Помоги проекту - поделись книгой:
— Поехали, Алешка, в порт пароход встречать. Постреляем...
На конной пролетке мы отмахали пять верст до порта. Там стоял, пришвартовавшись, пароход грузового типа. Кто-то из команды сопровождения оружия передал Беликову автомат-пистолет.
— Давай попробуем эту новинку, — сказал он и тут же выпустил с пяток пуль.
Прибывшее оружие немедленно было отправлено на территорию Красных казарм.
В ночь на 12 января 1918 года было принято решение закрытого заседания большевиков Темрюка о провозглашении в городе Советской власти. Был создан военно-революционный комитет, городская дума распущена.
На разгром гнезда контрреволюции, засевшего в Екатеринодаре, двинулись отряды Красной гвардии из Новороссийска, Темрюка, Тихорецкой. В ночь на 14 марта 1918 года силы контрреволюции в Екатеринодаре были разбиты и выброшены за Кубань. Екатеринодар перешел в руки Красной гвардии.
Вскоре на Кубани появился генерал Корнилов, потерпевший поражение под Петроградом и на Дону. Он шел на Екатеринодар, сформировав добровольческую армию, которая соединилась с разбитыми частями Кубанской Рады. И снова со всех концов Кубани к Екатеринодару двинулись отряды Красной гвардии. На этот раз темрюкский отряд выступил в полном составе. В бой с корниловцами ушли мой отец, брат Михаил, сосед Я. Я. Грищенко... Тогда же выступили против Корнилова революционные отряды Романенко, Жлобы, Воронова. Как рассказывали отец и Михаил, тяжелый бой в районе Елизаветинской закончился полным разгромом корниловцев. Сам генерал был убит прямым попаданием снаряда в окно дома, перед которым он сидел.
— Это был для нас, стариков, изнурительный поход и кровавый бой, но мы победили, — говорил отец.
Да, это было так. И радости не было конца. Но обстановка на Кубани все еще была весьма серьезной. Борьба с силами реакции продолжалась. Советам на Кубани угрожали: с Дона — Деникин, с востока — Шкуро и Бичерахов, с Крыма — немцы и гайдамаки, с юга — турки и грузинские меньшевики. В богатых казачьих станицах кулаки громили Советы, расстреливали и вешали активистов. В связи с захватом немцами Крыма, в том числе Керчи, часть темрюкского отряда была отправлена на защиту Тамани, и прежде всего станицы Таманской. Помню, в начале мая 1918 года, в день пасхи, в Михайловском соборе, перед главными вратами, появились Иван Беликов и Ефим Зыбцев. Они прервали богослужение:
— Фронтовики, и особо артиллеристы, немедленно должны выйти из церкви и собраться за оградой.
Служба продолжалась. Беликов, заметив меня в церковном дворе, сказал:
— Алешка, влезь на колокольню и вдарь в колокол.
Мы, ребятишки, гурьбой забрались на колокольню и «вдарили».
Фронтовики выстроились. Ефим Зыбцев подобрал расчеты артиллеристов, пулеметчиков, наводчиков орудий и повел их защищать Тамань.
Прошло несколько дней. В ночь на 9 мая на Таманском полуострове под руководством казачьих офицеров и при поддержке немецких оккупантов началось восстание против Советов. Повстанцам сразу же удалось разоружить темрюкские роты, оборонявшие Керченский пролив. Выехавший туда Иван Беликов был убит засадой на дороге. В Таманской началась расправа над красногвардейцами, убежать удалось только одиночкам. Среди них был Ефим Никитович Зыбцев.
Вооруженные до зубов белоказачьи банды есаула Гулого быстро захватили станицы Старотитаровскую, Фанталовскую, Ахтанизовскую и повели наступление через Пересыпь на Голубицкую и Темрюк. В Азовском море курсировал немецкий военный флот, в составе которого были броненосец «Бреслау» и несколько миноносцев, которые вели обстрел оборонительных позиций Темрюка.
Однажды я пробрался к орудию, установленному на горе Мыска. Иван Морозов разрешил мне быть возле него наблюдателем. Отсюда хорошо просматривалось Азовское море. Броненосец вел огонь по городу из тяжелых орудий. Недалеко от Чайкинской косы к «Бреслау» подошли три немецких судна. Они открыли огонь по городу.
— Недолет! — кричал я, когда снаряды взрывались где-то в камышах Курчанского лимана и на подступах к Солдатской слободке. Но вот они засвистели над головой.
— Перелет! — вырвалось у меня из груди.
Взрывы сотрясали воздух.
— Беги домой! — крикнул Морозов и тут же дал выстрел по броненосцу «Бреслау».
Проскочив площадь, я оказался в центре города. На мостовой лежали убитые. Перепуганные горожане бежали к реке, на Пески, захватив еду и одежду. Кварталы, где мы жили, в зону обстрела не попали. Мать, встретив меня, сказала:
— Не подставляй голову под дурную смерть...
В городе объявлено осадное положение, все население призвано на строительство окопов и других оборонительных сооружений. Первая линия обороны строилась между Темрюком и Голубицкой, вторая — по правому берегу Кубани.
Против белоказаков выступил Темрюкский революционный полк под командованием Павла Филипповича Цыбренко.
Под Голубицкой сражались с белоказаками мои братья — Михаил и Леонтий. У Леонтия был «максим». Отец взял меня к себе в подвозчики снарядов. Там погибло много темрючан, в том числе П. Ф. Цыбренко. Отряд был предан командиром батареи, бывшим офицером Щербиной: он открыл огонь по своим. Мой брат Леонтий повернул пулемет против наблюдательного пункта Щербины — и судьба предателя была решена...
На полуострове, несмотря на натиск белоказаков, был образован Таманский фронт под командованием А. А. Романенко — фронтовика, бывшего командира Абинского полка.
Круглосуточный обстрел города заставил темрючан искать укрытие на полевых станах. Наша семья укрывалась в шалашах возле озера Круглого. По ночам сюда, переправившись через Кубань, проникали разведывательные группы немцев. Однажды они заглянули под полог нашего шалаша. Нас было трое: двое братьев Запольских и я. Немцы принялись вытаскивать нас из-под полога за ноги. Последним вытянули меня. Душа у меня в тот момент ушла в пятки.
— Ты болшой болшевик? — кричал немец.
— Нет, я маленький большевик! — машинально ответил я и подумал, что сейчас они меня пристрелят. Немец осветил мое лицо фонариком и, увидев, что я действительно небольшой, швырнул меня в сторону. В темноте я отполз в кукурузу. В ночной тишине послышался топот скачущих лошадей. Это был наш разъезд из корпуса Гая. Я помчался к ним.
— Немцы, немцы здесь!
Кавалеристы окружили разведчиков и заставили их сдаться.
То были первые дни августа 1918 года. Темрючане обороняли осажденный город всеми силами. В бою с белоказаками у Гнилой горы участвовали даже школьники — мои ровесники. Мы были в цепях пехоты и не дрогнули перед белогвардейскими кавалеристами с обнаженными шашками. Это были последние мучительные дни Темрюка в осаде.
Так кончилось мое детство, короткое и нелегкое. Юность обозначилась иной суровостью жизни и сознательным направлением своих сил против врагов трудового народа.
Да, если бы вопрос Сталина был обращен ко мне лично, ответ последовал бы незамедлительно: готов сражаться с оружием в руках, пока глаза видят врага, пока есть воздух в легких. Но я еще и секретарь обкома, и моя обязанность не ограничивается личной готовностью к бою. Передо мной встала более сложная задача — быть в ответе за всех коммунистов области, быть в ответе за все.
Что подсказывает память
...Не играй в таинственного носителя забот и тревог партии, не прячь своих замыслов, не скрывай сомнений, не бойся осуждать себя за ошибки — и друзья поймут тебя, доверят тебе сокровенные думы. Без этого никакой партийный работник не может рассчитывать на успешное решение стоящих перед ним задач...
Приехав на Тракторный, я сразу же направился в партком, чтобы рассказать о разговоре со Сталиным.
Передо мной — широкий в плечах, богатырской комплекции, неторопливый Дмитрий Приходько. Это секретарь Тракторозаводского райкома партии. Ловит каждое слово из разговора со Сталиным. Толстые губы собираются в тугой узел, на лице выступают багровые пятна. Вижу, тревожат его такие же думы, какие заставили и меня забыть о сне и усталости. Перед ним в реальных контурах раскрывается вся ответственность за боевую готовность коммунистов района, всех рабочих, в данном случае — Тракторного завода. Я предупреждаю его, что вечером состоится собрание партийного актива города, где ему придется выступить и рассказать о результатах сегодняшней проверки боевой подготовки отрядов народного ополчения, истребительных батальонов. Он опускает, как мне показалось, вдруг отяжелевшую голову и отвечает задумчиво:
— Хвалиться нечем, еще много недоделок...
В ноябре прошлого года городской Комитет обороны рассмотрел вопрос о подготовке истребителей танков и предложил райкомам партии совместно с райкомами комсомола в двухдневный срок укомплектовать районные отряды смелыми и отважными молодыми патриотами. После месячной подготовки эти отряды влились в истребительные батальоны.
Призыв Коммунистической партии — всеми силами встать на защиту матери-Родины — у сталинградцев нашел самый горячий отклик. Следуя примеру москвичей и ленинградцев, трудящиеся области сформировали народное ополчение — 50 тысяч рабочих, колхозников и служащих. Среди ополченцев много коммунистов и участников Царицынской обороны 1918 года. Митинги, проходившие по этому поводу на Сталинградском тракторном заводе, были самыми многочисленными в истории завода. Рабочий Дмитрий Коптяев сказал:
— Я оборонял Царицын от белогвардейцев. Могу ли я допустить, чтобы подлый враг растоптал нашу Родину и свободу?.. Прошу записать меня в народное ополчение.
Вслед за ним выступил шестидесятилетний масленщик Спиряков:
— Пятнадцать лет плавал я на военных кораблях. С немцами воевал на Балтике, защищал от них и от белых наш Питер. Примите меня в ополчение. Сил у меня хватит.
После митинга в моторном цехе к столу президиума подошел рабочий Григорий Погребнов, 1883 года рождения, и, обращаясь к секретарю партийной организации, взволнованно попросил:
— Запишите меня первым! Меня не берут в действующую армию, возраст не подходит. Но я не могу спокойно оставаться тут, вдали от фронта...
В цехах выстраивались очереди записываться в ополчение: никто не хотел оставаться в стороне. На Тракторном в ополчение вступило 6 тысяч человек.
Материальное обеспечение подразделений ополчения идет за счет местных ресурсов. Предприятия города изготовили автоматы, гранаты, минометы, бутылки с жидкостью «КС», а также построили 3 бронепоезда и 25 учебных танковых макетов. Тракторный передал ополченцам 5 артиллерийских тягачей. Рабочие завода «Красный Октябрь» сделали для них бронированные корпуса. Ополченцы СТЗ, великолепно зная танк Т-34, в учебных целях использовали обкатку боевых машин, пробные артиллерийские стрельбы на полигоне. Сотни рабочих в совершенстве овладели боевой техникой. Конструктор СТЗ Анатолий Карпинский, секретарь цехового партбюро Сергей Бородин, начальник отделения одного из цехов Владимир Цыбизов, конструктор Григорий Врублевский, технолог Сергей Забродин и многие другие овладели вооружением танка так, что им мог бы позавидовать самый опытный танкист, — ни одной мишени они не оставляли непораженной.
Хожу по цехам, выслушиваю короткие сообщения командиров подразделений, беседую с бойцами, которые здесь же, у своих станков и агрегатов, изучают наставления по оружию, и вижу — каждый из них в любую минуту готов выйти на позиции, чтобы сразиться с врагом.
Я не знаток военного дела, но чувствую, что, кроме умения мастерски владеть оружием и квалифицированно подготавливать бойцов народного ополчения, командному составу необходимы знания тактики взаимодействия, маневра огнем и живой силой, навыки управления системой средств обороны завода, умение управлять волей людей под огнем авиации, орудий, пулеметов, под напором танков... Да, именно этого, настоящего боевого опыта не хватает. Вот что имел в виду Приходько, когда сказал: «Хвалиться нечем, еще много недоделок».
С этими думами иду на собрание партийного актива. Высказываю их в докладе и предлагаю в первую очередь провести встречи с командирами и политработниками-фронтовиками, которые находятся в госпиталях Сталинграда. Многие тысячи наших ополченцев уже ушли на фронт, надо укрепить оставшиеся подразделения, создать новые формирования. И я излагаю предложения городского Комитета обороны: сформировать танковый батальон из ополченцев Кировского района; дополнительно танковый батальон из рабочих в Тракторозаводском районе; в Баррикадном районе — два артдивизиона в составе 83 — 10 батарей (1400 бойцов) и одну минометную роту (150 человек); личный состав стрелковой дивизии ополченцев увеличить до 6900 человек. Предлагаю сформировать спецподразделения снайперов, минометчиков, автоматчиков из расчета по одному взводу на батальон, обратив особое внимание на их боевую подготовку и материальное оснащение. В целях обеспечения боевой подготовки ополчения на месяц освободить от работы на производстве (с сохранением зарплаты) начальников штабов полков, батальонов и равных им частей. Провести тактические занятия с мелкими подразделениями, освободив людей от работы на 5 — 7 дней; начальнику боепитания ополчения вместе с директорами предприятий рассмотреть вопрос о выделении оружия и боеприпасов. Изготовить 30 тысяч бутылок с противотанковой горючей жидкостью «КС». Организовать сбор мешков, кулей для строительства укреплений, баррикад и ограждений. В сборе тары активное участие должны принять комсомольцы, пионеры, школьники, члены Осоавиахима.
Во время собрания партактива в городе была объявлена воздушная тревога. Мы решили не прерываться. Вскоре стало известно, что 18 бомбардировщиков прорвались сквозь заградительный огонь зениток и сбросили на Сталинград около 40 фугасных бомб. Основными объектами бомбардировки были СТЗ, завод «Баррикады», а также жилые кварталы Дзержинского района. Во время налета убит 21 и ранено 85 человек. Разрушено несколько жилых домов. Пожары ликвидируются. Фашисты сбросили листовки.
А фронт с каждым днем приближается, угроза возрастает. Не только сутки и часы, но и минуты нельзя терять в организации оборонных работ на подступах к городу, на подступах к нашим заводам...
Призываю партактив к стойкости, самоотверженности. Предлагаю мобилизовать все силы партийных организаций на разъяснение опасности, нависшей над городом, на сплочение сталинградцев для отпора врагу.
Один за другим поднимаются на трибуну секретари райкомов, парторги заводов, члены городского Комитета обороны, командиры производств, советские руководители и комсомольские работники. Все они думают вслух о неотложных задачах дня, говорят о том, что сделано и что необходимо делать, независимо от усталости и опасности попасть под удары авиации. Партийный актив предлагает принять срочные меры к дополнительному развертыванию производства оружия и боеприпасов, усилить работу по укреплению противовоздушной обороны, держать в боевой готовности истребительные батальоны и отряды ополчения. Принимается резолюция:
«От лица всех коммунистов города партийный актив дает клятву Родине, Коммунистической партии, что большевики Сталинграда, верные славным традициям героической обороны Царицына, будут стойко, несокрушимой стеной стоять на пути врага и отдадут все силы, а если потребуется, и жизнь за Советскую Отчизну».
На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1942 года Сталинградская область объявлена на военном положении. 18 июля обком партии, облисполком и городской Комитет обороны поручили мне выступить но радио и оповестить население об угрозе, нависшей над городом. Привожу текст этого выступления.
«Граждане Сталинграда и Сталинградской области!
Рабочие, инженеры и техники фабрик и заводов, водного и железнодорожного транспорта, работники науки и искусства, колхозники и колхозницы, служащие, все трудящиеся области!
Обком ВКП(б), исполком областного Совета депутатов трудящихся, городской Комитет обороны, ввиду угрожающей военной обстановки, призывают вас напрячь все силы на дело усиления помощи фронту и укрепления обороны города и области.
До сего времени Сталинград и область были глубоким тылом. Мы отдавали свой труд для фронта и крепили тыл. Но коварный враг, используя свое временное превосходство в танках и авиации, рвется на Кавказ и Дон, рвется к Сталинграду и Волге.
Сталинградская область и город Сталинград Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 июля 1942 года объявлены на военном положении. Каждый сталинградец должен прочувствовать это и понять всю свою ответственность, сделав практические выводы из создавшейся обстановки. Бойцы и командиры Красной Армии ведут ожесточенные бои. Наша задача — помочь воинам фронта всеми силами и средствами: боевой техникой, боевыми резервами, продовольствием и материнской заботой в лечении раненых бойцов. Мы должны удвоить и утроить выпуск танков, артиллерии, минометов и боеприпасов, бронепоездов и бронекатеров, продовольствия и вещевого довольствия!
Как и в дни героической обороны Царицына, сплотимся под руководством партии и правительства и разгромим фашистских захватчиков, наступающих на наши города и села. Все сталинградцы — все, кто способен, должны участвовать в обороне города, района, села. Дни и ночи самоотверженного труда отдадим делу обороны: окружим подступы к Дону и Волге, к Сталинграду, к каждому городу и селу несокрушимыми оборонительными укреплениями. Поможем бойцам Красной Армии громить врага, где бы он ни прорвался в наш родной край.
Рабочие, инженеры и техники, создавайте больше боевой техники для разгрома врага. Все сталинградцы — женщины и старики, колхозники и колхозницы, домохозяйки и учащаяся молодежь — выходите на строительство оборонительных рубежей, создавайте неприступную крепость на Волге. Великая партия коммунистов, Центральный Комитет партии и Советское правительство с первых дней Великой Отечественной войны призвали вас на боевой и трудовой подвиг для того, чтобы защитить нашу Родину.
Сталинградцы! Встанем все как один на защиту родного края, родного города, нашего очага, нашего счастья, созданного благодаря Октябрьской социалистической революции! Пусть созданная нами грозная боевая техника в руках наших бойцов на фронте — отцов, братьев и сыновей — нанесет сокрушительный разгром врагам! Будем же достойными своих отцов — героев Царицынской обороны и не допустим фашистов в наш солнечный Сталинград! Сделаем подступы к Сталинграду могилой злобному врагу!
Сталинградцы! Вперед на боевой и трудовой подвиг на фронте и в тылу, во имя полной победы над врагом на подступах Сталинграда!
Под руководством Коммунистической партии мы победим!»
Поздним вечером, после передачи обращения по местному радио, я вместе со своим помощником Г. И. Бодровым и заведующим военным отделом С. И. Суетенко занимаюсь проверкой исполнения решений обкома и городского Комитета обороны за текущую декаду.
Вот передо мной перечень вопросов, которые рассматривались.
О состоянии и мерах укрепления частей народного ополчения. Об окончании строительства бронепоездов.
О мостах и подъездах к Волге.
О строительстве оборонительного рубежа Сталинградского обвода.
О форсировании строительства железнодорожной ветки Иловля — Камышин.
Об изготовлении металлических колпаков, дзотов, ежей для оборонительных линий.
О производстве колючей проволоки.
О полном переводе формирований МПВО на казарменное положение.
О снаряжении 50-миллиметровых мин для вооружения партизанских отрядов области.
О ходе дел на городском оборонительном рубеже.
О выполнении решения городского Комитета обороны от 14 июля 1942 года о строительстве бронепоездов.
О мероприятиях бесперебойного электроснабжения при налетах авиации.
О наливе «КС».
О маскировке нефтебазы.
О снабжении хлебозаводов топливом.
Об охране железнодорожных мостов.
О создании дополнительных паромных переправ.
Поделиться книгой: