Помоги проекту - поделись книгой:
Капрал Фармер, спросонья смотревший на командира, недоуменно протер глаза и осторожно спросил:
— Тим, то есть, сержант, сэр. Ты случайно не спятил?
— Билл, а ты знаешь, откуда у нашего полка взялась эта эмблема с песьей головой?
— Конечно знаю, из Сибири. Когда там шла гражданская война, наш полк в ней участвовал, и большевики уважительно назвали наших солдат волкодавами.
— И ты в это веришь? — вздохнул Тим. — Мы вот на Кауаи япошек зауважали, как бесстрашных солдат, но почему-то прозвища им придумываем исключительно ехидные и уничижительные. К тому же, теперь только русские могут одолеть Гитлера, да и с япошками без них справиться будет трудновато. Так что эта, как выразился один мой знакомый поляк, "пся крев" больше не актуальна.
Билл почесал лоб и после недолгих раздумий последовал примеру друга, а выкинув эмблему, зычным голосом завел полковой марш про бесхвостых обезьян, попытавшись по традиции добавить к нему пару похабных куплетов на тему последней кампании. Но все были слишком измотаны, чтобы поддержать певца.
Зато Ральф, грустно смотревший на видневшийся вдали берег, и думавший о Порт Алене, в котором, наверно, догорали последние головешки, тихонько запел незамысловатую песенку собственного сочинения:
Тим пересел поближе, и тоже начал подпевать волонтеру:
В Перл-Харбор эсминец заходить не стал, ему было безопаснее в открытом море, чем в тесной гавани, которая может превратиться в ловушку в случае массированной воздушной атаки. К борту корабля пошли катера, вниз опять сбросили сети, и по ним пехотинцы, обессилевшие после вынужденной голодовки, неуклюже спустились вниз.
На берегу солдат встретил патруль ополченцев. Их командир, пожилой майор милиции, с очень внимательными, как у детектива или репортера глазами, вместо винтовки держал в руках большой блокнот и что-то записывал. Иногда он окликал командиров, перебрасывался с ними парой фраз, и снова начинал писать.
Проходя мимо майора, Тим вдруг ошеломленно застыл, а затем бросился к нему. Тот сразу узнал Вэнса, фотографии которого не так давно были на первых полосах газет, и охотно протянул сержанту руку, а потом вырвал из блокнота страницу и отдал Тиму.
— Это что? — с неприкрытым любопытством спросил Билл, кода сержант вернулся в строй.
— Автограф, — благоговейно прошептал Вэнс, аккуратно сворачивая листок и пряча в карман.
— Он что, какой-нибудь второсортный актер, вроде Рейгана?
— Эх ты, неуч, — сочувственно посмотрел на ирландца Тим, — это же Берроуз.
— Самый знаменитый фантаст мира? — растерянно оглянулся на мировую звезду Билл. — Я не неуч, и фильм про Тарзана смотрел. Даже несколько книг Берроуза читал и про Африку, и про Марс, когда лежал в госпитале. А что он тебе сказал?
— Он рад-радешенек, что ему повезло оказаться на Гавайях перед началом войны. Теперь увидит настоящие приключения своими глазами.
На этот раз батальону далеко идти не пришлось, весь личный состав перевезли на машинах. Родные Шофилдские казармы, не сильно пострадавшие от бомбежек, стояли опустевшие, но все равно выглядели незыблемыми и надежными. Казалось, что снова вернулись мирные дни и сейчас начнется размеренная скучная, но такая безопасная жизнь с опостылевшими расписаниями строевых и физических занятий, листами нарядов и хозяйственными работами.
О том, насколько все серьезно изменилось, солдаты поняли, когда их сразу после душа и столовой отправили к казначею менять купюры на "Гавайки". Отстояв очередь и сдав нескольких десяток, скопленных за время службы, Тим получил взамен равнозначную сумму новенькими банкнотами. Сержант внимательно осмотрел полученные купюры, и по его спине пробежал холодок. Это были самые обычные доллары, недавно отпечатанные и приятно хрустевшие, но все они были помечены маленькой надписью "ГАВАЙИ", а с оборотной стороны эта же надпись повторялась большими буквами.
