Помоги проекту - поделись книгой:
В ожидании тяжелого вооружения стрелковые полки дивизии сидели в бункерах, дзотах, землянках и искусственных пещерах, созданных еще летом, и отдыхали. Когда я спустился… нет, не с небес, а с холма, от одной из землянки первого взвода даже доносилось веселое пение:
Ну поют, и пусть поют. Делать-то бойцам нечего, а днем приказано лишний раз из помещений не выходить, так что пусть горло дерут. Тем более песня такая, что даже замполитрука Михеев не стал бы придираться, посчитав ее идеологически правильной. О, вот и он, легок на помине, уже прискакал на звук гармоники и все-таки нашел, к чему прицепиться. С улицы слышно, как он устроил разнос нерадивым красноармейцам. Дескать, почему это родина – Россия, если у нас все национальности воюют. А ну быстро переделать текст и поменять Россию на СССР.
Вот черт, и ведь не возразишь. Политрук-то прав.
— Все приглашенные уже собрались, и я объявляю нашу секретную конференцию открытой, — шутливым тоном начал заседание посвященцев Молотов.
— А товарища Сталина, выходит, не будет? — не удержалась от вопроса огорченная Жмыхова, и отвернулась к окну, чтобы никто не видел ее обиженной физиономии.
— Он просил передать лично вам, Аня, извинения, и заверил, что внимательно прочитает все наши предложения, если таковые появятся. А теперь, с вашего позволения, я проведу краткий обзор международных событий, и начну с Норвегии. Как вам всем известно, через незамерзающий норвежский порт Нарвик германцы вывозят шведскую железную руду. В этой связи немцев очень напугал недавний английский рейд на Лофотенские острова, в непосредственной близости от Нарвика. Хотя налет продлился всего несколько дней, но в германских штабах всерьез полагают, что англичане выбирают место, подходящее для создания плацдарма, с которого можно будет прервать немецкое прибрежное судоходство. Хотя основного наступления на Норвегию немцы раньше весны не ожидают, но полагают возможным захват англичанами опорных пунктов. В этом случае высадка десанта не на материке, а на прибрежных островах даже более предпочтительна. Подобная операция, будь она осуществлена, позволила бы союзникам перерезать линию снабжения группы армий "Норвегия", и неминуемо привела бы к изменению политики Швеции. Командование немецких оккупационных сил в Скандинавии очень опасается такой угрозы, и готово видеть в каждом арктическом конвое перевозку сил вторжения в Норвегию, тем более, что постоянно получает от разведки сообщения о приближающейся высадке.
Насколько нам известно, Гитлер и руководство Вермахта в целом согласны с такой оценкой и, полагая Норвегию краеугольным камнем европейской оборонительной системы, приняли следующие меры: Во-первых, в Норвегию отправлен в инспекционную поездку генерал Лист с целью оценки состояния гарнизонов и выработки рекомендаций для повышения обороноспособности. Во-вторых, с целью максимального привлечения местных нацистов, рейхкомиссар Норвегии Йозеф Тербовен предложил Квислингу пост министра-президента страны. В-третьих, был отдан приказ командованию Кригсмарине до весны перевести все крупные корабли в норвежские порты. Вот на этом вопросе я бы хотел остановиться поподробнее.
Как вы все знаете, в ходе войны произошло изменение географических позиций Германии, что дало ей возможность улучшить систему базирования флота. Кроме того, захват немцами французского побережья позволил им развернуть свои силы в непосредственной близости от Великобритании для действий на западных подходах к острову. В настоящий момент в соединение крупных кораблей, базирующееся в Бресте, входят два линейных крейсера, так называемых карманных линкора, водоизмещением двадцать шесть тысяч тонн – "Шарнхорст" и "Гнейзенау", а так же тяжелый крейсер "Принц Ойген". Пока линкоры находятся во Франции, они угрожают морским трассам в центральной Атлантике, и англичане постоянно пребывают в душевном трепете за свои коммуникации, мечтая перевести эту угрозу в места подальше от себя. И это им удалось! Британская разведка хорошо поработала, внушив фашистам мысль о том, что Англия собирается открыть второй фронт в Скандинавии. Если подумать, то это действительно звучит вполне правдоподобно. Второстепенный тяни-толкай в Африке производит впечатление игры в песочнице, а британские граждане, как и союзники, требуют активных военных действий. Высаживать войска на Сицилии и в Италии нельзя. Даже без учета шаткого положения британской экспедиции в северном Марокко, которым могут завладеть немцы, тем самым перекрыв Гибралтар, англичанам слишком трудно снабжать войска на таком удалении от метрополии. Вполне логично было бы высадить десант во Франции, тогда плечо снабжении будет коротким, и высадку смогут поддержать авиация, базирующаяся на острове. Но в Нормандии англичан ждут серьезные бои, и Гитлер прекрасно понимает, что Черчилль на подобную операцию не согласится. Как видим, фашистам было нетрудно поверить в обман, и сейчас они тайно готовят выход брестской эскадры. Предположительно, уход кораблей должен произойти не позже середины января, но обстановка может изменить сроки, а британцы всемерно стараются ускорить выход. Ведь когда немцы покинут Брест, устранится серьезная угроза для союзников в северной Атлантике, и они смогут перевести свои главные силы, до сих пор вынужденные оставаться на европейском театре в качестве сдерживающих сил, в азиатский регион. Это стремление выманить линейные корабли в узкий Дуврский канал, под прицел крепостных орудий, бомбардировщиков и торпедных катеров можно было бы только приветствовать, если бы Черчилль имел твердое намерение уничтожить немецкие корабли после ухода из Франции. Однако у нас имеются основания полагать, что он может сознательно облегчить уход вражеской эскадры. Это кажется невероятным но, несмотря на безусловное превосходство на море, а также наличие поблизости военно-морских и авиационных баз, англичане способны упустить фашистские корабли. Поэтому наша дипломатическая, а также военная миссия в Лондоне приняли все меры, чтобы донести до английского командования мысль о недопустимости подобного сценария.
Молотов довольно улыбнулся, гордясь хорошо проделанной работой, и предложил высказаться. Первым поднялся Куликов и, непроизвольно подражая Верховному, принялся расхаживать вдоль стола:
— Безусловно, прорыва брестского соединения в Германию, а после в Норвегию допускать нельзя, как, впрочем, и другие линкоры. Это нанесет сильнейший удар по основной магистрали Северного морского пути, роль которого скоро должна возрасти. Дело даже не в том, что линкоры физически способны расстроить наши внешние коммуникации, а в том, что Черчилль охотно воспользуется присутствием на севере тяжелых кораблей Кригсмарине как поводом для прекращения арктических конвоев. Хотя большинство англичан понимают тот простой факт, что затягивание войны ускоряет гибель Британской империи, но нынешний премьер старательно саботирует взятые обязательства. Если же Рузвельт и вынудит адмиралтейство отправить конвой, то английские адмиралы могут просто приказать кораблям охранения бросить транспортные суда на произвол судьбы, как это уже происходило в той истории. Что особенно неприятно, они при этом даже не известят наше командование, что позволило бы своевременно принять меры для обеспечения безопасности конвоя. Как бы ни был силен противник, решительные действия сил прикрытия могут нейтрализовать его надводные корабли. Кстати, англичанам однажды удалось продемонстрировать этот постулат на практике, когда они в Новогоднем бою, правда, неизвестно какого года, смогли своими эсминцами отбиться от тяжелых немецких крейсеров.
— Да, раз уж заговорили о конвоях, — вспомнил Шелепин, неотлучно находившийся в Москве, и потому не пропускавший ни одного заседания, — то нужно напомнить об одном вопиющем факте, упоминавшемся в воспоминаниях сами-знаете-кого. Он писал, что хотя было совершенно очевидно, что в разгар суровой зимы проводка судов в Архангельск станет невозможной, и конвои пойдут на Мурманск, в котором находится незамерзающий порт, но почему-то подготовка к приему транспортов там не велась. Часть портового оборудования из Мурманска вывезли еще в начале войны, и когда зимой туда пришел конвой, оказалось, что разгрузка организована из рук вон плохо. А ведь скопление в порту грузов и транспортов чревато опасностью их уничтожения воздушным налетом.
— Действительно, этот негативный факт имел место, — подтвердил Мехлис, — и меры по улучшению положения с грузовыми операциями были приняты незамедлительно. Через неделю ожидается приход первого конвоя в Мурманский торговый порт, и к разгрузке все подготовлено. Налажен также и вывоз грузов по железной дороге. Кроме того, заранее пополнен запас угля и мазута, чтобы его хватало не только на нужды флота, но и можно было снабжать торговые суда конвоев и английские военные корабли.
— Значит, военные корабли союзников смогут зимой базироваться в Кольском заливе и получить там все необходимое, так? — уточнил Железный Шурик, как за глаза уже начали называть Шелепина.
— Они получат мазут хорошего качества и продукты. Единственное, в чем отказано союзникам, это в просьбе построить отдельную гауптвахту для их моряков а также… — Мехлис внезапно запнулся, бросил смущенный взгляд на Аню, и неопределенно закончил. — И еще кое в чем, чего в нашей стране нет и никогда не будет.
Кое-кто не удержался от смешка, поняв, что имелись в виду дома терпимости, Жмыхова покраснела, но тоже хихикнула, и только нарком индел остался серьезен и напомнил о теме разговора:
— Но вернемся к возможности появления на Северном театре линейных кораблей германского флота. Баренцево море имеет огромное экономическое и оперативно-стратегическое значение, поэтому создание противником эскадры крупных кораблей, базирующейся в Норвегии, и предназначенной для действий на коммуникациях Северной Атлантики, совершенно недопустимо. Эта мощная эскадра изменит соотношение сил и не только сможет угрожать конвоям союзников, в том числе в нашей операционной зоне, но и усилит оборону морских сообщений противника, позволив снабжать приморскую группировку немецких войск и вывозить стратегическое сырье. А это значит, что у фашистов появится возможность возобновить наступление на Мурманск.
Молотов взглянул на Шапошников, спрашивая взглядом, правильно ли он описал ситуацию, и маршал согласно кивнул.
— Но от Варангер-фьорда проложены шоссейные дороги, ведущие и на юг, в Финляндию, и на запад, к Нарвику, — напомнил Шелепин. — То есть подвозить новые контингенты войск и боевое снабжение в Заполярье фашисты могут и по суше.
— Нет, — буквально подскочила Аня, — пропускная способность северных дорог мала, а зимой шоссе обледеневают и заносятся снегом, причем зима на севере очень длинная. Поэтому основным путем для снабжения лапландских войск остаются морские коммуникации, от которых зависит боеспособность вражеской группировки. Если германским военно-морским силам удастся изменить положение там в свою пользу, то на морских сообщениях произойдет резкий перелом. Северный путь, являющийся самым коротким маршрутом для доставки на фронт поставляемого союзниками вооружения, окажется под угрозой.
— Ну, а если это мы изменим ситуацию в свою пользу, — предложил другой вариант Шелепин, — например, овладеем Петсамо и Киркенесом?
— Тогда наш флот совместно с авиацией начнет еще активнее нарушать морскую коммуникацию противника, — наконец взял слово Шапошников, — а действия вражеского флота будут ограничены, и его выход на перехват союзных конвоев станет затруднен. Кроме того, после освобождения Киркенеса сухопутные дороги, соединяющие Финляндию с атлантическим побережьем Норвегии через Варангер-фьорд, окажутся перерезаны. Вот только войск и авиации на Карельском фронте пока недостаточно. Правда, англичане обещали выделить эскадру для совместной операции, но все тянут с обещанным. И у нас уже имеется опыт совместных действий с английскими кораблями. К сожалению, не очень удачный. В конце ноября был произведен совместный выход в ночной поиск с эскадренными миноносцами союзников. Но при обстреле острова Вардё английские миноносцы сначала оторвались от строя, а потом и вовсе приняли друг друга за противника, и демаскировали себя, сорвав всю операцию.
Мехлис недовольно буркнул что-то нелестное в адрес союзников, и повернулся к майору госбезопасности:
— Товарищ Куликов, скажите, продвигается ли у англичан разработка бронебойных бомб, рекомендованных по… нашим иновременным советником.
Про новые бомбы Куликов знал все, но так как речь шла об Англии, то отвечать взялся Молотов:
— Напомню всем, о чем идет речь. Изготовление бетонобойной бомбы нового типа никакой сложности не представляет. Ее конструкция состоит из вытянутого корпуса обтекаемой формы, сделанного из прочной стали, и снабженного косопоставленными "стабилизаторами Леонова". Тяжелый бомбардировщик Галифакс со снятой броней и вооружением сможет поднять десятитысячефунтовую бомбу на высоту примерно пять миль. При падении с такой высоты бомба разгонится до сверхзвуковой скорости и сможет пробить пять метров бетона или корабельную броню линкора. Если же она попадает в грунт то, по подсчетам ученых, сможет углубиться в него метров на тридцать, и тогда взрыв двухтонного заряда вызовет небольшое землетрясение, способное разрушить ближайшие строения. Такие бомбы в Англии уже созданы, но трудность представляет разработка прицела, обеспечивающего точность попадания с такой высоты. Он должен учитывать температуру воздуха, направление и силу ветра и ряд других параметров. К счастью, после успешной бомбежки рурских плотин авторитет советских военных советников поднялся очень высоко. Англичане стали охотно прислушиваться к нашим рекомендациям, и работа над высотным прицелом активизировалась. Ну, а переоборудовать Галифаксы для бронебомбы куда проще, чем для прыгающей бомбы. Так что возможно, что уже в ближайшие недели им предстоят фронтовые испытания. Первоочередной целью для нового оружия должны стать бункеры подводных лодок, а когда летчики научатся попадать в неподвижную цель, они смогут охотиться на крупные корабли.
— А в Тронхейме немцы как раз недавно построили огромный бункер для подлодок, не так ли? — обрадовался Шелепин. — Вот пусть там и испытают
— Так утверждал наш агент Майлмен, основываясь на сообщениях его источника Вики, — скептически улыбнулся Куликов. — Но наших специалистов стали одолевать серьезные сомнения. По разведданным англичан, которыми они с нами поделились, строительство бетонных укрытий началось только осенью, и оно не могло закончиться так быстро. Все основные материалы для стройки – бетон и сталь, а также строительное оборудование, должны доставляться морем, чему часто препятствует непогода. Размеры объекта довольно большие – сто метров на полторы сотни, и раньше, чем через год его сдать не успеют. К тому же, Майлмен сам признавал, что Вика зачастую пользуется слухами и непроверенными данными. Поэтому, прежде, чем предлагать англичанам бомбить бункер, мы отправили авиаразведчиков, и ценой потери одного самолета выяснили, что строительство находиться лишь в начальной стадии.
— Да уж, — вздохнул Шурик, — хороши бы мы были, если бы передали союзникам непроверенные сведения. А почему бы англичанам не испытать сверхбомбы на карманных линкорах в Бресте? Они же там стоят неподвижно.
— Скорее всего, к моменту боеготовности новой бронебомбы, линкоры из Бреста уже уйдут.
— Наверняка прорыв случится уже в ближайшие дни, — тихо добавил Шапошников.
"Планы изменились". Кому понравится такая фраза, звучащая в устах начальства? Хорошо хоть, к плану "Б", как с моей подачи в дивизии начали называть запасной вариант, готовились заранее, изучая маршрут и наготовив комплекты карт. Вот терпеть не могу чертить от руки, а опытных рисовальщиков или чертежников в моей роте не имеется.
Но карты ладно, а вот то, что вместо Котки мы отправимся еще дальше, внушало нешуточную тревогу. За последние недели солдаты подустали, и морально и физически. На Гогланде отдохнуть и восстановить силы толком не получилось, а тут еще и морозы с каждым днем крепчают. Но холода, это еще не самое страшное, к ним даже я приспособился. Но вот от перспективы проехать на грузовиках десятки километров по ненадежному морскому льду бросало в дрожь не только меня. Кто там говорил, что "батальоны не фрегаты, чтобы ходить по морям"? Даже если бы лед был чистым и ровным, все равно, согласно наставлениям, для соленых водоемов расчетная толщина льда должна быть вдвое толще, чем на озерах. К тому же трещин на Балтике имелось изрядно, и колонне часто приходилось менять направление, чтобы пересечь трещину перпендикулярно или вообще объехать ее стороной. Местами дорогу преграждали высокие, как дома, торосы, образованные нагромождениями обломков льда, и путь снова удлинялся.
Мы бы ни за что не успели проделать за ночь столь длинный путь, если бы ехали на санях, но все стрелковые части и даже обозы посадили на машины. И вот, в один отвратительно-пасмурный день, оговорив заранее скоростной режим и интервал движения, дивизия начала выдвигаться с Гогланда на северо-запад. Пасмурная погода оставляла нас без поддержки авиации, но зато и финнам не позволяла использовать самолеты для разведки.
Первым отправлялся второй батальон, затем наш, а за нами тарахтели легкие танки Т-60. В бою польза от их скорострельных, но малокалиберных авиационных пушек скорее моральная, чем практическая, а броня не выдержит даже бронебойных винтовочных пуль. Но зато вес этих танкеток составлял всего шесть тонн, немногим больше, чем грузовики повышенной проходимости, что позволяло им ехать с нами в общей колонне. Ну, а что касается "несерьезного" калибра, то на базе Т-60 конструкторы еще в октябре создали самоходки СУ-76, а командование выпустило строгие наставления по их правильному использованию. Я заметил как минимум один дивизион "Сушек", и надеюсь, что его выделили персонально нашему 215-у полку, а не всей дивизии.
В стороне от нашей трассы виднелись тусклые огоньки, там шли уже настоящие танки, хотя и легкие – новейшие секретнейшие, никем, кроме меня еще невиданные Т-70, вместе с однотипными самоходками. Последние, недолго думая, конструкторы тоже назвали СУ-76, как и созданные на основе Т-60 но, несмотря на одинаковое название, разница между ними была существенная. Лобовая броня более тяжелых "Сушек" без труда могла держать снаряды противотанковых пушек, и если эти самоходки дойдут до пункта назначения, то послужат нам хорошим подспорьем.
Эх, лишь бы только это "если" свершилось. Трехосные грузовики гидрографы обещали провести, но насчет танков гарантий не давали. Я вообще не понимаю, как они смогли разметить маршрут. Ночами, опасаясь финских патрулей, не демаскируя себя ярким светом, они сверлили лунки, брали образцы льда и как-то помечали дорогу.
Но даже с предварительной разведкой двигаться по морскому льду было очень опасно, и в кузовах никто не спал, готовясь, если понадобится, спасаться из тонущей машины или спасать товарищей.
Вглядываясь из кабины грузовика в снежную темноту, изредка нарушаемую светом фонариков, и постоянно прикидывая, в какую сторону лучше бежать, если очередная промоина не выдержит веса "трехтонки", я попробовал скомпилировать все известны мне факты и оценить правильность решения нашего командования:
Благодаря своевременной подготовке к отражению "Тайфуна" в сентябре сорок первого, наши войска не потеряли в окружении несколько армий, под оккупацию не попали значительные территории, и была отменена эвакуация ряда военных заводов, что увеличило приток в армию самолетов, танков, минометов и медикаментов.
Контрнаступление также было проведено с учетом прошлого опыта. Наши полководцы уже не замахивались на широкое наступление по всему фронту, а целенаправленно концентрировали войска на узких участках, что почти гарантированно позволяло прорвать немецкую оборону, а после старались не вытеснить фашистов, а брать их в клещи. Окружив же противника, котел стремились максимально быстро разрезать на части, одновременно отодвигая внешний фронт для исключения прорывов. Первый опыт окружения немцев под Курском оказался вполне успешным, за ним последовали Демянский и Ленинградский котлы. На южных фронтах зимнее наступление тоже проводилось, но не такое впечатляющее, потому что почти все ресурсы были отданы ударным армиям.
Но вот Демянский котел, образованный еще в ноябре, почти додавили, с Курским разделались еще раньше. Ленинградский и Новгородский фронты, создав огромный, сто на двести километров котлище, не только смогли его удержать, но и оперативно разрезали, а к началу января ликвидировали большую часть окруженцев. Да, местами немцы там держались стойко, организовав крепкую оборону. Но таких упертых оставили на потом, занявшись в первую очередь дезорганизованными частями, лишенными всякого снабжения. К тому времени, как покончили со слабым звеном, сильное, просидевшее месяц без подвоза боеприпасов, горючего и продовольствия тоже успело ослабнуть. Все то, что творилось в Сталинградском котле нашей истории, в Ленинградском происходило с утроенной силой, что и неудивительно. В первом случае немцы стояли у берегов Волги, и им казалось, что вот еще чуть-чуть, и Советы капитулируют. Ну а сейчас в активе у фрицев имелось только три месяца успешных наступлений, быстро сменившихся успешными поражениями. Неудивительно, что у большинства окруженцев сложилось впечатление, что советы отмобилизовали к осени все свои силы и добились решительного перелома в войне. Это, конечно, не совсем так. Весеннее наступление Германии неизбежно состоится и, вполне возможно, будет иметь некоторый успех. Но сидящим безвылазно в ижорских лесах и лужских болотах фрицам, практически лишенным связи со своими, все виделось в мрачном свете. Впрочем, тем счастливчикам, которым повезло оказаться в Эстонии, тоже казалось, что на территорию России они теперь если и попадут, то лишь в качестве военнопленных. По данным разведки уже не меньше трети личного состава группы армий "Север" выбыло с фронта из-за обморожения по причине умышленного самоувечья, и это без всякого котла. Что уж тут говорить о попавших в окружение.
Собственно говоря, остатки котлов окончательно не уничтожали умышленно, чтобы уверить противника в полном истощении резервов Красной Армии. Геббельс заверял всех в стойкости и несокрушимости окруженных корпусов, а наши СМИ поддакивали, что действительно, фрицы еще держатся, хотя не то что корпусов, но даже ни одного целого подразделения крупнее батальона в кольце не осталось. Это в Сталинграде фашистские дивизии сконцентрировались в одном месте и потому два месяца сохраняли единое командование. Здесь же все немецкие соединения были разбросаны по лесам и маленьким поселкам.
Итак, к началу января у нас высвободилось немало войск, причем имевших неплохой боевой опыт, и наверняка верховное командование успело подкопить боеприпасы и сформировать новые авиаполки и артиллерийские дивизионы. Естественно, все это богатство следует поскорее использовать, пока противник обескуражен и в наших руках удерживается инициатива. Конечно, при этом встает вопрос, куда направить главный удар – на Эстонию с Латвией, на Великие Луки, до сих пор оккупированные, на Смоленск, или же в ином направлении. Но командование решило идти по проторенному пути, и после освобождения Ленинградской области вплотную заняться Финляндией, вывод которой из войны сулил высвобождение войск Северного и большей части Карельского фронтов. К тому же выпадение финнов из гитлеровской коалиции позволит прорвать изоляцию Швеции. Тогда шведы смогут прекратить поставки руды в Германию и перекроют все транзитные перевозки немцев через свою территорию. Правда, Гитлер, опасавшийся захвата союзниками аэродромов в южной Швеции, может приказать начать превентивное наступление и оккупировать эту страну первым, как это уже случилось с Норвегией. Ну что же, в этом случае немцам неизбежно придется снять войска с фронта, а союзники получат право бомбить шведские корабли, везущие руду.
В Финляндии, в отличие от меня, о планах нашего командования не подозревали, но многие генералы уже сообразили, что окончательно согласившись в мае на предложение Йодля о совместном походе на Советский Союз, финны немного просчитались. Сокрушить Советы не удалось, а вот Германия находится накануне военного разгрома, который последует не сегодня-завтра. Однако погибать вместе с союзником Финляндия не собиралась, да и так называемая "невоссоединенная территория" Восточной Карелии ей, как оказалось, не так уж и нужна. Однако просто так капитулировать и возвращать оккупированные территории Маннергейм не собирался. К тому же, хотя потери финских войск в сорок первом были велики, но хитрый маршал не спешил начинать атаку на старые советские укрепления Карельского УРа, предложив немцам обойти их с тыла, и тем самым сэкономил немало своих полков. Не торопился Маннергейм и развивать наступление на южном берегу Свири, куда он все-таки, несмотря на мое предупреждение, смог прорваться. Впрочем, мы тоже сумели сэкономить немало дивизий, и благодаря резервам финское наступление в Карелии выдохлось, не дойдя до Медвежьегорска. Ну, а позже, когда линия фронта стабилизировалась, Маннергейму в связи тяжелым положением в финской экономике, лишившейся большей части работников, пришлось демобилизовать часть солдат. Положение в финляндской промышленности спасала лишь централизация экономической системы, проведенная в ходе подготовки к войне. Еще после окончания Зимней войны в сороковом году правительство Финляндии, в ожидании реванша, не стало отменять военное положение, а наоборот, вводило новые чрезвычайные законы, более тоталитарные, чем принятые осенью тридцать девятого. Все общество было милитаризировано, остатки свободы слова ликвидировали, забастовки запретили, а нормированию подлежали практически все виды продуктов питания. Все это делалось из расчета на быструю войну, но план Барбаросса дал осечку, и Финляндия оказалась в ловушке. По-хорошему, ей следовало бы согласиться на мир с Советским Союзом и вернуться к довоенным границам, но президент Рюти, никогда не скрывавший своих планов по созданию великой Финляндии и даже заранее приготовивший речь, посвященную уничтожению Ленинграда, все еще надеялся на Германию. До тех пор, пока Карельский фронт оставался второстепенным, финское правительство поддерживало иллюзию о благополучном исходе войны, но, наконец, у нашей Ставки дошли руки и до Финляндии.
Прошлый раз, летом сорок четвертого, советская армия сначала начала прорыв обороны на Карельском перешейки, неподалеку от Ленинграда, а когда противник стянул туда почти все свои войска, мы перешли в наступление и в Карелии, освободив Петрозаводск. Но на этот раз операция планировалась зимой, когда уже установились крепкие морозы, и можно было форсировать Свирь и Онежское озеро по льду. Поэтому Ставка решила сперва начать отвлекающий маневр к востоку от Ладоги, и лишь затем нанести основной удар к северу от Ленинграда. Ну, а когда финны бросили в бой все резервы, пришел и наш черед. План-минимум состоял в том, чтобы обойти по льду все укрепления, включая мощную линию Салпа. Но раз ученые ледово-дорожной службы дали добро, то глубину удара решили увеличить и обрушить его на дальние тылы Финляндии, чтобы ускорить ее выход из войны.
Глава 3
Январь 1972 года богат на юбилеи и памятные события. Это и тридцатилетие принятия космической программы, тогда еще секретной, определившей стратегию исследование космоса на годы вперед. И двадцатилетняя годовщина запуска первого искусственного спутника Земли, отправленного в космос с большим опережением графика. Конечно, кое-кто за рубежом до сих пор утверждает, что небольшой десятикилограммовый шар, имеющий из аппаратуры лишь передатчик, не может считаться полноценным космическим аппаратом. Однако первый спутник и не мог быть большим и сложным устройством. Он являлся своеобразным разведчиком, доказавшим, что проникновение в космос возможно, а тяжелые аппараты связи и фотографирования земной поверхности появились позже, когда конструкторы смогли создать более мощные ракеты.
Немало в нынешнем месяце и юбилеев побед, одержанных нашей армией холодной зимой сорок второго. Однако, хотя на фоне достижений Красной армии дела наших союзников, терпевших постоянные поражения, и выглядели жалко, нельзя не упомянуть об одной успешной операции, проведенной англичанами. Пусть отношения между нашими странами не всегда складывались хорошо, и периоды потепления сменялись противостоянием, но мы всегда открыто и честно освещали все успехи наших союзников, и не наша вина, что во время войны таковые случались весьма нечасто.
Итак, сначала напомню о предыстории операции "Цербер" по прорыву тяжелых кораблей через Ла-Манш. Германские разведка и контрразведка хором уверяли своего фюрера, что весной, а то и раньше, союзники непременно попытаются овладеть северными территориями, как немцы нагло называли захваченную ими Норвегию. При этом даже уточнялось, что Швеция тоже готова объявить Германии войну в обмен на Петсамо и Нарвик, обещанные ей союзниками за вступление в войну. Конечно, таких планов на самом деле не было, но Гитлер охотно верил. Тут сыграли роль и булавочные уколы, изредка наносимые английскими диверсантами в Скандинавии, и отлично поставленная ими радиоигра, имитирующая подготовку в Шотландии целой армии вторжения. Не последнюю роль сыграли и советские разведчики, успешно внедрившиеся в руководство германской контрразведки и поставлявшие дезинформацию.
Германское командование очень беспокоила перспектива потери Скандинавии, ведь это означало потерю и шведской железной руды, и финского никеля. Еще в Норвегии было налажено производство тяжелой воды, необходимой для создания атомной бомбы. Появлялась также угроза обустройства союзниками аэродромов в южной Швеции, в непосредственной близости от Гамбурга и Берлина.
В итоге, после очередного, довольно удачного, несмотря на потерю крейсера, набега англичан на небольшой норвежский остров, Гитлер собрал совещание и потребовал принять меры для предотвращения вторжения. Он уверял, что скоро следует ожидать нападения английского флота и десантных войск на Норвегию одновременно в нескольких местах. По его мнению, в случае потери Нарвика, Швеция и Финляндия перейдут на сторону союзников, что станет решающим фактором для исхода войны. О том, что еще месяц-два назад он обещал полную победу, Гитлер больше не упоминал.
Возможностей противопоставить что-либо ожидаемой высадке десанта у Германии в тот момент почти не имелось. Сухопутные части пытались скопить силы и боеприпасы, чтобы остановить натиск советских войск, а весной перейти в ответное наступление на Харьков и Брянск. У люфтваффе свободных самолетов тоже не имелось. Все новые машины перемалывал восточный фронт, да и на западном приходилось постоянно держать немало эскадрилий для отражения налетов союзников. Ситуация для немецких ВВС складывалась настолько тяжелая, что пришлось даже отправить на фронт инструкторов летных школ, (* как и в РИ) хотя такая мера грозила в будущем подорвать всю систему боевой подготовки летчиков, и так перешедших на ускоренное обучение.
Единственным шансом у фашистов хоть как-то усилить свою норвежскую группировку была переброска на север части флота. Поэтому фюрер приказал подготовить эскадру тяжелых кораблей, стоявших без дела в Бресте, к прорыву через Ла-Манш.
Решение, в общем-то, правильное. Хотя малогабаритные линкоры представляли собой потенциальную угрозу коммуникациям англичан, вынужденным из-за этого держать наготове целый флот, который следовало бы использовать в Средиземном море или в Индийском океане, но немецкие корабли в брестской гавани часто подвергались бомбардировкам.
Получив приказ, и в немецком Генеральном штабе, и в штабах авиации и флота тотчас закипела работа. В первую очередь генералы и адмиралы были озабочены вопросом, на кого свалить ответственность в случае возможного провала, и лишь во вторую, какие реальные действия можно предпринять для решения поставленной задачи.
Перейти из Франции в Норвегию немецкие корабли могли двумя маршрутами – напрямую через Ла-Манш, или же в обход Шотландии. Первый путь, лежащий через постоянно патрулируемый королевской авиацией узкий пролив, на берегах которого расположены мощные береговые батареи, был очень опасным. Но зато оставалась, пусть и чисто теоретически, возможность быстро проскользнуть незаметно, прежде, чем противник поднимет всю свою авиацию и выведет в море линкорную эскадру, базирующуюся на севере Шотландии. В этом случае очень важное значение придавалось истребительному прикрытию, которым предполагалось защитить корабли и от бомбардировщиков, и от вражеского флота. А вот северный маршрут оставлял эскадру без авиационного прикрытия, и был таким длинным, что давал Англии достаточно времени для выхода в море всего флота метрополии.
Для подготовки прорыва Гитлер отвел месяц. За это время люфтваффе должен был детально распланировать операцию оборонительного прикрытия кораблей, скоординировать свои действия с флотом и отработать действия наземных служб. По разработанному плану предполагалось, что линкоры будут постоянно сопровождать не менее шестнадцати самолетов. В то же время технические службы авиационной промышленности готовились пустить в ход новейшие противорадарные системы
К началу января все приготовления были закончены. Для проведения операции было выделено необходимое число истребителей, их распределили по секторам, составив подробные планы действий, и уже были завершены пробные испытания. Все это делалось в обстановке строжайшей секретности. У немцев имелись неплохие шансы застать англичан врасплох и провести корабли в безопасный порт.
Однако, наша Ставка Верховного Главнокомандования имела немало источников информации, и внимательно следила за противником. Сразу после норвежских рейдов советская военная миссия в Англии получила по закрытым каналам связи предупреждение о том, что карманные линкоры собираются проскочить проливы. Предполагалась, что произойдет это не позже, чем через месяц, максимум, два. Времени вполне достаточно, чтобы королевские ВВС успели принять меры и перебросили свои авиаполки на юго-восток Англии. Но сначала следовало убедить союзное командование в необходимости принятия данных мер, что было весьма непросто.
Надо заметить, что большинство английских офицеров и генералов честно выполняли свой служебный и союзнический долг. Конечно, многие представители аристократической Англии высокомерно относились к нашим командирам рабоче-крестьянского происхождения, да и вообще, считали свой строй самым лучшим, а флот сильнейшим в мире. Особенно сильно подобные настроения царили в морском штабе, тоже "лучшем в мире". Хотя англичане пока не выиграли у немцев ни одной битвы, они самонадеянно полагали себя великими стратегами, и скептически относились к любым предложениям и любой развединформации, исходящей от нас.
К счастью, победы, одержанные Красной Армией осенью и зимой, произвели огромное впечатления на англичан, и подобные презрительные настроения постепенно сходили на нет. Это тем более неудивительно, что казавшаяся поначалу успешной операция союзников в Тунисе принесла им вскоре одни разочарования.
Понравилась англичанам и идея прыгающей бомбы, за внедрение которой были награждены британскими орденами сотрудники миссии полковник Пугачев и капитан 2 ранга Морозовский.
Но хуже, чем снобистское отношение, было другое. И сам Черчилль, и его ставленники, коих было немало в командовании вооруженных сил и флота, не собиралась исполнять взятые на себя союзнические обязательства. Еще в конце сентября сорок первого года из Москвы пришло сообщение, в котором указывалось, что союзники начнут десант на французском берегу лишь когда Германия будет глубоко ослаблена, или же ситуация на советском фронте резко ухудшится, и фашисты выйдут на Кавказ. В последнем случае перед Германией открылись бы перспективы проникновения в Индию и Египет, и Великобритания потеряла бы свои владения на востоке. Но так как захват немцами Кавказа невозможен, то ожидать от англичан операций по ту сторону Ла-Манша следует не раньше, чем мы изгоним противника со своей территории. Вот тогда Черчилль счел бы возможным комфортабельно высадиться во Франции, а до тех пор он собирается развлекаться второстепенными операциями в Средиземном море.
Правда, Рузвельт, считающий врагом номер один именно Германию, а не Японию, настаивал на открытии эффективного второго фронта и желал скорейшего нанесения удара в промышленный район Рура. Но британский премьер, мечтавший, чтобы СССР вышел из войны ослабевшим, всячески создавал у американского президента впечатление, что нужно спасать положение в Африке, а Советскому Союзу помогать лишь отправкой военных грузов.
Впрочем, с отправкой конвоев Черчилль также не торопился, прибегая к всевозможным хитростям и ухищрениям, чтобы задержать суда. Летом, по его мнению, было слишком светло, что грозило обнаружением конвоев, а зимой граница арктических льдов вынуждала корабли слишком сильно приближаться к берегам оккупированной Норвегии. Не гнушались англичане и прямым саботажем, недогружая транспорты, идущие в наши порты. Нельзя не упомянуть также о возмутительном приказе топить свои суда в случае малейшего повреждения, даже если они остались на ровном киле и сохраняли ход.
В общем, Черчилль был бы скорее рад, если бы немецкие линкоры смогли беспрепятственно проскочить проливы и перебраться на север. Не отставал от премьера и
Чтобы обсудить с подобным человеком столь важный вопрос, я попросил содействия у
Мы встретились с Паундом в кабинете Александера и я подробно изложил свой взгляд о предстоящей попытке кораблей брестской группы прорваться через канал. Передислокация тяжелых крейсеров должна была начаться вечером, чтобы корабли как можно дольше оставались невидимыми для противника. Самую узкую часть Ла-Манша предстояло проскочить днем, под плотным прикрытием истребительных эскадрилий.
Паунд мне не поверил. Он вытащил из портфеля обыкновенную ученическую карту и начал невразумительно водить по ней карандашом, доказывая, что если корабли выйдут из Бреста, то обязательно утром, чтобы пройти самый опасный участок в темноте. О том, что англичане могут не заметить эскадру ночью, адмирал и слышать не хотел. По его словам английские радиолокаторы самые совершенные в мире, и немцам ни разу не удавалось их обмануть. Также не считал Паунд необходимым отозвать эскадрильи торпедоносцев из Африки, где, по его мнению, они нужнее.
Конечно, я ожидал подобного ответа, и сдаваться не собирался. Следующий раунд переговоров состоялся с заместителем начальника генерального штаба генералом Наем. Тот уже догадывался о замыслах противника. Ведь приготовления, насколько бы тайными они ни были, не могли укрыться от разведки англичан, ведущих постоянное наблюдение и имеющих в оккупированной Франции многочисленных агентов. Но мне и Пугачеву, пользовавшемуся авторитетом в авиационных кругах Англии, пришлось провести еще немало встреч, как официальных, так и дружественных, прежде, чем в штабах приняли действенные меры.
Признаться, порой я уже сам начинал сомневаться в том, что Гитлер действительно решится на подобную авантюру, и считал дни, оставшиеся до конца двухмесячного срока. Однако, не прошло даже четырех недель, как операция началась. Причиной такой спешки стало наше наступление на Карельском перешейке, испугавшее германский генштаб, который решил, что Финляндия может скоро выйти из войны, а там очередь дойдет и до Норвегии.
Впрочем, закончить основные приготовления к операции немцы все же успели, и погода им благоприятствовала. Хотя до новолуния оставалось еще десять дней, но низкая облачность затрудняла работу авиаразведки. Однако, англичане тоже сумели подготовиться и с нетерпением ожидали вражескую эскадру.
Начинать операцию "Цербер" немецкое командование собиралось ближе к новолунию, которое в январе 1942-го приходилось на 17-е число. Ориентировочно, рассматривался диапазон с четырнадцатого по шестнадцатое. Заставлять моряков, всегда страдавших суевериями, выйти в море тринадцатого числа, конечно не планировали. Но график пришлось подкорректировать после того, как в ночь на 5 января Красная Армия начала наступление в Карелии. Для Германии это стало полной неожиданностью, и в разведке полетело немало голов. Особенно Гитлер разъярился, когда контрразведка пожаловалась, что заранее оповестила армейцев о скором наступлении в Финляндии, но те лишь раздраженно отмахнулись от предупреждения. Дескать, ну и что такого, что красноармейцев готовят к вторжению в Финляндию? Летом сорок первого солдат вермахта тоже готовили к высадке в Британии и даже раздали всем английские разговорники. Понятно, что все это дезинформация. Но вот оказалось, что нет, не деза. Ночью русские танки форсировали Свирь, через сутки вышли к Петрозаводску, и тут же началось наступление на Карельском перешейке под Ленинградом.
Над Финляндией, а значит, и над всей Скандинавией нависла серьезная угроза, и фюрер распорядился немедля отправлять линейную эскадру в Норвегию.
Начались лихорадочные приготовления, осложненные тем, что подозревавшие о чем-то подобном британцы тоже готовились к прорыву. За три дня перед началом выхода брестской эскадры англичане сбросили в воды Ла-Манша свыше тысячи магнитных мин. Немцы, в свою очередь, послали почти сотню тральщиков, которые за ночь убрали донные и якорные мины по всему маршруту. Протраленные участки обозначили буями, лодками с особой раскраской и даже самими тральщиками, игравшими роль плавучих маяков.
Немалое беспокойство германского командования вызывали и погодные условия над Ла-Маншем. Они зависели от воздушных потоков, формируемых в Атлантике, где у Германии не имелось метеостанций. Но несколько подводных лодок и самолетов-разведчиков, отслеживающих метеоусловия, предоставили метеорологам необходимые данные и позволили тем дать благоприятный прогноз.
Получив приказ о выходе в море, немецкие моряки, засидевшиеся на берегу, не скрывали своей радости. Конечно, зимой в море часто штормит, да и холод стоит такой, что уши мерзнут. Но, тем не менее, боевой дух у всех был на высоте. У русских, говорят, сейчас Рождество? Ну так мы их поздравим, — шутили матросы, готовясь к походу на север.
Еще до захода солнца семь эсминцев вышли из гавани, а вслед за ними начали отчаливать линейные крейсеры. Однако, командование ПВО сообщило о приближении эскадрильи бомбардировщиков, и выход пришлось отложить. Корабли снова пришвартовались и приготовились отражать авианалет.
На этот раз обошлось без потерь. Две девятки «Веллингтонов» не спеша отбомбились с большой высоты по гавани, закрытой дымовой завесой, и ушли восвояси. Вскоре радары засекли появление еще одной волны бомбардировщиков, и все повторилось снова. Никакого физического урона бомбы не нанесли, но немцы потеряли три часа драгоценного времени, и вместо семи часов вечера флотилия оставила гавань в десять ночи.
Правда, дальше все шло как по маслу. Эскадра быстро продвигалась полным ходом, нагоняя отставание в графике, а англичане спали, ни о чем не подозревая. Благодаря немецкой службе радиосвязи британские радары ослепли, но их операторы ничего не могли поделать, полагая, что причина просто в природных феноменах. Ни вражеские самолеты, ни эсминцы, ни торпедные катера не тревожили соединение кораблей почти до рассвета.
Когда в просветах между облаками появлялась луна, сигнальщикам и вахтенным представлялась величественная картина. Во главе эскадры двигался огромный, напоминавший своим силуэтом гору линейный крейсер "Шарнхост". За ним шел однотипный "Гнейзенау", а замыкал кильватерную колонну крейсер "Принц Ойген". Миноносцы прикрывали своих больших братьев справа и слева. Трубы карманных линкоров отчаянно дымили, вода быстро текла мимо борта, а старшие вахтенные время от времени командовали смену курса. За два часа до рассвета к кораблям присоединилась флотилия торпедных катеров, усилив защиту линкоров. Казалось, все шло по плану.
Но англичане тоже считали, что все идет по плану, причем, оснований для этого у них имелось куда больше, чем у их противников.
После успешного уничтожения рурских плотин начальника штаба королевских ВВС маршала авиации Чарльза Портала наградили и утвердили в постоянном звании, так что рекомендации своих русских коллег он теперь выслушивал еще благосклоннее, чем прежде. То, что гунны захотят увести линкоры от постоянных бомбежек, которым те подвергались в Бресте, сомнения не вызывало. В информацию о том, что немецкие инженеры готовы устроить помехи английским радарам, Портал тоже поверил. Если русская разведка об этом докладывает, значит, германская техника действительно обладает такой возможностью. Маршрут прорыва также был очевиден. Единственным сомнительным моментом являлось время операции. Но полковник Пугачев настаивал, что первую часть пути корабли пройдут в темноте, и именно исходя из этого факта следует планировать всю операции.
Поделиться книгой: