Прометей: Император

— Эй ты, иди сюда, как тебя зовут?

— Рек, — отозвался Урха, тяжело поднимаясь на ноги.

— Скажи вашим воинам, что я не убью тех, кто бросит оружие и встанет на колени. И еще, где мой отец Макс Са? — Миха удержал Мала, рванувшегося к сдавшемуся Урха.

— Я не знаю, нужно у «сванга» спросить, — боязливо оглянувшись на залитого кровью Мала, Урха обратился к окруженным воинам перекрывая шум толпы. Михе пришлось несколько раз крикнуть своим воинам, чтобы окруженные Урха услышали слова Река. Несколько минут ничего не происходило, потом первый, а за ним еще пара человек бросили оружие, опускаясь на колени.

— Давай убьем их всех, здесь хватит пленных среди женщин и детей. Ты поступаешь как слабый, а не сильный вождь, — Мал злился на мягкость старшего брата. Придумал пощадить тех, кто напал на их отца и перебил их воинов. Только сейчас они заметили Санчо: неандерталец атаковал врага не в общей группе. Он вырвался вперед и попал в окружение из нескольких воинов: его огромный топор был залит кровью по самое древко, а сам Санчо походил на раненого быка. Его ноздри раздувались, у ног лежали несколько обезображенных трупов расчлененных огромным топором.

— Макш Ха, — наконец выдохнул Санчо, немного отдышавшись. Он еще не до конца оправился от болезни, и эта схватка далась ему тяжело.

— Где, он, Санчо? — Неандерталец понял вопрос, в его глазах мелькнуло беспокойство. Оглядевшись, он выхватил одного из пленных и угрожающе поднял топор над головой:

— Макш, Га?! — Посеревший от страха воин что-то залопотал на своем языке, показывая рукой в сторону скал.

— Что он говорит? — Миха встряхнул Река.

— Он говорит, что видел, как белого «сванга» вели в дом главного «сванга». Это там, за теми большими камнями, — Рек махнул рукой в сторону скал. Скалы вплотную подходили к морю, а к самим скалам почти вплотную подступал лес.

— Свяжите пленным руки, десять воинов со мной, — отпустив Река, Миха двинулся в указанном направлении, но Рек ухватил его за ногу.

— Там воины, «эгор», — слово звучало непонятно, но воины, Миха понял.

— Сколько?

Рек дважды показал по две руки, что должно означать двадцать, но Миха проявил осторожность:

— Первый отряд за мной, — восьми десятков хватит, чтобы справиться с сотней врага, хотя там их ориентировочно двадцать.

— Мал, стой, — убедившись, что младший брат не собирается останавливаться, Миха скомандовал: — бегом за мной, — устремляясь за Малом и дав себе слово устроить тому конкретную взбучку после боя.

* * *

Пабло переводил, а я все говорил и говорил. Дикари, толпившиеся в коридоре с оружием в руках, не рисковали пойти на штурм, понимая, что жизнь их «сванга» в моих руках. Картер находился без сознания, а Пабло и Бер в полной боевой готовности.

— Ты же «сванга», почему они тебе не подчиняются? — На мой вопрос, Пабло ткнул Картера в бок, вызвав у того стон:

— Это все он, задурил им голову, что он чистокровный «сванга», а я второсортный. Вначале они слушались обоих, но их прикармливал и переманивал на свою сторону, добившись единоличной власти.

— И в тебе говорила обида, когда ты решил выбрать мою сторону? — Пабло не обиделся, лишь отрицательно мотнув головой:

— Нет, не поэтому. Я свой выбор сделал, когда понял, что он обманул меня, заставив играть роль разведчика. Он говорил, что хочет просто убедиться, что вы не представляете угрозы, а сам готовил целую операцию, пока я гостил в Макселе вместе с Гуном и Реком.

— А они знали?

— Нет, даже я не знал, что Джон задумал, — воспользовавшись моментом, что дикари немного отступили, Пабло вынул магазин из винтовки: — Всего пять патронов, должно было быть больше.

— Пабло, ты понимаешь, что мы, скорее всего, умрем? Бер вернулся спасти меня, значит, помощь придет нескоро. — Я умолчал про мысленную связь с Санчо, нужно еще понять, можно ли ему доверять.

— Мне уже пятьдесят лет, Макс Са, сколько я еще проживу? Пять, десять или двадцать лет? Беспомощным стариком всецело завися от прихоти Джона? Если у нас выгорит, у меня есть шанс, что ты простишь меня, и я поживу как человек среди нормальных людей. А если суждено умереть, то умру я сегодня или несколько лет спустя, какая разница?

Стон Картера прервал его речь, американец зашевелился, собираясь очнуться.

— Выруби его, — я не понял Пабло, который, не дождавшись от меня действий, заехал прикладом по голове Картера. — Он под действием травы «комал» может отдать приказ на штурм, не думая о своей жизни. И «бешенные» полезут невзирая на смерть, а их слишком много, чтобы мы справились с ними, — пояснил свой поступок Пабло, нервно озираясь на дверь. К счастью, Урха или не слышали, или не придали значения стону, все так же толпясь в коридоре.

Я видел, как Бер хочет дотронуться до меня, поделиться чем-то важным.

— Пабло, смени Бера, мне нужно с ним поговорить. — Обрадованный Бер подсел ко мне не выпуская катаны из рук.

— Макс Са, как ты, ты не ранен?

— Нет, Бер. А вот тебя говорили, что ранили.

— Да, Макс Са, я не смог дойти до Макселя, заполз в нору, потому что глаза уже ничего не видели. — Рассказывал Бер долго, Пабло, понимавший язык Русов, не удержался от удивленного восклицания, когда Бер рассказывал, как волчица кормила его своим молоком. Когда он закончил рассказ, на несколько минут воцарилась тишина: Пабло и я усваивали полученную информацию.

Я и раньше знал, что Бер особенный: какие шансы выжить у человека, обнаруженного волчицей в логове рядом с волчатами? А его волчица вскормила и защищала. Пабло был ошарашен. Наш факел давно погас, но свет многочисленных факелов из коридора давал достаточно света, чтобы видеть собеседника. Видно, дикари устали, потому что в коридоре тоже воцарилась тишина. Я уже не держал нож у горла Картера, вооружившись копьем убитого дикаря с факелом, чей труп лежал у самого входа, куда его оттащил Бер, чтобы в случае атаки дикарей помешать им разогнаться.

Когда небо на востоке начало сереть, дикари предприняли попытку штурма, но Бер услышал их шаги, показав знаками приготовиться. Первого дикаря я встретил ударом копья в грудь, катана Бера сверкнула несколько раз, и двое дикарей свалились, не успев зайти в комнату. Но их было много, и не будь винтовки, скорее всего, нас бы задавили. в помещении выстрелы прозвучали оглушительно громко: три выстрела Пабло и три трупа свалились у входа, образовав подобие баррикады. Немного высунувшись, я изловчился нанести удар еще одному дикарю в грудь. Вряд ли убил, но ранение нанес, уменьшив число здоровых врагов на одного.

Больше попыток штурмовать не последовало: Картер еще дважды приходил в себя, но его отправляли в принудительный сон, прежде чем он успевал открыть рот.

— Что дальше? — спросил упавший духом Пабло, убедившись, что его уговоры на дикарей не действуют. Он несколько раз вступал с ними в переговоры, надеясь убедить их отступить.

— Будем ждать, ситуация может измениться в любой момент, — я не стал вдаваться в подробности. Сейчас главное держаться, словно это последний бой в нашей жизни. Нас трое здоровых мужчин, у нас есть заложник, чьей жизнью дикари не хотят рисковать. Нам нужно продержаться сутки, думаю, за это время помощь подоспеет. А если и не подоспеет, то попробуем вырваться с боем: у нас есть Бер и винтовка, дикари не ровня моему сыну. Стоит ему вырваться на оперативный простор, и он один справится с десятком этих недотеп.

— Его следует убить и выбросить труп. Увидев, что «сванга» мертв, «бешенные» растеряются, я попробую их подчинить, ведь я тоже «сванга», — после долгого молчания подал голос Пабло.

— Возможно, что так и будет. А если нет? Если, поняв, что теперь Картеру уже не навредить, они решат отомстить и ринутся в бой? Сможем мы устоять? Нет, убивать его рано, тем более так. Его следует осудить и повесить за содеянное.

— Да, есть риск, что они атакуют, — согласился Пабло, выглядывая в коридор, откуда не было слышно разговора дикарей.

— Там всего один человек, остальных не видно, — констатировал он после осмотра коридора.

— Они пытаются нас выманить, значит мы правильно делаем, что пока не идем на прорыв, — я выглянул, чтобы убедиться своим словам. Худощавый и невысокий дикарь с копьем наизготовку стоял в коридоре у самой выходной двери. Не было видно вечно сновавших по коридору женщин и детей. Руки дикаря дрожали, отчего кончик копья выплясывал замысловатую фигуру. Дикарь был напуган, страх отчетливо читался на его лице.

— Пабло, ваш «бешеный» наложил в штаны, и таких ты называешь отчаянными воинами?

Американец снова выглянул в коридор и удивленно ответил:

— Он не из «бешеных», это подросток, что помогает женщинам готовить еду.

— Ловушка, как я и думал. Увидев его, мы должны были пойти на прорыв и попасться под удар спрятанному отряду. Неужели они такие наивные и полагают, что мы попадемся?

— Раньше за них Джон думал, а они только исполняли, — Пабло устало сел на каменный пол, — устал, ноги не держат.

— Отдохни, и ты, Бер, отдохни. Думаю, через час, они поймут, что ловушка не сработала, и пойдут на штурм.

Солнце уже стояло высоко, лучи хорошо освещали комнату и мертвенно-бледное лицо Картера. Как бы он не умер досрочно, останься мы без заложника, дикарей не сдержать. Пощупал пульс на сонной артерии: сердце билось ровно. Такие твари так легко не умирают, — мелькнула мысль, вспоминая мертвого Лара, увиденного на берегу. Боль от утраты командующего армией была так велика, что, не удержавшись, сильно пнул Картера по ребрам.

Застонав, тот открыл глаза, ошалело глядя на меня. Затем, сфокусировав взгляд на Пабло, спросил:

— Пабло, нас захватило КГБ?

Я не успел ответить, потому что снаружи послышался шум. Вначале это были просто крики, но много и громких, словно целая толпа бесновалась снаружи. К крикам присоединился металлический звон, в котором угадывался лязг скрещённых мечей. Я осторожно вышел в коридор: парнишка с копьем задрожал и начал пятиться назад. Он дошел до шкуры выполнявшей роль двери, когда та отлетела в сторону, и в коридор хлынул свет.

— Отец! — Этот крик полоснул меня по сердцу: стоящую в слепящем потоке света фигуру трудно было разглядеть, но голос Мала я бы не спутал.

— Макс Са, Макш, — обрушился на меня хор голосов: Мал, Миха, Санчо одновременно тянулись ко мне, стараясь обнять. Из комнаты вышли Бер и Пабло. Мал метнулся к Пабло с мечом, еле успел схватить его за руки:

— Никого не трогать! — Затем, оглядев сияющие, залитые кровью лица своих детей почувствовал гордость: они поверили Санчо и пришли даже раньше, чем я ожидал. Чуть позже они все расскажут, а я поведаю им свою историю. Протянув руки, подозвал Санчо и Бера. Обнимая своих четырёх сыновей, видел их счастливые лица, по щекам у нас текли слезы, но это мужские слезы счастья.

Глава 17. Суд Макса Са, скорый и безжалостный

Картер, равно как и Пабло и остальные мужчины племени Урха, встретившие Русов с оружием в руках, были связаны. Связать Пабло я решил больше для наглядности, чтобы Урха видели его как пленника, а не как предателя. Пока воины подсчитывали потери, разговаривал с сыновьями. Миха подробно и обстоятельно доложил ситуацию в Макселе, упомянув рискованные поступки Мала во время спасательной операции. Мал, хищно раздувая ноздри пытался перебить старшего брата и оправдаться, но замолчал, придавленный мои взглядом:

— Мал, что я тебе сказал перед отъездом?

— Охранять город и слушаться брата, — потупив голову ответила живая копия моей погибшей Мии.

Я не хотел ругать сына, понимая, что любовь к отцу толкала его на безрассудные поступки. Но, с другой стороны, если сейчас его не остановить, потом такое непослушание станет нормой.

— Мал, если бы ты погиб, кто ответил бы за твою смерть передо мной? — сын поднял глаза, в которых стояло непонимание.

— Кто оказался бы виновным в твоей смерти? — перефразировал я вопрос.

— Главный Дух-Бог? — вопросом на вопрос предположил Мал.

— Нет! Разве Главный Дух-Бог велел тебе бежать впереди воинов нарушая строй?

— Никто не сказал, — подумав, согласился сын, — значит, никто и не виноват кроме меня?

— Я бы ответил, потому что не выполнил приказ отца, — вмешался в разговор Миха, поняв куда я клоню.

— Вот именно, — поддержал я Миху, — ты, Мал, не послушался приказа старшего брата и полез рисковать. Я понимаю, что ты смел и не думаешь о последствиях, но ты подводишь того, на кого я возложил ответственность. И точно так же ты будешь отвечать передо мной, если позволишь погибнуть младшим братьям. Ты меня понял?

— Понял, Макс Са, — Мал кивнул, но раскаяния в глазах у парня я не увидел. Я привлек к себе сына:

— Пойми, Мал. Для любого отца самое главное на свете — его дети. Даже когда я уйду на Небо, часть меня останется жить в каждом из вас, моих сыновьях. А сейчас идите и приведите себя в порядок, нам предстоит много дел, пора решить судьбу племени Урха и его вождя.

Миха и Мал ушли, я увидел, как через поселение в мою сторону идет Бер, поддерживая за плечи Тиландера. Мой старый верный Герман, не удержавшись на месте, двинулся ему навстречу, улыбаясь во весь рост. Тиландер выглядел помятым, словно пару суток участвовал в попойке.

— Шаман поил его отваром своей травы, я такую не знаю, — Бер словно оправдывался за вид американца.

Герман! — Я обнял и прижал к груди американца, плечи которого стали подрагивать: отпускало напряжение последних дней.

— Я ничего не мог поделать, даже не помню, где я находился, если не считать одного разговора с этими тварями. Тебя в яме держали, пока я прохлаждался наверху в компании наркомана. Но я ничего не помню, Макс, — Тиландер виновато потупился.

— Глупости, Герман, мы победили, мы вместе. Жаль, Лара уже не вернуть, как и наших остальных воинов. Но Картер ответит за их смерть! — При воспоминании о ЦРУшнике кровь вскипела в венах. Усилием воли подавив желание немедленно повесить американца, обратился к Тиландеру:

— Герман, «Стрела» села на мель и, видимо, довольно основательно. Отдохни, приди в себя и попробуй снять нашу шхуну с мели.

— Мне не нужен отдых, — попытался запротестовать американец, готовый немедленно приступить к работе.

— Нужен, и это не просьба. Мы не торопимся, здесь у нас еще есть дела, так что времени у нас полно. Бер, проводи Германа в хижину, где он сможет выспаться, а затем возвращайся, есть много дел.

Я подошел к толпе связанных Урха: около сотни мужчин и примерно столько же женщин находились под охраной. Среди них я отыскал глазами Пабло и позвал его. Освободив руки американцу, отвел его в сторону:

— Пабло, ты вчера сделал свой выбор, когда вмешался. Но я хочу знать одно, и я приму честный ответ, каким-бы он ни был. Ты определился со своим окончательным выбором насчет дальнейшей жизни?

— Да, Макс Са, — просто ответил Пабло, разминая руки, — я хочу занять место подле тебя. Быть твоим помощником и другом, если ты сможешь мне доверять.

— Доверие придется заслужить, а помочь ты можешь уже сейчас: нам предстоит много дел, но главным я считаю суд над Картером и его «бешеными», что остались в живых. К остальным членам племени у меня претензий нет, как и женам Картера и его многочисленным ублюдкам. Сейчас отбери десять мужчин, нужно собрать и захоронить трупы. Бер со своими воинами поможет тебе. И требуется провести суд пока эта мразь дышит, я чувствую угрызения совести перед Ларом и убитыми воинами, чьи трупы он скинул в овраг. Их тоже следует похоронить, вернее то, что от них осталось.

— Я все сделаю, Макс Са, — Пабло начал называть мужчин из числа связанных. Каждый освобожденный бухался на колени что-то лопоча на своем языке.

— Они клянутся в верности новому «сванга», — перевел Пабло, руководивший процессом отбора.

— Передай им, «сванга» больше нет, и еще, пусть освободят всех женщин и тех мужчин, в которых ты уверен. Пусть занимаются помощью тебе и Беру.

Оставив Пабло заниматься этой работой, пошел к морю, чтобы искупаться: я был весь в грязи и вонял хуже любого дикаря. Подошел Бер, доложивший о потерях: у нас погибло четыре человека и ранено семеро. Урха понесли потери куда серьезнее, сорок восемь убитых, не считая двадцати трех раненых. Я мысленно похвалил Миху не допустившего полного истребления воинов Урха. Из него получится хороший и умный правитель, а вот Мал слишком импульсивен.

Искупавшись, почувствовал себя ожившим: Миха ждал меня с чистой туникой, не знаю, откуда он ее откопал. Под большим деревом в самом центре поселения остались только семеро связанных: Картер и его личная гвардия. Как не хотелось сегодня покончить с этим, но пришлось суд перенести на следующий день: свидетель Тиландер отдыхал, остальные занимались похоронами и залечивали раны.

Спать в доме Картера я принципиально отказался, поручив привести в порядок хижину, выстроенную в наш приезд. К вечеру основная масса Урха окончательно поверили, что им не грозит смерть. Зажглись костры в хижинах, люди вернулись к обычной жизни. Пленников так и оставили под деревом, накормив их настолько, чтобы не умерли с голода. Бер поставил усиленную охрану из десяти человек на случай, если часть воинов сбежала в лес и вздумают освободить своего «сванга».

Это была первая ночь за неделю, когда я смог выспаться, вытянувшись во весь рост. После завтрака покончу с преступниками, ожидавшими своей участи. Суд я организовал по подобию судов в современной мире, где я родился: судья, обвинитель и адвокат. Им пришлось назначить Миху, никто не хотел защищать мерзавца.

Картер все время перебивал свидетелей, обвинителя и судью, пока я не приказал засунуть ему в рот кляп, вытащенный уже только для последнего слова. Последнее слово Картера походило на словесный понос, где суд он назвал судилищем вследствие отсутствия у судьи, прокурора и защитника документов об юридическом образовании. Он перемежал угрозы с просьбами, пытаясь воззвать то к милосердию, то к неминуемой Божьей каре за убийство добропорядочного христианина.

Заслушав все стороны, я поднял руку, требуя тишины. Племя Урха на суде присутствовало практически в полном составе, все речи Пабло переводил на их язык. Убедившись, что стоит гробовая тишина, я начал:

— Обвиняется Джон Салливан Картер, гражданин США, 1960 г.р., проживавший в г. Лос-Анджелес по 1 апреля 1985 г. — Вспомнив парочку фильмов про американское правосудие, добавил: — Судебный процесс Империя Рус против Джона Салливана Картера.

— Нет такой империи, и это судилище — фарс, — выкрикнул со своего места Картер.

— Как нет? Не ты ли сам меня называл императором Русов, — я припечатал Картера к месту своим ответом. — Продолжаю. Джону Салливану Картеру предъявлено обвинение в умышленном убийстве нескольких человек, организации преступного сообщества, нарушении прав и свобод коренного населения, представленного племенем Урха, захват чужой собственности и глумление над трупами, что несовместимо ни с какими понятиями о человечности. Кроме того, Джон Салливан Картер обвиняется в использовании и распространении психотропных веществ на основе рецепта, оставшегося тайной вследствие смерти местного шамана-изготовителя.

Я остановился, чтобы перевести дух, и дать возможность Пабло перевести мою речь. Увидев растерянное лицо Картера, не мог отказать себе в удовольствии пустить шпильку в его адрес.

— Кроме того, обвиняемый состоял в преступной организации ЦРУ, запрещенной на всей территории Империи Русов. Будучи гражданином США, светоча и оплота демократии во всем мире и во всех Вселенных, — мне не удалось скрыть иронию в этой фразе заставив передернуться Картера, — обвиняемый не мог не понимать, что нарушает все эти законы. В связи с вышесказанным и отсутствием смягчающих обстоятельств обвиняемый Джон Салливан Картер приговаривается к смертной казни через повешение, пока его душа не покинет его бренное тело. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Я закончил и сел: на минуту воцарилась тишина, нарушенная Картером:

— Я гражданин США и требую присутствия посла на судебном процессе.

Тиландер и Пабло не смогли скрыть усмешки при этих словах.

— Мы уведомили посольство США должным образом, они проигнорировали суд, — это был последний камень, добивший Картера. Он ошарашенно озирался вокруг, его взгляд остановился на Мендосе: