Мезолит СССР

В составе фауны слоя 3 стоянки Сороки 2 дикие особи составляют 81 % от общего числа костей, исключая кости домашней собаки. Преобладают кости благородного оленя (55 %), кости косули составляют 10 %, кабана — 8 %, домашней свиньи — 17 %. В слое 2 той же стоянки кости диких животных образуют 90 % (благородный олень — 48 %, косуля — 40 %); домашних животных всего 10 % (свинья — 5 %, корова — 5 %). В культурном слое собраны 81 фрагмент рыбьих костей и множество раковин беззубки. Таким образом, основу хозяйства поселений образовывали присваивающие отрасли. Наличие немногочисленных домашних животных объяснялось, по всей вероятности, существованием экономических контактов с земледельческо-скотоводческим населением других районов. Сказанное дает основание рассматривать бескерамические памятники сорокской группы как мезолитические. Слои 3 и 2 стоянки Сороки 2 датированы по С₁₄ — 7515±120 и 7420±80 лет назад.

Группа мезолитических стоянок расположена в бассейне среднего Днепра. Многослойная стоянка Осокоревка (Телегiн, 1982, с. 75–78) расположена на первой надпойменной террасе балки Осокоревки близ ее впадения в Днепр. В составе фауны определены зубр, тур, дикая лошадь, а также многочисленные кости сома.

Другое многослойное поселение — Игрень 8 расположено на уровне первой надпойменной террасы Днепра в районе Днепропетровска (Добровольский, 1949, с. 243). В составе фауны мезолитического слоя определены тур, бобр, кости рыб. Для поселения получено несколько радиоуглеродных датировок, лежащих в пределах 9290–7000 лет назад (Телегiн, 1982, с. 46, 109–112).

На территории Средней Азии известно в настоящее время не менее 20 стратифицированных мезолитических памятников. Основные их зоны: долины горных рек в межгорных депрессиях высокогорий и среднегорий на востоке Средней Азии; побережье Каспийского моря и склоны хребта Большой Бархан на западе региона. Положение пещерных памятников Мачай, Обишир 1 и 5 достаточно типично для восточной области (Исламов, 1975а, 1980). Пещера Мачай расположена в долине р. Мачайдарья, пересекающей склоны горного хребта в южном Узбекистане. Для культурного слоя памятника получена радиоуглеродная дата: 7550±110 лет назад. Обиширские пещеры расположены на юге Ферганской долины, на берегах ручья, прорезающего плато, прислоненное к горному хребту. Основным промысловым животным мезолитических охотников горных районов на востоке Средней Азии был сибирский козел. Второстепенное значение имели благородный олень, джейран, медведь, волк. В культурных слоях мезолитических памятников этого района определены кости домашних животных — крупного и мелкого рогатого скота (Исламов, 1975а, с. 111). В литературе высказано представляющееся обоснованным предположение (Виноградов, 1981, с. 138) о том, что эти кости могли попасть в мезолитические слои из более поздних горизонтов.

На территории Таджикистана ряд мезолитических памятников (навесов и открытых местонахождений) расположен на горных реках, пересекающих высокогорные районы Памира (Коробкова, 1977, с. 113). Характерно в этом отношении положение стоянки Ош-Хона, расположенной в долине р. Уйсу на Северном Памире. Палинологическое изучение отложений (Пахомов и др., 1977, с. 61–64) показало, что во время существования стоянки здесь господствовала пустынная растительность с участием Chenopodiaceae, Granineae, Artemisia, Ephedra.

Для культурного слоя получена радиоуглеродная дата: 9530±130 лет назад.

К мезолитической эпохе отнесены нижние слои многослойных пещерных памятников — Джебела, Дам-Дам-Чешме I, II (Окладников, 1966а, с. 59–65). Хозяйство было основано на охоте (джейран, козел), собирательстве и рыбной ловле. Последнее во многом определялось тем, что памятники находились в непосредственной близости от Узбоя. В слоях пещеры Дам-Дам-Чешме определены остатки домашних овец и коз. По мнению А.В. Виноградова (1981, с. 137), отнесение этих находок к мезолитическим слоям является проблематичным.

К мезолиту отнесен нижний слой пещеры Кайлю, расположенной на северном берегу Красноводского залива Каспийского моря (Окладников, 1966а, с. 59–60). Пещера эта является волноприбойной нишей, образованной в ходе верхнехвалынской трансгрессии. Положение пещеры очень благоприятно как для использования морских ресурсов (рыболовство, собирательство, охота на водоплавающую дичь), так и для охоты на животных — обитателей окраины Красноводского плато.

Многочисленные мезолитические стоянки известны на территории Сибири. Наиболее полная стратиграфическая колонка культур позднего плейстоцена и голоцена была получена в результате комплексного исследования стратифицированных памятников в бассейне р. Алдана. Мезолитической эпохе здесь соответствуют стоянки сумнагинской культуры, отнесенной Ю.А. Мочановым (1969) к «голоценовому палеолиту»[2]. Радиоуглеродные датировки сумнагинских памятников лежат в пределах 10500/9500-6200±100 лет назад.

Время существования мезолита в бассейне Алдана соответствовало значительным изменениям в растительном покрове. Н.А. Хотинский, основываясь на данных А.И. Поповой (Попова, 1969, с. 199–202), выделяет для мезолитической эпохи следующие растительные фазы: II–IV соответствуют безлесным ландшафтам, на фоне которых происходит постепенное увеличение роли древесных группировок (преимущественно ели), что свидетельствует о потеплении климата; V — максимальному распространению формаций из ели, древовидной березы и лиственницы с одновременным возрастанием значения травянистых группировок (преимущественно полыней) (Хотинский, 1977, с. 115, 116).

Основу хозяйства составляла охота на лося. Объектами охоты были также северный олень, бурый медведь и другие тундровые и таежные животные. Рыбная ловля, а также охота на морских животных большого значения не имели.

Палеогеография мезолита Южной Сибири лучше всего прослеживается на материалах долины Ангары (Ермолова, 1978, с. 38–40). Мезолитические слои многослойных памятников здесь приурочены к аллювию первой надпойменной террасы. Анализ фаунистических остатков показывает, что мезолитические обитатели района охотились преимущественно на косулю; распространение этого вида связывается с появлением лиственных лесов. Присутствие в составе охотничьей добычи зубра и лошади свидетельствует о сохранении значительных участков степной растительности.

В мезолитическую эпоху была заселена территория Дальнего Востока. Мезолитические поселения известны в долине Нижнего Амура в районе Хабаровска (Окладников, 1977, с. 117, 118). Особое место занимают мезолитические (докерамические) памятники Приморья (Окладников, 1977; Васильевский, 1982), наиболее ранние из которых датируются временем 8–9 тысяч лет назад. Хозяйство этих поселений было в высокой степени адаптировано к приморским ландшафтам; оно основывалось на рыбной ловле, морском промысле, охоте на водоплавающую дичь в сочетании с собирательством.

