Капсулёр. Часть 2

Хан поднялся, зашёл Климу за спину и обхватил его голову ладонями.

— И это, расслабься, пустышка, это в твоих же интересах.

Но расслабиться не получилось. Опора вдруг исчезла из под ног, вокруг возникла полная пустота и Клим рухнул вниз. Как тут расслабишься? Его кто-то подхватил за шиворот, как нашкодившего котёнка, но не для того чтобы удержать, а чтобы надавить, увлечь и заставить лететь в пустоту ещё быстрее. Мир завертелся калейдоскопом. Отчаянно хотелось ухватиться хоть за что-нибудь, если не руками, то хотя бы взглядом, но перед глазами мелькали лишь мириады ярких видений и огней, которые сливались в разноцветные линии. Это продолжалось бесконечно, пока в какой-то момент не наступила тьма.

Очнулся он далеко за полдень, даже ближе к вечеру. Немилосердно хотелось пить, есть и навалять по жбану скотине, которая бросила его лежать под палящими лучами местной звезды. Кожа лица обгорела и изрядно припекала. Зато исчезло давление в затылке.

По данным нейросети прошло несколько минут, но ощущение было такое будто он провалялся намного больше. Да и не зря же лицо припекает, не могло же оно обгореть за такое короткое время. Первичная диагностика выявила ещё и обезвоживание.

Клим ухватил кем-то заботливо оставленный рядом кувшин. Вода оказалось противно тёплой, но он всё-равно жадно выпил половину содержимого, а вторую вылил на «горящую» кожу лица. Стало немного легче.

— О! Очнулся ханурик? — подошёл Хан, рядом семенил один из чёрных, он протянул свёрток из больших листьев. Внутри было завёрнуто уже знакомое белое мясо приготовленное на костре. Мясо разумных существ. Но голод был так силён, что Клим не долго спорил с совестью и моралью, а сразу отхватил изрядный кусок и поспешно заработал челюстями. Хан жестом отослал раба и обратился к пилоту: — Я уж думал не получилось и ты сдохнешь. Четвёртый день без сознания валяешься.

— А могло не получиться? — давно остывшая рыба чуть не выпала из рук. — Четвёртый день!? Что же ты не предупредил-то сразу?

— А зачем? — недоуменно пожал плечами Хан. — Ну сдох бы ты зная, что можешь сдохнуть, какая, к муллку, разница? А то, что столько валялся… так я и сам не знал, что так будет. Я же не медик. Да и вообще радуйся, что я настолько умелый воин. С моими навыками чистить ментальные каналы это… это… О! Это как разгонять по паутине капельки росы увесистым ломиком. Та ещё морока. Одно неверное движение и хрясь… Вся работа насмарку.

— То есть ты меня запросто мог убить?

— Почему мог? — заулыбался Хан. — Это только начало лечения, ещё будет куча возможностей.

Самое печальное, что судя по лицу Хана ему действительно плевать выживет пациент или нет. Не привык он беспокоиться о такой мелочи как жизнь пустышки.

— Можно подумать тут куча пилотов только и ждущих очереди чтобы тебя вывезти, — недовольно протянул Клим.

— Не волнуйся, в случае твоей скоропостижной кончины я придумаю что-нибудь новое, — Хан развалился рядом и заложил руки за голову. — Давай развлеки меня какой-нибудь историей твоего мира.

— Я тебя развлекать не нанимался.

— Слушай, Бим… Ммм… Плим… Да как же там тебя, к муллку? А! Клим! У нас с тобой ещё куча времени. Сеансов двадцать — тридцать. Не нужно нагнетать… Давай так: историю ты, историю я, не тупо же на закат пялиться…

Закат над лазурью океана был прекрасен. Он ещё только начинался, а облака уже красиво обступали запад обещая неплохую иллюминацию под занавес. Вечерние лучи подкрашивали золотом волнорез далёкого рифа, вода перекатывалась через него пенными бурунами. Разговаривать с напыщенным зазнайкой совершенно не хотелось. Клим стиснул зубы и нахально принялся смотреть на горизонт.