— Откуда эта ерунда взялась? — подозрительно поинтересовался Гарри, разглядывая на свет долларовую бумажку.
— Наверно, привезли на бомбардировщике, — предположил Тим.
— Нет, я понял, но зачем это?
— Когда япошки обыщут наши э…, обыщут пленных и заберут деньжата, их шпионы не смогут ими воспользоваться на континенте. Обычная предосторожность.
Рядовому объяснение не понравилось, и он что-то раздраженно пробормотал под нос, пока Вэнс его не одернул:
— Отставить неуставное бурчание. Пойдем лучше на почту. Возможно, рождественские посылки сумели довезти до острова.
— А мне никто ничего не пришлет, — признался Билл и насупился. — У меня родителей не осталось. Разве что девчонка какая-нибудь догадается послать посылку, но девушки такие ветреные.
— Мне пришлют, — уверенно заявил Тим, — и я с тобой поделюсь сладостями. Только идем скорее, пока нас снова никуда не перебросили. А ты, Ральф, не стой столбом, живо беги получать довольствие.
— Но сэр, я же еще в списках не числюсь.
— Беги, говорят тебе. Надолго мы тут не задержимся.
Долго прохлаждаться батальону действительно не дали, командование поспешило вывести его из Шофилда от греха подальше. Хотя япошки ни разу и не бомбили казармы, если не считать первых дней войны, возможно намеревались сохранить их для себя, но вводить их в искушение не стоило.
Разбивать лагерь солдатам не пришлось. Им выделили для размещения уже установленные палатки, в которых даже имелись раскладные кровати. Наличествовали и кухонный навес с противомоскитной сеткой, и одноместные командирские палатки, и склад с канцелярией. Конечно, командиры собирались переставит палатки по-своему, но попозже.
Проследив, как устроились его подчиненные, и проверив, заработала ли ротная кухня, повара которой должна были приготовить им ужин, Вэнс наконец улегся отдохнуть, гадая, дадут ли им хотя бы неделю передышки. Однако, едва он задремал, как его поднял посыльный от ротного.
Капитан ждал его в штабной палатке. Он сидел за походным столом и диктовал писарям распоряжения, а при появлении сержанта расплылся в улыбке и довольно похлопал ладонью по стопке приказов:
— Тимоти, наши наградные списки утвердили. Всех, кого мы представили к медали "Серебряная звезда", обязательно наградят, а раненые получат "Пурпурное сердце". Твой дружок Фармер, кстати, тоже. Не зря же он провалялся в госпитале.
Вэнс вежливо улыбнулся, хотя он предпочел бы сначала выспаться, а уже после выслушивать вести, как хорошие, так и плохие. Но Тим чувствовал, что его позвали не только для разговора о медалях, и слушал командира внимательно.
— Тим, ты назначил Брэдли временным сержантом, а теперь я произвожу его в постоянное звание. Есть и плохая новость. Командира первого отделения у тебя придется забрать, но на его место ты можешь назначить кого-нибудь из своих.
— Билла Фармера, — почти без колебаний посоветовал Вэнс.
— Почему бы и нет, — охотно согласился капитан. — Голос у него громкий, пить умеет не пьянея, а в рукопашной ему нет равных.
Коди замолчал, и стало ясно, что он подошел к главной теме разговора:
— Тимоти, мне понравилось, как ты управляешься со своим подразделением. У тебя имеются все нужные командирские качества, и самообразованием ты постоянно занимаешься. Да и вообще, у тебя во взводе всегда царит полный порядок. Солдаты даже обращаются друг к другу по имени, а не называют кличками, как это часто бывает в армии. В общем, командование согласилось назначить такого перспективного командира, как ты, лейтенантом. В штабе полка приказ уже подписали, осталось только завизировать, и скоро тебя приведут к офицерской присяге.
Вэнс чего-то подобного ожидал, все-таки вакансии, образовавшиеся в результате боевых потерь, нужно было кем-то заполнять, и потому он удивился не сильно. Правда, Тим предполагал, что сначала ему предложат окончить командирскую школу. Но если время не ждет, и нет возможности привезти с континента достаточно офицеров, чтобы полностью укомплектовать дивизию по штату, то почему бы не пополнить офицерские кадры таким вот странным способом. Но Коди еще не открыл все карты. Он лукаво улыбнулся и добавил:
— Тебя назначают первым лейтенантом.
— Сразу первым? — Вэнс машинально даже принюхался, уж не пьян ли командир. — А как же выслуга?
— А что, одна неделя боев вполне стоит года топтания на плацу. И вообще, Тим, не думай, что ты такой особенный. С начала войны такие исключения стали практиковаться в нашей дивизии постоянно. Это как бы поощрение бравым парням, проявившим себе в бою. Берк вот тоже получает серебристые погоны и становится моим замом. А взвод ты получишь свой родной, не волнуйся.
— Не уверен, справлюсь ли, сэр, — честно признался Тим, не ожидавший столь стремительной карьеры.
— А кто справится? — пожал плечами Коди. — Я и сам в капитаны вышел только полгода назад. До этого лишь прошел курс подготовки офицеров резерва, да немного послужил в национальной гвардии, а потом меня сразу определили сюда командиром роты. Когда на Гавайях из одной дивизии попытались сделать две, то кадровых командиров, естественно, взять было неоткуда, и набирали резервистов и переученных сержантов. А в последнее время боевые потери комсостава были тяжелые, сам знаешь.
Вэнс не нашелся, что еще возразить, а капитан поспешил закончить дискуссию, вытащив из тумбочки три бутылки виски – все свои запасы, и вручив их новоиспеченному офицеру:
— Налей-ка ребятам, пусть выпьют за твое назначение, — напутствовал Коди молодого лейтенанта.
Вэнс послушно взял выпивку, и только уже выходя из палатки, вспомнил об одной важной вещи:
— Боже, так у меня же теперь взводного сержанта не хватает. И где мне его взять?
Глава 2
На носу уже Новый год, но праздновать нам, похоже, не придется. В наркомате индел все сотрудники загружены до предела. С начала войны обмен нотами и посланиями между державами значительно возрос, а в последнее время еще целый ряд стран пожелали установить с Советским Союзом дипотношения. Это, конечно, замечательно, вот только увеличивать наркомату штаты пока не торопятся, и всем приходится работать за двоих. Вчера целый день пыталась пробиться на прием к Вышинскому, но, несмотря на свои полномочия, так и не смогла с ним встретиться, что и не удивительно. Как обычно, под конец года шел отчаянный торг с японцами за рыбные квоты, и товарищ Вышинский занят обсуждением проекта рыболовной конвенции. Спор идет за каждый рыболовный участок. Японцы просят письменных гарантий, что их рыбопромышленники смогут заторговать девяносто процентов участков в свою пользу. Наше ведомство, естественно, отвечает, что такая просьба противоречит принципу торгов, и вполне достаточно устного заявления о нашем благожелательном отношении к данному вопросу. Пусть промышленники дают соответствующую цену, и тогда они смогут переторговать участки в свою пользу. Японский посол Татекаве, конечно, выразил недовольство тем, что его вопрос так долго решается. Но генералу на его брюзжание ответили, что советское правительство занято и более важными делами, связанными с войной, и что задача разгрома фашистов требует от нашего руководства большого внимания и отнимает все время.
Впрочем, правительство действительно занято всех всякой меры. Мне пришлось пустить в ход все свои связи, чтобы уговорить товарища Сталина на новогоднее обращение по радио. Ну не любит он таких публичных выступлений на всю страну, и лишь Молотов смог его убедить в необходимости всенародного поздравления.
Но поздравление это ладно, а куда труднее оказалось уломать всех посвященных принять космическую программу до конца года. Нет, против развития космической отрасли никто не протестовал, да и работы потихоньку уже ведутся. Глушко возглавил свое КБ жидкостных ракетных двигателей, Королев формирует другое бюро, разрабатывающее пакетные многоступенчатые ракеты. Весной начнется работа комиссии по выбору места… нет, не космодрома, а пока еще просто ракетодрома, причем, помимо Капустина Яра и Байконура будут рассмотрены и другие варианты. До конца войны строительство стартового комплекса вряд ли начнется, но к тому времени будет оборудована транспортная и жилая инфраструктура, проведена тщательная геологоразведка местности, и составлен проект стартового оборудования. Так как подобных сооружений еще никто в стране, да и во всем мире пока не строил, то данным вопросом поручили заниматься Бармину – главному конструктору "Компрессора", на котором производят ракеты и пусковые установки "Наташи". Кстати говоря, Саша уверял, что если бы не происки Ландышевой, то их бы называли "Катюшами". На составление проекта Бармину отвели два года, но если война окончится раньше, то он полностью переключится на космическую тему. Профессора Келдыша, и так занимающегося аэродинамикой, также загрузили расчетами атомной бомбы и теоретическими выкладками по выводу на орбиту искусственных спутников земли. На днях он вошел в круг посвященных, причем, я удивилась, насколько молод этот профессор. Гироскопы для больших ракет поручили разработать НИИ-10, недавно прославившемуся тем, что там создали аппаратуру для записи звука на пленку.
В общем, работа движется, хотя и чуть медленнее, чем по атомной тематике. Если первое главное управление при совнаркоме, занимающееся разработкой ядерного оружия, создали уже в начале октября, то вопрос о формировании второго ГУ, курирующего ракетную технику, пока даже не стоит на повестке дня. Но необходимость создания межконтинентальных средств доставки ядерного оружия, как и пользу искусственных спутников земли никто не оспаривает.
Однако, когда я объясняла, что общую концепцию космической программы с примерным графиком выполнения этапов работ следует официально утвердить до первого января, меня не все поняли. Дескать, какая разница, месяцем раньше или позже, если речь идет о десятилетиях, да и план мероприятий в постановлении будет указан лишь в самых общих чертах.
Но для истории имеет большое значение, подписан документ в этом году, или в следующем. Да и было бы весьма символично, если план покорения космоса утвердят в том же самом году, когда началась война. Это показало бы следующим поколениям, к чему надо стремиться.
Итак, первый пункт космической программы – запуск искусственного спутник Земли. Для его выполнения отводится 12–16 лет. Шестнадцать – максимальный срок, потому что именно столько нам понадобилось в той истории. Но в связи с предположительно меньшими потерями в войне, состояние советской экономики позволит реализовать проект быстрее, особенно, учитывая раннее начало космической программы. Пока нельзя сказать заранее, сколько ступеней будет в новой версии знаменитой "семерки" Р-7, на каком топливе она будет работать, и какое там установят радиооборудование – ламповое, транзисторное или на микросхемах. В нашем проекте перечислены все варианты, и первая космическая ракета может быть как весьма примитивной конструкции, так и довольно технологичным изделием.
Второй важный пункт – отправка человека в космос с обязательным облетом вокруг Земли. Суборбитальные прыжки, выдаваемые американцами за полноценные космические полеты, в счет, разумеется, не идут. На запуск космонавта отводим три-четыре года после выполнения предыдущего задания. Торопиться тут не следует. Разница между запуском необитаемого аппарата весом несколько десятков или даже несколько сотен килограмм, и многотонным жилым модулем, весьма существенная.
Третий пункт – нет, не полет к Луне, а стыковка космических аппаратов в ручном и автоматическом режимах, а затем и создание космической станции со сменяемым экипажем. Сроки тут не ограничены. Все-таки штук семь «Салютов» в той истории, а потом еще более современный «Мир», доказывали, что идти к созданию полноценной станции придется долго.
Четвертый пункт – это уже высадка на Луну, но она идет факультативом, и ее целесообразность будет решаться по обстоятельствам. Если удастся избежать гонки вооружений, то почему бы не потратить средства на такую
Понятно, что задача прилунения очень трудная, и на нее отводится от восьми до двенадцати лет после выполнения второго пункта.
В итоге, программа в общих чертах готова, и ее следует принять до конца года. Жаль только, что опубликовать этот план пока невозможно, чтобы наши "партнеры" не форсировали свои ракетные исследования. С фон Брауном, или без него, американская промышленность все равно сможет в короткие сроки освоить производство космической техники. Хотя, конечно, мы постараемся, чтобы Браун американцам не достался.