К мезолиту отнесены слои стоянок Ушки I, II, IV и V, датированные 8790 лет назад на Камчатке (Диков, 1977а, б; Диков, Титов, 1982). Стоянки расположены на южном берегу Ушковского озера, представляющем собой окраину пьедестала Ключевского вулканического конуса.

В мезолитическую эпоху происходит широкое освоение человеком Заполярья. Мезолитические стоянки располагаются на 10-15-метровой террасе рек бассейна Северной Двины (Верещагина, 1977), а также в старичных торфяниках бассейна Вычегды (Буров, 1967а). Для одного из таких торфяников — Висского была получена серия радиоуглеродных дат в пределах 8000–7000 лет назад (Буров и др., 1972).

Освоение человеком Арктического побережья Кольского полуострова произошло вскоре после отхода последнего ледника, 12–11 тысяч лет назад. Поселение морских охотников, рыболовов и собирателей, относимых к «арктическому палеолиту» или «культуре комса», приурочено к береговым уровням, датируемым 8200-700 лет назад (Гурина и др., 1974). Приблизительно тем же временем датируются мезолитические поселения в Западно-Сибирском Заполярье, на Таймыре, в бассейнах рек Уэле, Анабара, Лены, Индигирки, Колымы, на Чукотке (Хлобыстин, 1982). Бо́льшая часть мезолитических поселений в заполярной области соответствует начальным этапам голоценовой трансгрессии океана и сложению биоценозов лесотундрового типа.

Подводя итоги краткому обзору, можно сформулировать следующие выводы:

1. Мезолитическая эпоха в целом соответствует значительному потеплению климата Земли: переходу от условий оледенения к условиям климатического оптимума.

2. На протяжении мезолитической эпохи произошла консолидация современных природно-растительных зон, что сопровождалось значительным перераспределением природных ресурсов.

3. Человек освоил все без исключения природные зоны, хозяйство мезолитической эпохи характеризовалось безраздельным господством присваивающего уклада, причем в различных зонах прослеживаются различия в хозяйственных структурах. Наиболее устойчивые типы хозяйства сложились в пределах бореальной зоны; они основывались преимущественно на эксплуатации природных ресурсов речных долин и озерных котловин. Особый хозяйственный тип образовался в приморской зоне. Эффективность присваивающего хозяйства увеличилась в условиях климатического оптимума, сопровождавшегося экспансией бореальной зоны и повышением биомассы.

4. Менее устойчивыми были типы присваивающего хозяйства, сложившиеся в степной зоне и в предгорьях. Это обстоятельство способствовало раннему распространению присваивающего хозяйства в этих зонах (карта 2).

Карта 2. Основные виды промысловых животных и среда их обитания в эпоху мезолита.

1 — лось; 2 — кабан; 3 — тур; 4 — благородный олень; 5 — косуля; 6 — лошадь; 7 — джейран; 8 — козел; 9 — зубр; 10 — прочие промысловые животные; 11 — южная граница лесостепной зоны; 12 — южная граница лесной зоны; 13 — северная граница тайги; 14 — мезолитические стоянки.

Часть первая

Мезолит Европейской части СССР

Глава вторая

Мезолит Кольского полуострова

(Н.Н. Гурина)

Из всех областей Советского Союза, пожалуй, наиболее оригинален мезолит Кольского полуострова и Карелии. Вместе с тем он очень близок мезолиту Финляндии и Норвегии, хотя каждый из этих регионов в отдельности обладает своими особенностями.

Причина, вызвавшая общие черты мезолитической культуры на огромной по площади территории, кроется в сходстве экологии этого региона Фенноскандии, гористой, сложенной гранитами и гнейсами, пережившей интенсивное оледенение и значительно дольше, чем другие районы, остававшейся под ледяным панцирем. Наиболее близкими по характеру природной среды в эпоху мезолита являлись северная Норвегия и Кольский п-ов. Достаточно близкими были им северная Карелия и северная Финляндия. Суровые природные условия, сильно каменистые, покрытые валунами пространства, слабый почвенный покров, большие скальные участки, вовсе лишенные почвы и растительности, — таков общий характер природной среды этих областей. Хотя в климатических условиях периода мезолита, совпадающего здесь с концом пребореального — началом атлантического времени, и произошли общие улучшения по сравнению с послеледниковым временем, однако северное побережье Скандинавии и Кольского п-ова, как и теперь, было занято тундрой. Только в некотором удалении от берега могли произрастать березовые и сосновые леса.

Огромное значение имели здесь море и ледниковые озера, уже в эпоху мезолита являвшиеся важным источником существования людей. Этот фактор оказал решающее влияние на расположение стоянок, занимавших наиболее близкие к морю террасы. Данное обстоятельство оказывает известную помощь исследователям в разработке метода определения возраста древних поселений.

Второй важной особенностью, наложившей общий отпечаток на мезолитическую культуру указанной территории, явилось отсутствие доступных запасов кремневого сырья для изготовления орудий и распространение кварцев, кварцитов, горного хрусталя. Кварц и кварцит вызывали известное единообразие техники расщепления и в очень сильной степени ограничивали ассортимент и типы орудий. Кварцевые и кварцитовые орудия в силу ограниченности приемов изготовления и функциональности имеют много общих черт, что порождает известное единообразие в облике всей мезолитической индустрии.

Указанные специфические черты названных регионов создают ряд трудностей для исследователей. Так, слабый процесс почвообразования обусловил залегание культурных остатков, в ряде случаев едва прикрытых почвенным слоем или непосредственно на дневной поверхности. При этом, естественно, исчезает всякая возможность стратиграфии и наблюдений над бытовыми комплексами (остатками жилищ, хозяйственных сооружений), а также сохранности органических остатков, что в большой мере сокращает и без того скудные сведения о характере материальной культуры древнего населения и лишает возможности абсолютной датировки. При такой ситуации исследователю мезолитических памятников, в особенности северо-западного побережья Кольского п-ова, где в наибольшем количестве сосредоточены мезолитические памятники, практически приходится иметь дело лишь с каменными орудиями, находящимися или непосредственно на поверхности береговых валов, или в их галечниках, не опускающихся ниже 0,10-0,15 м. Несколько более глубокое залегание (до 0,40-0,45 м) прослеживается на стоянках, обнаруженных в глубине материка на побережье рек Патсойоки и Шуонийоки и в южной части полуострова. В первом случае наблюдения ограничиваются лишь фиксацией находок на площади стоянки, что помогает выявить распределение культурных остатков в ее пределах вплоть до контуров жилых сооружений. При раскопках же памятников, расположенных в глубине полуострова, появляется возможность более подробной информации.

Впервые применяемый здесь метод хронологии по высотным отметкам был разработан скандинавскими учеными А. Нуммедалем и Т. Таннером, исследовавшими археологические памятники в области распространения поздне-послеледниковых морских террас восточного Финнмаркена и Печенгского р-на. Детализация его и конкретное применение для более широкой территории были сделаны Б.Ф. Земляковым (1936а, б, 1937а, б, 1940), позже — Б.И. Кошечкиным и С.А. Стрелковым (Гурина, 1971, 1973а; Гурина, Кошечкин, Стрелков, 1974).