Хан не обиделся и даже не выдал очередное ругательство, а начал историю сам. Поначалу Клим не собирался слушать, но когда вокруг тишина и кто-то постоянно молотит языком, то поневоле начинаешь понемногу воспринимать сказанное, даже если пытаешься от всего отрешиться.

Рассказывал Хан интересно, но часто перепрыгивал с темы на тему. Касался всего, но не доводил до логического конца ни одну историю. Похоже он развлекал больше себя чем слушателя.

Семья, как Клим и сам изначально догадался, это объединение одарённых. Каждый имеет свой ранг: Правнук, Внук, Сын, Отец, Дед (Старший) и Прадед (Высший). Отношения внутри Семьи действительно, что называется, семейные и добросердечные. Нет ничего выше чем жизнь, здоровье и удобства любого члена Семьи. Пустышки в расчёт не принимаются. А чтобы последние не бунтовали, любое неповиновение карается очень сурово.

Как-то за угрозу жизни группе Внуков, было умерщвлено девяносто пять процентов населения планетарной колонии — двести семьдесят миллионов человек. Остальных расселили по Семейной Зоне, чтобы они смогли поделиться горьким опытом с другими пустышками. Неодарённые там не то что вякнуть бояться, а даже моргнуть без спроса.

И технологии у них отсталые не потому, что нет умников, а потому, что любые разработки контролируются сверху. И если Высшие вдруг решают, что исследования в данной области угрожают будущему Семьи, то их тот час прекращают, а все разработчики бесследно исчезают. Неудивительно, что самыми крутыми кораблями являются какие-то мифические КСы, которыми могут управлять только Отцы и Деды. И о которых, похоже, и сам Хан не очень много знал, потому как путался в описаниях и объяснениях.

Поэтому Клим решил мерить по тому, что он видел сам. А из «Вандала» встреченного на орбите, выходило, что «семейники» едва дотягивают до Техно-1, то есть только освоили межзвёздные перелёты. И это странно, так как по словам Хана: в Семейной Зоне (СЗ) насчитывается около двух тысяч миров, а членов Семьи чуть меньше десяти тысяч.

Совершенно непонятно как эта горстка народу столько нахапала, да ещё и управляет миллиардами живых существ. Но судя по уверениям Хана, в СЗ шагу нельзя ступить без контроля со стороны одарённых. И этому как-то способствуют ненавидимые им Прадеды. Остаётся только верить во всемогущество этих их КСов.

Новых членов Семьи ищут среди пустышек. Откуда они появляются, эти дети с спи-индексом в одиннадцать-четырнадцать? Всё просто. Дар часто передаётся по наследству, а у одарённых чуть ли не право первой ночи на территории СЗ. Хотя если послушать Хана так всё ещё круче — Сынам и Внукам можно трахать вообще всё что шевелиться, и замужних, и даже тех кто не хочет по доброй воле, а потому достойные рождаются чаще чем в других частях галактики.

Одарённость каким-то образом определяют Высшие, причём удалённо. Детей забирают у пустышек и воспитывают с пятилетнего возраста. Ребятне сразу начинают внушать, что каждый из них бог во плоти, а неодарённые это мусор. Естественно, что вырастают из Правнуков спесивые снобы и нахалы, которые, тем не менее, к друг другу относятся как к любимым братьям, а к старшим как к уважаемым отцам.

Хан неизменно отзывался о других членах Семьи с огромным уважением, и резко переключался на ненависть лишь когда дело нечаянно казалось Прадедов. Чем-то самые главные семейники ему очень не угодили. Хана аж трясло когда он был вынужден говорить: Высшие или Прадеды.

Рассказчик неожиданно оборвал своё повествование когда светило почти полностью погрузилось в океан.

— Всё. Чёт умаялся я с тобой. Продолжим завтра.

С этими словами псион скрылся в своём навороченном доме снова оставив гостя на улице. И снова Клим не заметил как отрубился едва прислонив затылок к какой-то коряге.

Утром его разбудил Хан, не говоря ни слова деловито потёр ладони, показал сесть на бревно, а сам зашёл со спины и опустил пальцы на голову пилота. На этот раз падение было более плавным. Клим сначала как бы начал потихоньку приподыматься над землёй, а только потом полетел вниз.

Вокруг развернулось нереалистичное изображение ночного неба. Ведь для человеческого глаза космос это чернота и набор точек разной яркости. На картинках и снимках цветовые оттенки звёзд и красиво раскрашенные далёкие туманности астрономы и программисты добавляют искусственно для зрелищности. А тут Клим как бы попал в одну из этих новомодных программ симуляторов — всё яркое, красивое, до умопомрачения детальное. Поначалу ему даже удавалось сдвигать изображение по своему желанию, но постепенно скорость полёта увеличилась, звёзды закрутились хороводом и полёт превратился в неконтролируемое падение, как и прошлый раз. И опять неожиданно, словно из-за угла ударила тьма.

Очередное послеобеденное пробуждение. Теперь лицо не припекало, но не потому что о Климе позаботились, а потому что он упал с бревна на спину, ноги оказались выше головы и прикрывали коленями от палящих лучей. Все тело неимоверно затекло в неудобной позе. Понадобилось десять минут только чтобы сползти с бревна и дождаться пока пройдёт покалывание в нижней части тела.

Нейросеть опять ничем не помогла: ни поддержки гормонального баланса ни настройки метаболизма, да и снова показывала, что прошло лишь несколько минут. Похоже она вырубается вместе с хозяином.

Клин принялся разминаться и скоро к нему подошёл Хан. Выглядел псион всё так же опрятно, а его комбез сиял белизной.

— Очухался? На лицо прогресс. Всего полтора дня в отключке.

— И тебе добрый день, — отозвался Клим. — У меня почему-то нейросеть отключается после твоих сеансов.

— Я в этом не очень разбираюсь. Моя не вырубалась никогда, а коррекцию каналов мне в юности тоже делали. Судя по файлу с картой галактики, что ты мне раньше передал, архитектура памяти у наших нейросетей схожая, файл читается без проблем. Хотя, это как раз неудивительно, нейросетевая идея всей галактике от древних досталась. Но у нас членам Семьи ставят не обычные модификации как пустышкам, — пожал плечами Хан. — В Семье этим целый отдел занимается. Каждому создают индивидуальную.

— Мдя… Хорошо быть из богатой семьи, — Клим улыбнулся получившемуся каламбуру, но Хан его не понял.

Подбежала одна из чёрных женщин, с поклоном протянула очередной свёрток с… Клим так и не решил для себя чем это считать: мясом или рыбой. На этот раз он даже не сразу вспомнил, что это за угощение такое. Машинально начал жевать. Только чуть позже удивился как, однако, лютый голод быстро меняет приоритеты.

— Так, жри быстрее и продолжим, — оборвал его задумчивость Хан.

— Ну нет. Пожалуй я сначала построю себе небольшой шалашик, а то просыпаться под открытым небом нифига не комильфо, знаешь ли. А нейросеть вырубается и даже капюшон костюма не закрывает.

— Ты в своём уме, придурок? Строить он собрался. Не порть репутацию. Я фета нила, ты фета дана. Мы не строим, а творим чудеса. Но на счёт шалаша это ты правильно, не очень приятно видеть как ты тут слюни пускаешь, — Хан поднялся и потопал к своему убежищу. — Иди за мной.

Вблизи изобетонный короб оказался внушительнее, а внутри и вовсе в несколько раз больше, потому что сам короб представлял собой лишь вершину пирамиды, а основная постройка была ниже уровня земли. В единственную довольно большую комнату вела крутая лестница без перил, она же, словно спускающийся постамент, делила комнату надвое. У стены обнаружилась старая медкапсула.

Клим глянул на неё и задумчиво потёр всё ещё местами красную кожу лица.

— Даже и не мылься, пустышка, — заметил его движение Хан. — Капсула запрограммирована на мою ДНК. Никого другого лечить не будет. Да если бы и лечила, я бы не тратил на тебя картриджи, мне их под расчёт привозят, раз в году, когда мозгоправ приезжает.

— Мозгоправ?

— Психолог, который должен определить выздоровел я или ещё нет, — Хан тем временем что-то искал на одном из стеллажей вдоль стены. Там было сложенно множество разномастных контейнеров. Остальное пространство комнаты выглядело довольно технологично, ничем не отличаясь от большинства стандартных средних жилых модулей. — Да где же она? Ага, вот, нашёл.

Он бросил Климу небольшой пластиковый брикет размером с кирпич. Сверху надпись: лёгкая полевая палатка «АПР 2».

— Ты там прояви фантазию при распаковке, черняшки любят зрелища.

— А зачем?

— А почему нет? Знаешь как они прикольно глазища выпучивают? Хоть какое-то развлечение, учитывая, что тут нечем обдолбаться.

— Как это нечем?

— А вот представь себе, — Хан даже стукнул кулаком в ладонь от недовольства. — Я тут перепробовал каждый лист и травинку, нюхал, ел, курил, делал выжимки, но похоже тут специально всё создавалось так чтобы ничего не пёрло. Ничего наркотического! Высшие падлы постарались.

— Какое ГОРЕ! — Клим заломил руки в притворном ужасе.

— Представь себе, — буркнул Хан. — Всё. Выметайся. И устрой черняшкам зрелище, это приказ.

— Пфф…Ладно. А что у них, кстати, всё хотел спросить, за тёрки с тритонами?

— Да какие у них могут быть тёрки? Чёрные совсем дикие, бегают по лесам, занимаются собирательством, реже охотой с камнями и палками. Почти животные, короче. А тритоны довольно развитый народец. У них есть подводные убежища, заводы, плавающие и летающие машины. В космос они, правда, не вышли, а теперь и не выйдут раз Семья за них взялась и устроила тут «райский» курорт.

— Так они же тоже с копьями…

— Ааай… — отмахнулся Хан. — Это у зелёных что-то вроде олимпиады. Самый смелый молодняк развлекается. Своих-то войн у них давно нет, всё что им в океане угрожало тритоны давно «победили». Они черняшек подвозят с других островов, соблазняя служением белому богу и копьями снабжают, у чёрных такой технологии и близко не имеется. Кстати, в следующий раз обрати внимание на океан, сколько оттуда «зрачков» вылезет во время боя. Там тотализатор на миллиарды кредитов.

— И что, потом они запросто наблюдают как их соотечественников тут жрут?

— Всё проще — они и сами не против соотечественниками полакомиться. Таровы, флак, амфибии. Чернозадые после побоища все лишние трупы в воду бросают. И насколько я знаю, в океане ничего не пропадает, а расходиться по самым дорогим ресторанам. И по подводным, и на экспорт, — при этих словах Хан потыкал пальцем вверх. — А ещё тритоны моя охрана, Семья им даже старый комплекс ПКО придала. Не знаю, правда, нахрена если ты тут, флак, шляешься по системе как у себя дома.

— Это я сейчас слышал нотки восхищения?

— Сейчас ты услышишь звук пинка, если не поторопишься, засранец. Через пять минут начнётся сеанс.

Злобы в голосе Хана не слышалось, скорее лёгкое раздражение, это наводило Клима на мысль, что отношения потихоньку налаживаются.

* * *

Потянулись дни похожие друг на друга как капли воды. По большей части Клим валялся без сознания в своей новой палатке. Потом пробуждение, торопливая трапеза и Шорм Хан Велес снова отправлял пилота в небытие.

Понемногу менялись лишь видения во время сеансов. Космос в который попадал Клим становился всё более насыщенным, звёзды складывались в крохотные созвездия, потом объединялись в рисунок побольше, который даже имел какой-то смысл. Но этот смысл постоянно ускользал от сознания. Казалось картинка вот-вот оформится, вот-вот станет окончательно ясно, что рисуют звёзды, но именно в этот момент обычно и наступала тьма.

Болезнь постепенно отступала. До этого Клим и не осознавал насколько сильно подействовали на него изменения вызванные Сферой Древних. Но теперь, когда симптомы проходили, он заметил, что мыслит более ясно и перестал забывать очевидные вещи, а до этого словно брёл в тумане.

И о чудо! Пси-связь с капсулой теперь удалось уверенно установить прямо из лагеря. Клим ненадолго вывел из «яйца» второй охранный дрон и удалённо погонял его немного по острову. Связь не оборвалась ни разу, хотя пилот не очень-то и напрягался. Впрочем, усиление псионных возможностей это скорее не возвращение старых навыков, Клим и до болезни бы не смог проделать такое с дроном, а приобретение новых. Что-то лечение, которое проводил Хан развивало в пилоте. Однако он помалкивал об этом в тряпочку, чтобы Хан чего доброго не добавил к цене исцеления ещё пару нулей.

Где-то на двадцатый раз, во время очередного сеанса, ощущения с самого начала стали другими. Более резкими, дёрганными, давящими. Словно ролик, который показывал звёздную рассыпь поставили на ускоренную прокрутку. Даже сквозь полудрёму транса Клим чувствовал неприятное давление в мозгу. Зато звёзды неожиданно сложились в фигуру, которую он никак не мог разглядеть ранее. Хоровод мерцающих разноцветных точек, лишь на одно мгновение, едва уловимое и зыбкое, оформился в ловчую сеть паутины.

После чего пилот резко очнулся с жуткой головной болью, слабостью во всём теле и беспрестанно блюя на свой костюм и пол палатки. Хан даже милостиво придержал ему голову, чтобы тот не захлебнулся в собственной рвоте. Но убедившись, что Клим пришёл в себя сразу отодвинулся и брезгливо вытер руки о свой комбез.

— Пожалуй надо бы тебе передохнуть недельку другую. Твой мозг уже неадекватно воспринимает лечение, — на лице псиона можно было заметить лёгкое раздражение, а может и слабое чувство вины.

После этого Клим провёл в горячке часа два, пока нейросеть наконец не справилась со слабостью поправив лёгкую закупорку нескольких кровеносных сосудов мозга, гормональный баланс и ещё кучу параметров. Пришлось лежать и терпеть. Последний раз Клим болел дольше пятнадцати минут ещё на Земле, когда у него и вовсе не было нейросети и настраиваемого иммунного импланта, которым она умело управляет. Отвык уже.

От воспоминаний о Земле, не таких уж и радостных, так как там не осталось никого родного, скорее все родные были в Содружестве, его отвлекли звуки оживления в лагере. Вообще-то палатка обеспечивала звуконепроницаемость класса «Е», но Хан не закупорил после себя входной клапан, так что звон, удары, топот и вопли были отчётливо слышны весь последний час.

Клим вышел наружу и обнаружил снующих по лагерю негров. Трудились ребята как перед прибытием хозяина с очередной проверкой на плантацию сахарного тростника. К защитной стене стаскивали камни, развалюху главных ворот пытались хоть как-то приделать чтобы не падала, на каждый домик водружались черепа каких-то небольших животных. Основная масса приготовлений уже была окончена, так как большинство чернокожих уже собрались на деревянных стеллажах-полках у глиняной стены, держа камни и копья.

Только несколько криворуких «мастеров» всё пытались присобачить повыше над входной дверью в изобетонный короб большой череп с рогами. Трое держали четвёртого, а тот на вытянутых руках прилаживал череп на едва заметный выступ в стене.

Хан стоял поодаль сложив руки на груди и мрачно поглядывал на трудяг. Череп постоянно падал, следом падал тот кто его цеплял, Хан всё больше хмурился.

— В этот раз тритоны пригнали совсем уж кривых доходяг.

— Раньше пригоняли получше? — поинтересовался подошедший Клим.

— Да, в сущности, таких же, — поморщился псион. — Откуда чернозадым знать хоть что-то о строительстве или починке, если этих обезьян только с веток дерева согнали?

— Я так понимаю готовится очередная олимпиада?

— Правильно понимаешь.

— И какой план?

— Какой план? — Хан смерил пилота недоуменным взглядом.

— Ну, какая наша с тобой роль?

— Да никакой. Мы вообще можем не участвовать. Я тебе больше скажу, я всегда принимаю решение спонтанно. Тут наверное куча «жучков» тритонскими букмекерами заныкана, чтобы определять буду я вмешиваться или нет и подправлять ставки. А я такой: бац! И в самый последний момент делаю что-то неожиданное. Хоть какое-то развлечение.

— Врываешься в схватку как настоящий свирепый фета нила?

— Было пару раз, в самом начале заключения, но надоело. Во-первых, они меня не посмеют тронуть. Во-вторых, даже если бы посмели ничего бы не вышло, я всё-таки Сын Семьи. Последний раз пытался скоординировать действия этих обезьян, даже план хитрый составил, но один нерадивый пришелец всё обломал. Положил, сука, всю засаду, — Хан многозначительно покосился на Клима. — Да и вообще, воевать мне надоело ещё в бытность Внуком. Достойных противников для воина моего класса просто нет. Все восстания, что нужно подавить и захваты новых планет, сплошная скука: я одной рукой дрочил — другой убивал.

— Да хватит заливать.

— ЧТО!? Ты сомневаешься в моих словах, пустышка? Смотри сюда.

Шорм Хан демонстративно расправил плечи и направился к воротам. Несколько чёрных как раз закончили ставить подпорки из брёвен и конструкция приобрела некую устойчивость, даже почти перестала шататься. Сомнительная преграда, но бедолагам тритонам, не приспособленным для суши, предстоит повозиться пока они на неё взберутся.

Однако когда Хан приблизился на расстояние нескольких шагов кривое деревянное препятствие, которое должно быть весило тоны две, вдруг разлетелось, словно холмик лёгкого первого снега от пинка. Верёвки лопнули, брёвна дождём брызнули в разные стороны, часть глиняной стены, к которой крепилась рама рассыпалась в пыль.

Все части упали немного поодаль, будто специально освобождая дорогу Хану. Он размашисто пошёл к океану. Там, у кромки воды, уже шеренгами собрались тритоны. Никакого построения, двуногие крокодилы нелепо переваливались с ноги на ногу и топали к лагерю чёрных неорганизованной толпой.

Картина странная: Безоружный, одетый в белое черноволосый бородач, так похожий на Иисуса, сближался с жуткими созданиями у каждого из которых имелось копьё с игольным наконечником. И пусть тритоны двигались неуклюже, но их было более четырёх сотен, а из воды вылезали всё новые.

Конечно же они совсем не собирались даже прикасаться к псиону. Толпа начала расступаться задолго до того как приблизилась. Тритоны шарахались от Хана, как средневековые обыватели от прокажённого с колокольчиком.

Краем уха Клим услышал лёгкое жужжание и повертев головой обнаружил дрона на пропеллерной тяге, последний раз он видел похожего ещё на Земле. Дрон был не один. В разных местах, на определённом удалении друг от друга их парило штук тридцать, они вереницей растянулись от берега и окружили лагерь. Сейчас почти все направили объективы в сторону фигуры в белом комбезе. Похоже букмекерам и зрителям океана сейчас очень интересно, что он задумал этот сбрендивший псайкер (По уверениям Хана, так пустышки за глаза называют одарённых).

Клим бросился к защитной глиняной стене. С внутренней стороны к ней были приделаны стеллажи, чтобы защитникам было возможно стоять на них и бросать что-нибудь на нападающих. Пилот забрался на один из них чтобы обеспечить себе лучший обзор. Пришлось, правда, согнать парочку негров, но те не особо упирались.

Тем временем, между кромкой воды и лагерной стеной, тритоны поравнялись с Ханом. Он ничего не сделал, просто продолжил идти, а хвостатые рептилии начали падать на песок и биться в конвульсиях. За псионом, словно бы следовала невидимая волна косившая хвостатых направо и налево.