Прометей: Император

Сборы не заняли много времени: через полчаса весь Максель знал, что Макс Са попал в беду. Когда Миха добрался до порта, увидел разгрузку «Варяга», то понял, что сейчас все выглядит иначе. Обычно разгрузка «Варяга» проходила вяло, матросы и рабочие шутили, пререкались и часто отдыхали. Сейчас не слышно ни единого звука, люди бегали по сходням на корабль и обратно с мешками из шкур, полных углем. Скорость разгрузки впечатляла: груда мешков с углем росла стремительно, загораживая вид на реку. На «Акуле» тоже царило оживление: воины вносили бочонки с питьевой водой, по кораблю метался Каа, подгоняя матросов, грузивших корабль водой и съестными припасами.

— Миха, мы сейчас закончим, часть матросов уже несут воду и еду, — Мар, капитан «Варяга», сбежал по сходням, едва увидев Миху. Со всех сторон шли люди и воины, прослышавшие о случившемся. Со стороны крепости в походном строю шли два отряда воинов во главе с Малом. Обгоняя их, спешил Санчо, даже сильно похудевшим он выглядел устрашающе.

— Хорошо, Мар, нам нужно спешить. Мы сможем выйти в море прямо сейчас, не дожидаясь отлива?

— Сможем, Миха. Мы с Каа уже думали об этом. Сейчас прилив, но течение нам немного поможет, и «Акула» пойдет на веслах, взяв нас на буксир, пока не выйдем в море.

— Хорошо, Мар, если не успеваете выгрузить уголь, бросайте его за борт. Жизнь Макса Са в опасности!

Мар взбежал на корабль, чтобы заниматься своей работой. Порт Макселя походил на растревоженный улей: казавшийся раньше огромным порт не мог вместить всех. Даже рабочие, занятые на укладке дорог, рвались в поход, чтобы разыскать Макс Са.

Уголь в воду выбрасывать не пришлось: к подходу двух воинских отрядов разгрузка «Варяга» закончилась.

— Мы готовы, брат, — Мал почтительно приложил руку к виску, — пойдем за отцом.

Взобравшись на гору угля, Миха обратился к горожанам:

— Воины под командованием Мала, грузитесь на корабли. Остальным — вернуться к своим делам. На кораблях нет места, чтобы взять вас всех. В мое отсутствие главным в Макселе остается моя мать Нел. Гор займется защитой города. Гор, иди сюда, — позвал Миха заместителя Мала. — У тебя остается около ста воинов, не забывай про дозор на горе и охрану порта. И обязательно выдели воинов, чтобы охраняли дворец.

— Хорошо, — просто ответил Гор, поникнув головой, что его участие в боевом походе отменяется.

— Воины, на корабли! — громко продублировал команду старшего брата Мал. Оба отряда численностью по восемь десятков начали спешно грузиться. Будь «Стрела» здесь, Миха взял бы еще сотню воинов, поручив охрану города новобранцам и резервистам, ушедшим с военной службы.

«Акула», взяв на борт около пятидесяти воинов, на веслах отошла от причала: самодельный канат, сплетенный из множества травяных веревок связывал оба корабля. Миха и Мал последними взошли на «Варяг», Мар отдал команду, и матросы оттолкнулись баграми от причала. «Акула» начала грести, и оба корабля медленно пошли к выходу из реки в открытое море. Прилив замедлял движение, и нетерпеливый Мал уже грыз ногти от злости.

— Мы найдем отца, — твердо пообещал Миха, успокаивая младшего брата. Выйдя в открытое море, канат убрали, и подняли паруса. Держа направление на северо-восток, экспедиция тронулась в путь, двигаясь на расстоянии километра от берега, чтобы не мешал прилив. Не слышно обычных разговоров, что ведут воины во время экспедиции. Слух, что Макс Са попал в беду, на всех действовал угнетающе. Большинство воинов, что находились на кораблях, родились при Великом Духе или были совсем маленькими детьми, когда он спустился с неба. Вся их жизнь прошла под защитой Великого Духа Макс Са, представить мир, в котором нет их защитника, они просто не могли.

Санчо устроился на самом носу «Варяга» вскарабкавшись на бушприт. Держась одной рукой за тросы и приставив вторую к глазам, он осматривал берег, вдоль которого шел корабль. Миха знал, что Макс Са считает Санчо, как и Бера, своими сыновьями. Маленьким, это его злило, но сейчас, видя, как неандерталец сходит с ума от любви к его отцу, Миха был готов простить ему все. Даже то, что порой внимания Беру и Санчо перепадало куда больше, чем ему и Малу.

— Миха, может мне немного приблизиться к берегу, когда закончится прилив? — Мару стоило усилий, чтобы пробраться через толпу воинов, стоявших плечом к плечу.

— Да, хорошо, Мар. Ты капитан, на море ты главный, — Миха, сам того не зная, ответил так, как обычно отвечал Макс Са. Мар поежился, в серо-голубых глазах старшего сына Великого Духа отражался сам Макс Са. Встряхнув головой, чтобы прогнать видение, он вернулся на мостик, чтобы лично стать за штурвал. Мар только приблизительно знал место, где располагалось селение Урха. Капитаны всегда делились меж собой информацией, Тиландер упоминал, что селение в двух днях плавания. Еще до погрузки он уточнил это у Михи и получил четкие указания плыть ночью не останавливаясь. Опыт ночного плавания у Мара был мизерный, они плавали ночью, но всегда это происходило в связке со «Стрелой», где находился Тиландер. Американец был вторым человеком после Макс Са, внушавшим Мару благоговейный трепет.

Дул боковой ветер, «Варягу» это не мешало, а вот одномачтовой «Акуле» приходилось лавировать, ловя порывы ветра, чтобы придерживаться курса. Когда солнце поднялось к зениту, а уставшие стоять воины разлеглись на палубе, Мар снова подошел к Михе. Оба сына Макс Са и неандерталец, внушавший ему ужас, наскоро ужинали сушеным мясом, запивая его водой.

— Миха, ночью опасно плыть, — робко проговорил Мар, ища глазами поддержки у Мала. Но тот не только не поддержал, его серые глаза сузились, превратившись в две щелочки.

— Мар, я тебе сказал плыть без остановок? — Миха поднялся, отряхивая руки. — Или ты не спешишь найти Макс Са? — Миха говорил спокойно, но голос не предвещал ничего хорошего.

— Я понял, просто беспокоюсь, что мы можем наскочить на риф или мель, — торопливо ответил Мар, жалея, что вновь затронул эту тему.

— Так уйди в море подальше, пока я тебя не выкинул в воду, — словно подброшенный пружиной вскочил с места Мал.

Мар скрылся между воинами, оставив разъяренного младшего сына Макс Са за спиной. Этот сын какой-то неуравновешенный, говорили, что он сильно избивает провинившихся воинов. Проверять это на себе у Мара не было никакого желания.

Ночь прошла без происшествий, оба корабля уйдя от берега плыли на северо-восток. По расчетам Мара, еще до обеда они должны доплыть до места, где находилось поселение дикарей. Но едва утром воины закончили завтракать, как из «вороньего гнезда» прозвучал голос впередсмотрящего.

— Вижу корабль!

Глава 15. Выбор стороны

Устроившись в густых кустах, откуда хорошо просматривалось поселение Урха, Бер ждал темноты. Дикари жили своей жизнью: совсем недалеко от него показалась группа охотников, возвращавшихся с добычей. Играли дети, женщины скоблили шкуры, разводили огонь и готовили еду. Бер отчаянно хотел выскочить из кустов и атаковать, рубить всех подряд. Но разум сдерживал эти инстинкты убийцы, каким бы ловким и сильным воином он бы ни был, его расстреляют из луков и закидают копьями. Солнце, словно дразня его своей медлительностью, надолго зависло в нижней точке, не торопясь уйти за горизонт.

Наконец, над поселением начали опускаться сумерки: костры у хижин давали небольшой круг освещения, все остальное скрывалось в темноте. Бер взглянул наверх, скрипнув зубами от злости: между облаками образовался просвет, откуда полная Луна старалась дать максимум освещенности. Выждав еще немного времени, он перебрался поближе к хижинам: теперь до ближайшего костра не дальше полета стрелы.

Самая крайняя хижина отстояла от остальных, словно ее хозяин хотел остаться в гордом одиночестве. Сколько Бер ни всматривался, он не заметил, чтобы из хижины кто-то выходил, кроме одинокого воина. Крадучись бесшумно он подобрался к самому входу, когда воин выглянул наружу. Лезвие катаны вошло в живот дикаря, Бер успел прикрыть его рот рукой и удержать, чтобы плавно опустить на землю умирающего. По телу дикаря прошли пара судорог, и он затих. Втащив тело убитого в хижину, Бер осмотрелся: дрянной лук и около десятка стрел, копье и дубинка составляла все вооружение дикаря. Две шкуры лежали на полу, рядом с которыми в глиняной миске остывал недоеденный кусок жареного мяса. Видимо, дикарь ужинал, но выглянул, услышав или заподозрив постороннего.

Мясо Бер уничтожил за пару минут, чувствуя, как растекается чувство удовлетворенности и сытости. Ему пора принять решение, что делать дальше. В других хижинах воинов явно больше, будут женщины и дети. Он не успеет убить всех, прежде чем дикари поднимут тревогу. Его тактику следует изменить, но что-то конкретное в голову не шло. Когда он шел обратно, мысли были просты: добраться, убить всех, кого сможет, и освободить Макс Са.

Его мысли прервали звуки снаружи: кто-то шел в сторону хижины громко бормоча непонятные слова. Шум шагов сопровождал непонятный звук, словно множество костей били друг о друга. Бер выглянул, стараясь не попасть в круг света от костра: со стороны центра поселения двигалась странная фигура, при виде которой люди скрывались в хижинах. Фигура поравнялась с костром перед хижиной в тридцати шагах от Бера, осветив незнакомца с длинной палкой в руках, на которой висели кости и еще какие-то вещи.

«Шаман», — Бер мгновенно определил статус странного человека, накрытого шкурами, на голове которого красовался огромный череп быка. Шаман бормотал себе под нос, периодически вскрикивая. Видимо, в племени шамана сильно боялись, потому что избегали: высунувшиеся наружу люди сразу скрывались внутри, словно боялись попасть на глаза этому человеку.

Не доходя до хижины, где скрывался Бер, шаман свернул направо и продолжил путь, пугая дикарей. В голове Бера щелкнуло: он еще не спел составить план, но, схватив копье убитого дикаря, выскользнул на улицу. Прячась в тени хижин Бер последовал за шаманом, немного отставая. Дважды шаман, словно почувствовав его взгляд, оборачивался, но оба раза Бер успевал спрятаться. Выкрикивание, бормотание и шум костей на палке шамана служили предупреждением: люди прятались, и Бер беспрепятственно следовал за своей добычей.

Дойдя до крайней хижины на другом конце поселения шаман остановился: его завывания стали громче, он закружился в непонятном танце и упал на землю. Наступила мертвая тишина: со своего места Бер видел, как боязливо выглядывали дикари из хижин и моментально прятались внутрь. Время, пока шаман, кряхтя начал подниматься, ему показалось вечностью. Луна снова спряталась в облаках, опустив над поселением непроницаемую тьму. Наконец, шаман побрел дальше в сторону леса. Бер, ориентируясь на звук, бесшумно последовал за ним, пока не услышал, что звук прекратился.

Луна вновь вышла из-за облаков, осветив одинокую хижину, стоявшую в отдалении от поселения. Прислонив палку с костями к стене шаман в паре метров от хижины справлял нужду: видимо, трудным оказалось его камлание. Бер помнил, каким уважением пользовались шаманы в племени, где он жил еще ребенком. Они были неприкосновенны: даже враги не убивали шаманов, переманивая их в свое племя. Чем больше шаманов, тем больше милостей от Духов. Но прожив столько лет с Максом Са, он знал, что шаманы обычные обманщики, и с Духами не говорят. Дождавшись, когда дикарь протянул руку за своей палкой и пригнулся, чтобы войти в хижину, Бер молнией метнулся вперед и зажал шаману рот рукой. Дикарь дернулся, даже будучи пойманным врасплох он умудрился вырваться за секунду до того, как катана прошла насквозь и вышла из груди. Но и этого мгновения хватило, чтобы шаман успел подать голос.

В свете луны Бер увидел, как от ближайших хижин в его сторону медленно и нерешительно двинулись три фигуры. Решение пришло неожиданно: трясся палку с костями он монотонно завыл, стараясь подражать шаману. Услышав привычные звуки, фигуры остановились и повернули назад. Пошумев немного, Бер облегченно выдохнул и шагнул внутрь жилища шамана, где в самом углу тлели угли. Раздув угли, он подбросил несколько веточек, чтобы осмотреться, и чуть не вскрикнул, увидев лежащего в углу Тиландера.

Все попытки Бера привести в чувство капитана «Стрелы» не увенчались успехом. Тиландер мычал, но просыпаться не собирался. Рядом с ним стояла небольшая миска с характерным запахом: Бер поморщился, вдохнув запах. Он не знал, что именно дали американцу, но похожие смеси готовить умел и сам, позволяющие душе человека летать, словно птица. Судя по всему, американца напичкали хорошо и недавно: дно миски было еще влажное.

Живой американец — это хороший знак: если не убили его, значит и Макс Са жив, оставалось только найти, где его держат. За Тиландера можно пока не беспокоиться, мало кто рискнет прийти к шаману без приглашения. Бер задумался, ему не удастся ходить, заглядывая во все хижины, его быстро опознают. Его взгляд упал на труп шамана, чью голову венчал бычий череп. Это был выход, накинуть на себя шкуры шамана и нацепить его череп: никто не станет всматриваться, а он сможет ходить и осматривать хижины в поисках Макс Са.

Когда Бер закончил маскировку, его взгляд упал на миски, стоявшие у стены: в одной из них пузырилась желтоватая масса. Бер был немного темнее шамана и значительно моложе: лицо могло его выдать. Размазывая по лицу желтоватую массу, он рассчитывал, что никто не сможет его опознать даже при близком контакте. Закончив маскировку, взяв в руки палку, на которой кроме костей еще висели и раковины, Бер вышел из хижины, монотонно напевая всякую белиберду, что приходила на ум.

Если дикари и удивились, что шаман пошел на второй заход, отпугивая Злых Духов от поселения, то никто этого не показал, и тем более не спросил. Большинство хижин были без пологов, и горящий внутри костер давал достаточно информации. Пройдя все селение по кругу назад, Бер вышел к берегу моря и уткнулся в группу скал. В глубине этого места горело два факела. Интуиция подсказала, что это не простое место. Не успел он двинуться к факелам, как показались трое дикарей с факелом в руках. Они вышли из-за скалы, и, к удивлению, Бера, не испугались при виде шамана. Почтительно кивнув ему, троица направилась в сторону леса, заинтригованный «шаман» колебался, не зная какое принять решение. Идти к факелам или последовать за дикарями, что повели себя необычно при виде шамана? Пятнышко факела остановилось: до него долетали неясные разговоры. А несколько минут спустя процессия двинулась обратно.

Еще до того, как увидел возвращающиеся четыре фигуры, Бер почувствовал, как забилось его сердце: по силуэту и походке он узнал своего отца. Чтобы унять дрожь, он начал слегка подпрыгивать на месте, копируя поведение настоящего шамана. Дикари и Макс прошли совсем рядом с ним: Бер почувствовал, как пересохло во рту. Его рука потянулась к катане и не обнаружила меча забытого в хижине шамана. Макс Са шел с гордо поднятой головой и связанными руками: на мгновение он скользнул взглядом по лицу Бера и прошел дальше, увлекаемый дикарями.

— Макс Са, ты жив, я спасу тебя, — пробормотал себе под нос Бер, устремляясь к хижине шамана.

* * *

Солнце садилось, в ноябре оно еще немного давало тепла, хотя в моей яме все равно было холодно. Кутаясь в шкуры, я сидел, свернувшись калачиком: сегодня заканчивался седьмой день, как я попал в плен. Если Бер выжил, а я отчаянно в это верил несмотря на факты, приведенные мне ЦРУшниками, то сегодня уже должен дойти до Макселя. Это в случае, что он добрался до Максимена, и «Варяг» оказался на месте. Значит, мне нужно продержаться еще двое с половиной суток, прежде чем подоспеет помощь. А если Бер умер? Разум отказывался верить в такой исход, ведь мой приемный сын был не обычным человеком.

Стараясь не обращать внимание на холод, вспомнил, как впервые встретил Бера, его упрямство, и как хитростью сломил волю парня к побегу, надавив на гордость. Именно Бер спас мне жизнь, когда я вместе с Санчо возвращаясь в Плаж наткнулся на племя дикарей. Не окажись там моего сына со своими «спецназовцами», мои кости валялись бы на берегу моря в двух днях пути от Плажа. Я снова и снова анализировал, почему сейчас попался в ловушку.

В первый приезд в поселение дикари показали свое дружелюбие. Трое отправились со мной в Максель, выучили язык и вели себя совершенно без подозрений. Да, Пабло оказался «троянским конем», но он спец, и его учили так поступать. Немудрено, что он обвел меня вокруг пальца. Высадившись на берег, я просто переоценил свои силы: двадцати воинов, экипированных по последнему слову, оказалось недостаточно. И хотя у нас стояли часовые, мы проморгали опасность. Может, просто не стоило рассчитывать сделать Урха вассальным племенем? Теперь поздно сожалеть, даже высади я все сорок воинов на берег, скорее всего, мы были обречены из-за внезапности нападения. Многие воины погибли, потому что после плотских утех с женщинами Урха поленились облачиться в доспехи. Многолетнее отсутствие противника сделало нас невнимательными и расслабленными. Все оказалось подстроено: улыбки, танцы, обильная и вкусная еда. И мы попались, попались как юнцы.

Если Бер мертв, пройдет не меньше пары недель, а то и больше, прежде чем спохватятся. Но позавчера мне удалось послать сигнал о помощи Санчо, вопрос лишь в том, сумеет ли он убедить моих сыновей, что это не блажь. Они не верили в его способности, считая, что Санчо обычный дикарь, пусть даже и приемный сын их отца. Но», если я не страдаю галлюцинациями, Санчо ответил: «мы идем, Макш. Значит, завтра-послезавтра, можно ожидать подмоги.

За пару часов ночи воздух стал заметно холоднее. Наверху послышались шаги, и свет факела озарил решетку. Спущенное бревно послужило сигналом к подъему: наверху, едва моя голова показалась из ямы, меня приняли трое дикарей, туго связавших руки. Мы двинулись в путь, судя по направлению, к дому Картера. У самых скал я наткнулся взглядом на шамана, заунывно тянувшего какую-то хрень. Краем глаза при свете факела заметил, что руки шамана молодые, хотя лицо выглядит безобразно и измазано чем-то желтым.

Еще трое дикарей встретили нас у входа в дом: меня передали этой группе и, освещая факелом дорогу, старший группы шагнул за порог. Навстречу попались две испуганные дикарки, метнувшиеся в комнату по левой стороне. Как и раньше меня привели в дальнюю комнату справа, где развалившись на шкуре лежал человек. Дикарь прошел в комнату, и я увидел бледного Картера с налитыми кровью зрачками.

— Император почтил нас своим вниманием, правила хорошего тона требует от нас почтительности. Не так ли, Пабло? — только сейчас заметил второго американца, сидевшего на обрубке бревна в дальнем углу комнаты.

— Так, — вяло отозвался Пабло, — но в голосе не слышалось радости или сарказма.

— Ну что, придумал, как обезопасить свою родню и удалиться на покой? — Картер попробовал подняться на локоть, но снова завалился на шкуру. Мне показалось, что он пьян, но запаха спиртного я не чувствовал. Обдолбался, — мелькнула мысль, заставившая меня напрячься. Мне приходилось видеть наркоманов, эти люди теряли связь с реальностью, живя в вымышленном мире. Скорее всего, именно поэтому Картером завладела навязчивая мысль получить мой город и земли.

— Я думаю, послезавтра смогу рассказать полный план, — как можно нейтральнее произнес я в ответ на выпад американца. В таком состоянии его лучше не злить: в глаза мне бросилась лежавшая на шкуре американская автоматическая винтовка.

— Дадим ему время, Пабло?

— Можно дать, — снова немногословно ответил второй американец, но Картер взорвался на эти слова:

— Ты ему сочувствуешь, считаешь, что поступаю неправильно! Ты бы предпочел дружбу с русским, Пабло, я знаю. Ты не стал американцем, хотя и родился там. Грязный мексикашка, вот ты кто!

Сделав усилие, Картер сел, а потом встал, уперевшись руками в пол. Нависнув передо мной с помутневшим взглядом, он выдохнул мне прямо в лицо:

— Последний шанс, времени больше нет. Ты сейчас пишешь отречение, а завтра утром мы плывем в твой город, где твои люди принесут мне клятву верности.

Бля… это конченный нарик, — пронеслось в голове. Какое отречение, какая клятва верности? Да его на британский флаг порвут, как только увидят. Я не смог удержаться, рассмеявшись помимо воли. Я заметил, как блеснули зрачки удивленного Картера, но остановиться не мог. Картер внезапно обрел устойчивость: нагнувшись, он схватил винтовку и, щелкнув затвором, направил мне в лицо. Черный зрачок дула находился в полуметре от меня.

«Вот и все», — мелькнуло в голове, когда я увидел, как гримаса искажает лицо американца. Боковым зрением заметил тень, и что-то с глухим звуком обрушилось на голову Картера. Не успел американец осесть на землю, как Пабло по самую кисть погрузил руку с ножом в живот дикаря, державшего факел. Если Картер упал беззвучно, то дикарь успел заорать, прежде чем испустить дух. Пабло метнулся ко мне и рывком перерезал веревки:

— Бежим!

Но мы не успели, в коридоре слышался шум, а секунду спустя в комнату ворвался шаман с удивительно знакомым клинком в руке. Пабло, выставив нож бросился вперед в тот момент, когда из уст шамана вырвалось:

— Макс Са!

— Стой, — закричал я Пабло, но «шаман» оказался проворнее: крутанувшись, он пропустил Пабло мимо и размахнулся катаной, чтобы снести голову нападавшему.

— Бер, стой! — мой крик успел, в последний момент Бер изменил направление, не в силах полностью сдержать удар. Лезвие чиркнуло по шапке волос Пабло, срезав самые упрямые вихры.

— Бер? — Пабло остолбенело смотрел на «шамана». Упавший факел поджёг шкуру, едкий дым начал заполнять комнату.

— Надо бежать, Бер, не трогай Паба, он за нас, — успел я остановить намечавшееся убийство. Мы не успели… выскочив в коридор, я поднял факел: около двух десятков воинов ломились через открытую входную дверь ощетинившись копьями и стрелами.

— Назад в комнату, если Картер жив, берем его в заложники, будем вести переговоры.

Повинуясь моему голосу, Бер и Пабло заскочили за мной в комнату, где мой взгляд упал на винтовку.

— Пабло, винтовка!

Пабло схватил винтовку, Бер выставил катану вперед, замерев на входе в комнату. Дикари не спешили атаковать, ощетинившись копьями и с наложенными стрелами, они остановились в коридоре напротив Бера.

— Бер, отойди назад, Пабло, подними факел повыше, пусть видят.

При свете факела «бешенные» увидели своего бессознательного «сванга» с приставленным к горлу ножом. Крепко держа нож и голову Картера, я обратился к Пабло:

— Пришло время поговорить, переводи Пабло!

Глава 16. В осаде

Одного взгляда на «Стрелу» оказалось достаточно, чтобы понять, что приключилась беда. Корабль сидел на мели слегка завалившись на правый борт. Оторванные стаксели трепетали на ветру, словно раненая чайка пытавшаяся взлететь с перебитым крылом. Две долблёнки были привязаны к кораблю, а на палубе сновали пять человек. Мар, протиснувшись через воинов, обратился к Михе:

— «Стрела» села на мель, на палубе дикари, будем подходить?

— Нет, там наших нет, высаживаемся на берег и атакуем, пока они не успели подготовиться.

— А если отец там? — Мал дернул старшего брата за плечо.

— Его там нет, — Миха обратил взгляд на берег: их заметили, на берегу началось интенсивное движение, к месту предполагаемой высадки спешили люди.

— Откуда ты знаешь, что его там нет? — Мал уже кипел от злости. Увидев, что на их пререкания смотрят воины, Миха сдержался и пояснил младшему брату:

— Если бы Макс Са был там, на корабле лилась бы кровь, и стонали бы враги. Этот корабль на мели уже несколько дней, там только враги, и они никуда не денутся, мы их не упустим. Сейчас нам важно ударить по их главным силам, не дав им подготовиться к встрече.

— Спускать шлюпки? — вмешался в разговор Мар, потому что до берега оставалось не больше полутораста метров.

— Нет, Мар, иди на берег до самого конца. Нужно не дать им подготовиться, пока будем высаживаться в шлюпках, они многих стрелами достанут, — Миха начал разминать плечо, готовясь к бою.

— Но мы сядем на мель, — испуганно возразил Мар, бросая умоляющий взгляд на обоих братьев. Как ни странно, Мал поддержал старшего брата, спросив голосом, от которого у капитана пошла дрожь по всему телу:

— Тебе важнее Макс Са или твоя вонючая грязная лодка?

— Макс Са, — жалобно пролепетал Мар, смирившись с возможным повреждением днища корабля.

— Воины, приготовиться, — голос Михи разнесся над палубой. Вскарабкавшись на бушприт, он возвышался над всеми. — Как только корабль застрянет в песке у берега, лучники открывают непрерывную стрельбу. Копейщики высаживаются на берег и строятся в боевой порядок, прежде чем атаковать врага. Постарайтесь взять как можно больше пленных, мы их обменяем на Макс Са, если враги увезли его отсюда. Помните, чем больше пленных, тем лучше.

— Макс Са, — громом прокатился по палубе крик поддержанный воинами на «Акуле», шедшей в кильватере «Варяга». Мар показал Каа, капитану «Акулы, что высадка будет прямо из кораблей, и оба судна не снижая скорости направились к берегу. «Варяг» не дошел до берега трех метров, «Акула», имея малую осадку, почти выскочила на берег. Лучники Русов осыпали толпу врага стрелами, внося сумятицу. Миха с удивлением отметил, что перед ними не сброд, а подобие боевых отрядов, прикрывающиеся от стрел плетенными щитами. Щиты часть стрел останавливали, часть все же находила цель.

Только сильный толчок дал понять, что корабль остановился, как мимо Михи проскочила тень. Мал, забыв о приказе старшего брата, выскочив на берег, не встал в боевой порядок, а ринулся на врагов. Замерев от страха за брата, Миха увидел, как несколько стрел отлетели от доспехов Мала, а в следующую секунду тот врезался в строй врагов, отчаянно размахивая мечом.

— Вперед, — дал он команду, не дожидаясь полного построения, сам рванувшись за братом. Недостаток мастерства Мал компенсировал яростью и силой, заставив попятиться назад врагов. Но секунду спустя пропустил удар воина Урха в спину, Миха едва успел парировать этот удар, подставив меч.

— Мал, назад, — крикнул он изо всех сил, наотмашь ударив мечом одного врага и увернувшись от удара второго. В эту секунду воины Русов пронеслись вперед, разметая противника сплошной стеной своих копий. Миха на мгновение потерял брата из вида, а в следующую секунду увидел, как огромный воин Урха опускает дубину на голову Мала, успевшего вскинуть меч и частично отвести удар, но сила удара была такова, что брат пошатнулся и упал на колено.

— Мал, — закричал Миха, понимая, что не успеет к брату. Понял и Мал, что не успеет встать: бросив меч, он нырнул под ноги великану и вонзил маленький нож тому прямо в пах. Урха взревел, роняя дубину, хватаясь за причинное место. Словно кошка, рванулся ему навстречу Мал и, ухватившись одной рукой за гриву волос, второй рукой полоснул по горлу. Воин упал навзничь, погребая под собой Мала.

Миха добежал до убитого и напрягшись стащил его с залитого кровью брата.

— Ты ранен?

— Нет, не знаю… — Мал встал на ноги, ища глазами свой меч. Русы тем временем теснили врага, один за другим падали сраженные Урха.

— Будь здесь, не лезь впереди всех, — Миха встряхнул брата за шиворот, — мы пришли найти отца, а не умереть, как глупые дикари.

— Знаю, — огрызнулся Мал и, найдя меч, радостно вскрикнул. Меч у него был именной. Лайтфут вложил много сил в это оружие, чтобы потешить второго сына Макса, бывшего его любимцем.

Миха окинул поле боя взглядом: исход боя он знал еще до высадки, их встречало около сотни воинов. Половина из них валялись убитыми и ранеными, остальных Русы взяли в плотное кольцо, сдавив со всех сторон щитами, не давая пошевелиться. Помня наказ Михи, Русы решили взять этих воинов в плен. По всему поселению неслись крики женщин и детей, убегавших в лес. Несколько воинов из центра поселения спешили на помощь своим. Увидев картину разгрома, развернулись и удрали в сторону группы скал, вдававшихся в море.

Взгляд Михи упал на дикаря, показавшегося ему знакомым. Это оказался один из тех, кто провел в Макселе три месяца. Судя по внешности, он не был воином, но, получив стрелу в левую руку, стоял на коленях на песке, подняв правую руку без оружия.