Поселения древнего человека возникали на морских террасах по мере освобождения их из-под воды, вблизи устьев рек и ручьев — источников пресной воды. В связи с этим более древние памятники оказываются расположенными на более древних и соответственно более высоких террасах. Таким образом, возраст стоянок устанавливается исходя из расположения их на высоте, которой по эпейрогеническому спектру соответствует положение определенно датированной береговой линии этой части побережья. Учитывая это, приходится сделать общий вывод, что возраст археологических памятников всегда моложе береговой линии, к которой они приурочены, при этом, как считают геологи, можно предполагать, что хронологический разрыв между формированием береговых линий и возникновением стоянок должен увеличиваться в глубь геологического времени.

Наибольшее число поздне-послеледниковых береговых линий насчитывается на побережье Норвегии и западной части Кольского п-ова, где высотное положение их является наивысшим. Так, верхняя морская граница позднеледникового бассейна располагается в этих районах на отметках 125–130 м, к востоку же (за исключением небольших участков) она снижается до 75–80 м (соответственно снижается и уровень более молодых береговых линий).

Основываясь на результатах работы исследований на северном и южном побережьях Кольского п-ова, а также соседней территории — Норвегии, можно прийти к выводу, что мезолитические памятники оказываются приуроченными к береговым линиям, сформировавшимся в период от конца пребореального времени до начала атлантики, располагаясь на террасах высотой от 90 до 25 м. Таким образом, хронологический диапазон их определяется в пределах 7000–6500 лет — до конца V тысячелетия до н. э.

Значительное количество мезолитических памятников, известных в настоящее время на Кольском п-ове, сосредоточено в его северо-западной части — на Рыбачьем п-ове и на границе с Норвегией по рекам Патсойоки, Шуонийоки, Колосйоки, а также в более восточной части северного побережья — в устьях рек Печенги, Западной Лицы, в районе нос. Дальние Зеленцы, по рекам Рында, Золотая, Харловка, в бухтах Черной, Лумбовской и на южном побережье Кольского п-ова — по рекам Нива, Варзуга, близ Пялицы. В общей сложности насчитывается свыше 70 памятников (карта 3).

Карта 3. Мезолитические памятники Кольского п-ова и Карелии.

I — стоянки культуры комса; II — раннемезолитическая стоянка с кварцевым инвентарем; III — позднемезолитическая стоянка с кварцево-сланцевым инвентарем; IV — мезолитическая стоянка с кремневым инвентарем; V — мезолитический могильник с кварцево-сланцевым инвентарем; VI — мезолитическая стоянка со смешанным кварцево-кремнево-сланцевым инвентарем; VII — мезолитический могильник с кремневым инвентарем; VIII — одиночное погребение эпохи мезолита с кварцево-сланцевым инвентарем.

1–7 — Цып-Наволок IV, VI, Ха, XII–XV; 8-10 — Большая Мотка II, VII, XXIIа; 11 — Растиниеми; 12–15 — Долгая Щель I, la, II, IIа; 16, 17 — Большая Мотка XIX, XXII; 18, 19 — Амбарная I, II; 20 — Колосйоки III; 21–26 — Шуйонийоки I–VI; 27 — Черная I; 28 — Лумбовка III; 29, 30 — Цып-Наволок VII, X; 31–33 — Большая Мотка I, VI, XVII; 34, 35 — Вайда I, II; 36 — Малая Волоковая; 37 — Печенга II; 38–40 — Западная Липа II, III, V; 41 — Каменное озеро II; 42 — Колосйоки I; 43 — Патсойоки; 44 — Нялявр; 45–47 — Куэтсявр I–III; 48–49 — Лумбовка I–II; 50–51 — Морская I, II; 52 — Красная I; 53 — Харловка IX; 54 — Рында XII; 55 — Золотая VI; 56–57 — Серебрянская I, III; 58–61 — Пялица I, VIII, XIII, XIV; 62 — Кузомень XXII; 63 — Голые Горы III; 64 — Нивка; 65–68 — Нива XIII, XIV, XVIII, XIX; 69, 70 — Колвица I, II; 71 — Уйма; 72 — Нивка; 73 — Софьянга II; 74 — Софпорог; 75, 76 — Кривопорожская I, II; 77–88 — Авнепорог I–XII; 89–92 — Подужемская I, Ia, IIа, III; 93–96 — Вочаж I–IV; 97 — Подужемская II; 98-100 — Путинская V, Va, VI; 101–103 — Коргуба V, VI, Ондозеро; 104, 105 — Елмозеро; 106, 107 — Селецкое IV, VI; 108 — Селецкое V; 109 — Кудомгуба VII; 110 — Чудозеро XII; 111 — Мейери; 112 — Бурная; 113 — Килпола; 114 — Салостров III; 115 — Камень-Наволок I; 116–125 — Малая Суна V, XVI, Сулгу IV, IX, Кудома I, Кудомозеро VII–XI; 126 — Сямозерский могильник; 127–135 — Шелтозеро III, VI, X, XIV–XVI, XXII, XXIV; 136, 137 — Шелтозеро XXV, XXVI; 138 — Уя II; 139 — Ялгуба V; 140 — Пегрема VIII; 141 — Олений остров в Онежском озере; 142 — Олений остров на южном Оленьем острове, у северного конца Большого Климецкого острова; 143 — Бесов Hoc VI; 144 — Усть-Охтома; 145–147 — Нижняя Колонжа II, Илекса III, IV; 148 — Черная губа; 149 — Ажеп-Наволок; 150 — Оров-Наволок I; 151 — Костище; 152–154 — Медвежьегорская I–III; 155 — Медвежья гора X; 156–170 — Медвежья гора V, VIII, Пиндуши IV–IX, XI, XIVa, XV, XVII, XVIII, XXIII, Сандермоха III, XVI–XVII, Вой-Наволок XVI–XIX; Повенецкая I–III; 171–181 — Черная губа II, XI, XIII, XV, XVIII, XIX, XX, Оров-Наволок IX, XI, XII, XIV; 182–187 — Мянь-гора I, II, Повенецкая IV, V, Повенчанка I, II; 188 — Черная губа (могильник); 189 — Пиндуши XIV.

Впервые к исследованию мезолита Рыбачьего п-ова в пределах границ Советского Союза обратился геолог Б.Ф. Земляков в 1935 и 1937 гг. Позже работы были продолжены Н.Н. Гуриной совместно с геологом Б.И. Кошечкиным. В последующие годы исследованиями была охвачена значительная часть побережья полуострова, что привело к открытию серии мезолитических стоянок в указанных пунктах. В результате всех исследований в настоящее время появилась возможность не только составить общее представление об освоении Кольского п-ова в столь ранний хронологический период, но и проследить развитие каменной индустрии мезолитического населения на различных этапах, а также выявить некоторые локальные особенности ее в пределах отдельных регионов.

