, как ни в чём не бывало дошёл до океана. Забрался в него по пояс и с силой ударил ладонями по воде.

От его рук распространилась волна. Белый бурун расширился кольцом, пройдя наверное метров сто от берега. Там где он пробегал всплывали трупы, а пару раз что-то оглушительно бахнуло и всплыли какие-то обломки, скорее всего от подводных аппаратов.

Только после этого Хан повернулся, вышел из воды и провёл недовольным взглядом по стене лагеря. Когда этот взгляд нашёл Клима, тот снова машинально пальнул из станера, но перед Ханом засветилось уже знакомое марево, а затем он погрозил пальцем. От снисходительной улыбки псиона у пилота засосало под ложечкой.

— И не страшно тебе было пулять в грозного меня после того что ты видел? — поинтересовался Хан, когда вернулся в лагерь. — Я ведь мог в запале и тебе голову оторвать.

— Честно говоря, эта мысль пришла ко мне уже после того как ты НЕ упал, — признался Клим — Поэтому я решил пальнуть ещё пару раз, но уже со страху.

— Ты совершенно обезбашенная тарова отрыжка. Понятия не имею как ты умудрился дожить до своих лет. Но ты меня определённо развлекаешь, засранец, — Хан захохотал и похлопал пилота по плечу.

Глава 5

Ночное небо заполнено россыпью звёзд. Тихо догорает костёр, вокруг которого лежат толстые брёвна отполированные временем до блеска. Две фигуры в белых комбинезонах сидят на этих брёвнах слегка покачиваясь и разговаривают на чуть повышенных тонах. Кто-нибудь из них время от времени подкидывает полено в огонь. Запах жареной рыбы слегка разбавлен неприятным амбре то ли варёной свеклы, то ли чего-то очень её напоминающего.

После «олимпиады» появилось много свежего мяса, но каждый раз когда Клим его видел в памяти всплывали нелицеприятные картины побоища, которое Хан устроил ради прихоти. А когда Клим попытался намекнуть псиону о том, что убивать всех без разбору ради развлечения это как-то…

— К мулкку, твои рассуждения о морали, пустышка. Я Сын Семьи! Я делаю то, что мне захочется.

— Нет, псайкер, — пилот начал называть Хана именно так, каждый раз когда тот говорил «пустышка», а постепенно и просто, чтобы позлить. Поначалу Хан заводился, но потом махнул рукой и привык. — Ты в моём Содружестве долго не протянешь. Замочат тебя, зуб даю.

— Я бессмертный псион!

— А я тогда бессмертный пилот!

— Может давай сразимся? Ты со своей пукалкой, — Хан кивнул на станер, — А я даже шевелиться не буду?

— Может давай ты сядешь в ваш навороченный «Вандал», а я буду на простом «Перуне» и посмотрим как быстро я раскатаю даже сотню таких псайкеров как ты!?

— Тара ты угадал, пустышка. Я могу создать вокруг себя защитный кокон при взрыве, а потом ещё и выжить без скафа в условиях вакуума около суток. За это время на мой «зов» придёт КС и разделает твою посудину.

— После этого три миллиона кораблей ОАП, сожгут нафиг всю вашу семейку. Никаких КСов не хватит чтобы их остановить. В Агентстве жутко не любят когда какие-то дикие замухрышки обижают свободных ПИЛОТОВ! — тут он немного покривил душой, вряд ли даже из-за десятка пилотов поднимется такая буча. Но в некоторые моменты можно немного и приврать, особенно когда оба спорщика пьяны в хлам.

Недавно Клим вдруг вспомнил о ягодах, которые попахивали бурячихой и в которые он вляпался в самый первый день пребывания на острове. Он заставил негров насобирать целую гору, и после нескольких экспериментов получилась то ли брага, то ли вино успевающее выбродить буквально за пару дней. В общем, не очень приятная на вкус и запах бормотуха, которая, тем не менее, неплохо шибала по мозгам.

Изначально, смочив только кончик языка, Хан заявил, что его нейросеть опознаёт напиток как яд разрушающий мозг и печень, и пить он его не будет. В Семье понятие алкоголя отсутствовало вообще, были разнообразные виды других наркотиков. Но насмотревшись как весело стало Климу после первой же дегустации, псион всё же сломался. Теперь они оба изредка накачивались, совсем не так часто, как хотелось бы, всё-таки кустов с ягодами на острове оказалось не так много.

— Мулкка у вас всё так легко получится, — с сомнением возразил Шорм Хан, всё-таки три миллиона кораблей поколеблют чью угодно уверенность.

— Может и нелегко, — согласился Клим. — Но ты признаёшь, что я тоже бессмертный?

— Флак, да ты просто, теоретически, можешь как и я бесконечно жить, да и то в корабле. А я бессмертен сам по себе и при этом меня ещё и бесконечно трудно убить! Чувствуешь разницу, заморыш!?

Подобные споры возникали постоянно. Причём спорили мужики обо всём. Часто даже ради самого спора, а не ради правды. Тема беседы непредсказуемо менялась, прыгала и уходила в неведомые дали, как и всегда во время любых питейных баталий в этой вселенной. Негры в такие моменты предпочитали держаться подальше от белых бога и демона. И лагерь на глазах пустел.

Клим всё больше рассказывал Хану о Содружестве, тот делился сведениями о Семье и познания обоих всё возрастали. К удивлению, семейники оказались очень религиозны. Они верили, что вселенная это гигантский искин со сложной архитектурой памяти, подчиняющийся строгим законам программной среды. А себя считали продвинутыми пользователями, у которых есть доступ непосредственно к командной строке. С каждым годом они изучали всё больше «команд». И постепенно хотели стать настоящими программистами, которые будут способны перепрошить вселенского искина, то есть перекроить законы вселенной по своему усмотрению.

Их Высшие представители — Прадеды достигли в этом отношении определённых успехов. Они уже не совсем биологический вид и способны «подключаться» к друг другу и вселенскому искину напрямую.

— Что бы это там, флак, не значило, — пояснил последнее Хан.

Исходя из этого выяснялось, что всё сущее это программная среда искина. И поскольку все живые организмы всего лишь биты и байты мироздания, то их можно запросто умножать на ноль. Ценны только продвинутые юзеры способные со временем стать программистами, то есть возвысится над системой. Вывод: семейникам можно всё!

— Но ведь этот ваш искин, он ведь создал всех разумных чтобы…

— Ничего он не создал! Искины лишены самосознания, у них нет желаний и хотелок, они действуют согласно программы, а не создают новое. А у меня самосознание есть и я могу менять программу! Я создатель и бог! Заметь, даже у клонов нет самосознания.

— Как это нет? У нас выращивают вполне…

— Не, я не имею в виду тех, которых выращивают. Они уже не такие как изначальный прототип даже когда проживают эмбриональную, пускай короткую, но свою жизнь. Они развиваются из зародыша в полноценный организм и за это время накапливают личные пси-эманации. Я имею ввиду распечатанных, настоящих клонов. Вот у вас же можно взять любого человека и распечатать в медкапсуле его точную копию?

— Это называется: «Страховочное изделие», — закивал Клим. — У меня даже есть такое. Лежит в стазисе в хранилище ОАП. Если со мной случаться слишком обширные повреждения, то с него можно взять запчасти, а то и мой мозг пересадить в новое тело.

— Вот, а клон выращенный из эмбриона разве не подойдёт?

— Да я не знаю, я не медик.

— А я тебе скажу: подойдёт, но возникнут проблемы в следствии неполного совпадения ДНК. Во время взросления эмбрион будет накапливать свои ошибки ДНК, крохотные отличия, понимаешь?

— Может лучше ещё выпьем, а? — с надеждой предложил пилот.

— Погоди, — Хан забрал кувшинчик с вином, спрятал за спину и продолжил распинаться: — А если разбудить твоё «Страховочное изделие», получится твоя копия с твоей памятью и установленными базами?

— Нет, он будет как труп и быстро им станет взаправду. Просто медики ещё не научились правильно копировать и запускать мозг.

— С хрена ли!? Чем это он от печени отличается?

— На вкус ничем, — вздохнул Клим намазывая паштет из тритоньего мозга на какой-то корень, схожий по консистенции с сухарём. Раз не дают выпить, нужно хоть закусить. Если Хана понесло, то остаётся сидеть, слушать и кивать, а то он ещё больше разойдётся.

— Точняк! Разницы никакой! Всё копируется до последней молекулы, но кукла остаётся куклой. Почему!? Всё дело в самосознании! В тонких структурах пси-поля! Вот что не поддаётся копированию.

— Ты сейчас начинаешь нести бредятину про душу да?

— Да можешь называть это как хочешь: душа, астральное тело, самосознание…

Внезапный негромкий шлепок отвлёк Хана, он умолк и повернулся к воротам лагеря, вернее к тому мусору который от них остался. С минуту что-то разглядывал, ничего не обнаружил и хотел вернуться к разговору, но только недоуменно почесал макушку. Поискал глазами кувшин, неожиданно для себя нашёл его за спиной и стал наливать в корявые глиняные плошки, которые специально для попоек слепили негры.

— Так, о чём я только что говорил?

— О том почему ты вторую неделю меня не лечишь?

— Потому, что ты неизлечим, — ляпнул псион и осёкся. Потом развёл руками: — Подловил таки, тарова отрыжка. Ну теперь ты знаешь.

— То есть как это неизлечим? Мне же стало лучше.

— Верно, состояние стабилизировалось, потому что я, так сказать, размазал капли по паутине. Но сама вода никуда не делась, она снова сольётся к центру. Я думал твои каналы постепенно начнут впитывать подсаженную Сферой энергию, но они закупорены. Тот твой предок, у него была другая ситуация, переизбыток энергии при слабом даре. Скорее всего, поэтому ему Сфера Древних и колечко подогнала, а тебе нет. Тебе друг отдал часть своего. У тебя НЕ недостаток сил, ты голимый недопсион. Без сеансов лечения протянешь пару месяцев максимум. Так что до Содружества и обратно слетать не успеешь. Да и сам должен понять, что всю жизнь таскать тебя с собой, как домашнего питомца я не буду, уж извини.

— Ты извинился перед пустышкой!? Совсем крыша поехала?

— ФЛАК! — Хан потряс кувшином перед глазами, наклонился к горлышку, понюхал напиток и с отвращением поморщился. — То ли это твоё пойло так действует. То ли Высшие древние пердуны в чём-то правы и эта гадская планета всё-таки как-то влияет на нас. Ещё два года назад я бы убил тебя прямо при встрече, а теперь сижу и покорно проглатываю «псайкера».

Хан испустил знатную отрыжку и добавил:

— Дерьмище какое. Я сейчас про запах этой гадости.

— Я так и понял, — кивнул Клим, сполз на землю, бессильно опёрся о бревно спиной и залпом выпил свою порцию бормотухи. — Может можно удалить лишнюю энергию?

— На последнем сеансе я пытался это сделать, но ты чуть не окочурился. Тут без вариантов.

— А нельзя как-то откупорить каналы?

— Конечно можно, если ты псион ранга Правнук. Но ты пустышка, в тебе нет силы работать с каналами, а извне их не открыть, потому таких и не берут в Семью.

— Значит всё зря…

— Ну почему зря? Ты привнёс в моё скучное существование элемент веселья. Я сейчас опять про эту гадость, — Хан потряс кувшином, снова наполнил плошки, развёл руками и серьёзно добавил: — Мне жаль, что ты сдохнешь. Честно.

— Да ладно, забей, — вздохнул пилот. — Слишком уж всё радужно завертелось, чтобы кончиться хорошо. Эх! А я ведь уже думал, что почти выздоровел. На последнем сеансе видение стало как живое. Я даже уверен, что отдельные звёздочки сложились в цельную картинку, будто в гигантскую созвездие-паутину растущую из моей башки.

— Какие ещё видения? У тебя были галлюцинации на тему звёздного неба каждую процедуру?

— Ну да.

— А раньше с тобой случались странные глюки?

— Иногда в симуляторе или корабле во время боя.

— Про гадких зверюг и разных демонов?

— Ага. У меня этот… как его? А, Синдром Полански. Такое бывает где-то у десятой части пилотов.

— У тебя Аберрация Гис Маина или Изнаночное восприятие. Ты, флак, берсеркер. Тарова задница! В бытность свою Внуком я прослужил в «Чистке» четыре года. Мы искали и чпокали такие ошибки природы как ты. Кстати, я был одним из лучших следователей, у меня на счету аж восемнадцать берсов. Как я сразу не заметил? А ну погоди, — Хан придвинулся ближе, обхватил руками голову Клима и что-то долго шептал себе под нос ероша ему волосы. — Это наверное из-за воздействия Сферы Древних. Лишняя энергия скрадывает девиационные вкрапления в каналах? Или у тебя латентная аберрация?

— Какой ты всё-таки образованный мужик, — оттолкнул руки псиона Клим, поправил взлохмаченные волосы и добавил себе под нос чтобы Хан не разобрал слов: — А со стороны быдло — быдлом.

— Хм… А ведь ты сказочный везунчик, — Хан поднял ладонь к лицу и принялся загибать пальцы. — Во-первых, оказался ошибкой природы и теперь есть некоторый шанс, что тебя всё-таки можно подлечить. Во-вторых, родился не в СЗ, не то бы тебя уже давно кокнули. Какая вселенная всё-таки плоская! Да, берс!?

Хан хлопнул пилота по плечу, да так, что тот улетел в костёр, погрузив руки в раскалённые угли по самые локти. Благо, что нейросеть не подвержена опьянению и вовремя закрыла перчатки и капюшон пилотского костюма.

— Ты меня теперь угробить надумал, псайкер придурошный? — недовольно вскрикнул Клим и принялся стряхивать горящие искры и пепел с рукавов.

— Добить!? Ну нет! Это раньше я действовал по приказам Высших, а теперь всё делаю на зло ветхим сморчкам. Я тебя, флак, активирую!

— Мне-то что от этого? Я ПОДЫХАЮ, забыл!?

— Слушай сюда, гавнюк: Поступили новые данные. Ты берсеркер, один из больных ублюдков этой вселенной. Говорю же: есть шанс. Вполне можешь выжить. Тебя нужно только включить.

— Да? А как?

— Вот этого я не знаю, — пожал плечами псион. — Будем пробовать.

* * *

На следующий день у Клима побаливала голова и неприятно пахло изо рта, хотя нейросеть и снизила симптомы похмелья почти в четыре раза, а вот Шорм Хан Велес, как и всегда после очистки в медкапсуле, был бодр, свеж и в отутюженном до блеска белом комбезе.

— Значит так, — менторским тоном заявил Хан расхаживая взад вперёд. — Я начинающий программист, и как бы пишу скрипты. То есть: Настраиваю каналы, управляю восприятием, сосредотачиваю усилия, и этим влияю на пси-поток пространства-времени. Этому учатся десятилетиями. А ты читер. Всё, что ты знаешь и умеешь это зажать нужную комбинацию кнопок после чего включится удалённый помощник. Вселенский искин сам порешает все твои проблемы в автоматическом режиме. Понял?

— В общих чертах.

— Я и объясняю в общих чертах, долбень. Короче, нужно найти твоё сочетание клавиш.

— Как?

— Из восемнадцати берсов мне удалось допросить только двоих. Но обе истории разные. Первый активировался во время службы в армии, когда на него навалились усиливающиеся физические и психологические нагрузки, он постепенно впал в состояние близкое к глубокой депрессии. После чего вдруг взял и завязал узлом двух инструкторов и покрошил кучу народа пока до него дошло, что он делает. Второй «проснулся», когда его случайно столкнули с моста. Парняга ухнул вниз и потерял сознание в полёте от страха, а очнулся целый и невредимый дома под одеялом. Предлагаю начать с армии.

— Что-то мне это не нравится.

— Тогда мост?

— Не-не, армия так армия. Я ж разве против? Я только сказал, что мне это не нравится.

* * *

Бег. Отжимания. Ползание по песку. Снова бег. Подтягивание на перекладине. Первые четыре недели Хан наращивал нагрузки постепенно. Климу даже понравилось заниматься спортом. Он ведь и сам собирался когда-нибудь начать, а тут такой повод нарисовался. Правда пилот планировал просто изучить базы навыков по рукопашному бою, а физическую подготовку подтянуть в медкапсуле, и уже только потом отработать навыки у Чирика. Но раз капсула недоступна, можно и по старинке.

Сеансы терапии каналов Хан проводил теперь раз в шесть дней, чтобы состояние пациента не ухудшалось, а оставалось стабильным. Остальное время он строил из себя сержанта-инстуктора.

И сейчас, под палящим солнцем и отблесками от океанской глади белый комбинезон сиял на всю округу, а Хан со спокойно-добрым выражением на бородатом лице миссии назидательно бубнил:

— Было вполне возможно, что предпосылки к уходу в боевой транс возникли у того придурка в следствии медленного нарастания физических нагрузок. Но, как мы видим, после месячного курса подобных: состояние твоих девиационных вкраплений и складок не изменилось, то есть: я их так и не могу увидеть. А значит придётся перейти к следующей части плана: к изнурительным тренировкам, во время которых организм получает стресс не совместимый с развитием. То есть, при которых начинается деградация тканей, если ты не понял. Греби давай быстрее, доходяга.

Клим и так грёб изо всех сил. Дыхание давно сбилось и пару раз он уже чуть не глотнул воды. Постоянное брюзжание Хана раздражало всё больше. Хотелось его послать, но когда плывёшь кролем, то голова почти всё время находится под водой, так что особо не поговоришь. Защитный капюшон, который бы защитил от утопления, Хан использовать запретил — иначе какое же это экстремальное плавание? А ещё раздражала красная надпись перед глазами. Нейросеть сигнализировала, что физическое состояние организма ухудшается и нужен срочный отдых.