Последний день

Это была Лаура. Ее голос доносился с первого этажа.

– Крис! Быстрей иди сюда!

Я вскочил, накинул халат, взял биту, и мы с Энди побежали вниз. Для скорости мне понадобилось перепрыгнуть через последние ступени. Я очень быстро вбежал на кухню.

– Что случилось? – спросил я, не успев оказаться на кухне.

– Я пошла перекусить и увидела тень, – эмоционально сказала она шепотом.

– Тень? – также эмоционально и шепотом ответил я, стараясь не привлекать внимания гостя.

– Да! В гостиной!

– Это человек?

– Однозначно, тень была метра два ростом.

– Два?

– Два!

– Точно?

– Я бы не испугалась!

– А метровую испугалась бы?

Она задумалась.

– Испугалась бы!

Мы пошли искать незнакомца. Шли медленным шагом.

Я шепотом сделал ей замечание:

– На ночь есть вредно…

– Сейчас каждый день на счету! Не хочу думать о том, когда можно есть, а когда нет.

Мы пришли в гостиную. Там никого не обнаружили.

После этого мы обыскали те комнаты, которые даже не осмотрели. Как оказалось – очень зря. Энди забежал в подвал. Мы последовали за ним. Пока мы спускались, Энди уже стоял и лаял на очень плотную дверь, которая была приоткрыта. С виду она была толстой и имела рулевой открыватель. Было темно, и мы воспользовались фонариками. Вошли в эту дверь. Дизайн внутри был не такой, как в других комнатах.

– Что это? – тихо спросила Лаура.

– Похоже хозяин готовился.

– В смысле? К чему?

– К такому развитию событий, как сейчас.

– Ты про что?

– Про конец света. Это бункер.

– Он что, все знал?

– Будем надеяться, что он просто параноик.

– То есть он здесь? – с ужасом спросила Лаура. С таким ужасом, что аж мороз по коже прошел.

Эти слова очень встревожили меня. Лаура часто своими, казалось бы, бесполезными высказываниями наводила меня на важные мысли. Сейчас я был готов к нападению как никогда.

Вдруг мы услышали шорох в одной из комнат бункера. Неужели это он? Неужели это тот враг, с которым сейчас придется сражаться насмерть? А может, это наш союзник, который поможет? Или же просто испуганный человек, который, возможно, даже не отдает отчет своим действиям?

С каждым шагом сердце билось все сильнее. Отвлекающие мысли так и лезли. Вдруг это последняя минута жизни? Вдруг сейчас все закончится? Вдруг не будет будущего? Вдруг будет больно? Или того хуже: Лаура будет атакована сумасшедшим, и я это увижу.

Мы в комнате. Это был кабинет. Звук шел из каморки. Вокруг только ошметки еды. Он явно не в своем уме. Много царапин на столе и полу. Мы все ближе. Я взялся за биту крепче. Лаура не отставала от меня ни на шаг. Руки вспотели. Я боялся, что бита просто вылетит из моих рук при первом же замахе. Это было невыносимо. Каждый шаг длился вечность. Моя рука на ручке уже приоткрытой двери. Все затихло. Никто не шуршал. Лаура была готова, но все же немного растеряна. Я слышал только тишину. Даже мыслей не было. Открываю дверь. Лаура светит фонарем, чтобы ослепить врага. И мы видим…

– Енот? – первое, что произнесла Лаура.

– Два метра ростом? – спросил я неодобрительно.

Это был просто енот, подъедавший остатки еды. Ух… Мы выдохнули весь страх. Дыхание было горячее. Сердце прекращало так яростно колотиться. Енот тоже смотрел испуганно. Особенно на Энди. А Энди не отрывал взгляд от него. В свете фонаря енот оставался без движения.

– Все хорошо, не переживай, – сказала Лаура.

Я взял рядом лежавший батончик и дал ему, чтобы заслужить доверие. Энди его обнюхал и облизнул.

– Ну и напугал ты нас, – сказал я.

Мы взяли еды и закрыли бункер. Там никого не было, на этот раз точно. И, уняв тревогу, мы отправились спать. Уже вчетвером. Енот увязался за нами, и мы решили держаться вместе.

После ночных похождений мы проснулись около полудня, и я обнаружил, что нас только трое. Я, Энди и Енот. Мы спустились вниз. Подходя к кухне, услышали шипящий звук. Войдя, увидели накрытый стол и Лауру, которая, пританцовывая, готовила нам яичницу с консервированными томатами. Ароматы так и манили. На столе был сок и тосты с маслом. В общем, слюнки текли у всех. Тем более после питания консервами несколько недель подряд.

– Выглядит вкусно! – не сдержался я, высказав комплимент.

– Конечно, вкусно! Особенно для человека, который питался несколько недель подряд консервами.

Как она это делает? Она как будто мои мысли читает… Я слишком громко думаю?

На столе было четыре тарелки.

– У нас что, гости? – спросил я в шутку, садясь за стол.

– Нет, – ответила она, накладывая завтрак мне и месту справа. – Почему бы Энди и Ирвину не поесть с нами? Пусть они тоже оторвутся как следует.

Энди и Енот, задорно запрыгивая, шумно, с радостью устроились за столом и покорно стали ждать еду.

– Ирвин? – поинтересовался я у Лауры.

– Ну да! Не будем же мы его просто Енотом называть? – с иронией продолжила она отвечать мне, накладывая завтрак Энди и Ирвину.

– Хорошо… – улыбаясь, согласился я. – Им, похоже, нравится твоя затея!

– Конечно, нравится! – улыбнулась она, поглаживая холку Энди.

Мы позавтракали так же безмятежно и радостно, как вчера поужинали. Энди и Ирвин облизывали свои тарелки. Яркие лучи солнца ложились на стол. Утренняя свежесть наполняла комнату через приоткрытое окно. Блики солнца золотили пряди волос Лауры, отчего ее милое лицо светилось. Казалось, ничто не может омрачить эту идиллию.

– Вам понравилось? – ласково спросила она.

– Конечно! Это намного лучше, чем просроченные чипсы!

Ирвин что-то «прокричал» на своем языке, мотая головой из стороны в сторону.

– Что с ним? Зовите экзорциста… – сказал я, сделав вид, что меня это пугает.

Мы посмеялись.

– Ну что? Я была права насчет дома у озера?

– Признаю…

– Так-то! – удовлетворенно, съев свой кусок яичницы, отметила она.

– Ладно, пора выдвигаться! Все, собирайтесь, – я начал убирать тарелки.

– Выдвигаться? – В недоумении спросила Лаура.

– В Лос-Анджелес.

– Ах… Точно… – произнесла она тихо изменившимся голосом.

– Ты хочешь остаться?

– Да нет… Ты прав, нам пора.

Она ушла.

Я сильно не торопился, мне хотелось все обдумать: как ехать, где совершить остановку. Осматривая машину, я заметил, что нужно заменить пару свечей зажигания и масло. Пока я с этим провозился, прошло около четырех часов, близился закат. В размышлениях я потерял счет времени. Надо было собрать всех. Но ни Энди, ни Лауры я не обнаружил. Я подумал, что она собирает вещи. Меня заботило, почему мои слова ее так тронули. Да и Ирвин с Энди лежали, понурив головы. Их я нашел в гостиной.

Когда я заглянул в комнату, где мы все спали, и увидел, что все ее вещи разбросаны, как и утром, то пошел искать Лауру. Искал по всему дому, но так и не нашел. Когда я проходил мимо выхода на причал у дома, заметил ее, стоявшую на крыльце, которое плавно переходило в пирс. Она прислонилась правым плечом к деревянной колонне и скрестила ноги так, что ее правая нога опиралась только на носок. Ей шли черные низкие сапоги, которые она нашла в доме.

Было облачно, но солнечные лучи все же пробивались сквозь облака. Солнце уже находилось на границе облаков, которые направляются прямо на нас, тем самым открывая горизонт все больше и больше.

Лаура смотрела точно на запад. Солнце садилось так, что во время заката пристань выглядела как дорога к солнцу. Ночью будет ясно, и мы увидим звезды. От ненастья вода была темной, дна не было видно. Почему-то мне было не по себе. Все сложнее и сложнее было приближаться к ней.

– Я думал, ты собираешься.

– Да, конечно. Сейчас… – спокойно ответила она.

Мне было неловко. Она ответила как-то трогательно, но с достоинством.

– Что-то не так?

Я подошел к ней и стал тоже смотреть вдаль.

– Нет, – улыбнулась она. – Наоборот, все очень круто.

– Так в чем дело?

– Просто мне хорошо с тобой. Как в детстве…

Я не знал, что ответить.

– Я давно не испытывала такого.

– Чего именно?

– Мы как будто стали семьей. Даже Ирвин. И это наш дом. Мне показалось, что мы жили тут всегда, – мечтательно сказала она. – И будем жить всю жизнь, – продолжила она тихо, повернув голову в другую сторону и посмотрев вниз.

– Я бы остался, но нам нужно ехать.

Она привстала и посмотрела на меня.

– В Лос-Анджелес? – развела руками.

– Да. Наша первоначальная цель! – я ответил таким же тоном, как и она.

– И почему ты не можешь изменить эту цель? – отчаянно повысив тон, продолжила Лаура. – Тебе тут не нравится? Чем это место хуже?

– Но Лос-Анджелес…

– Да ты все время твердишь: Лос-Анджелес, Лос-Анджелес! Да что там такого, что ты так рвешься туда? – перебила она.

– Да то, что я всю жизнь хотел быть там! – начал я оправдывающимся голосом. – А прожил всю жизнь в Нью-Йорке. Из-за девушки, которую даже не любил. И работы, которую ненавидел. Я хотел, чтобы все было по-другому, но нет! – я начал срываться.

– Дестени не интересовало ничего, кроме нее самой. Она была эгоисткой! Я даже думаю, что с ней я был только из-за того, что чувствовал, что хоть кому-то нужен. Или просто боялся остаться в одиночестве, – продолжал я повышать тон. – Встречался из-за этого! Женился из-за этого! Переехал из-за этого! Легко сказать, что я сам виноват, но разве нет такого у каждого из нас, того, что мы терпим из-за денег, «безопасности», долга, – ее не испугал мой крик, она только молча слушала с сочувствием. – А теперь я свободен! И я хочу хотя бы последний день в жизни провести так, как я хочу. И где хочу. Потому что это то единственное, что я еще могу сделать для себя. Остальное точно уже потеряно…

Понизив тон, я отошел к краю причала и сел.

– Что потеряно? – мягким голосом спросила она.

– Да ничего. Извини. Черт! – сорвался я в пустоту.

Странно, что мы просто молчали несколько секунд. Почему – не знаю. Я уже высказал все. Мне уже нечего было добавить. Я был готов только слушать, и только ее.

Она подсела ко мне молча и продолжала молчать еще несколько секунд.