В целом мезолитическую индустрию Кольского п-ова, за редким исключением, характеризует небольшой размер орудий, а в поздний период, в особенности в восточных районах (в южной и северной частях побережья), — ярко выраженная микролитоидность. Второй характерной особенностью является широкое использование техники резцового скола, в ряде случаев заменяющего ретушь. В некоторых памятниках на раннем этапе мезолита она является господствующей. С помощью коротких и узких или узких и длинных, а в отдельных памятниках широких и длинных сколов не только оформляется режущая кромка резца, но и сужаются иногда черешковая часть насада, острие наконечников стрел или тыльная часть скребков. По всей вероятности, эта черта лишь отчасти может объясняться свойством кварца, который легче поддается сколам, нежели ретушированию, поскольку в период неолита и в более позднее время, с увеличением опыта в изготовлении орудий из кварца, при их обработке начинает широко применяться ретуширование.

Нуклеусы встречены призматические одно- и двуплощадочные с прямыми площадками, с круговым скалыванием пластин или отщепов, подконические, одноплощадочные с прямыми площадками, с круговым скалыванием пластин и отщепов, аморфные от отщепов.

Среди оригинальных черт мезолита Кольского п-ва и сопредельных (западной и южной) областей наблюдается достаточно широкое распространение особой категории кварцевых орудий, к которым (в соответствии с функциональным назначением) наиболее правильно применить термин «долотовидные скобели». Они бывают разного размера, в ряде случаев не превышают 1,5 см. Общей чертой этой категории орудий является характер обработки, которая делает их сходными с палеолитическими долотовидными орудиями, известными под названием pièces écaillées, только Кольские орудия значительно разнообразнее. Все они изготовлены из разновидностей кварца, реже кварцита, известны лишь в полной мере единичные случаи, когда для этих орудий использован кремень и несколько чаще горный хрусталь (табл. 1).

Количественный анализ материала показывает, что в целом в мезолитическую эпоху на Кольском п-ове преобладающей категорией являлись скребковидные орудия (табл. 1) (скребки, долотовидные скобели, скребла) различной величины и формы, и резцы (табл. 2), однако на различных этапах в их соотношении наблюдались заметные различия. В раннем мезолите резцы преобладали над скребками, тогда как в позднем заметно господство скребущих орудий. Прослеживается и постепенное увеличение числа крупных рубящих орудий, хотя в целом они по-прежнему бесспорно уступают первенство скребкам и резцам.

В развитом и позднем мезолите начинает применяться, хотя и в очень ограниченном количестве, за исключением западного района, сланец, чаще встречается горный хрусталь, кремень, использованный в виде мелких галек (на что указывает большой процент отщепов с сохранившейся коркой), очевидно собранных древними людьми в устьях ближайших ручьев и речек. Вследствие этого количество кремневых орудий в различных районах неодинаково — их больше в восточных районах, однако и здесь весьма ограниченно.

Абсолютное преобладание кварца наложило определенный отпечаток на характер наконечников стрел (табл. 2). Для них характерна малая величина, преимущественно короткие пропорции, разнообразие очертаний: в основном неправильная форма — подовальная, подтреугольная, подромбическая и вовсе аморфная. Определяющей чертой их является обработка пера, чаще всего по одному продольному краю довольно крутой ретушью, и весьма частое применение резцовых сколов, оформляющих черешок или острие, изредка перо. Индивидуальность проявляется и в обработке черешка и пера, при этом даже в пределах одного памятника, где наконечники встречены в большом количестве (Черная Речка 1). Они изготовлены здесь, помимо кварца и горного хрусталя, также из кремня.

В обобщенном виде среди наконечников стрел можно выделить следующие типы: I — асимметрично-черешковые, имеющие по форме пера и степени обработки множество вариантов; II — симметрично-черешковые; III — поперечно-лезвийные, на широком пластинчатом отщепе с усеченным лезвием, ретушированным со спинки и по широкому черешку; среди них встречаются трапециевидные; IV — ромбовидные; V — иволистные; VI — случайной формы. Возможно, наконечниками стрел были острия со сходящимися ретушированными краями.

Скребки имеют в основном небольшую величину и часто случайные форму и степень обработки. Только на позднем этапе мезолита они приобретают более правильные округлые, подтреугольные или подчетырехугольные очертания. Ретушь становится регулярной и занимает более широкие участки края. Скребки (табл. 1) изготавливались на отщепах, осколках и пластинах. По типам они делятся на концевые, под округлые, округлые, боковые. Концевые скребки, в свою очередь, подразделяются на несколько разновидностей: обычные концевые, скошенные с выступом, с ретушированными боковыми краями, двойные. Встречается комбинация скребка с другими категориями орудий: с резцом, ножом или скобелем.

Многочисленной категорией орудий являются резцы от очень мелких (1 см) до крупных (7 см), массивных, встречающихся очень редко (табл. 2). Выделяются следующие типы: срединные, срединные со смещением лезвия от центральной оси заготовки, угловые, поперечные.

Крупные рубящие орудия (преимущественно тесла) очень немногочисленны. В более ранний период мезолита они изготовлялись из кварцевых и кварцитовых галек с минимальной подправкой грубыми сколами с более тонкого конца, предназначенного служить в качестве лезвия. Иногда обработка размещалась по всей поверхности, в результате чего орудию придавалась миндалевидная форма, вследствие чего оно приобретало сходство с архаическими нижнепалеолитическими рубилами. Лишь в более поздний этап мезолита, с включением в качестве поделочного материала сланца, в том числе кремнистого, рубящие орудия стали изготовляться из крупных отщепов, обработанных лишь частично, в основном по лезвию. Но и в это время они представлены в ничтожном количестве (табл. 4).

Среди прочих орудий можно выделить, в известной мере условно, категорию ножей, проколок и сверл (табл. 3), поскольку в силу указанных свойств кварца порой трудно отличить ножи от скребков и почти невозможно — проколки от сверл. Их число в процентном отношении очень невелико.

Следует отметить единичные находки трапеций и более частые вкладышей (табл. 3), обнаруженных на южном (Пялица, Варзуга) и северном (бухта Ивановская) побережье Кольского п-ова.

При изучении мезолита Кольского п-ова одним из сложных вопросов является расчленение его на различные хронологические этапы. Имеющиеся в настоящее время материалы нельзя считать вполне достаточными. В этом плане могут быть использованы лишь следующие источники: высотные данные стоянок над уровнем моря, степень близости к ранненеолитическим комплексам этого региона и степень совершенства обработки орудий, при этом сопоставляемых в пределах одного и того же материала (кварца, сланца, кремня и горного хрусталя), поскольку их свойства весьма различны. Сравнение этих показателей, взятых в комплексе, позволяет достаточно надежно выделить два периода — ранний и поздний, точное же отграничение среднего периода пока менее достоверно, поскольку, как мы увидим далее, это связано с необходимостью уяснения наличия локальных вариантов.

На стадии современного исследования можно констатировать определенную концентрацию памятников в пределах микрорайонов, которые объединяются в более крупные территориальные группы: 1 — северо-западная приморская, приуроченная к морскому побережью — на о-ве Рыбачьем в районе Большая Мотка, Цып-Наволок, Эйно-Губа и прилегающим к нему заливам: бухта Малая Волоковая, Долгая Щель, Амбарная, Растиниеми, а также близ устьев рек Печенга, Западная Липа; 2 — западная группа стоянок, приуроченная к побережью рек Шуонийоки, Колосйоки, Патсойоки и прилегающих озер Куэтсявр, Нялявр и др.; 3 — северо-восточная, в которую в настоящее время мы включаем группу стоянок, удаленных на значительное расстояние друг от друга, в бухтах при впадении крупных рек и более мелких речек вблизи Дальних Зеленцов, рек Рында, Золотая, Харловка, Черная (в бухте Ивановская) и Лумбовка; 4 — южная группа, куда входят стоянки по рекам Варзуга, Кица, Нива и на Колвицком озере. К этой группе можно отнести и пока еще малочисленные стоянки центральной части полуострова — на р. Нивке.

Ранние памятники занимают, как правило, более высокие морские террасы и дальше остальных отстоят от современного берега моря. Такими являются стоянки в районе Большая Мотка, Цып-Наволок, Растиниеми, Долгая Щель, Амбарная, высота которых размещается в интервале от 91 до 38 м над уровнем моря. Здесь заметны преобладание резцов над скребками, небольшое количество наконечников стрел, их явная примитивность — случайность очертаний тела, широкие пропорции, порой широкие лезвия, сочетание ретушной техники с резцовой, использование в качестве сырья почти исключительно кварца и кварцита, лишь изредка горного хрусталя, аморфное очертание скребков, нерегулярность ретуши, нередко замена ее резцовыми сколами. Наиболее архаичными являются миндалевидные рубящие орудия, напоминающие ручные рубила.

Расположенные на высоких террасах, удаленных от моря на значительное расстояние, вблизи небольших рек или ручьев — источников пресной воды, эти стоянки в большинстве случаев невелики по размеру. Чаще всего находки располагаются непосредственно на береговом валу, среди галечника, порой на очень небольшой глубине. Они размещаются гнездами, свидетельствуя о прерывистости культурного слоя. Чаще всего присутствие стоянок выдают россыпи расщепленного кварца и отщепы и сколы разновидностей кварцита преимущественно буровато-красной или малиновой разности. Гальки крупных и более мелких размеров этой породы, встречающиеся среди ледниковых моренных отложений (поделочный материал для орудий), собирались человеком на поверхности береговых валов или пляжей. В случае подходящего размера он использовал гальки без предварительной подготовки в качестве нуклеусов. В силу крупнозернистости малиновых разностей кварцитов к ним был применен лишь один прием — грубое скалывание отщепов, используемых исключительно для крупных орудий. На стоянках, содержащих такие орудия, обычно многочисленны и крупные отщепы классической формы, вытянутые в поперечном направлении. На одной из возвышенностей Рыбачьего п-ова — Аникиевой горе была обнаружена мастерская по изготовлению миндалевидных орудий. Значительный участок здесь был усеян мельчайшими отщепами (которые сохранились в расщелинах скалы), образовавшимися при обработке гальки. Часть орудий была уложена в углубление скалы и прикрыта плитами.

Мелкие орудия наиболее часто изготовлены из молочно-белых, сероватых или дымчатых разностей кварца, реже — горного хрусталя. Сланец начал применяться преимущественно в позднем мезолите и в этих районах в очень малом количестве. Среди изделий имеются единичные наконечники с минимальными участками, обработанными мелкой ретушью или резцовыми сколами, и пластины.

На позднем этапе мезолита кварцевые наконечники стрел приобретают более стабильную форму, чаще встречаются асимметрично-черешковые с ретушированным пером, реже используется для них резцовый скол, тело наконечника приобретает более удлиненные пропорции, для их изготовления начинает использоваться сланец, скребки становятся более стандартной формы, ретушь — регулярной, крупные миндалевидные орудия выходят из употребления.

На некоторых стоянках Рыбачьего п-ова прослежена отчетливая концентрация находок на небольших площадках (до 3–4 м в диаметре), расположенных часто по кругу, за пределами которых находки отсутствуют, что позволяет предполагать наличие наземных жилищ. Вероятно, по конструкции они были близки чумам. Каркасом для них служили жерди, связанные вверху и покрытые шкурами. Очевидно, где позволяли почвенные условия, жилища строили слегка углубленными в землю. На одной из стоянок, в бухте Большая Мотка, на берегу ручья Корабельного, были обнаружены следы жилища в виде темного пятна подчетырехугольных очертаний, примыкавшего одной из сторон к огромному плоскому камню, очевидно служившему стенкой и являвшемуся прочной опорой конструкции. В пределах этого пятна были сосредоточены все находки — отщепы кварца и кварцевые орудия.

Следы второго жилища в виде темного пятна, слегка углубленного в землю (гравий с песком), были прослежены и на противоположной стороне Мотовской губы, в ее кутовой части (стоянка 22а). Форма потемнения была расплывчатой, но четко фиксировалась благодаря сосредоточенности находок в его контурах. Помимо многочисленных кварцевых отщепов, здесь были обнаружены кварцевые резцы и скребки.

Незначительная площадь культурного слоя (там, где он сохранился) и в особенности его прерывистость, а также единичность остатков жилищ в пределах одного памятника заставляют считать, что коллективы, оставившие эти стоянки, были малочисленными.

Несколько иной характер имеют мезолитические памятники внутренней части полуострова, вблизи норвежской границы — на реках Шуонийоки, Колосйоки и Патсойоки. Все они располагаются также на высоких террасах от 80 до 40 м над уровнем моря, на значительной высоте над уровнем реки. Культурный слой выражен достаточно отчетливо, имеет мощность до 0,35 м. Как правило, это желтый песок с красноватым оттенком благодаря присутствию в нем охры.

Инвентарь стоянок отличается своеобразием. В качестве основного поделочного материала, помимо кварца, здесь использован серый кремнистый сланец местного происхождения, чаще встречается кремень. Размеры сланцевых орудий более крупные, много крупных сланцевых отщепов и нуклеусов. Сходство кремнистого сланца по структуре с кремнем предопределило сходство в орудиях труда. На стоянках Шуонийоки присутствуют пластины относительно правильного огранения, ножи, крупные рубящие орудия. Нуклеусы имеют более четкие призматические очертания, встречаются кремневые скребки на подокруглых отщепах с четкой регулярной ретушью. Эти черты сближают индустрию Шуонийоки с мезолитической индустрией более южных районов. Вместе с тем здесь присутствуют и характерные местные формы: кварцевые скребки, долотовидные скобели, кварцевые резцы, преимущественно угловые, комбинированные орудия — скребок-резец. Обращает внимание очень ограниченное количество наконечников стрел.

Особого интереса заслуживает одна из стоянок левобережья р. Шуонийоки (Шуонийоки II), расположенная на высоте 80 м над уровнем моря, на которой найден отчетливо выраженный постсвидерский наконечник стрелы и классической формы конический нуклеус с негативами от очень узких, правильного огранения ножевидных пластин, изготовленных из серого кремнистого сланца.

Важна стоянка-мастерская по первичному расщеплению кремнистого сланца, исследованная нами на правом берегу р. Шуонийоки (Шуонийоки VI), в непосредственной близости от целой группы стоянок с орудиями из такого же сырья. Мастерская (раскоп свыше 100 кв. м) содержала идентичные не только по материалу, но и по форме крупные отщепы, нуклеусы, пластины и короткие сечения, довольно хорошо выраженные скребки, а также кварцевые орудия: резцы, скобели-струги и малосовершенные наконечники стрел.

Основные черты индустрии стоянок правобережья р. Шуонийоки проявляются и на стоянках побережья р. Колосйоки — частое использование кремнистого сланца, крупные нуклеусы, классические отщепы. Применяется, очевидно, местный кремень — серый, низкого качества, в то же время присутствуют наконечник стрелы ранней формы с обработкой одного края пера ретушью, а черешка резцовым сколом, резцы, проколки, изготовленные из разновидностей кварца.

Индустрия побережья близлежащих озер (Куэтсявр и др.), а также пока наиболее южная из известных стоянок (на р. Патсойоки), отдаленные от выходов кремнистого сланца, содержат в основном кварцевые орудия с явно выраженной микролитоидностью.

Северо-восточная группа стоянок, расположенная на морском побережье большой протяженности (свыше 300 км), содержит известные различия. Возможно, что впоследствии, с открытием новых пунктов, внутри ее выявятся четкие локальные особенности. В целом же можно констатировать, что здесь нет ранних стоянок, типичных для северо-западной группы. В общих чертах характер индустрии принципиально не отличается от двух ранее рассмотренных групп, поскольку в качестве поделочного материала используются кварц и горный хрусталь, предопределяющие основные приемы расщепления, категории и типы орудий. Однако здесь чаще используется кремень, а сами орудия приобретают более правильные очертания, завершенную форму, наблюдается большая стандартизация типов, ретушь становится регулярной, при изготовлении скребков все реже используется прием резцового скола, в некоторых стоянках появляется ярко выраженная микролитоидность инвентаря. Вместе с тем индустрия в целом резко отличается от неолитической. Особенно это заметно на наконечниках стрел, которые подвергаются двусторонней обработке.

Наконечники стрел северо-восточной группы продолжают изготовляться из кварцевых пластин и плоских отщепов, подвергавшихся лишь частичной обработке. При общей тенденции выделить выемку и выправить очертания пера к ним применено множество способов оформления деталей, отчего они становятся не похожими друг на друга даже в пределах одного памятника (Черная Речка I). Заметно увеличиваются площадь стоянок и насыщенность культурного слоя, указывающие на увеличение численности человеческих коллективов и большую стабильность поселений (Черная Речка I, Золотая VI и др.).

Группа южных стоянок, очевидно, близка по времени к северо-восточным и также представляет поздний этап мезолита. В них проявляются те же черты, которые только что были отмечены для северо-восточной группы, — более частое использование кремня, усовершенствование техники обработки по сравнению с прошлым этапом мезолита, яркое проявление микролитоидности, увеличение площади поселений и насыщенности их материалом, а также отличие орудийного комплекса от неолитического.

Таким образом, анализ всего мезолитического материала приводит к выводу, что наиболее отчетливо признаки раннего этапа мезолита выражены в северо-западной группе стоянок — Рыбачьем п-ове и прилегающих участках побережья, наиболее рано поднявшихся из воды и потому прежде других освоенных человеком. Развитой мезолит представлен частью стоянок того же Рыбачьего п-ова, расположенных на более низких высотных отметках над уровнем моря, и основной частью стоянок западной группы. Более позднее мезолитическое время весьма отчетливо отражено в северо-восточной и южной группе стоянок. Наконец, выделяется относительно небольшое число стоянок, известных в северо-западной и в северо-восточной группах, которые относятся к финальному мезолиту, возможно, к самому началу неолита. Они имеют значительное количество сланцевых орудий, пришлифованные и часто обработанные двусторонней ретушью наконечники стрел, крупные скребки, но без признаков керамики.

Вопрос о выделении локальных вариантов пока не решается однозначно. Отмеченные нами территориальные группы стоянок, обладающие известной долей отличий, объясняются, как мы могли видеть, хронологическими различиями, отражающими процесс последовательного освоения людьми Кольского п-ова в наиболее ранний период его древней истории. Однако наиболее яркой индивидуальностью обладает индустрия западных районов, хотя в части кварцевых орудий она идентична остальным районам полуострова.

Пытаясь представить себе экономику мезолитического населения рассматриваемого региона, мы должны прежде всего обратиться к топографии памятников. Неоспоримая приуроченность мезолитических стоянок к морскому побережью с полной очевидностью свидетельствует о неразрывной связи человека с морем. Для этого периода нет еще доказательств о наличии морского промысла как определенной отрасли хозяйственной деятельности, люди приходят к нему лишь в конце неолита — раннем металле. В данном случае, по-видимому, можно говорить лишь об использовании «даров моря» — собирании во время отлива рыбы, крабов и нередко морского зверя, которого, как известно, нередко выбрасывал шторм на береговую кромку, где он и «обсыхал», становясь добычей людей. Немалое значение имел и сбор моллюсков, что заметно по стоянкам этого района вплоть до эпохи раннего металла. Несомненно, велась охота и на сухопутного зверя, на что указывают наконечники стрел (вероятно, в большой мере дополняемые костяными), а также скребки для обработки шкур.

Сопоставление мезолитического материала Кольского п-ова с материалом соседних территорий показывает, что наибольшая близость стоянок северо-западной группы прослеживается с северной Норвегией, для которой характерна культура комса. Сделанные наблюдения имеют существенное значение для решения вопроса о первичном заселении Кольского п-ова людьми. Так же как и для норвежских ученых, в настоящее время он не решается однозначно. Исходя из указанной культурной близости с Норвегией и сосредоточенности раннемезолитических памятников на северо-западном побережье, логично предположить единый путь продвижения населения в Норвегию и на северо-запад Кольского п-ова.

Что же касается западной и южной групп памятников, имеющих общие элементы с культурой фосна и отчасти с Финляндией и Карелией, то нельзя полностью исключить ее южные контакты.

На всей территории Кольского п-ова прослеживается непрерывное внутреннее развитие мезолитической индустрии и постепенный переход ее в неолитическую, о чем свидетельствуют памятники финального мезолита и раннего неолита. Этим решается вопрос о местных корнях неолитической эпохи.

Хронологически мезолит Кольского п-ова, очевидно, соответствует концу VII — концу V тысячелетия до н. э.

Глава третья

Мезолит Карелии

(Н.Н. Гурина)

Первые находки стоянок с каменными орудиями, предшествовавшими неолитической эпохе, в Карелии были сделаны в 1935 г. Б.Ф. Земляковым в процессе исследования территории Беломорско-Балтийского канала (Земляков, 1935, 1936а, б). Впервые же мезолит как определенный исторический период древней истории Карелии был выделен Н.Н. Гуриной (Гурина, 1961) в связи с обнаружением новых памятников на северо-восточном побережье Онежского озера и изучением немногочисленных, известных ранее материалов. Тогда же были определены и культурная атрибуция памятников, их связь с финской мезолитической культурой суомусярви. В последнее время раскопками и интерпретацией мезолитических памятников занималась и продолжает заниматься группа карельских исследователей, открывших памятники раннего этапа мезолита и выявивших группу стоянок иного культурного облика — с кремневым инвентарем (Панкрушев, 1978а; Анпилогов, 1972; Филатова, 1972). В наше время в Карелии известно более 200 памятников без керамики, содержащих своеобразный кварцевый и кремневый инвентарь.

В силу того что Карелия включается в территорию Фенноскандии, где наблюдается интенсивное поднятие земной коры (замедляющееся в направлении с северо-запада на юго-восток), для определения возраста археологических памятников здесь используется приближенный метод датирования по высотным данным. Возраст стоянок устанавливается на основании их соответствия высотам по эпейрогеническому спектру датировки береговой линии поздне-послеледниковых бассейнов. Наиболее разработан вопрос для побережья Онежского озера, где отчетливо прослежен перекос его бассейна — повышение северо-западной части и опускание юго-восточной (Земляков, 1936б; Панкрушев, 1978б). Именно применение этого метода к стоянкам северо-восточного побережья Онежского озера и позволило впервые определить мезолитические памятники Карелии, исходя из их расположения на наиболее высоких террасах, удаленных от современного берега Онежского озера на расстояние 2–3 км.

Лишь около 9200–9000 лет до н. э. ледник отступил от северного побережья Онежского озера. Долгое время котловина Белого моря была покрыта льдом, соединение его с Мировым океаном произошло 8000–8200 лет до н. э. В приледниковой зоне наблюдалось сильное обводнение. Климат был холодным, растительность скудная. Неблагоприятные условия для жизни в Карелии продолжались в течение всего пребореального периода. В бореальное время (7200–6000 лет до н. э.) несколько повышается среднегодовая температура, пространство покрывается березовыми и сосново-березовыми лесами, разнотравьем, появляются широколиственные породы деревьев, на юг продвигается ель, озера начинают населяться холодолюбивыми породами рыб.

По-видимому, первое население продвинулось в Карелию в VIII тысячелетии до н. э. — в конце пребореального и в бореальное время. Теория о заселении Карелии в X тысячелетии до н. э., выдвинутая Г.А. Панкрушевым, не подтверждается геологическими и археологическими данными. О путях проникновения первого населения в Карелию не существует однозначного ответа. По мнению некоторых исследователей (Панкрушев, 1978б), первичное заселение Карелии происходило за счет продвижения немногочисленного населения из Северного Приуралья, а позже из Карелии была заселена Финляндия. Однако этому противоречат факты. Во-первых, необходимо было относительное перенаселение на исконной территории, т. е. в Северном Приуралье. Между тем здесь совсем не известны мезолитические памятники столь раннего времени. Во-вторых, даже и на более позднем этапе мезолита кварцево-сланцевая индустрия Карелии, которую указанный автор считает наиболее ранней, не имеет ничего общего с мезолитическими культурами восточного региона. И наконец, остается неясным, почему пришельцы прошли именно в северную Карелию (поскольку наиболее ранние памятники фиксируются на р. Кеми), где жизненные условия были экстремальными.

К сожалению, пока еще мало свидетельств и о продвижении населения с запада. Раннемезолитические памятники существуют в восточной Прибалтике, в частности в Эстонии и Латвии, однако их индустрия, в основном кремневая, не близка карельской. Встречаются лишь некоторые типы орудий — кварцевые скобели в развитом мезолите Эстонии, в стоянке Кунда. И все же западное происхождение мезолитической культуры Карелии кажется более вероятным. В этом случае остается предположить относительно одновременное заселение Карелии и Финляндии, мезолитическое население которых имело одинаковую культуру — суомусярви. Решение вопроса о путях заселения Карелии не выйдет из сферы гипотез до тех пор, пока для мезолитических памятников Карелии и памятников соседних территорий не будет получена серия абсолютных датировок или не появится какой-либо новый метод датирования археологических источников.

Исходя из характера инвентаря и высотных данных, исследователи делят мезолитические памятники Карелии на две хронологические группы: раннюю и позднюю. Наибольшее количество их относится к позднему периоду.

Очень немногочисленные раннемезолитические стоянки (карта 3) обнаружены на северном побережье Онежского озера (на высоте 35–41 м над его уровнем), а также в нижнем течении р. Кеми (на террасах на высоте 29–70 м над уровнем моря) (Анпилогов, 1972).

Среди ранних памятников следует назвать стоянки Мянь-Гора I (Панкрушев, 1978а), Повенчанка I, II, XI, XV (Панкрушев, 1982) в районе нос. Повенец, Авнепорог IV, X, XI (Панкрушев, 1978а) на р. Кеми, Медвежьегорская 8, 11 (Земляков, 1935, 1936а, б), I и II (Гурина, 1961) у г. Медвежьегорска и др. Поселения бедны бытовыми конструкциями. На стоянке Мянь-Гора I обнаружен подокруглый очаг диаметром около 1 м и мощностью 0,1–0,12 м, на стоянке Повенчанка II — остатки двух кострищ, на стоянке Авнепорог IV — пять кострищ, Авнепорог XI — четыре кострища, Авнепорог X дал остатки трех очагов, выложенных из камней.

Площадь этих стоянок невелика, культурный слой мощностью 0,05-0,15 м (красноватый песок) прерывист, насыщенность находками незначительна. На стоянках долины р. Кеми орудия изготовлены исключительно из местной породы — кварца, на северном побережье Онежского озера они также в основном кварцевые, но встречаются в очень небольшом количестве — из сланца и роговика (местных пород) и кремня (привозной). Состав орудий весьма беден, обработка их грубая, часто лишь с помощью сколов и грубой оббивки (табл. 5, 6).

Среди встреченных нуклеусов — одноплощадочные подпризматические и подконические, чаще с односторонним скалыванием, с неподработанными прямыми или скошенными площадками (табл. 5). Скребки, изготовленные большей частью на отщепах посредством крупно- или среднефасеточной ретуши или техникой скола, округлые, подокруглые, концевые (в том числе скошенные), боковые (табл. 5). Встречены скребла на отщепах или кусках с выпуклым крутым рабочим лезвием. В качестве заготовок для резцов употреблялись большей частью осколки и отщепы. Резцовые сколы различных размеров, по формам резцы делятся на срединные (преобладают), угловые, поперечные, боковые. Есть вкладыши из сечений пластин с ретушью по одному краю. Ножи изготавливались в основном на отщепах, обычно они имеют один приостренный ретушью край. Скобели, как правило, на отщепах одновыемчатые. Сверла и проколки симметричные, часто с выделенным ретушью «жальцем». Найдены топоры и тесла, оббитые с двух сторон, подтрапециевидной формы; иногда лезвие у них оформлялось боковым сколом. Широко представлены долота, в том числе найдено несколько экземпляров с намечающимся желобком. Они тоже обработаны двусторонней оббивкой. Есть рыболовные грузила, песты, шлифовальные плиты, отбойники из галек. Среди комбинированных орудий нужно отметить скребки-резцы, резцы-скобели (табл. 5, 6).

Судя по ограниченной площади стоянок, малой мощности культурного слоя, его прерывистости и слабой насыщенности находками, можно заключить, что памятники раннего мезолита являются следами кратковременных стойбищ людей, ведущих подвижный образ жизни.

Памятники позднего мезолита гораздо более многочисленны и занимают различные участки Карелии, группируясь в основном в пяти районах: на западном побережье Онежского озера, на побережье оз. Сямозеро, на северном побережье Онежского озера, на побережье оз. Водлозеро и на берегах р. Кеми. В климатическом отношении этот период совпадает с более теплым бореальным и атлантическим временем.

К позднему мезолиту кварцево-сланцевой традиции относятся стоянки Повенчанка III, IX (Панкрушев, 1982), Повенецкая II и III (Панкрушев, 1978б), Пиндуши IV и VII (Панкрушев, 1978а), Вой-Наволок XVI у пос. Повенец, Малая Суна V, Кудома I (Панкрушев, 1978а), Сулгу IV, IX (Панкрушев, 1978а; Филатова, 1978) у пос. Кудома, Шелтозеро III, XV, XXV, XXVI (Панкрушев, 1978а; Филатова, 1982) у с. Шелтозера, стоянка на Оленьем острове (Панкрушев, 1978а), Суна XIII в Кондопожском р-не (Песонен, 1982), Пегрема VIII в Медвежьегорском р-не (Журавлев, 1983), Подужемская II на р. Кеми (Панкрушев, 1978а), Нива XIII, XIV, XVIII, XIX, Колвица I и II в Кандалакшском р-не (Песонен, 1978), Костомукша I–IX, Койвас I–V, Кенто I–III в районе г. Костомукша (Косменко, 1978а, в) и др.

На стоянках Повенецкая II и III, и Пегрема VIII открыты остатки жилищ (табл. 8). На стоянке Повенецкая II обнаружено подпрямоугольное полуземляночное жилище размерами 5×3 м, глубиной 0,3–0,4 м от древней поверхности, с выходом в северо-восточном углу шириной 1,2 м и длиной (в раскопанной части) около 1,7 м. На дне котлована жилища прослежена выкладка из валунов размерами 4×2 м, которая была засыпана слоем гравия. По-видимому, в центре жилища был очаг. Второй очаг находился в выходе. Его диаметр 0,4 м, мощность 0,05 м. Возможно, жилище было срубным (табл. 8).

На стоянке Повенецкая III выявлено полуземляночное жилище подчетырехугольной формы размером 10×4–3,2 м, глубиной 0,3–0,45 м от древней поверхности. У северо-восточной стенки найден очаг в виде подковы из валунов диаметром 1,2 м. Мощность его 0,2 м. Рядом обнаружена ямка диаметром 0,4 м, глубиной 0,26 м, заполненная песком с угольками. В северо-западном углу жилища прослеживался выход шириной 1,7 м (полностью не исследован). В северо-восточном углу жилища обнаружена хозяйственная яма овальной формы размером 1,3×1 м, глубиной от пола жилища 0,5 м (табл. 8).

На стоянке Пегрема VIII были обнаружены остатки двух конструкций. Одна из них имела подпрямоугольную форму и размеры около 6,5×2,5 м. По-видимому, она являлась остатками жилища. Оно было углублено в материк на 0,2 м. В центральной части находился открытый очаг овальной формы размером 0,38×0,25 м, мощностью 0,2 м. В центре и в южной части жилища обнаружены остатки 43 ямок разного размера, вероятно оставшихся от конструкции перекрытия. Жилище имело выход на запад, в сторону второй конструкции. Эта последняя тоже имела подпрямоугольную форму размерами около 4×3 м и была углублена в материк на 0,45 м. Выход вел в сторону жилища. Но углам, противоположным выходу, и на боковых сторонах постройки обнаружено по ямке, вероятно, от столбов, поддерживавших кровлю. По мнению автора раскопок, эта постройка была мастерской для обработки каменных орудий.

Кроме того, на ряде стоянок обнаружены и другие бытовые конструкции. Очаги из камней найдены на стоянках Шелтозеро XV, Суна XIII, Колвица II, Костомукша II. Открытые кострища выявлены на стоянках Шелтозеро XV и XXVI, Кудома I, Сулгу IV, Шелтозеро III, Олений остров, Суна XIII, Подужемская II, Костомукша II и IX. Хозяйственные ямы были на стоянках Сулгу IX, Суна XIII, Костомукша I, II и IX. На стоянке Шелтозеро III обнаружены своеобразное сооружение из нескольких скоплений валунов и могильная яма с засыпкой из охры, в которой, хотя и не сохранились остатки костяка, встречен погребальный инвентарь — два скребка и отщепы. На Оленьем острове обнаружена яма овальной формы размером 3,9×2,6 м и глубиной в центре 0,8 м. По мнению М.Г. Косменко, на стоянке Костомукша II обнаружены остатки наземного жилища типа чума.

Помимо увеличения численности населения с кварцево-сланцевым инвентарем (генетически связанного с населением предшествующего периода), о чем свидетельствует большая площадь стоянок, мощность и насыщенность их культурного слоя и остатки жилищ, материалы фиксируют и приток нового населения, индустрия которого отличается наличием значительного количества кремневых орудий. Таким образом, с этого времени в Карелии отмечается существование двух различных групп стоянок. В одной из них удерживаются традиции предшествующего времени — изготовление основной части орудий из кварца. Однако широкое применение получает также сланец и роговик. При этом в различных группах стоянок процентное соотношение пород камня колеблется в зависимости от местных условий — близости или отдаленности сырья. Наиболее широкое применение сланец находит в стоянках западного и северного побережья Онежского озера. Замечается и более частое по сравнению с предшествующим периодом использование импортного материала — кремня.

В это же время на побережье р. Кеми люди продолжали по-прежнему при изготовлении орудий использовать только кварц, орудия из кремня здесь представляют ничтожный процент, и все же больший, нежели в стоянках предшествующего периода. Чаще используются песчаник, шифер. Прогресс отчетливее улавливается в технике обработки и форме орудий. Очень заметно изменение в технике изготовления орудий: при оформлении скребков беспорядочная ретушь заменяется правильной регулярной ретушью, появляется микролитизация орудий (скребки не превышают 1,5 см).