Eastерн: Закон калибра 9 мм

— Если в целом — хреновым диском, в котором патрон то и дело может заклинить. Немецкий MG в этом плане куда как более надёжен. А избыточная мощность далеко не всегда нужна. Да и вообще, это явно не сейчас хотя бы по причине важной, финансовой. Уверен, что за такой товар твои знакомцы денег сдерут куда больше, чем лично я готов заплатить.

— Не сейчас, так чуть позже, — не особо погрустнел тротил. — Тогда просто автоматы, да?

— Да, один или два, по финансам смотреть нужно. И не ППШ, разумеется.

— Машинка серьёзная, кстати. Мощная.

— Ага, а ещё массивная, которую просто так не скроешь, к примеру, под курткой. А длинные плащи в чикагском стиле у нас как-то не в моде. Да и мы с тобой ни разу не Джонни Ди и не Аль Капоне.

— Последний ладно, слышал кое-что. А первый?

— Тоже из того времени, но не глава бутлегеров и прочего народа, а типичный грабитель банков, чуть ли не самый из них известный. Это они могли себе позволить с автоматами Томпсона шляться, но в нашем случае это не самый умный ход. А вот у МР-40 и приклад складной, и габариты поскромнее.

Лёгкие раздумья и подтверждающий кивок. дескать, согласен с доводами. Но и без уточняющих вопросов не обошлось.

— Так уверен, что с этим Лесником без стрельбы обойтись не удастся?

— Почти на все сто процентов. Более того, нам тупо выгоднее помножить на ноль как его, так и пристяжь, чтоб даже пискнуть не успели. Но непременно после первой попытки наезда, пусть даже не самой жёсткой.

— И на кой тебе?

— Репутация. Светить своё участие. конечно, смысла нет, но если всплывёт… Тут наглость, жадность и сомнительные даже для той среды методы должны будут сыграть против, я полагаю и надеюсь, уже трупа. А отсюда вопрос появляется у меня. Ты как в плане пострелять, без сомнений с колебаниями обойдётся?

— Я уже несколько лет со взрывчаткой дело имею, Сева! И если уж этого не боюсь, то пострелять точно смогу. И умею, хотя тренировался больше из пистолетов. Ну винтарей. А трещотку, если купим, отстрелять есть где. За городом тихих мест много, где всякие посторонние не шастают, да и вообще почти никого нет.

В этом то я не сомневаюсь, только вопрос был несколько не о том. Как я понимаю, Тротил у нас пока «чистый», то есть ему не приходилось кого-то к Харону на переправу через Стикс отправлять. Следовательно, надо сей факт учитывать и, случись что, подстраховать. Впрочем… есть кой-какие варианты, могущие оказаться небесполезными. Да, точно есть.

— Непременно отстреляем. И да, ещё один плюс «германцев», так это то, что у них патроны обычные парабеллумовские. Их, если ты помнишь, и теперь множество стволов кушает: «Вальтер», «Штайр», «Хеклер-Кох» и иные, чуть менее известные. А про выяснить насчёт того, где сейчас Лесник обитает и как к нему лучше подобраться… Криминал у нас в городе друг с другом связан. А Степ может и случайно, но ниточку путеводную дал. Лесник ходит под Греком, а тот первым делом на Холме рулит, там у него основная «кормовая база».

— Поясни.

— Легко, — говоря это, подливаю себе как заварки, так и воды из чайника, потому как уже того, опустела чашка. — На Грека по факту пашут все, кто занимается не совсем законными и совсем незаконными делами на Холме. Вот нам и стоит кого-то из подобного народца прихватить с целью вдумчиво побеседовать. Методику уже знаю. Вот, послушай, какая забавная история лично со мной недавно там произошла.

Рассказываю Вадиму во всех подробностях о тех двух придурках, Буче с Сохатым, равно как и о том, как именно они ухитрились вляпаться в проблемы на ровном месте. Затем добавляю к событиям, имевшим место быть, предварительный план относительно событий будущих. Ведь если на Холме частенько выпасают сторонних людей с большим баблом на кармане, то почему бы не предоставить очередным страдальцам такую возможность. Ну и завести в уже доказавшую свою эффективность ловушку. Уловляя, да будут уловлены, а уж под стволом выбить из болезных всё, что они знают о Леснике и его подручных — это дело техники. Заодно и Тротила кровью окрестить надо, а тут такой случай прелестный подвернётся. Про последнее я, разумеется, ему не сказал. Лишнее оно.

— И когда?

— А можно прямо завтра на Холм. Покрутишься там, деньги засветишь.

— А они у меня есть? — саркастически хмыкнул Тротил. — Такие, чтоб точно клюнули.

— «Куклу» смастрячим. Не простую, а валютную, чтоб точно слюнки потекли у болезных. И да, лучше всего у кого-либо из холмовских скупщиков засветиться. Крупных там трое вроде как, но у одного «сына израилева» тебе лучше не появляться.

— Это у того, у которого к тебе те двое на хвост упали?

— Натурально.

— Понимаю.

— Даже не сомневаюсь, что ты. Тротил, дураком отродясь не был. Один случай — случай. А вот сразу два уже в подозрения перерастут, что нам ни разу не выгодно. Лучше уж какое другое место использовать. А уж куда именно ты их приведёшь — это предварительно выберем, чтоб и безлюдно, и в то же время у господ любителей чужих денег особых подозрений не вызвало. Ну типа удирает будущая жертва, да только не совсем удачно это делать пытается. Натюрлих?

— Годится. А стволы?

— У тебя есть, у меня тоже. Более мощного и габаритного для конкретной цели не нужно. Сам же понимать должен. А Васисуалию туда и не надобно покамест, он из нас наиболее мягкий, лучше осторожно, поэтапно.

Лыбится Вадим, и я его понимаю. К каждому свой подход, для каждого свои методы убеждения и доводки. Слово за слово, вот и совсем уж мелкие нюансы стали обсуждать, которые можно и за рамками оставить, но всё же не стоит по возможности. И тут звук открывающейся двери, заставивший прекратить разговор, а меня так и вовсе встать и выбраться в коридор, проверить, кто это там прибыл. Ага, не братец, митингом утомлённый, а Оксана с мелкой — обе хоть и уставшие, но явно не просто так ноги по улицам бившие. Особенно Олька светилась, улыбаясь во все сорок четыре зуба.

— Вернулись, однако. Судя по лицам, не зря день прошёл, да?

Понимая, что обращаюсь по большей части не к ней, Оксана разве что улыбнулась, а вот ребятёнок аж пискнул этак радостно:

— Там так хорошо было, дядь Сев! Карусели, мороженое, эти ещё… игровые автоматы новые. Там человечки снежками в сов кидаются, а те перья роняют и так забавно летают в разные стороны. Я туда ещё хочу!

— Хочешь, значит и пойдёшь. В скором времени. Может даже с подружками. Вместе то веселее, да?

Кивает, а потом опять массу своих впечатлений на меня вывалить пытается, малолетний вечный двигатель. С минуту слушаю, а потом вежливо отговариваюсь от дальнейшего «приседания на уши» тем, что надо гостя проводить. Понимание в глазах Оксаны, которая как никто иной знает о способности своей дочери выедать мозг, пусть в предельно позитивном ключе. И лёгкий интерес Тротила, который уже успел поздороваться с Оксаной, мимоходом сделать ей комплимент, а заодно сильно заинтересовать мелкую видом своей шрамированной физиономии. Не испугать, а именно что заинтересовать. Мда, Оля хоть и шестилетка, но явно не кисейная барышня, чтоб разных мелочей бояться.