Ну вот, в принципе, намерения мы обозначили, а ближе к концу войны за строительство космодрома возьмутся всерьез. Но это уже работа конструкторов, а меня сейчас нагрузили проблемой преобразования природы. Еще в девятнадцатом века появилась масса проектов по соединению рек и морей, а после того, как при советской власти часть из них стали воплощать в жизнь, ученые и инженеры начали просто фонтанировать идеями. Зато в двадцать первом веке все помешаны на экологии и требуют сбережения природы, а не ее покорения. В общем, различных инженерных проектов очень много и они зачастую противоречивы. Руководству страны вникать во все нюансы с учетом послезнания пока недосуг, и всю кучу документации, не долго думая, сбагрили мне. Нет, ну в самом деле, не посвящать же всех инженеров и проектировщиков в сверхсекрет! В общем, я еще раз прочитала воспоминания о будущем, пролистала современные материалы, а потом сделала уточняющий запрос. Хорошо, что все мои просьбы выполняются своевременно. В тот же день в Эстонию послали самолет и племянник Куликова, тоже сотрудник госбезопасности, привез плотный конверт, закрытый изнутри темной бумагой, так что его нельзя просветить лампой. Откровенно говоря, кроме официального запроса я еще отправила мужу послание личного характера и получила такой же ответ. Ну в самом деле, почему бы не воспользоваться оказией.
Итак, какая у нас ситуация с климатом на сегодняшний день? За последние тридцать лет температура на планете поднялась на 0,4 градуса, и это очень большая цифра. Правда, насколько нам известно, естественные природные процессы временно нейтрализовали антропогенный фактор и притормозили ход потепления примерно на четверть века, чему наглядное подтверждение холодные зимы последних лет. Но зато потом накопившиеся выбросы углекислого газа наверстают свое и, начиная с семидесятых годов, атмосфера станет быстро нагреваться.
В общем, вопрос не простой. Но, по крайней мере, можно точно сказать одно – планировать борьбу с начинающимся похолоданием нам пока ни к чему, хотя бороться с загрязнением атмосферы, в том числе, углекислым газом, нужно в любом случае. Однако, варианты смягчения климата ученым и хозяйственникам рассматривать все равно нужно. Замечу, что
Если же говорить конкретнее, то тут, конечно, в первую очередь следует иметь ввиду пересыхание Арала. В шестидесятых годах вследствие чрезмерного забора воды для полива хлопковых угодий уровень моря начал снижаться. Уже в начале семидесятых космонавты с орбиты стали замечать, что Амударья до Арала не доходит. Ученые били тревогу и предлагали различные методы борьбы с маловодьем Арала. Однако с началом Перестройки все попытки урегулировать проблему прекратились, а после распада Союза ситуация стала неконтролируемой. Туркменистан и Узбекистан увеличили объемы полива так, что от моря почти ничего не осталось, вследствие чего уменьшились и осадки в регионе, а значит, требовалось еще больше забора воды из рек. Если в восьмидесятых годах на Арале процветал рыбный промысел, до к двадцать первому веку вся рыба там вымерла, кроме небольшого озера, отгороженного Казахстаном.
Рекомендации тут должны быть однозначными – не расширять ирригационную систему среднеазиатских республик выше разумных пределов. Хлопок стране, конечно, нужен, но воду следует экономить. Поэтому надо или переходить к экономным системам полива, или же переводить хлопкосеющие регионы на менее влаголюбивые культуры.
Что же касается проектов межбассейновой переброски вод для перераспределения стока рек между водоизбыточными и засушливыми регионами, то к таким предложениям следует относиться очень осторожно. Полагаю, время от времени они будут появляться и, возможно, некоторые предложения даже реализуют на практике, но лишь после взвешенного анализа всех последствий.
Но вернемся к увлажнению пустынных регионов и рассмотрим проблемы Каспия. К сожалению, за предвоенное десятилетие его уровень резко упал сразу на два метра, и падение, хоть и не такое стремительное, будет продолжаться до восьмидесятых годов.
С понижением уровня моря обмелели подходы к портам и приходилось увеличивать объёмы дноуглубления в подходных каналах дельты Волги.
А еще сокращаются площади кормовых угодий рыб а значит, резко сократились уловы. Когда пойдет обратный процесс трансгрессии моря, то начнется затопление прибрежных территорий, которые к тому времени успеют застроить.
Причем нужно заметить, что хотя антропогенные факторы, влияющие на водный баланс Каспийского моря, в течение двадцатого века возросли, но климатические факторы все-таки превалируют над ними. В послевоенные годы рост водопотребления в бассейне Каспия вырос значительно. Был построен каскад водохранилищ, из-за чего речной сток снизился, а также проведены массовые агротехнические мероприятия по внедрению орошаемого земледелия. Увеличился и объем изъятия воды для коммунального и промышленного водоснабжения. Но, несмотря на снижение притока речной воды к морю, его уровень с начала восьмидесятых все равно начал быстро подниматься. Возможно, некоторую роль тут сыграло глобальное потепление, увеличившее количество осадков, а также загрязнение акватории нефтяными отходами, препятствующими испарению воды. Однако впоследствии рост замедлился, хотя всемирное потепление только набирало силу.
С точки зрения науки, такие колебания Каспия совершенно нормальное явление, свойственное замкнутому водоему, находящемуся в неустойчивом состоянии и зависящему от переменных условий внешней среды. В недавнем прошлом уровень моря менялся на десятки метров. Но с точки зрения страны, такие изменения, зависящие от капризов гидрометеорологических процессов, негативно влияют на хозяйственную деятельность, и их необходимо свести к минимуму.
Но как этого достичь? Любое вмешательство может привести к непредсказуемым результатам. Достаточно вспомнить историю с плотиной Кара-Богаз-Гол. Этот мелководный залив, окруженный пустынями, интенсивно испаряет каспийскую воду, и когда уровень моря снижался, Кара-Богаз-Гол было решено отгородить от моря дамбой. После постройки плотины залив быстро высох и соль с его дна начало разносить ветром, засоляя почву. К счастью, как раз в это время Каспий начал резво подниматься и плотину разрушили.
Так, а вот несколько лет назад в "Технике-Молодежи" напечатали статью про Волго-Донский канал. Там инженер Галактионов предлагал строительством канала заодно решить проблему обмеления Каспия сбросом в него донской воды. Хм, а сколько кубических километров воды можно отнять у Дона? Его годовой сток составляет где-то двадцать восемь кубов. Из них в не столь отдаленной перспективе на нужды экономики будут изымать пятьдесят процентов. Ну хорошо, пока зарезервируем на хозяйственную деятельность только одну треть. Выходит, даже если забирать половину оставшейся воды, то это будет всего около девяти кубокилометров. Но такой объем позволит увеличить уровень Каспия всего лишь на пару сантиметров. Однако в последнее время уровень моря ежегодно падал на пятнадцать-двадцать сантиметров, то есть донской воды для регулирования водного баланса не хватит в принципе. И это если не брать во внимание техническую сторону. Ну, а с точки зрения экологии, данный проект вообще обернется катастрофой для Азова и повлечет истощение его биологических ресурсов. Как известно, это море уникально своими огромными рыбными ресурсами. Очень благоприятные условия для развития молодняка рыб там возникают в результате нескольких факторов, таких как обилие органики, малая глубина, малая прозрачность, не дающая развиваться водорослям и, не в последнюю очередь, низкая соленость. Но из-за изъятия вод Кубани и Дона приток пресной воды в Азов в последнее время постоянно снижается, что грозит засолением моря. Для решения этой проблемы даже предлагалось построить дамбу для сужения Керченского пролива, чтобы воспрепятствовать ветровым нагонам, перемешивающим соленую черноморскую воду с малосоленой азовской. Заодно, дамбу можно оснастить мостовым переходом в Крым. Еще для рассоления моря рассматривались предложения забора воды из Печоры и Северной Двины и сброса в Волгу, откуда ее по большому каналу в районе Сталинграда будут переправлять в Дон. Да уж, построить дамбу на порядок дешевле, а если северные реки все же начнут перебрасывать на юг, то уж лучше в Каспий.
Но существовал еще один грандиозный проект – Манычский канал между Азовом и Каспием. Имеется ввиду не судоходный канал, первая очередь которого была построена перед войной. Кстати, достроен он так и не был… не будет, потому что после войны Волгу с Доном решили соединить более удобным маршрутом – коротким и не требующим чрезмерного расхода воды. Так вот, речь идет не более и не менее, о суперпроекте – соединить моря напрямую, чтобы повысить уровень Каспия. Не так давно, во время плейстоцена, Черное и Каспийское моря не раз соединялись друг с другом через Кумо-Манычскую впадину, и достаточно ее углубить, чтобы снова наполнить Каспий водой.
В новенькой книжке Самохина, посвященной Манычскому каналу, эта идея названа фантастической. Однако, она вполне заслуживает внимания. Итак, рассмотрим первый аспект – технический. Ох, как же мне не хватает технического образования! Сразу после войны устроюсь на заочное. Так вот, перепад высот на маршруте составляет около 55 метров, но высота водораздела над уровнем Азовского моря не больше 27 метров. Самый высотный, перевальный, участок Манычской впадины, идущий по рекам Калаус и Чаграй, довольно протяженный, полторы сотни километров. Но остальная часть трассы лежит намного ниже, а ближайшие к Азову сто километров канала поднимаются лишь на пару метров. Итак, шесть сотен километров следует прокопать, а дальше вода устремится вниз самотеком. В дальнейшем можно по желанию полностью сравнять уровень Каспия и мирового океана, что позволит избежать постоянных колебаний капризного моря, а можно прикрыть затворы шлюза, оставив оптимальный уровень.
С инженерной точки зрения ничего невозможного тут нет, хотя работа предстоит грандиозная. Но вот для экологии обоих морей катастрофа будет полной. Засаливание воды Азова и биологическое загрязнение Каспия, соленость которого, кстати, также повысится, приведут к потере рыбного промысла. Еще важнее то, что будут затоплены не только ненужные прикаспийские пустыни, но и обширные сельскохозяйственные земли. Еще немало земель будет подтоплено солеными грунтовыми водами, а сильный ветер периодически будет вызывать ветровые нагоны. Ну и конечно, если уровень поднимется существенно, то затоплению подвергнутся множество населенных пунктов, и экономике региона будет нанесет серьезный ущерб.
В общем, идея красивая, но весьма сомнительная. А еще существуют проекты перекрытия дамбами Татарского и даже Берингова проливов. И как определить, стоит ли загружать ими научные институты, или они вообще не заслуживают рассмотрения?
Забравшись на высокую, свыше ста метров, вершину холма с непроизносимым финским названием, я осматривал окрестности в бинокль. Сам остров, покрытый сопками, заросшими заснеженным еловым лесом, был очень красив. Его берега изрезаны мысами и бухтами, а рядом еще находится несколько крошечных безымянных островков. Но любоваться красотами можно будет после войны, а пока меня интересует только лед Балтийского моря, простирающийся во все стороны, насколько хватало глаз.
Встревожившее в последнее время научную общественность потепление к началу сороковых годов прекратилось, и начались холодные зимы. Мало того, я заранее предупреждал, что первая фронтовая зима выдастся необычно суровой. Помимо явных неудобств для зимнего наступления – попробуйте-ка отправиться в поход в сорокаградусный мороз, когда сами фрицы сидят в теплых избах и землянках, холод сулил и некоторые преимущества. В первую очередь это касалось форсирования водных преград. Балтийское море, конечно, замерзать не торопилось, но и оно постепенно сковывалось льдом. Уже в ноябре действовали ледовые трассы из Ленинграда к Кронштадту и Ораниенбауму.
А еще я помнил об одном примечательном эпизоде времен войны. Воспоминания, правда, смутные и весьма отрывочные, но главную суть я знал твердо: Посреди Финского залива, чуть ближе к северному финскому берегу, среди россыпи мелких островков находится один узкий, вытянутый с север на юг остров, с названием, напоминающим "Готланд". Правда, настоящий Готланд расположен у берегов Швеции, и с него, по преданию, начинали когда-то свое расселение готы. Так вот, когда суровой осенью сорок первого Красная армия отступала, с этого псевдо-Готланда наши войска тоже ушли. Но когда фронт стабилизировался, а позже, в декабре, началось наступление, командование решило вернуть балтийские острова. Под новый год ледокол высадил десант на ближних островках, а оттуда, уже после праздника, отряд пешком отправился к Гогланду и выбил финский гарнизон с нашей земли.
Ключевое слово здесь – пешком. Если уже в первые дни января стало возможным пройти по льду залива до Гогланда, то вскоре туда можно будет отправить санный обоз, а добраться с него до финского берега еще проще. К тому же в измененной истории оставлять Гогланд не пришлось, и его защитники продолжали держать оборону. Конечно, при взгляде на карту Финского залива возникает вопрос – почему бы не начать переправу западнее, прямо от Локсы, к которой уже вплотную подошли наши войска. В этом месте ширина залива минимальна, и до Хельсинки по прямой всего километров шестьдесят. Но проблема в том, что процесс ледообразования начинается с восточной части Финского залива, и лишь затем постепенно продвигается к западу. Тут действует несколько факторов – чем дальше к востоку, тем слабее влияние теплой Атлантики и все более континентальным и холодным становится климат. Кроме того, чем восточнее, тем преснее вода, а пресноводный лед, как известно, образуется интенсивнее, чем в соленой воде. Поэтому сначала сковывается льдом восточное и северное побережье Балтики, затем южное, и лишь потом, во второй половине зимы, лед покрывает середину залива. Так что в ближайшие недели прямой рейс Локсы-Хельсинки будет невозможен, но добраться, скажем, до Котки вполне реально, а Гогланд сможет послужить хорошей промежуточной базой.
Для вторжения в Финляндию многомудрое командование выбрало, в первую очередь, дивизию, вооруженную немецким стрелковым оружием, то есть нашу, полагая что у нас больше шансов обмануть финские патрули. И вот, вечером третьего января первый батальон 215-го полка отправился по окрепшему льду из уже освобожденного Кохтла-Ярве на север. Путь мог быть короче, если бы отправной точкой маршрута стала Кунда, в тридцати километрах западнее Кохтла-Ярве. Но, во-первых, Кунду пока лишь только окружили, но еще не штурмовали. Вся тактика наступления последнего времени сводилась как раз к тому, чтобы обходить укрепленные пункты, окружая их и перерезая пути снабжения. Во-вторых, чем западнее, тем тоньше лед и тем больше в нем трещин и промоин. И, в-третьих, мы не планировали добраться до Гогланда за одну ночь, и собирались сделать промежуточную остановку на Большом Тютерсе, служащем отличным ориентиром и местом для временного лагеря.
Небо покрывали низкие тучи, препятствующие проведению авиаразведки, и потому выдвигаться мы начали засветло. Нас снабдили легкими кошевками из расчета, чтобы половина личного состава могла отдыхать, пока другая половина марширует, и потому к Тютерсу мы на следующий день подошли хотя и усталые, но не измученные. Короткий отдых в холодных палатках, вечером новый марш-бросок, на этот раз вдвое короче, и утром пятого января мы уже спали в теплых землянках на Гогланде.
На острове еще летом выкопали множество убежищ, достаточных для размещения трехтысячного гарнизона. Осенью, в преддверии наступления, большую часть людей перебросили на материк, а оставшиеся бойцы имитировали присутствие огромного отряда, протаптывая многочисленные тропы и растапливая печи во всех домах и землянках. Финские самолеты ежедневно, если позволяла погода, облетали остров и обстреливали деревушки, радостно отчитываясь об ужасающих потерях, нанесенных русским. Но в избах, естественно, никто не жил, и после налета в уцелевших домах и банях снова растапливались печи, создавая видимость значительного гарнизона, о чем финские разведчики удрученно и докладывали своему начальству.
Едва стемнело, от острова во все стороны разослали военных гидрографов, каждого из которых сопровождала охрана. Почти весь состав Кронштадтского отряда ледово-дорожной службы командование перебросило для создания новой трассы, и сейчас ученые внимательно изучали ледовую обстановку. Результаты исследования, полученные к утру, были обнадеживающие. Весь лед вокруг Гогланда уже стал очень прочным, и по нему можно было проводить обозы из тяжелых саней, и даже переправлять трехдюймовые пушки.
Поделиться книгой: