Последний день

– После твоего отъезда все пошло не так… – начала она.

Мне стало легко, когда Лаура начала говорить. Меня это успокоило. Пыл угас. Кровь перестала кипеть. Я посмотрел на нее, а она продолжала смотреть вдаль:

– Как будто все потеряло смысл. Сколько отношений у меня было… Это никак не помогало избавиться от одиночества.

Когда я еще жил в Лос-Анджелесе, у нее не было серьезных отношений с кем-либо. Мне было очень приятно, когда она говорила, что я ее молодой человек, чтобы к ней не приставали. Девушка она была видная. Мы потом смеялись над тем, как мы классно притворялись.

В той драке с тремя парнями ведь это тоже послужило поводом. Как-то шестиклассниками мы шли по улице и встретили задир из параллельного класса. Они начали «клеиться» к ней. В частности, их «главный», Бред. Я видел, что ей это не нравится. И я тогда сказал: «Отстаньте от нее! Это моя девушка!»

Тогда они переключились на меня.

– Ты что-то сказал? – произнес Бред.

Я почувствовал смелость и четко повторил, тыкая ему в грудь: «Отвали. От. Нее».

– Слышь! – сказал он мне, схватив мою руку и вывернув ее.

Лаура накинулась на него.

– Отпусти его! – крикнула она, запрыгнув Бреду на спину.

– Не лезь! Так нечестно! Я девочек не бью! Только твоего паренька, – кричал он ей сквозь пальцы, которыми Лаура закрыла ему лицо.

– Я не девчонка! – возмущенно ответил я и ударил ему в живот.

Он отпустил мою руку, но двое других набросились на меня, и один из них попал мне по лицу. Похоже, он мне бровь разбил. Боже, кровь в глаз попала! Тем временем Лаура уложила Бреда. И принялась защищать меня. Она просто ткнула одному в бок двумя пальцами. А другому дала пощечину. Мне говорили, что ее пощечина самая болезненная, но я не проверял. Мне никогда не доставалось от нее. Ну, может, пару раз.

– Валим! – крикнула она мне, пока я пытался прийти в себя от удара.

– При девчонке тебя бить не будем, но мы до тебя доберемся! Не отходи от нее, а то тебе придется на инвалидном кресле кататься! – крикнули парни нам вслед.

– Да пошел ты, Бред! – ответила им Лаура, подгоняя меня.

Я был спокоен насчет этих угроз, ведь мы с Лаурой никогда не расставались. Наши дома были по соседству. Мы даже утром выходили одновременно. Она взяла меня за руку и повела меня, так как мой глаз залило кровью. Неужели она и тогда знала, о чем я думаю и что я буду делать? Тогда я не заморачивался по этому поводу.

Даже наши окна смотрели друг на друга, и мы видели, что происходит в комнатах. Закрываться стали только во время переходного возраста.

После драки мы сидели на бетонной плите, на склоне холма. Перед нами простирался небольшой спальный район города. Солнце садилось. Лаура обрабатывала мне бровь.

– Хорошо, зашивать не придется, – успокоила она меня.

– Мгм.

– Ну и задали мы им! – задорно сказала Лаура, промокнув ваткой кровь.

– Ты задала.

– Нет, мы! Ты тоже! Без тебя мы бы не вздрючили их, – она поменяла ватку и, полив ее перекисью, с улыбкой добавила: – Ты же нарвался. Без тебя бы драки не было.

– Эй! – возразил я, подхватив ее настроение. И мягко подтолкнул ее плечом.

Мы посмеялись.

– Если по правде, спасибо, что заступился.

– Мы же друзья, а ты девочка. Я должен был вступиться… Ай! – защипала перекись, и Лаура подула мне на рану.

Мы просто молча улыбнулись, и она продолжила обрабатывать мое ранение.

Не отрывая взгляд от заката, я спокойно добавил:

– Еще я ему в живот ударил.

Так же тихо она проговорила:

– Ударил-ударил.

И вот я очнулся от детских воспоминаний. Переместился обратно на пирс. Как ни странно, мы сидели так же, как и тогда, когда она обрабатывала мне рану. Но это было уже в загородном доме у озера. В разгар конца света. Я продолжал слушать, а она – говорить.

– От недостатка внимания я не страдала. Помнишь, даже тогда, с тремя парнями, когда мы еще подрались из-за этого, – подчеркнула она.

Но как она… Мне иногда кажется, что я мыслю вслух. Но это же не так. Неужели она меня так чувствует? Или я ее…

– Да, помню, – ответил я ей.

– У меня так и не получилось. С кем бы я ни встречалась, это недолго длилось. Я потеряла интерес ко всему. Все время думала о тебе. Но понимала, что этого не вернуть. Мне стало сложно противостоять недоброжелателям. Казалось, что весь мир против меня. И я решила, что, став плохой, смогу легче справляться с этим… Но так только казалось. Потом познакомилась с Гарри, попала в его компанию. И думала, что это моя семья. Стала байкершей. Начала грубить всем. Перестала помогать людям. И даже воровала. Мы уехали в Майами. Он всегда хотел туда. Сказал, что там центр ночной жизни востока страны. Ему нравился образ жизни современных хиппи. Мы жили на берегу океана, но, несмотря на это, мне было очень некомфортно с Гарри. Его необоснованная ревность и постоянные пьянки отталкивали меня все больше и больше. Он держал меня в напряжении. Я боялась за него, когда он уходил в ночь на свои гулянки. Звонила ему, беспокоясь, а он только злился. И во время наших ссор бросал трубку, говоря, что что-нибудь натворит. С кем-нибудь или с собой. А я всю ночь пыталась дозвониться до него. Тревога не покидала меня до самого утра. Он вынуждал меня думать о нем против моей воли. Меня мучал страх, чувство безысходности. За него, за себя, если ему вдруг что-то не угодит.

Она задумалась. Увидела всю ситуацию со стороны. И, глядя на гладь озера, промолвила:

– Я хотела уйти от него. Найти себе занятие по душе. Но боялась остаться одна. Думала: да кому я нужна? Те, кто когда-то нуждался во мне, уже давно далеко от меня.

Потом началось все это. То катастрофа, то эпидемия, то война всяких мелких стран. Ужас, в общем. Первое, о чем я узнала, – это массовое обрушение зданий Манхэттена в прошлом сентябре. И мы поехали в Вегас после цунами во Флориде. Слава Богу, его успели предсказать. Он сказал, что теперь мы точно должны держаться вместе. Думала, что он прав. Даже прощала ему угрозы ножом и все такое. Он обещал измениться, а я верила.

Но позже поняла, что это не так. Когда мы доехали до Небраски и остановились в том городке, где мы их «поджарили», Гарри, пьяный, предложил прогуляться. Мы дошли до какого-то бара, и он сказал, что там у него для меня сюрприз. Мы зашли в кабинет хозяина. Потом он повалил меня на стол. Сказал, что я слишком хорошо выгляжу сегодня. Я попыталась оттолкнуть его, а он только больше налегал, говорил: «Ты же тоже этого хочешь! Сейчас не нужно прелюдий, времени мало».

Он продолжал приставать. Я начала кричать, а он приказал мне заткнуться и хлестнул по щеке. Я собрала все свои силы, ударила его по голове статуэткой, стоявшей на столе, и убежала. Я тогда еще потеряла свою подвеску…

– Подвеску? – подумал я и нащупал в кармане ту, которую нашел с Энди в Небраске. Видимо, Лаура рассказывает про тот бар, в котором я был перед заправкой, где мы встретились.

– На следующий день я объявила ему, что на этот раз точно ухожу. Тогда мы с тобой и…

Я достал подвеску. Лаура вспомнила ее.

– Откуда она у тебя? – спросила она с удивлением и радостью.

– Я был в том баре.

– Ты так и не смог ее открыть?

– Нет.

Она начала разглядывать кулон. А я думал о том, о чем она только что рассказала. Она терпела. Терпела, думая, что Гарри исправится. И поэтому делала для него все, что могла. Ожидая, что когда-нибудь он ответит ей тем же. Делала, что надо ему, жила, где надо ему, и даже думала, как надо ему. Все ради него. Затрачивала больше энергии, чем получала. Но она только кормила его эго. Я тоже кормил. Кормить зверя, который хочет тебя съесть? Идея плохая. Ему этого станет когда-нибудь мало, и тогда едой станешь ты.

Лауру мне жаль намного больше, чем кого-либо, потому что она всегда была свободной и жизнерадостной девушкой, бодро плывущей против течения. Только потом она стала слушать того, кто и за собой то уследить не мог, а я всегда держал все в себе. Я мог открыться только рядом с ней, но при этом я скрывал самое главное, что было во мне к ней.

– Знаешь, если бы ты смог ее открыть сейчас, то моя жизнь изменилась бы.

– С помощью этого до сих пор можно как-то изменить твою жизнь?

– Теперь можно. На, возьми, попробуй.

Я попытался открыть медальон, но не получилось. Я вертел его в руках, нажимал здесь и там. Но открыть не смог. Она огорчилась, взяла обратно свою вещицу и произнесла:

– Может, в другой раз. Не наденешь ее на меня?

Я стал помогать ей зацепить подвеску: медленно убрал пряди волос, золотистые от заката, открывая тонкую шею, и промолвил:

– Может, останемся здесь еще на пару дней?

Она улыбнулась. Я зацепил подвеску. Она повернулась и обняла меня. Этим было все сказано.

Мы вошли в дом и позвали наших любимцев.

– Энди, Ирвин! Мы остаемся!

Они начали запрыгивать на нас. Все обнялись.

Мы были все такие разные. Я, Энди, Ирвин, Лаура. Но счастье было у всех одно.

Мы пошли ужинать. Пока Лаура распаковывала вещи, я готовил из тех припасов, что удалось найти. Решил сделать бургеры с говяжьей котлетой, дополненной сыром чеддер, медовой горчицей, кетчупом и гарниром из картофельных оладий.

Мы дружно сели за стол. Ирвин и Энди тоже заняли свои места. Съели все с огромным аппетитом. Похоже, им понравилось. Я понял это по облизывающимся мордочкам.

Мы смеялись, разговаривали, рассуждали о чем-то. Энди и Ирвин тоже по-своему участвовали в беседе. Они очень внимательно слушали, когда мы что-то рассказывали.

Потом мы убрались на кухне, помыли посуду и пошли спать.

Глава 4

Мгновение, изменившее все

Все улеглись по своим местам. Я с Энди на диван. Ирвин на полу, у него была своя подушка, на которой он лежал, а Лаура – на кровати. Мы выключили общий свет. Тусклый теплый свет исходил от плохо работающего настенного светильника. Я уже готов был заснуть и только закрыл глаза, как…

– Крис, – произнесла шепотом Лаура.

– Да? – так же тихо отозвался я.

– Ложись ко мне…

Такого я не ожидал. Я смутился. Сердце забилось.

– К тебе?

– Да. Мне не хочется спать одной.

Я перебрался к ней, пытаясь не разбудить питомцев.

– Так лучше, – удовлетворенно произнесла она.

Она повернулась на левый бок ко мне лицом. Я тоже повернулся к ней.

– Так теплее… – волнуясь, подметил я.

– Мы же вдвоем. Вот и теплее.

– Теплообмен…

«Теплообмен»? Серьезно? Я что, с девушкой никогда не лежал? Но это все-таки не просто девушка. Это Лаура. Контроль, контроль!

Она посмеялась.

Тут я почувствовал, что она мягко дотронулась до меня ногой. Я ответил ей тем же. Это переросло в забаву. Она улыбнулась и спросила:

– Почему ты уехал?

И тут я засуетился. Не мог же я сказать правду о том, что убежал от себя. От того себя, который хотел быть с ней.

Поэтому я ответил самой откровенной ложью.

– Хотел найти себя.

– Я тоже хотела найти себя.

– А ты себя теряла?

– В один момент потеряла.

Молчание.

– В какой момент ты нашел себя? – спросила она, положив голову на ладонь и подушку.

– А я не находил. Я так и не понял, где искать, – я посмотрел в потолок. – Не думаю, что я успею сделать это до последнего дня.

– Думаешь, все будет настолько плохо?

Я посмотрел на Лауру. В ее глубокие, большие желто-зеленые глаза. В такие моменты абсолютной тишины, когда я утопал в ее глазах, мне казалось, что я нахожусь в океане начала времен, таком же огромном и опасном. Но любопытство побеждает страх.

Мы молчали и смотрели друг на друга.

Вдруг меня как будто что-то подтолкнуло к ней. Как будто мне не хватало места за спиной. Я приблизился к ней, а она ко мне. Ее глаза закрылись, и мои – следом. Дыхание тяжелее, чаще. Я чувствую, что мы ближе и ближе. Все или ничего. Ва-банк. Я почувствовал… Поцелуй.