На стремнине века

— Отрицательное. Так и скажите Шарову.

Утром мне позвонил возбужденный Шаров.

— Скажите, пожалуйста, чем закончилось рассмотрение следственных дел?

— Следствие по делам проведено с нарушением советских законов, — ответил я, — в противоречии с решениями партии и правительства. Я предлагаю, за необоснованностью, все дела прекратить и арестованных, находившихся под следствием, немедленно освободить.

— Немедленно?! Я доложу об этом Москве...

— Докладывайте, — согласился я, — Москва поправит вас.

Но не прошло и трех часов, как раздался телефонный звонок по «ВЧ». Говорил Маленков:

— Вы что там наделали? Мне сообщили, что вы предложили освободить большую группу врагов народа, следствие по которым уже закончено.

— Да, я разобрался в следственных делах и предложил освободить арестованных необоснованно.

— Разберитесь еще раз тщательно и всесторонне. Предупреждаю: вы будете отвечать за неверное решение.

— Хорошо, еще раз проверим с участием ответственных работников обкома партии.

Позже, вернувшись в обком после выступления перед избирателями, я позвонил Маленкову.

— Совесть не позволяет мне изменить решения об освобождении арестованных. Либо командируйте ответственного работника ЦК для разбора дел, либо поверьте мне и согласитесь, что всех надо освободить.

— Смотрите, дело ответственное...

— Согласен отвечать за это перед партией, — ответил я.

После разговора с Маленковым я тотчас позвонил Шарову:

— Всех по рассмотренным мною делам предлагаю освободить из заключения.

Это требование покоробило Шарова.

— А как с делами быть? — спросил он.

— Как завели, так и уничтожьте их. Или сдайте в архив. И подумайте о судьбе освобожденных, которых надо восстановить на работе и объявить об их полной реабилитации.

26 июня 1938 года прошли выборы депутатов в Верховный Совет РСФСР. В этот день я стал депутатом верховного органа власти Российской Федерации.

Областная партийная конференция открылась в назначенный срок — 30 июля 1938 года и длилась два дня. В центре внимания были вопросы, связанные с дальнейшим подъемом политической и хозяйственной деятельности партийных организаций. Уделялось большое внимание военно-оборонной работе (в эти дни стало известно о событиях на Хасане). Выступления носили деловой, партийный характер. Делегаты говорили о реконструкции промышленности города и области, о недостатках на СТЗ и «Красном Октябре», о плохой организации рыболовства на Каспии, о неудовлетворительном состоянии исследования и разработки таких жемчужин области, как озера Баскунчак и Эльтон, где можно добывать миллионы тонн соли и смело развертывать производство йода, брома и многих других химических элементов. Делегат Фроловского района настаивал на широком исследовании района на нефть и газ, а урюпинский делегат доказывал, что пора приступать к разработке Хоперского железорудного бассейна, где сплошь и рядом в буераках мощные слои руды выходят наружу.

Многие поднятые делегатами вопросы я записывал на память, чтобы включить их в программу дальнейшей работы. Меня особенно волновал вопрос об освоении Хоперского железорудного бассейна и развертывании поиска газа и нефти. В один из перерывов между заседаниями конференции по поводу хоперской руды я позвонил в Наркомчермет:

— Делегаты областной партийной конференции предлагают незамедлительно начать освоение Хоперского железорудного бассейна.

— Мы знаем, что это высокофосфористая, сернистая руда, и в настоящее время Наркомчермет не намерен вести разработку этого бассейна. У нас достаточно криворожских руд...

Забегая вперед, скажу, что обком партии на этом не остановился, мы организовали шахту, добыли 30 тысяч тонн руды и отправили ее на Липецкий металлургический завод, получили неплохие результаты. Послали письмо с соответствующими предложениями в Наркомчермет и в ЦК партии. Новый нарком — И. Ф. Тевосян взялся было за это дело, однако позже сообщил, что руды Хопра отнесены по запасам к группе «Б». Их будут разрабатывать, когда техника удаления фосфора и серы из таких руд достигнет более высокого совершенства.

Вспыхнула война, и после потери рудных шахт Кривого Рога вспомнили о хоперской руде...

На дальних подступах

1

Идет последняя декада июля 1942 года.

Передо мной карта области. Много разных стрел, но внимание приковано к синим, к тем, что врезаются с запада. Как суров и беспощаден синий карандаш! Краска «антонова огня», цвет гангрены, неотвратимый процесс омертвления живой ткани... Войска Гитлера вторгаются на сталинградскую землю. Впрочем, причем тут карандаш, когда сводки с фронта мрачнее ночи.

Оборонительные линии, отмеченные красным карандашом, огибают Сталинград тремя пологими дугами, концы которых упираются в Волгу южнее и севернее города. Первый оборонительный рубеж на дальних подступах уже прорван в нескольких местах. Там красный карандаш оставил густые пунктиры и рваные полукруги. Будто карта начала кровоточить в этих квадратах. Да, там льется кровь воинов, наших советских людей...

В моих глазах вращаются желтые диски, мельтешат каскады красных водопадов, до боли сжимается сердце, хоть зови врача. Но какой врач поможет в таком деле?..

Велика и богата Сталинградская область, раскинувшаяся на площади около 130 тысяч квадратных километров. Здесь и Каспий, и Волго-Ахтубинская пойма, изобилующие солями озера Эльтон и Баскунчак, нефтяные и газовые выходы, запасы Хоперского железорудного бассейна, ресурсы Волги, перспектива строительства Волго-Донского канала. Здесь первенец социалистической индустрии — Сталинградский тракторный завод, крупнейшее машиностроительное предприятие «Баррикады», один из лучших заводов металлургии страны — «Красный Октябрь», Красноармейская судоверфь — все это стало мне близким, родным. А разве сбросишь со счетов перспективные возможности полей области? Многие миллионы гектаров ждут орошения. Рядом Волга. Моя душа инженера не раз загоралась при знакомстве с этими богатствами. И я думал: настанет золотое время, когда все они будут поставлены на службу народу.

В 1938 году на Юго-Востоке страны, в Поволжье, суховеи погубили посевы зерновых, оставили животноводство без кормов. Чтобы такие явления не стали хроническими, ЦК партии дал задание Наркомзему, обкомам и облисполкомам Поволжья представить правительству предложения, осуществление которых должно обеспечить устойчивые урожаи в засушливых районах. Комиссия ЦК, в состав которой я входил, доложила Политбюро наши предложения. После длительного обсуждения 26 октября 1938 года было принято постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР «О мерах обеспечения устойчивого урожая в засушливых районах Юго-Востока СССР».

Весь партийный актив области был мобилизован на выполнение постановления. Повышение культуры земледелия на основе интенсивного снабжения сельского хозяйства высокопроизводительной техникой, повсеместное насаждение лесозащитных полос, резкое улучшение сортовых фондов зерна, посев проса, кукурузы и других стойких к засухе зерновых культур обеспечили перелом в повышении урожайности в последующие годы.

Хозяйственная и организаторская работа партийных и советских органов проходила в ту пору на фоне крупного явления в жизни партии, обозначенного постановлением ЦК ВКП(б) от 14 ноября 1938 года «О постановке партийной пропаганды в связи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б) »». Мне довелось участвовать в подготовке этого постановления. Тогда я впервые побывал на заседании Политбюро и понял, с какими высокими требованиями подходил штаб нашей партии к изучению истории партии, к познанию первоисточников марксизма-ленинизма. Дискуссия о постановке пропаганды, об ответственности партийного актива за изучение истории партии уже подходила к завершению, и я не помню, как оказался рядом с Надеждой Константиновной Крупской и Емельяном Ярославским. Они незаметно вовлекли меня в разговор о положении дел на местах. Говорили тихо, почти шепотом. Крупская интересовалась школьными делами в области и состоянием подшефного детского дома в Нижне-Чирской. Ярославский просил выделить внештатных корреспондентов в журнал «Безбожник». Конечно, я понимал, где нахожусь, но на вопросы не отвечать не мог. Ну и, конечно, получил замечание. Сталин, прохаживаясь за нашими спинами, дотронулся до моего плеча, сказал шутливо:

— Не связывайтесь со стариками, всыплют, как полагается.

Вернувшись в Сталинград, я выступил на пленуме обкома, затем на собрании партийного актива города с разъяснением постановления ЦК партии, определившего меры по улучшению пропаганды и агитации. Это был очень важный этап в жизни области. Газеты, радио стали систематически давать статьи, консультации по вопросам изучения марксизма-ленинизма. Были организованы курсы пропагандистов, значительно расширена сеть парткабинетов, особенно в сельской местности. Лекции по истории, теории и практике борьбы Коммунистической партии завоевали широкую популярность среди коммунистов и беспартийных.

Оживление идейной жизни положительно сказалось на росте рядов партии. К началу 1939 года областная партийная организация увеличилась более чем на 4 тысячи коммунистов и составила 35 825 человек. Сталинградская городская партийная организация возросла до 15 533 коммунистов. (В это время в городе было 445 тысяч жителей.)

27 января 1939 года было опубликовано Постановление Пленума ЦК о созыве XVIII съезда ВКП(б). На обсуждение партийных организаций были вынесены проекты директив о третьем пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР на 1938 — 1942 годы и предложения об изменениях в Уставе ВКП(б). 5 февраля 1939 года обком партии, после широкого обсуждения предсъездовских материалов, созвал IV областную партийную конференцию. Делегаты рассмотрели и приняли дополнительные предложения к тезисам докладов на съезде партии. Были избраны делегаты на съезд.

В соответствии с решениями областной партийной конференции и предложениями трудящихся города бюро обкома партии 5 марта 1939 года утвердило генеральный проект реконструкции Сталинграда. На том же заседании мы приняли решение представить к награде коллектив металлургического завода «Красный Октябрь». Преодолев «болезни», связанные с медленной реконструкцией завода, партийная организация, металлурги добились больших успехов в социалистическом соревновании по всем показателям. Директор завода Петр Васильевич Матвеев и главный инженер Павел Петрович Матевосян (его правильное имя Паруир Апетнакович, но все рабочие называли его «наш Павел Петрович») смогли организовать работу так, что выпуск новых марок высококачественных сталей был обеспечен досрочно. Вообще делегация областной парторганизации выехала на XVIII съезд ВКП(б) с такими показателями, что не стыдно было подняться на трибуну. В предсъездовском соревновании трудящиеся области добились заметных успехов и в промышленности, и в сельском хозяйстве. СТЗ — гигант социалистической индустрии — освоил массовый выпуск мощных гусеничных тракторов. Заводской район города превратился в образец (для того времени) по культуре и быту трудящихся. Дворцы, клубы, стадион, театры, парки... Во всех квартирах паровое отопление, водопровод, радиоточки.

За годы первой и второй пятилеток в области созданы два крупных промышленных района: Сталинградский, включая основные предприятия тяжелой промышленности (металлургия, тракторостроение, машиностроение, деревообработка, судостроение, химия), и Астраханский, являющийся одним из центров рыбной и консервной промышленности на Волге, важной базой судостроения, крупным перевалочным пунктом нефти.

Сталинградские большевики выдвинули задачу строительства Волго-Донского канала как первоочередную в третьей пятилетке. Наконец, назрела необходимость в строительстве 180-километровой железнодорожной ветки Сталинград — Владимировка. Она соединила бы Сталинградскую железную дорогу с Рязано-Уральской, дающей выход в Донбасс и на Северный Кавказ.

Разумеется, кроме таких крупных хозяйственно-экономических проблем жизнь ставила немало текущих неотложных дел. Так, сразу же после XVIII съезда, на первом организационном Пленуме, я, будучи избранным кандидатом в члены ЦК ВКП(б), был немало озадачен поручением, данным мне И. В. Сталиным. Случилось это так. Во время перерыва участники Пленума переместились в буфетный зал, к столикам с чаем и бутербродами. Я сидел рядом с В. А. Малышевым и С. М. Буденным. Разговаривали. Подошел А. Н. Поскребышев и, обращаясь к С. М. Буденному и ко мне, сказал:

— Вас просят зайти к Сталину и Ворошилову в Овальный зал.

Семен Михайлович спросил:

— Вы никаких вопросов не ставили перед ЦК?

— Ставил об освоении Волго-Ахтубинской поймы, — ответил я.

— А при чем тут я? Может, что-нибудь писал о кавалерии?

— Кадровой кавалерии у нас в области нет, — ответил я.

Семен Михайлович встал первым, я последовал за ним.

В Овальном зале за столом сидели И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов.

— Вот они, виновники, — встречая нас, сказал Ворошилов.

Сталин нацелил глаза на меня:

— Много ли рыбаки Каспия ловят и сколько могут приготовить вяленой тарани? — Для меня этот вопрос как снег на голову. Мне показалось, что и Буденный недоуменно пожал плечами. Собравшись, я ответил:

— Десять — пятнадцать процентов от годового улова.

— А сколько же это будет пудов?

— Примерно девятьсот тысяч пудов.

— А сколько среди них будет крупной и средней тарани?

— Не более пятидесяти процентов.

— Значит, четыреста пятьдесят тысяч пудов, — раздумчиво произнес Сталин.

— Да, примерно так, — подтвердил я.

— А сколько можно взять от улова крупной и средней тарани для Красной Армии? — спросил Ворошилов.

Я не успел ответить, как Сталин разъяснил:

— ЦК партии намечает внести в солдатский паек снабжение таранью. Вы потребовались нам для того, чтобы посоветоваться и подготовить этот вопрос для обсуждения в Политбюро. Солдатам в походе тарань окажется весьма важным продуктом. Сунет за голенище и на привале посолонцует...

— Надо подсчитать, — ответил я.

Теперь Сталин повернулся к Буденному:

— А что думает Семен Михайлович по этому вопросу?

— От тарани не откажемся. Давать ее следует сверх пайка, она костлявая и малокалорийная. Но в переходах, на привалах будет полезной.

— Тарань — рыба ходовая, ее уважают, особенно вяленую, и в народе, и солдаты, особенно с пивом, — подчеркнул Ворошилов. Далее, как в пьесе:

Сталин (с усмешкой): Разве в солдатский паек и пиво входит?

Ворошилов (как бы оправдываясь): Нет, товариш, Сталин, не входит, но солдат не откажется от пива и тарани.

Буденный: Это дело личное — употреблять тарань с пивом. Есть такая тарань — мелкая, она так и называется — «пивная». В народе уважают ее, а что касается тарани для армии, то разве только для пехоты.

Сталин: Средняя и крупная тарань должна пойти для пехоты. Давать ее надо только в походах, на учениях, на привалах, и притом без пива! Что касается мелкой тарани, то я согласен оставить ее любителям пива.

Ворошилов: Правильно, товарищ Сталин, это будет хорошо!

Буденный: В походе солдат таранью жажду утолит с глотком воды, меньше будет пота. Это будет действительно хорошо.

Сталин: Слышите, товарищ Чуянов? Ворошилов говорит «хорошо», Семен Михайлович говорит «хорошо». Возражений нет. Поэтому вам следует хорошенько все подсчитать и решить эту задачу практически.

Я попытался попасть в тон разговора и ответил:

— Раз вы говорите, солдат за голенищем будет тарань носить, то мы не оставим его в обиде...

Сталин прервал меня:

— К этому делу надо подойти с расчетом. Подумайте и дайте вместе с Семеном Михайловичем свои соображения. Срок — две недели.

После Пленума Семен Михайлович прицепил свой вагон-салон к сталинградскому поезду и пригласил меня в него. Много часов мы беседовали о Царицынской обороне, о разгроме Красной Армией белоказаков под Воронежем, на Дону, на Кубани.

— Семен Михайлович, моя сестра считает вас своим спасителем, — сказал я и поведал о том, как в 1920 году вблизи села Преображенского 19 комсомольцев, в том числе и сельская учительница Анастасия Чуянова, были освобождены от банды деникинцев. Семен Михайлович подтвердил этот факт, сказав, что комиссаром эскадрона был Кузнецов, что совпало с рассказом сестры.

Затем, помолчав, Буденный вернулся к разговору о задании Сталина, о вобле. Только на этот раз уже в другом плане:

— Слушай, товарищ Чуянов, скажи, пожалуйста, много ли тарани в Каспийском море. Мне кажется, что у вас ее вовсе нет. Вот еду на Дон, к родным, и хотелось бы привезти подарок... Ну, хотя бы десяток хорошей тарани, или, как вы ее называете, воблы?

— Семен Михайлович, я дал слово товарищу Сталину не оставить солдат в обиде, а к маршалу в вагон тарань сама приплывет...

Через несколько часов наш поезд прибыл к перрону вокзала Сталинград-первый, и Буденный был встречен большой группой буденновцев и работников обкома. Пока «бойцы вспоминали минувшие дни», в салон-вагоне запахло таранью.

— Спасибо, не забыл про обещанное, — сказал мне Семен Михайлович.

Так с организации поставок для армии рыбы я установил постоянный доверительный контакт с Семеном Михайловичем Буденным. С его легкой руки стал вникать в существо забот партии об обороне страны. До той поры, сознаюсь, я плохо себе представлял, какие практические шаги должен делать секретарь обкома партии по повышению боеспособности армии.

2

Если вспомнить, что в начале войны наши войска, оставив Литву, Латвию, Эстонию, Белоруссию, большую часть Украины, откатились к Москве, то можно подумать, что Советское государство и не готовилось к столкновению с противником. А иным «знатокам» истории это дает основание обвинять правительство, партию, Центральный Комитет, И. В. Сталина за потери обширных территорий, за потери в людях и технике. Неужели правда, что мы совершенно не готовились к войне?

Вот факты.

В августе 1939 года по решению Политбюро ЦК проводился отбор коммунистов для посылки в Красную Армию на политическую работу в счет «четырех тысяч». Тогда же многие работники обкомов и горкомов были направлены на предприятия оборонной промышленности с целью усиления партийно-политического влияния на военных и специалистов. Был взят курс на первоклассное техническое оснащение Вооруженных Сил СССР.