Прометей: Император

— Пабло, они не пришли, они нас кинули. — Тиландер молча покрутил пальцем у виска: «парень тронулся».

— Приведите приговор в исполнение, — после моих слов Бер и двое воинов накинули петлю на шею Картеру, перебросив веревку через ветку дерева в стороне от нас. Я дал отмашку, и парни потянули веревку. Картера подняло вверх, пару минут он извивался, опорожнив мочевой пузырь и пустив газы. Наконец, его тело обмякло и безвольно повисло.

— Закрепите веревку, пусть висит, — Бер обмотал веревку вокруг ствола и присоединился к нам. Следующими обвиняемые были оставшиеся в живых «бешеные». Свидетелями выступал Пабло и местные жители, у которых накопилось много обид. Трое «бешеных» разделили судьбу своего «сванга», четверым вынесли приговор в виде пожизненных работ на рудниках, коих у нас уже два. Трое повешенных отличались чрезмерной жестокостью, практически все Урха имели на них зуб, и рассмотрение всех жалоб могло затянуться надолго. Пришлось ускорить рассмотрение дела и вынести приговор. Все трое поизвивались рядом с повешенным главарем и затихли. Расходились Урха подавленные, смерть им приходилось видеть часто, но всегда это было в бою, на охоте или по указанию «сванга», без суда и следствия.

После вынесения приговора Картеру Тиландер сразу приступил к работам по снятию кораблей с мели. Если «Варяг» и «Акула» снялись легко во время прилива, то со «Стрелой» ситуация обстояла хуже. Корабль сель на песчаную банку во время прилива, когда мель скрывалась под водой. До самого вечера Тиландер и оба капитана с матросами готовили буксир, чтобы связав «Стрелу» канатами снять ее с мели во время очередного прилива. Требовалось еще укрепить болтавшиеся на ветру паруса.

Команду «Стрелы» пришлось формировать из матросов «Варяга» и «Акулы», из прежней команды никто не выжил. Общие наши потери просто ужасали, еще никогда я не получал такой пощечины от судьбы. Всего погибли сорок четыре воина и семь матросов. Еще семеро получили ранения различной степени, пришлось всех осмотреть лично и оказать помощь. Но мои сорок воинов и семеро матросов, убитые во время нашей ночевки унесли с собой на тот свет тридцать семь воинов Урха, и это несмотря на то, что нас застали врасплох и резали практически сонных. Общие потери Урха составили восемьдесят пять человек и больше двадцати раненых. Сравнительный итог крайне неприятный, мы впервые понесли потери при соотношении один к двум воинам противника.

Уже наступила ночь, когда вызвал к себе Пабло. Предстояло обговорить дальнейшую форму сотрудничества или вливания племени Урха в народ Русов.

— Пабло, если мне не изменяет память, у племени Урха есть еще два поселения поблизости.

— Да, Макс Са, в свое время Джон решил, что большая скученность людей — плохо для пропитания и санитарного благополучия. Было решено усилить два соседних племени людьми. Взамен, они дали по несколько лучших воинов в отряд «бешеных» и полностью подчинялись нам.

— Смотри, Пабло, — не стал я ходить вокруг да около, — у меня есть определенные планы насчет вашего племени. Есть два варианта, на мой взгляд, приемлемые для Русов и для Урха. Первый вариант, вы вливаетесь в племя Русов и становитесь частью нас. Но в данный момент это не лучшее решение — подлым образом убито много наших воинов, а у них есть сыновья. Такое быстрое прощение убийств наших людей, есть неуважение к семьям убитых.

И второй вариант, вы становитесь вассальными Русам со всеми вытекающими последствиями. После того как пройдет пара лет, боль от потери забудется, и Урха выучат язык Русов, вы просто станете частью нас со всеми правами и обязанностями. Что скажешь, Пабло?

— Макс Са, — начал собеседник осторожно, — а почему ты это мне говоришь?

— Потому что, Пабло, ты останешься наместником племени от моего имени как мой представитель. И именно тебе придется сделать все, чтобы ваше племя стало частью Русов. Это касается и двух других поселений, что относятся к Урха.

— Я хотел бы жить рядом с тобой, быть полезным, — неуверенно пробормотал Пабло, явно не восторге от услышанного.

— Будешь! Нам еще предстоит много дел, а потом все вместе встретим старость, греясь на солнышке и вспоминая былое. Но сейчас мне нужен человек, которому я могу доверить племя. Я не хочу оставлять здесь гарнизон, это попахивает завоеванием. Мы — мирный народ и не собираемся неволить тех, кто хочет жить своей жизнью. Если Урха сочтут, что их путь развития не с нами, ради Бога, никого силком удерживать не собираюсь. Но вассальные обязанности выполнять придется, они будут необременительны, скорее, даже формальные.

— Макс Са, — Пабло сглотнул, — если Урха выучат язык Русов и захотят стать частью твоей империи, можно это сделать быстрее, чем за два-три года?

Я хотел рассмеяться, но американец оставался серьезен. Что я теряю, если они хотят быть с нами? Если бы не смерть Лара, я и сразу мог их принять, ведь воины гибли всегда. Но смерть Лара я не мог простить так легко: Лар был одним из первых моих соратников, молодой охотник из племени Гара посвятивший свою жизнь служению мне.

— Хорошо, Пабло, это возможно. Но помни, больше ошибок и предательства я не прощу. Обговорите с Германом, что из наших товаров для вас крайне необходимо, и что вы можете предложить взамен. Начнем торговый оборот, это сблизит нас и поспособствует изучению языка. Я заберу с собой тридцать семей желающих переехать в Максель. Чуть позже сюда перевезут тоже порядка тридцати семей, чтобы продолжить генетическое разнообразие, нельзя вариться в собственном соку, нужно развиваться.

— Макс Са, а эти тридцать семей, это как заложники, потому что мы не заслужили доверия? — Пабло переживал за соплеменников, это мне понравилось.

— Нет, это чтобы две наши популяции получили новый приток генов. Кроме того, пару месяцев спустя отправлю сюда примерно столько же семей, кто захочет переселиться. Будет взаимное обогащение генотипа, я же говорил.

— Как скажешь, Макс Са, я не подведу, — коротко ответил новоявленный вождь племени Урха. Со стороны моря доносились разговоры и окрики, это команды обоих кораблей пытались снять с мели «Стрелу» пользуясь приливом. Если все получится, завтра же отправлюсь домой к своим женам. Этот берег Италии принес неприятности, надеюсь, все наши жертвы окажутся не напрасными. Император Макс, — усмехнулся про себя, вспомнив, как этим титулом насмешливо обращался ко мне Картер. И где он теперь? Болтается в петле в нескольких десятках метров от меня, а я полон сил и планов, по-прежнему копчу этот прекрасный мир с девственно-чистой природой и натуральной едой.

Глава 18. Ностальгия

Я заснул, не дождавшись известий о том, удалось ли снять корабль с мели. Прибежавший с радостным известием воин едва избежал серьезной взбучки от Мала недовольного произведенным шумом. Беру удалось спасти беднягу от горячей руки сына Мии припугнув Мала моим именем. Во время утреннего завтрака со своим сыновьями не мог нарадоваться их дружбе. При всей вспыльчивости характера Мал уважал старших братьев, особенно сильно прислушиваясь к мнению Бера. Миха общий язык лучше находил с Санчо, особенно после случая когда неандерталец на расстоянии «услышал» меня. Будучи более любознательным нежели Мал, Миха заинтересовался природой нашего общения. Я отмахнулся от его расспросов, занятый реорганизацией племени Урха. Санчо, наоборот, довольный вниманием Михи всячески пытался помочь ему понять принцип нашего с ним общения.

Еще вчера заметил, как Миха и Санчо заговорщицки перемигиваются и держатся обособленно. Меня устраивало, что у каждого сына есть брат-наставник доказавший свою преданность и полезность. Мал же третировал Бера, требуя показать и научить его всем хитростям «спецназа». Рассказ о волчице спасшей жизнь Беру его впечатлил, прожевав кусок мяса, он обратился ко мне:

— Отец, разреши мне уйти на несколько дней в лес.

— Зачем? — его вопрос меня удивил.

— Бера покормила волчица, передав ему часть своих сил и знаний. Я хочу найти самку Гуца (медведь) с детенышами, чтобы она меня покормила молоком, тогда я стану еще сильнее.

— А Урр? — мой вопрос сбил сына с толку.

— Что Урр, отец?

— Урру тоже найдем самку Урра (мамонта), чтобы та его покормила? И тогда он станет сильнее всех вас и будет бить словно детей.

— Он не станет сильнее меня, даже если его покормит стадо Урров, — самодовольно заявил Мал, до боли в сердце напомнив Мию. Ирландская спесь и упрямство проявлялось в моем сыне спустя даже десяток поколений.

— Тогда почему считаешь, что, если тебя покормит самка Гуц, ты станешь сильнее? — На этот вопрос Мал не нашел ответа. Бер и Миха рассмеялись, смутив его еще сильнее. Желваки парня заходили, а ладони начали судорожно сжиматься — верный признак наступающего гнева.

— Мал, — окликнул я сына, — сейчас уже наступает зима, и медведи ложатся в спячку и очень агрессивны. Беру повезло, что он какое-то время провел в логове волчицы, и его запах смешался с запахом ее детенышей. Наверное, волчица просто не учуяла запах человека, иначе убила бы его. Это глупая идея, никогда не верь животным и женщинам, сын.

— Даже маме? — Миха застал меня врасплох.

— Маме можно, потому что вы ее дети, и мать никогда плохого детям не пожелает. Речь шла о чужих женщинах, — попытался я исправить ситуацию. Подошедший Тиландер избавил меня от необходимости изворачиваться дальше.

— Макс, я временно укомплектовал команду «Стрелы» матросами Каа и Мара. Паруса приведены в порядок, в трюме есть незначительная течь, но заделать ее смогу только в доке Макселя. Можем выходить в море по твоей команде, все три корабля готовы.

— Течь не опасная?

— Нет, не больше литра в час, видимо, трещина, не смог найти, — виновато развел руками американец.

— Все равно впереди зима, плавать нам особо некуда, да и есть еще два корабля. Вернемся домой, спокойно разберешься. Выйдем в море через пару часов. Бер, пусть воины начинают погрузку на суда.

Бер с Тиландером ушли, мы же закончили завтрак.

— Миха, Мал, вместе с Санчо навестите дом Картера, там где-то должна быть винтовка и пара пистолетов. Пабло искал, но не нашел, возможно, покойник оружие зарыл. Потрясите тех «бешеных», что мы оставили в живых, и пришлите мне Пабло.

— Хорошо, отец, — синхронно ответили сыновья, забирая с собой Санчо бросавшего голодные взгляды на остатки пищи. Пабло явился через пять минут:

— Вызывал, Макс Са?

— Вызывают скорую, — отшутился я, — Пабло, ты определился с семьями переселенцев?

Он немного замялся:

— Десять семей только, остальные боятся.

— Пусть будет десять, — согласился с цифрой озвученной американцем, — в дальнейшем посмотрим, как поступать. Но помни, Пабло, если вы хотите стать Русами, никаких местных языков. Я послал сыновей, чтобы ещё раз обыскали дом Картера, мне не дает покоя вторая винтовка и пистолеты. Их нужно найти в любом случае!

Мой ТП-82 нашли в покоях любимой наложницы американца. Пистолет он преподнес ей в дар, так как больше у меня с собой патронов не было, я не взял с собой по той причине, что в последние годы мне не приходилось стрелять, да и запас этот невозобновляемый. Из трех стреляный гильз удалось найти одну: местные растащили их на амулеты.

Пабло уверял, что у них было две винтовки с двумя магазинами на каждый ствол и два пистолета. Но нашлась всего одна винтовка, а патронов осталось всего два. Вначале хотел забрать ее, но потом передумал, решив оставить ее новоявленному вождю. От двух патронов мне никакой пользы, а сама винтовка в руках Пабло становилась одним из атрибутов «сванга». Раз уж решил ему доверить возглавить это племя, то нет смысла лишать его «скипетра» вождя.

Сыновья вернулись через час: поиски не увенчались успехом, а допрошенные с пристрастием «бешеные» смогли лишь еще больше затуманить ситуацию с оружием. По их словам, «сванга» с их командиром Умром унесли «Большой Шум» в лес, а вернулись с пустыми руками. Единственным правдоподобным объяснением такого поступка могла послужить лишь подготовка плацдарма для отступления в случае неудачи с запланированной операцией по захвату меня. Пабло уверил меня, что обыщет лес в радиусе пары километров, но непременно найдет оружие.

Больше задерживаться нет смысла: погрузка воинов и семей Урха, что я забирал в Максель, закончилась. Все три судна готовы к отплытию, ждали только меня с сыновьями и десятком воинов, неотступно следовавших за мной по пятам.

— Пабло, ты провел в Макселе три месяца, видел, как устроен наш быт и распорядки. Я пришлю к тебе десяток семей сразу по окончанию холодов. У тебя есть Рек и Гун, используй их для формирования управления племенем. Год-два пролетят быстро, когда подготовишь племя стать частью Русов, переберешься в Максель, если пожелаешь. Если захочешь остаться здесь — воля твоя. Я могу простить неудачу, ошибку, слабость, даже проявленную трусость, потому что мы люди и можем ошибаться. Единственное, чего я не прощу — это предательство.

— Макс Са, меня воспитывали в ненависти к русским, нас учили, что вы враги. Но после трех месяцев в Макселе я увидел, что мы все одинаковые. Я виноват, что допустил такой вариант развития событий, потому что испугался выступить против Джона и его людей. Но больше такого не случится, и, надеюсь, со временем ты станешь мне доверять, как Герману, — Пабло закончил речь, опустив взгляд.

— Я тоже надеюсь, ребята, по шлюпкам, — я вскочил первым шлюпку, и воины взялись за весла.

— Домой? — весело спросил Тиландер, как только мы поднялись на палубу.

— Домой, зима на носу, нужно подготовиться к возможным холодам, — я спустился в каюту. На «Стреле» сейчас многолюдно, интересно, как они в таком количестве добрались из Макселя на двух кораблях меньшего размера? Пора ускорить работы по строительству клиппера, чтобы одним рейсом брать большое количество воинов.

Ветер постоянно менял направление, заставляя Тиландера нервничать. Перемежая английские и русские слова, американец охрип, подавая команды, стараясь поймать нужное направление. Увидев меня на палубе, Тиландер бросился ко мне:

— Макс, начинает темнеть, а ветер неустойчив, меняется каждые пять минут. «Стрела» еще тянет, но «Акуле» совсем тяжело, часть пути они идут на веслах. Может, остановимся до утра, пока ветер не определится?

— Как считаешь нужным, лишний день в пути некритичен, — пожал я плечами, всецело полагаясь на капитана.

— Тогда найду подходящую бухту и брошу якорь. Мар и Каа совсем из сил выбились с их парусным вооружением, — Тиландер вернулся на капитанский мостик, оставив меня вглядываться в темнеющий горизонт. Подходящая бухта нашлась через пять минут сразу за небольшим мысом. Ночь решил провести на борту, без высадки на берег, чтобы не рисковать в неизвестном месте. От селения Урха мы отплыли максимум на сорок километров, а в этой стороне, со слов Пабло, водились медведи в огромном количестве. Мал загорелся было сойти на берег, услышав заветное слово «Гуц», но быстро осекся под моим суровым взглядом. Поручу Беру присматривать за ним, слишком импульсивным растет второй сын, в отличие от рассудительного Михи.

Зажглись кормовой и носовой фонари кораблей, бросивших якорь рядом. Наступило время ужина, после чего следовал покой. Когда нет электричества, в темноте просто нечем заняться, Русы рано ложились, правда и вставали с первыми лучами солнца. После случившегося нападения на «Стрелу» Тиландер решил ввести усиленные вахты. Если судно находилось в походе у неизвестных берегов, вахту отныне планировалось нести тремя матросами. Неизвестно, кого еще швырнуло в этот мир через «проходную калитку». Не удивлюсь, если в один прекрасный день наткнемся на немцев, потомков нацистов, бежавших в Южную Америку после проигранной войны. Ходили слухи, что даже новейшие немецкие субмарины пропали бесследно, не исключено, что на побережье Южной Америки процветает нацистское государство. От одной этой мысли в желудке собрался ком, я хорошо помнил зверства нацистов по документальной хронике.

Проснувшись, застал Бера, всматривающегося в берег.

— Макс Са, разреши мне на час высадиться на берег, я узнаю это место, — вместо приветствия с просьбой обратился мой сын, — здесь рядом логово волчицы спасшей меня от смерти. Хочу попрощаться с ней.

— Бер, ты в своем уме? Зверь тебя уже забыл, для него ты угроза ее щенкам.

— Макс Са, я знаю, что она меня помнит, я быстро попрощаюсь и вернусь, — в его глазах стояла такая мольба, что я сдался.

— Черт с тобой, и не смотри на меня так, я тебе не тирамису на тарелочке. Но если волчица тебя ранит, я самолично тебя добью, чтобы в твоей тупой башке больше не возникало идиотских идей!

— Хорошо, отец, — радостно воскликнул Бер, собираясь вплавь до добраться до берега. Плавал он неплохо, но плыть в прохладной воде больше ста метров глупо.

— Стой, сейчас Герман спустит шлюпку, не хватало тебе еще пневмонию подхватить от переохлаждения.

— «Нивмонию» не надо, — остановился Бер, видевший пациентов Зика.

— Что случилось? — Тиландер подошел, привлеченный нашим разговором.

— Ему на берег нужно, попрощаться с волчицей, — я постарался скрыть улыбку, чтобы не обидеть Бера, но американец не совладал с собой:

— Серьезно? А может ее взять в Максель, главное, чтобы Зезаги не ревновала, — расхохотался Тиландер.

— Волчица мне мать! — по слогам отчеканил Бер, заставив американца оборвать смех.

— Спусти шлюпку, он ненадолго, — разрядил я атмосферу. Глядя в спину Бера, вспомнил легенду основания Рима. Там тоже, вроде, волчица выкормила одного или двоих мальчиков. Возможно, легенда не лишена основания, случай Бера являлся наглядным доказательством такой возможности.

Бер высадился на берег, и спустя минуту, скрылся среди кустарников и деревьев. До нас донесся еле слышный волчий вой, от которого у меня екнуло сердце. Прошли томительные полчаса, прежде чем Бер снова появился из лесной чащи. Рядом с ним шел волк, скорее всего, та самая волчица. Это был крупный зверь, в холке достававший моему сыну до пояса. Несколько минут Бер держал волчицу, обнимая за шею. Он столкнул шлюпку в воду и запрыгнул в нее, берясь за весла. Волчица полезла в воду, но, намочив лапы, выбралась на берег. Усевшись на берегу и подняв вверх морду, животное завыло. Никогда не думал, что в волчьем вое может звучать тоска и боль. Это поразило меня, но в следующую минуту я просто потерял дар речи, когда, прекратив грести, Бер приподнялся в шлюпке и завыл в ответ. Если бы я своими глазами этого не видел, поклялся бы, что на вой волчицы ответил волк.

— Спасибо, Макс Са, — взобравшись на корабль, Бер сиял. Волчица неподвижно сидела у самой воды, пока не скрылась из виду. Умели люди в каменном веке мирно сосуществовать с хищниками: мне припомнилась встреча со львом. Санчо заставил зверя отступить и уйти с нашей дороги силой мысленного воздействия. Бер обнимает волчицу, словно это домашняя собака. В моем представлении первобытный мир был просто адом: хищники ежедневно охотились на людей, а сами первобытные люди умирали от антисанитарии и недоедания. В реальности все оказалось иначе: хищники встречались крайне редко или просто не обживали побережье. Следы больших кошек, собак, волков и медведей встречались довольно часто. Но стоило нам основать поселение, как хищники уходили в другие места, и следы встречались редко.

Это в двадцать первом веке человек просто не оставил места для животных, и им в поисках пропитания приходится даже наведываться в города. Я никогда не задавался вопросом, какова примерная численность населения планеты в это время. Люди встречались нечасто, и расселены крайне неравномерно. Основная масса встреченных людей обитала на побережье, рядом с источниками пресной воды.

Если сравнивать с историей развития человечества моей старой Земли, средиземноморский бассейн и Африка — самые густонаселенные территории. На мой взгляд, вряд ли все население планеты превышает сейчас триста тысяч людей. Допускаю, что из них около двухсот тысяч все еще живут в Африке, а сотня расселена по остальной планете. Нас, Русов, если считать и Урха с их соседними поселениями, уже не меньше десяти тысяч. Это получается, что на данный момент Русы составляют три процента населения планеты. Много это или мало?

Ещё с занятий в Звёздном осталась цифра, что население России составляет меньше двух процентов населения планеты. У нас уже три процента, даже если я ошибся с численность дикарей планеты в три раза, Русы составляют один процент, что весьма неплохо. У нас есть технологии, освоены многие территории, мы не живем только охотой и собирательством. Это не считая знаний и медицинских манипуляций уже освоенных не одним лекарем. Самый главный пункт в демографии — младенческая смертность и эпидемии, уносившие больше жизней, чем все войны и битвы.

Если все продолжится идти такими темпами, то через пару тысяч лет половина населения планеты станет Русами. Перспектива радужная, я даже размечтался, как мои потомки в двадцать первом веке полетят в космос.

— Макс, остановимся в Максимене? — Тиландер показал рукой: на расстоянии километра виднелся небольшой причал горняцкого поселка.

— Да, успокоим людей, но задерживаться не станем, пусть остальные корабли продолжат путь, мы их нагоним.

В Максимене провели всего полчаса, чумазые горняки были в курсе случившегося и очень обрадовались увидеть меня невредимым. У причала высилась большая гора добытого угля, но последовали и печальные новости. Главный штрек обрушился, погребя под завалами двоих горняков. Одного удалось спасти, второй погиб под завалами. Дальше добывать уголь таким способом стало слишком опасно.

— Вириту, сюда вернется «Варяг», как только закончите грузить добытый уголь, возвращайтесь в Максель, переждем зиму, прежде чем продолжим работу. И мы разнесём эти чертовы скалы, но не будем больше подвергать опасности наших людей.

Тепло попрощавшись с горняками (весть о возвращении в Максель они восприняли с восторгом), бросились догонять эскадру. «Варяг» и «Акула» не успели уйти далеко. Словно по заказу подул северный ветер, давший нам скорость в десять узлов. Без остановок мы шли до самого вечера, надеясь сегодня добраться до Макселя. В последних лучах солнца впереди открылась дельта Роны, еще десять минут и мы дома, где меня ждет многочисленная любящая семья.

Глава 19. Зимний отдых

Возвращение в Максель получилось триумфальным: прежде чем корабли пришвартовались в порту, и мы сошли на берег, уже опустилась ночь, но встрече это не помешало. Весть о моем возвращении разнеслась по городу мгновенно. Отовсюду спешили люди: светлячки факелов тянулись со стороны крепости, со стороны казарм и городских улиц. Первая толпа жителей города остановила мой путь ко дворцу, едва я успел покинуть порт.

— Макс Са, Макс Са! — скандировали люди, протягивая руки и желая прикоснуться к своему Великому Духу. Самые смелые пробивались вперед, оттирая воинов и падали ниц, пытаясь схватить меня за ноги. А вот этого мне не нужно, я не страдал комплексом неполноценности, получая наслаждение при виде падающих людей передо мной.

— Макс Са, разогнать их, так мы сегодня до дома не дойдем? — полушутливо-полусерьезно спросил Бер.

— Нет, Бер, разгонять не нужно, но и падать на холодную землю передо мной не следует. Лучше пошли несколько воинов вперед, чтобы они разворачивали людей, завтра я встречусь с ними со всеми перед дворцом.

Бер выделил десяток воинов, чтобы выполнить мое указание. Но, несмотря на их усилия, люди просачивались, чтобы приветствовать меня. С одной стороны, это приятно, но их чрезмерная любовь и раздражала. Мне не терпелось добраться до дворца, чтобы, приняв горячую ванну, побыть с семьей и предаться сну. Только сойдя на берег в порту, я расслабился, здесь уже моя территория. Напряжение последний дней сказывались: болела шея и спина, тело ломило от мышечного и нервного истощения.

Нел с остальными женами встретила меня примерно на полпути от порта до дворца. Когда Нел, Алолихеп, Сед и Лиа оказались передо мной, толпа затихла, установилась полная тишина.

— С возвращением, Великий Дух Макс Са Дарб Канг У Ра, — голос Нел звонко прозвучал в ночной морозной тишине. Сегодня ночь выдалась неожиданно холодной, при дыхании пар вырывался изо рта. — Твои верные жены рады приветствовать тебя в твоем доме, и будут рады помочь тебе забыть неприятности, связанные с врагами.

— И я рад видеть тебя и остальных, Нел, как мои дети, все здоровы?

— Слава Главному Духу-Богу, все здоровы, и еда есть во всех домах Макселя, — вклинилась в беседу Сед. Алолихеп просто улыбнулась, держащаяся за ее руку Лиа стрельнула глазами. Она еще не совсем освоилась, большое скопление народа ее пугало.

— Пошли домой, — я взял Нел за руку и притянул к себе, обнимая за талию, — поговорим дома.

Остальные жены пристроились рядом, причем Сед умудрилась вклиниться между мной и Алолихеп. Увидев, что я в окружении своих жен, максельчане не стали рисковать приближаясь вплотную. Издали приветствуя меня, они шли параллельным курсом, пока мы не вошли в крепость, внутри которой располагался дворец. Дальше жителям хода нет: воины отсекли толпу, закрыв ворота, и мы спокойно попали домой.

— Макс Са, мне нужно в казарму, — даже в такой момент Мал не забывал о своем долге.

— Хорошо сын, иди, ты молодец. — Даже при свете факелов было видно, как похвала понравилась Малу: блеснули глаза, и довольно засопев, он покинул нас с группой воинов.

Не успел войти во дворец, как на меня накинулись младшие дети, соскучившиеся за время разлуки. Максхеп вместе с Виком обнимали за ноги, не давая ступить шага. Максхепу шел седьмой год, Вик на два года младше, но по росту не сильно уступает.

— Нел, организуй что-нибудь поесть, а вы, — обратился я к Алолихеп и Сед, — приготовьте мне баню, будете отмывать своего императора от дорожной грязи. — Завизжав от радости, Алолихеп и Сед бросились в сторону помывочной. Сед очень любила русскую баню, а Алолихеп, узнав преимущество бани над их Ондонскими термами, стала ее фанаткой. Лиа немного смущенно осталась стоять в центре комнаты: ее беременность уже бросалась в глаза, формируя сексуально округлившийся животик.