Уф-ф, вот я и во дворике. Подальше от кое-чьего повышенного любопытства, хотя б на некоторое время. Вдохнуть полной грудью свежий воздух, потянуться до хруста в суставах, порадоваться, что во дворе пока что ещё нет в жопу пьяного пролетариата и сочувствующих… а они обычно в любой праздничный и даже просто выходной день оккупируют дворы в центре города и около-рядом, дабы раздавить бутылку-другую и немалой частью так и остаться почивать под лавкой или на ней. Пьянь, она пьянь и есть, особенно учитывая тот факт, что борьба с зелёным змием, не столь давно по историческим меркам завершившаяся, сейчас откатилась обратно, изображая из себя маятник.

— Сев, поделись сигареткой, — попросил Тротил. — Я свои, голова беспамятная, дома забыл.

— Да на здоровье. Только у меня «Camel», а ты его…. не очень, насколько помню.

— Когда другого нет и на халяву — сойдёт, — отозвался Вадим, вытаскивая из протянутой пачки курительную палочку. — Огниво не надо, своё есть.

Странным было бы, не будь оного у этого фаната всего взрывающегося и горящего. Тротил вообще порой мог этак медитировать, глядя на горящий огонь или просто на язычок пламени из постоянно носимой с собой зажигалки. Любовь к огню, она такая. Не он первый, не он последний.

Задымил и сам, с удовольствием вдыхая дым первой за этот день сигареты. Курение убивает? Бесспорно, но жизнь вообще есть хроническая болезнь с неизменно смертельным исходом, передающаяся половым путём. К тому же сигареты оказывают действительно серьёзный ущерб, если курить по пачке и более. В моём же случае — под настроение, порой не каждый день, да и то в предельном варианте штук пять, может шесть. Очень умеренно с любой точки зрения. Плюс не было в принципе ситуации, про которую курильщики говорят «уши пухнут». Иными словами, полное отсутствие чисто физиологической зависимости. И уж точно вреда поменьше, чем от разных горячительных жидкостей, особенно когда их вливают в себя без чувства меры и вне понимания качества оных.

О, вспомнил, а живые иллюстрации легки на помине! Это я про нескольких типичных ханыг непонятного, с трудом определимого возраста, решивших пристроиться в этом конкретном дворе для продолжения распития какой-то бурды. По рожам видно, что эти гаврики привыкли пить всё, что горит, включая дешёвый одеколон, тормозуху, а уж про табуретовку на курином помёте и говорить нечего, это для них вообще нектар богов. И да, про куриный помёт я не оговорился, потому как некоторые производители самогона с городских окраин и особенно из сельской местности порой добавляли туда такое, что аж оторопь брала. На кой? А чтоб клиентов быстро и качественно с ног валило, что тамошними гавриками воспринималось как особый уровень качества покупаемого продукта. Что до возможных тяжёлых последствий для здоровья… Ха-ха три раза, их слабовато развитый и напрочь пропитый мозг сколь-либо абстрактными категориями оперировать в принципе не мог.

— Нигде от них нет покоя, — плюнул на асфальт Вадим, тут же растерев плевок подошвой. — И во время полусухого горбачёвского периода пили, и сейчас продолжили с ещё большим размахом. И откуда только деньги берут? А ещё стонут о том, что «злобные демократы» рабочему классу зарплату плохо платят!

— Им сколько ни плати — всё пробухают. Не станет водки, будут стеклорез с тормозухой в жаждущие пасти вливать, средство от тараканов в вине растворять для пущей крепости и тому подобную хрень творить. Их не остановишь, не перевоспитаешь, — покривился я. — Скорее бы сбухались, выродки, в чей генофонд изрядно помочилась природа вот уже не в первом поколении.

— Сурово!

— Да нет, реалистично, — глубоко затянувшись и выпустив пару колечек ароматного дыма, я пояснил. — При совке некоторые пили по велению души, как вот эта вот полуразумная фауна. Некоторые же просто от безысходности и отчаяния, понимая. что ни перспектив толком нет, ни жизнь свою построить как хочется.

— Э-э… Ты сейчас вообще о чём?

— Пример нужен? Не вопрос, этого добра у меня навалом. Вот поступает вчерашний советский школьник в универ, желая стать врачом, учителем, инженером по той или иной отрасли. Учится все пять лет, грызёт гранит науки… А потом бац — распределение подоспело. Ты ж знаешь о таком, твои предки наверняка под него либо попали, либо с большим трудом от сей пакости отмазались.

— Мать отмазалась, за отца замуж выйдя, — проворчал Тротил. — Ехать в Тмутаракань ей совсем не хотелось. И дыра, и жильё… ни разу не квартира как молодому специалисту. На хера ей нужна была сперва общага, а потом сраная комната в зассанной коммуналке? Отдельные квартиры как правило передовикам производства в правильной биографией своей и родни выдавались. А у меня… не совсем то по материнской линии. То есть совсем не то. Не совсем — это по отцовской.

Смотрю и молчу. Только едва заметно улыбаюсь. А поскольку Вадим парень догадливый, потому и процедил сквозь зубы;

— Ты про это свинство, да?

— В том числе и про него. Заканчивает человек институт и вдруг из крупного и относительно комфортного по советским понятиям города его р-раз и распределяют в глушь. Ну ладно, бывает. Так ведь жить ему в той самой общаге, а потом комнату скорее всего дадут… в коммуналке. Или если уж повезёт, сразу комнату. Не квартиру, а комнату, то есть условия жизни — полный мрак и абсолютная жуть. Мало того, он внезапно или «внезапно» обнаруживает, что зарплату ему платят, скажем так, откровенно маленькую. И если начинающий врач либо учитель могут не сразу осознать всю мерзость ситуации — по причине. что не с кем наглядно сравнивать в месте. в котором работают — то вот инженер на производстве… Он же не тупой и не слепой. Он видит, что рабочий с его «образованием» родом из ПТУ получает в полтора, а то два и больше раза, нежели квалифицированный спец из хорошего универа. Единственный же способ получать хотя бы вровень со всеми этими фрезеровщиками, токарями, банальными подсобниками даже — стать хотя бы замначальника отдела или там цеха. А такое удаётся отнюдь не всем. Просто должностей мало, а людей много.

— Нагоняешь ты тоски, Сев!

— Не я, а та жизнь нагоняла, — поправляю собеседника и окончательно расставляю точки над «ё». — Вот ты представь себя на месте того инженера, над материальным достатком которого бывший двоечник с образованием «восемь классов плюс ПТУ» может поржать не хуже лошади. Зарплата мизер. Место жительства — комната в коммуналке. Перспектив особых нет, несколько лет по любому сидеть в дыре придётся. Некоторые начинают прикладываться к бутылке сразу, другие держатся до той поры, пока не возвращаются в родные края или в иной большой город и не пытаются ещё раз. Потом несколько лет, женитьба не всегда по любви, а чтоб поскорее квартиру хотя б однушку дали «ячейке общества» да ещё если с ребёнком. Ещё большие проблемы с деньгами, ведь ребёнок их как пылесос вытягивает. Нервы, срывы, недовольство жены, которой тоже не позавидуешь… Так не обязательно случалось, но процент подобного был не столь мал. Вот и выпивка как средство ухода от проблем. Не буйное пьянство, а тихушное. И слышал, и лично видел, поскольку о конкретных примерах говорил. О, а вот и буйство!

Ханыги и впрямь начали выяснять отношения не то на предмет «Ты меня уважаешь?!», не то из-за делёжки бутылки в стиле «Ты шо, мне меньше, чем себе набулькал? Да я ша тебя!» Может и что другое, это особой роли не играло. Результат всё едино заключался в пьяной и не шибко умелой драке с нелепым размахиванием кулаками, пустыми бутылками, если таковые имелись, порой и разными оказавшимися под рукой тяжёлыми предметами. Иногда это заканчивалось лишь несколькими синяками и последующим примирением с продолжением пития, порой… иначе.

— Привычная картина. Я этих алкодыров сколько себя помню, столь и видел. То тут, то там, — скривился Тротил. — Некоторым так и хочется под жопами тротиловую шашку подорвать, чтоб хоть раз широко мозгом раскинули.

— Гуманитарная помощь?

— Она самая, Сев! Нет, похоже, сегодня не подерутся. Парой плюх обошлись, сейчас запивают едва не состоявшуюся серьёзную драку.

— Да и бес с ними.

— Согласен, но ты всё равно мрачно смотришь на людей. Мизатроп ты, вот!

— Есть маленько, — не собирался спорить я. — Только вот скажи, друже, а в чём я, собственно, неправ то, а? Молчишь…

— Думаю. Да, всё не очень хорошо было, но не все ж сдавались. Многие карабкались вверх, несмотря на этих, которые восьмилетка-ПТУ. А даже если и не удавалось, не пили, а находили увлечения, ими и жили. Да и семья, друзья. Это важно.

— Кто б спорил, но только не я. Только ты сравни уровень препятствий, через которые приходилось перебираться в ныне подохшем совке, да с какой угодно европейской страной. Именно европейской, потому как Россия то всегда была частью той самой Европы, несмотря на то, что разные ублюдки всеми силами пытались раз от разу тянуть её в дремучее азиатское болото.

— Уговорил. Посижу на досуге, книги полистаю, предков попытаю, они у меня умные и начитанные.

— Вот и отлично. Ну а завтра ближе ко времени обеденному — милости просил на Холм. Сперва осмотреться в окрестностях, а затем и рыбку криминального окраса ловить. Договорились?

— Ещё там, у тебя в квартире. Лады. Сев. До завтра.

— Угу. Созвонимся, увидимся.

Попрощавшись, я развернулся к подъезду и потопал обратно. День вроде как и не был насыщен действиями, но зря точно не прошёл. Удалось договориться, пускай предварительно, об очень важных вещах. Да и встреченное понимание. приправленное деловым таким энтузиазмом со стороны Вадима, оно немало значило. Этот человек просто так языком болтать не привык. Следовательно…. Завтрашний день тоже многое покажет, не в последнюю очередь степень той самой решимости. Не моей, Тротила.

* * *

Лёгкий, но противный такой дождик с самого утра. Даже не капли, а какая-то мельчайшая взвесь в воздухе, от которой, казалось, просто не было спасения. Вот и появилось было опасение, что сегодня если что и удастся, так исключительно предварительная разведка на местности. Но нет, уже часам к одиннадцати эта морось прекратила, а к полудню даже солнышко осторожно так выглянуло. Выглянуло и вновь скрылось за облаками, но хоть дождь не возобновился, и то есть хорошо.

Мы же с Вадиком Тротилом были заняты — внимательно осматривали местность близ Холма, подыскивая точку, наиболее отвечающую плану. Но не ту, которая уже была мной использована. Два раза пользовать одно и то же — признак даже не лени, а хуже того, глупости и наивности. Не-ет, если туда когда и возвращаться, то лишь после длительного перерыва. Психология, она штука такая, необходимая для учёта во всех выстраиваемых стратегиях. Вот я про неё, родимую, и не забывал.

Ещё не забывал про необходимость не бросаться людям в глаза, не дать себя запомнить. Себя и Тротила. Насчёт последнего это было далеко не самым простым занятием, учитывая его явную и яркую примету — шрам на физиономии. Однако… Решаемо практически всё. за исключением того, что не решаемо в принципе. И я сейчас отнюдь не про пластического хирурга. Он бы убрал шрам как таковой, но это время. деньги, что сейчас неприемлемо. Зато временно скрыть — эт-то совсем иное. К — косметика. Та самая, женская, часть коей вполне можно было применить в целях маскировки, а отнюдь не украшательства. В частности, слой тонального крема, правильно нанесённый, был в состоянии на какое-то время скрыть столь явную примету как шрам. Плюс тёмные очки, бейсболка, типичный по нынешним меркам джинсовый комплект и вуаля — хрена с два кто опознает Тротила в его временном обличье, когда он будет крутиться на Холме и светить своё валютное как бы богатство.

Кукла, кстати, была готова. Сверху дойчмарки, снизу они же, а вот внутри банальная резаная бумага. Желающий обмануться пусть обманется, благо эту публику ни разу не жалко. Сам же Вадим должен был сперва зайти в скупку, которой на вполне себе официальных правах заправлял некто Матвей Новичков, более известный как Зяма — как раз один из видных кадров, что ходили под Греком и приносили солидный доход, торгуя не только официально, но и скупая разное, и перепродавая всё подряд. Тротил и вовсе упомянул, будто этот типус ещё и наркотой приторговывает. Не сам из-под полы, ясно дело. Ему дают деньги, а он отправляет жаждущего «уколоться и забыться» или там курнуть с той же целью в конкретное место, где товар передают из рук в руки или просто нужно изъять оный из нычки. Слухи без доказательств, но и они могут быть полезны. Подтвердятся, опровергнутся… там посмотрим.

Всё? Да нет, потому как дальше его путь будет лежать к Плюшкину, он же Алексей Уткин. Почему такое прозвище? Банальная логическая цепочка: утка, торгаш, Гоголь… Плюшкин. Тут и нехилая прижимистость человека образованию прозвища поспособствовала, чего скрывать. Этот самый Плюшкин держал на Холме пункт видеопроката, хотя и продавал кассеты и сами видики, пластинки, аудиокассеты, да и магнитофоны с плейерами. Само по себе дело выгодное, а если добавить к этому работу практически с любой валютой, прибыль становиться в разы выше, особенно учитывая спрос на деньги, что не обесцениваются чуть ли не каждый день.

Это по обязательному маршруту в пределах Холма. А вот по поведению на каждом участке — тут везде своё. У Зямы требовалось просто присмотреться к товарам, полюбопытствовать касаемо того, другого, изображая клиента денежного, но мающегося дурью. После этого купить какую-то безделушку из числа недорогих в цифрах абсолютных, но для своего товарного класса отнюдь не дешёвую. Естественно, засветить при этом куклу. Затем выйти и, вне зависимости от того, упали ли на хвост любители поживиться чужим добром, направиться к Плюшкину. Там, что логично, учитывая направленность бизнеса последнего, присмотрев пару аудио или там видеокассет — аудио, полагаю, потому как видика у Тротила не было, а значит не факт, что захочет бесполезные для себя вещи брать — «внезапно» обнаружить, что рублей в достаточном количестве нет, осталась лишь мелочь, коей ни на что путное не хватит. Обнаружив же, достать «куклу» и выцепив верхнюю купюру, попросить обменять дойчмарки на рубли, дабы можно было расплатиться. Уж Плюшкин или кто-то из его помощников точно не откажут в такой любезности — как ни крути, это чуть ли не основная статья их дохода.

Два места, две попытки с оч-чень большой вероятностью привлечь внимание понятно кого. Ну и просто малость пошляться по рынку невредно будет. Опасаться там стоит разве что карманников, но Вадим в этом плане учёный, а потому знает, где ни в коем разе нельзя носить деньги и вообще ценные вещи. И лишь когда нужные места окажутся посещёнными, ему следовало неспешно двинуться к выходу с Холма. Обнаружив же за собой любителей экспроприировать чужую собственность — изобразить напуганного лоха, стремящегося избежать неприятностей. Та самая попытка скользнуть во дворы, уйти от преследователей, зачастую заканчивающаяся печально. Только обычно и теперь — две большие разницы. Бегство то ложное, ведущее мнящих себя вершиной пищевой цепочки мелких урок аккурат в западню, откуда им уже тупо не выбраться.

На сей раз это не гаражи, а заброшенный, разваливающийся домишко. Когда-то тут был частный сектор, несколько лет назад его снесли, но не до конца. Три… нет, пожалуй всё ж четыре развалюхи остались. Планировали было построить новый микрорайон, даже начали завозить стройматериалы, рыть котлован, но потом… Потом случился развал страны советов со всеми сопутствующими неурядицами, в результате чего технику временно вывели на места постоянного пребывания, а едва начавшаяся стройка наглухо заморозилась «до лучших времён». Остались и те самые развалюхи, смотрящиеся по сути на стыке двух престижных районов Новиграда совсем сюрреалистично. Или это я преувеличиваю? Точно, преувеличиваю, потому как это место не одно такое, есть и ещё несколько похожих.

Вот и сижу я в одной из этих развалюх, дабы не отсвечивать на виду у возможных свидетелей. Сюда ведь то алкашня нагрянет бутылку-другую раздавить, то наркоты, число которых заметно и резко начало расти, припрутся вмазаться. Ах да, ещё стайки подростков, но эти обычно с целью просто полазить по заброшке ну и обычными сигаретами подымить, изображая из себя таких крутых взрослых.

Раз на раз не приходится. Сейчас только и пришлось, что шугануть парочку уже изрядно поддатых мужичков, которые, отнюдь не желая стоить из себя героев, свалили дальше, чем я вижу, строго последовав рекомендации.

Сижу, разминаю в пальцах сигарету, наблюдаю за окрестностями и жду появления главного действующего лица, то есть Вадима. Ненавижу ожидание! Особенно такое, при котором от тебя уже ничего не зависит, поскольку все возможное ты уже сделал, остаётся только ждать результата. В конкретном случае — нового этапа, когда вновь можно будет подключиться к активным действиям.

Время бежит… Чёрта с два! Ползёт, словно беременная эстонская черепаха. Оно вообще понятие относительное, ещё старина Эйнштейн заметить изволил. А может и не он сам, учитывая тот факт, что в авторстве приписываемых ему достижений есть неслабые такие сомнения. Ай, пофиг. Хотя всё равно мозги чем-то надобно занять, чтоб не беситься в ожидании изменения обстановки. О скором контакте с «чёрными копателями» подумать что ли? Оказывается, они ещё более перспективны, чем я предполагал, Тротил тому свидетель. Большие, пусть и не постоянные доходы, они по любому должны повышать тем уровень собственной значимости, что в перспективе предстоящих разговоров одновременно плохо и хорошо. Плохо, потому как парни будут изначально набивать себе и своим услугам цену. Хорошо в несколько ином плане, связанном…

Упс! Вот и Вадим проявился, изображающий из себя загоняемую дичину. Как сказал бы Станиславский: «Верю!». Сказал и взял бы человека на одну из значимых ролей в какую-нибудь драму или уж сразу трагедию, аккурат на роль непременно гибнущего смертью храбрых либо глупых персонажа.

Сигарету обратно в пачку, пачку в карман, «макарку» из поясной сумки и снять с предохранителя, а патрон и без того в ствол загнан. Осталось подождать лишь самую малость, пока Тротил доберется до совсем уж удобной для нас двоих точки. Как раз такой, чтобы я оказался с тылу у тех, кто его преследует. А преследовали его двое. Мда. работа парами никогда не утратит популярности и. откровенно говоря, оправданно. Зато что реально изумило — это личность одного из тех, кто вот-вот должен был попасться в организованную нами ловушку. Надо же какие люди! Не ожидал, признаться, увидеть данную персону во второй раз за столь краткое время. Или ему мало показалось и за добавкой пришёл? Ладно, это я так, иронизирую над специфической улыбкой, коей одному невезучему уголовнику удача разродилась.

Ещё немного выждать, буквально несколько секунд. Вот теперь точно пора. Через дверь выходить долго, а вот через лишённое не то что стёкол, но даже рамы окно в самый раз. Треск какой-то деревяшки под ногами, на которую я приземлился, заставил одного из парочки уловленных повернуться… и увидеть как мою искреннюю, переходящую в оскал улыбку. Так и направленный в их сторону пистолет.

— На месте стоим, оба-двое. И да, кой для кого это уже повторение пройденного.

— С-сука…

— Уй, бля!

Реакция на два голоса. Но эмоций полны штаны, причём нигде не радостных. Да и откуда взяться радости у этих двух работников с большой дороги, когда они внезапно обнаружили себя под прицелом сразу двух стволов, ПМ и ТТ, а вроде бы беззащитная, трусливо убегающая, но напичканная свободно конвертируемой валютой жертва мгновенно переменилась в лице и стала выглядеть совсем иначе. Готовность применить оружие тюремный люд чувствует сразу, это у них на уровне инстинктов. А один из двух и вовсе загрустил по понятной причине.

— Moriae Encomium! Именно так сказал бы в данной ситуации некто Эразм Роттердамский, мой ни разу не дорогой Буча. И действительно, порой стоит возблагодарить глупость человеческую, которая так много даёт людям несколько более одарённым в плане интеллекта.

— Давай мы все отдадим. Сами! По жизни должны будем.

— Буча, они ж по жизни неправы. Если их кто…

— Старина Флинт говорил, что мертвые молчат, — а это уже Тротил о себе напомнил. — Руки за спину и марш вон в ту развалюху, мясо. Иначе одного сразу пристрелю. Самого говорливого.

Умеет Вадим улыбаться. Не то волк на ум приходит, не то гиена. Та ещё у него улыбочка, но в данной ситуации самое оно для психологического воздействия. Особенно подкрепляемое «тэхой» в руке. И побрели те двое в нужном направлении. Внутри… Нет, а что внутри? Я держал гавриков под прицелом, а Тротил связывал им руки за спиной обрывками бельевой верёвки. Ноги тоже не забыл, а то вдруг помесь сайгака и страуса изображать кто станет. Может меры предосторожности и были малость излишними, но лучше уж так, нежели в экстренном порядке пытаться скомпенсировать последствия собственной непредусмотрительности.

Связали, прислонили к стеночке, а дальше пришла пора нормально так познакомиться. А то ж непорядок. Только про одного и знаю, да и то одну кликуху. Зато кто таков, чем живёт и что за душой… то есть из души можно вытащить — это пока так загадкой и остаётся. Ненадолго, ясен пень, аккурат до начала давления.

Кстати, Тротил уже и обшмонать обоих успел, хотя никаких особенных ценностей найти не удалось. Удивлён ли я? Отнюдь. Бучу совсем недавно свеженаграбленных накоплений лишил, второй… тоже ни разу не богатей. Так, кое-что имелось на кармане. Но в плане возмещения затрат времени и нервов, уже случившихся и только предстоящих, это никак не тянуло.

— Плохо работаете, граждане бандиты, — усмехнулся я, убирая жиденькие финансовые трофеи в карман. — Ну да ладно, я не в претензии по этому поводу. Особенно если вы сейчас станете птицами певчими и споёте заливистую песенку о том и о тех, чьи погоняла сейчас прозвучат.

— Да ты вообще понимаешь…

Х-хек. Хорошо Вадим бьёт, увесисто, аккурат в «солнышко». Даже слишком сильно врезал, поскольку тому. который второй, не Буча, стало совсем уж больно и тоскливо. И дышать никак не получалось, что я и заметил:

— Ну вот зачем так душевно бить то, а? А если сейчас сдохнет?

— Второй говорливее окажется.