По лазоревому ветру

Он проводил её в замок. Элейна, немного справившись с эмоциями, выдала Лефиру лопату из небольшой хозяйственной пристройки, и принц отправился к Фогуну, желая поскорей закончить с неприятной процедурой. Его враг был мёртв, но это ни капли не радовало, хотя и не огорчало. Желание отвязаться от него раз и навсегда затмевало все чувства. Принц выкопал глубокую яму прямо рядом с покойником, чтобы можно было, не прикасаясь к его телу руками, столкнуть в могилу. Так он и сделал, когда яма была подготовлена: ногами столкнул чародея вниз. Этот чародей оказался тяжёлым, так что сдвинуть его с места было не просто. Проделав всё это и закидывая землёй чародея, Лефир не испытывал ровным счётом никаких эмоций, кроме желания поскорее закончить с этим.

Когда о Фогуне напоминал лишь холмик сырой земли, Лефир с презрением посмотрел на последнее пристанище врага и пошёл в замок умываться. Он перепачкал в земле только руки, но с наслаждением умывал ключевой холодной водой и лицо, и шею. Хотелось смыть с себя даже воспоминания о чародее, словно вода могла забрать их с собой, впитываясь в землю. Лефир чувствовал, что это как-то абсурдно – хоронить того, кого ненавидишь, отгоняя желание оставить его тело на съедение падальщикам. Ненависть к чародею начинала преумножаться, стоило подумать о ней и впустить в свои мысли. Мужчина подумал, что очень хорошо, что Фогун уже похоронен – пожалуй, сейчас его бы не убедил даже умоляющий взгляд Элейны, и он и пальцем бы не пошевелил ради упокоения этого чародея. Тогда бы они рассорились, и неизвестно что было бы дальше.

Лефириус нашёл Элейну уже пришедшей в нормальное состояние, и даже глаза её уже лишь отдалённо можно было назвать заплаканными. Принца это порадовало. Она сидела на ступеньках и смотрела на него с теплотой.

- Спасибо… - прошептала она, и Лефиру показалось, что чувство благодарности вытеснило все печальные мысли из её головы.

От артефакты впервые была польза, и мусли девушки явно витали вдалеке от Фогуна.

Принц кивнул, принимая благодарность. Потом протянул ей руку, предложив:

- Приступим к поиску? Думаю, опасно оставаться здесь, поскольку артефакт может многое, и мне кажется, что он опасен…

Элейна улыбнулась ему уголками губ, опираясь на его руку и поднимаясь со ступеней.

- Да тебе всё кажется опасным - ты же человек! - она не стала ждать ответа, продолжив: -Я уже прикинула, где стоит искать в первую очередь, - похвасталась она.

Лефириус отпустил её руку и последовал за ней. Она не стала заходить в замок, а пошла вдоль его стен и в итоге привела его к неприметной дверце, ничем не выделяющейся в числе прочих, выходящих из замка. Дверь была не заперта, и это позволяло думать, что там не должно храниться что-то стоящее.

Одного взгляда было достаточно, чтобы безошибочно определить: они вошли в библиотеку. В небольшом помещении сплошь и рядом стояли полки с покосившимися рядами книг. На глаза Элейне попалась одна, совсем тоненькая, но выдвинутая так, что рука сама потянулась к ней. На обложке подчерком Фогуна было выведено: «Письмо ищущему».

- Так, магии тут не чувствуется… - прокомментировала она, изучая находку.

Элейна открыла на первой странице, и там обнаружилось и в правду письмо, написанное неторопливо и аккуратно:

«Забавно, что кто-то всё-таки решился найти эту ценную вещицу. Я не против. Думаю, мне уже всё равно, так что дерзай. Но учти, спрятан Усилитель на славу. Сможешь найти – и он твой. Это ведь ты, Лефириус? Я даже оставил тебе подсказку, но найти ты сможешь её в башне, в которую тебе не очень приятно возвращаться, верно? А найти её сможешь только ты. Вообще-то надо хранить секреты за тремя замками, но тебе стоит вернуться и поискать их под потолком места своего заточения. Угадай животное, чью шерсть нужно сжечь в моём кабинете, чтобы узнать, где тайник с артефактом. Дарую подсказку: тридцать один и двадцать восемь».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Она прочла это вслух, и Лефир, когда она закончила, недовольно фыркнул:

- Твой чародей и после смерти не преминул возможностью поиздеваться… В башню, значит… - он было направился к выходу, но девушка его остановила:

- Не нужно ходить туда, - светлые брови её нахмурились. - Он хотел спрятать артефакт, и уж точно не стал бы помогать тебе. Это ловушка. Фогун бы не позволил тебе завладеть артефактом, он слишком тебя ненавидел…

Это показалось принцу убедительным, и он спросил:

- Тогда где искать этот Усилитель?

- Думаю, он оставил эту записку и для меня, – задумчиво сказала она. - За тремя замками есть лишь одна дверь. Пойдём.

Она прихватила с собой книжку и повела Лефириуса внутрь замка, к комнате, дверь в которую запиралась на три замка.

***

Как и следовало ожидать, комната была заперта. Девушка оставила принца одного с факелом в руках, а сама пошла за ключами, благо ей было известно, где их хранил Фогун, да и в темноте она видела прекрасно. За время отсутствия Элейны Лефир перелистал оставшиеся не просмотренными страницы книги, но они все, как один, оказались совершенно пустыми. Проклятый чародей со своими придумками!

Вскоре принц услышал звон ключей, а потом и сама девушка появилась из-за поворота коридора.

Элейна легко открыла замки: они явно были не ржавыми и хорошо смазаны.  Когда последний щелчок возвестил о том, что третий замок открыт, девушка взяла из рук принца факел и отворила дверь, которая отворилась легко и беззвучно. Комната оказалась пуста. Сперва Лефир думал, что просто в темноте плохо различает предметы, но нет: комната действительно была совершенно пуста.

- Ну вот, мы тут, – сказала Элейна тихо, освещая пламенем факела каменные стены, но на них не было ничего ни написано, ни нарисовано. – Нам надо узнать, чью шерсть сжигать, и для этого у нас есть два числа, – она совершенно не представляла, как это можно сделать и с чего стоит начинать.

Зато, кажется, знал принц. Вернее, наверняка он знать не мог, но кое-какие мысли по этому поводу у него имелись.

- Это стандартный шифр: ряд и порядковый номер камня, – улыбнулся Лефир, заметив, с каким удивлением девушка посмотрела на него, и пояснил, не дожидаясь вопросов: – Отец рассказывал, что раньше таким способом часто пользовались: строчки и номера слов в книгах, номер слова и номер буквы, кирпичи в кладке... ну и камни в стенах  тоже… - он перестал улыбаться, вспомнив о короле.

Элейна продолжала недоумённо смотреть на него: ей было немало лет, и она до этого момента считала себя умнее этого человека. По крайней мере, ей точно не казалось, что он может оказаться сообразительнее, чем она. Не то, чтобы это открытие огорчило или порадовало девушку, просто оно было столь неожиданным, что она не сразу нашлась, что ответить, при этом не выдав своего восхищения.

- Ладно, попробуем, – вздохнула Элейна, поскольку ничего более логичного она предложить всё равно не могла. -  Тридцать один и двадцать восемь.

Лефир отсчитал нужное количество рядов в каменной кладке и дотронулся до указанного камня. Ничего не произошло. Вокруг камня тоже не обнаружилось ничего примечательного, и принц отсчитал соответствующий камень на другой стене. Прощупывая его со всех возможных сторон, он обнаружил свёрнутый лист бересты, втиснутый в щель между камнями. Принц подцепил кончиком ножа свиток и вытянул его. Элейна поднесла факел ближе.

- «Снег. Шестнадцать и четыре». – прочёл он, развернув послание, и спорсил у Элейны: – Он издевается?

- Нет, – тихо ответила девушка. – Он просто хорошо спрятал артефакт. А ещё он любил загадки…

Принц не стал ничего отвечать, послушно нашёл указанный камень и вытянул из-под него новую записку.

- «Половинка. Двадцать один и двадцать четыре», – прочитал он и воздержался от комментариев, хотя сказать ему хотелось многое.

В следующей записке значилось слово «лишний» и цифры восемь и четыре. Под указанным камнем оказался совсем маленький клочок бересты, и на нём едва размещались два числа.

- «Двадцать и девятнадцать», – пробормотал он. – Кажется, твой чародей забыл написать слово.

Элейна уверенно покачала головой, показывая, что принц не прав:

- Фогун был умён. Если он не написал слово, значит, хотел показать, что слова не важны.

- А что важно? – спросил принц самым наивным голосом. – Числа? Последовательность чисел? Последовательность камней? – он смотрел на девушку, словно ждал от неё ответа.

Она вздохнула. Да, чародей любил загадки, и что могло прийти ему в голову, когда он прятал артефакт, было для неё тайной.

- Я не знаю, - ответила она, поскольку Лефир терпеливо ждал ответа. - Но если слова не в каждой записке, значит, суть не в них.

- Или не только в них… - задумчиво пробормотал принц. - Хотя, если он был умён, - передразнил он Элейну, - мог просто писать первые попавшиеся слова, чтобы нас запутать.

Они немного постояли молча. Девушка доверяла чародею, но сейчас остро ощутила, что знает его совсем не так хорошо, как ей некогда казалось. А вернее, совершенно не знает ни его, ни того, что могло приходить ему в голову. Она смотрела в лицо задумчивому принцу, на котором плясами отсветы от факела, а он старался не смотреть на свою подругу: её глаза в сочетании со светом огня всё ещё неприятно отзывались воспоминаниями о казни.

- Может, твой чародей просто хотел сделать вид, будто доверяет тебе, и оставил тропинку к артефакту, в то время как на самом деле разгадки нет или это ловушка? – он всё-таки посмотрел в глаза девушке, и увидел в них неожиданную ярость и злость от того, что он озвучил её мысли, которым она так старалась не давать волю, и не позволять себе сомневаться в убитом друге.

Артефакт! Проклятый чародей со своим проклятым артефактом! Лефир постарался исправить ситуацию словами, сказанными самым обезоруживающе-миролюбивым тоном:

 - Слушай, если он оставил это для тебя, значит, знал, что тебе под силу понять, что за животное он загадал.

- Может, и под силу! – огрызнулась она. – Давай найдём все подсказки, и тогда поговорим об этом!

Лефир безразлично пожал плечами, хотя на самом деле хотел бы, что бы Элейна лучше прислушалась к его версии о том, кто на самом деле чародей и что он замыслил. Мужчина уже привычным жестом извлёк бересту из каменной кладки и прочёл:

- «Элемент. Двадцать восемь и двадцать четыре». Почему он не мог написать все слова сразу? Или хотя бы поближе друг к другу записки оставить?

- Не знаю я! – напомнила девушка о своём полнейшем неведении логики чародея. - Может, это важно, чтобы было именно так, а может, он просто хотел нас запутать, – она нетерпеливо отсчитала двадцатый ряд и девятнадцатый камень в нём, поскольку Лефириусу явно надоел поиск подсказок.

Вытащила записку, прочла про себя «Чувство. Три и двадцать один» и, передав бересту в руки принца, направилась искать следующее послание, которое оказалось столь же непонятным, как и шесть предыдущих: «Печать. Четыре и двенадцать».

Следующая записка снова содержала лишь два числа «тридцать три и двадцать». Это начинало надоедать уже и девушке. Она передала записку принцу, который только вздохнул со словами:

- Он мог истыкать каждый булыжник со всех сторон своими посланиями. А мы можем потратить недели, чтобы понять, что он имел в виду, – слова его прозвучали безнадёжно, но тем не менее он нашёл и достал бересту, оказавшуюся несколько больше предыдущих и содержащую несколько обнадёживающее послание:

- «Жизнь. Кажется, этого достаточно», - Лефириус смял тонкую бересту и зажал в кулаке, охваченный бессильной злобой. – Ну и что за животное, чья шерсть нам необходима?

- Откуда мне знать! – ответила Элейна и устало вздохнула. – У меня нет вариантов.

- У меня тем более, - невесело усмехнулся Лефириус и предложил: - Давай прикинем, что у нас есть по словам: снег, половинка, лишний, элемент, чувство, печать и жизнь...

 Он перебирал в уме слова, написанные чародеем, пытался найти в них что-то полезное, искал смысл и связь, но ничего путного не получалось. Тогда он начал искать какую-то другую логику, решив исходить из теории, что Элейна права насчёт его неприятеля, и какая-то логика в шифре должна быть, чтобы позволить найти артефакт. Его мысли начинали крутиться вокруг цифр, и он попытался составить слово, исходя из того, что первая буква в первом слове является первой буквой в названии искомого зверя, вторая – во втором, но из этого тоже ничего не выходило. Наличие в шифре анаграмм тоже не подтвердилось после нескольких безрезультатных попыток найти имя зверя путём перестановки слогов и звуков в оставленных Фогуном словах. Мозг начинал искать какие-то зацепки и строить логические пирамиды, которые постоянно обрушивались, не доходя до победного решения, но крутясь где-то совсем рядом с ним, или это только казалось. Принц почувствовал, что голова начинает гудеть, и предложил выйти на улицу.

При дневном свете они разложили по порядку обрывки бересты, и продолжили угрюмо вглядываться в слова и цифры. Элейна выжидающе посмотрела на принца и призналась:

- Мне не под силу разгадать это. И Фогун знал, что я не смогу разгадать. Потому что у меня напрочь отсутствует терпение. Теоретически я понимаю, что когда есть числа, чаще всего они соответствуют буквам. Хорошо, если и тут так: вариантов может быть много, но расшифровка – дело времени. Но меня никогда не хватает на то, чтобы долго подбирать варианты… Со словами ещё хуже: мы не знаем, по какому принципу он выбрал именно их и почему некоторые записки содержат только числа.

Принц кивал, полностью соглашаясь с мыслями девушки. Однако у него терпение было, и, кроме того, Эдвард некогда учил его подобным вещам, так что какие-никакие знания и практика в разгадывании шифровок у него имелись. Он поделился своими идеями с девушкой:

- Цифры достаточно большие, но ни одно из них не превышает тридцати трёх. Думаю, это неспроста.

- Намекаешь, что цифры соответствуют номерам букв в алфавите? – догадалась девушка.

- Почти, – принц улыбнулся, так как в уме уже прикинул, что самый очевидный вариант шифровки текста немного не подходил,  присел на корточки и нашёл на земле прутик от ветки берёзы. – Ты же считала чародея умным, так что да, цифры соответствуют буквам алфавита…. только пронумерованным в обратном порядке, я полагаю, и из них можно попытаться сложить слова. – Лефир начал вычерчивать прутиком на земле буквы алфавита и ставить напротив каждой цифру, чтобы было удобнее читать послание Фогуна.

- Ну как, получается? – поинтересовалась Элейна, не стремясь смотреть на то, что он пишет.

Принц немного помолчал, глядя на составленную им таблицу, а потом ответил:

- Да, получилось, – он быстро стёр сапогом написанное на земле, встал и выпрямился. - Но там нет названия зверя… если только эльфы не относятся к зверям.

Элейна фыркнула и недовольно спросила:

- Его величество принц поделится со мной своими познаниями или мне придётся самой считать буквы в алфавите?

Лефириус вздохнул, так как послание Фогуна явно относилось к Элейне и так же явно могло навредить установившимся доверительным отношениям между принцем и девушкой. Он посмотрел на неё и убедился, что она ждёт ответа. В любом случае она могла теперь без труда разгадать послание Фогуна и без помощи Лефира, и потому не было никакого смысла тянуть время. Он нехотя ответил:

- «Верь лишь мне и эльфам». Восемнадцать букв, по две с каждого клочка бересты, – он решил не ждать, пока Элейна начнёт анализировать услышанное, и спросил: - Это Фогун намекал на то, что нельзя доверять людям, в том числе и мне, надо полагать?

- Наверно… – тихо ответила Элейна, погружаясь в свои мысли.

По всему выходило, что чародей предвидел ход развития событий после пленения принца. Предвидел, но не удосужился лично объяснить всё происходящее ей, а ведь это бы намного упростило её жизнь сейчас. Получалось, что Лефириус мог быть прав, и чародей вовсе не доверял ей. Об этом девушке совершенно не нравилось думать. Она помотала головой, пытаясь выгнать из неё все мысли. Лефириус молча ждал её реакции, боясь загадывать наперёд, какой она будет. Наконец, Элейна приняла решение остаться на стороне принца. В его пользу свидетельствовали факты, что его все хотят убить, а так же то, что она в него влюблена. Против него было лишь мнение Фогуна, человека, в котором теперь появлялись причины сомневаться. Очень не хотелось бы остаться одной, а потому не доверять принцу она не могла себе позволить, несмотря ни на какие записки. В конце концов, Лефир не обманул её и честно озвучил разгаданное послание, хотя мог просто выбросить бересту или невзначай испортить, чтобы она не узнала, что хотел донести до неё Фогун.

Элейна подняла глаза на внимательно смотрящего на неё принца и сказала:

– Итак, он меня предупредил. Но он должен был оставить путь к артефакту, иначе зачем всё это?

Лефир едва уловимо улыбнулся, охотно соглашаясь пока не обсуждать тему доверия, а продолжить начатый поиск.

- Я постараюсь разгадать, что за зверь нам нужен, – сказал он. - Или можно пытаться вырвать шерсть у всех животных, что мы встретим, и жечь в указанном зале – когда-нибудь получится.

Вариант был неплохой, но требующий уйму времени. А в замке хранилось много разных образцов шерсти, которые иногда требовались для различных зелий, но жечь каждый было бы очень долгим и муторным занятием. Элейна попросила:

- Попытайся разгадать. А я попробую тебе помочь, – она смущённо улыбнулась, так как никогда не могла разгадать даже шутливые загадки чародея, так что о её шансах разгадать его шифры можно было не говорить.

Однако, как бы то ни было, Фогун оставил все записки для неё. Из этого следовало, что он предвидел и то, что Элейна будет не в одиночестве. Ей вдруг подумалось, что наверняка он знал, что она пойдёт на поиски правды с Лефиром. И тут же подумалось, что нет никакой разницы, что там думал чародей. Как нет и поводов для беспокойства. Умиротворение и уверенность в завтрашнем дне полностью поглотили её страхи и тревоги. Можно было переночевать в замке, а поутру отправиться в Иллэдон, отыскать там спасшего её эльфа, попросить его помощи или совета. А потом, если уж не найдутся ответы на все вопросы, так и ладно. Можно, в конце концов, уйти далеко от Северного Догорма. Ей было не привыкать менять место жительства, и сейчас она смело смотрела в будущее: мир велик, и можно начать новую жизнь где-нибудь далеко… возможно, с Лефириусом, а, возможно, без него… Лучше, конечно, с ним… Мысли Элейны были оптимистичны и вялотекущи. На мир опускался тёплый весенний вечер.

16

Некоторое время принц всё о чём-то думал, загибал пальцы, разгибал и снова думал, а когда посмотрел на Элейну, увидел, что она разглядывает пейзажи, и весь её безмятежный вид говорил о том, что она не очень-то стремится разгадать загадку. Он хотел было возмутиться, ведь это из-за её чародея у них возникло столько сложностей с поиском артефакта, но вечернее золотое солнце так освещало её лицо, что она казалась частичкой этого пейзажа, неотъемлемым элементом этой вечерней тишины, такой милой и трогательной девушкой, что вернуть её к реальности своим справедливым негодованием было бы непростительно. Эльфийские уши добавляли ещё облику что-то волшебное, неземное и недоступное ему, человеку. Но в эту минуту грустно от этого не становилось, наоборот, он словно смотрел на прекрасную гармоничную картину, и было неважно, кем являлась эта девушка, главное - она была чудесна, красива и находилась рядом с ним.

Он смотрел в её глаза, которые можно было отлично разглядеть при таком свете, и мог без преувеличения признаться, что более глубоких и прекрасных глаз он не видел ни разу. И её остроконечные ушки, напоминающие о том, что она не человек, заставляли ощущать, что она живёт более гармонично с природой, чем он, принц, мог бы вообразить. Отчего-то Лефириус вдруг почувствовал себя совершенно лишним здесь, словно девушка общалась с миром, а он мешал этому. Хотелось дышать тихо-тихо, чтобы случайно не привлечь внимание Элейны и не разорвать её общение с самой природой.

- Почему ты так смотришь? – она перестала смотреть вдаль и заглянула в глаза принцу.

- Возможно, это самая большая ошибка в моей жизни… - честно предупредил сам себя принц. – Но… я люблю тебя… - он сам не ожидал, что скажет об этом столь просто и столь прямо, но сказав, ничуть не смутился и не удивился собственной откровенности.

Не иначе снова артефакт, но на этот раз Лефир снова был ему благодарен. Наверно, он не стал бы столь поспешно именовать своё тёплое чувство к этой эльфийке любовью, но произнеся это слово вслух, почувствовал, что правильно сказал. Любовь - именно то, что сейчас было у него по отношению к ней.

Добрая и искренняя улыбка озарила лицо девушки, и глаза её весело заблестели. В любви ей, бывало, признавались, но не так. Не так запросто и не стак сразу. Это подкупало, обескураживало и окрыляло, поскольку как-то до этого ни разу не совпадало, чтобы признающийся ей в любви был ей до такой же степени симпатичен, как она ему. Лефир к тому же смотрел так, словно совершенно не боялся её реакции и её ответа, словно рассказал о своём чувстве и не переживал, что его отвергнут. В нём не было самоуверенности, но спокойствие и нежность, с которой смотрели серо-голубые глаза, не могли оставить равнодушной.

- Почему же ошибка? – полюбопытствовала Элейна, будто это было единственным, что она услышала и выделила из его слов.

- Потому что моя жизнь – миг по сравнению с твоей… - пояснил Лефириус и мог бы пояснить подробнее.

Нет, об этом думать было нельзя: грустно, опасно и вредно.

- Но этот миг я готова подарить тебе, – перебила она его. - Всю твою жизнь, сколь долгой бы она не была, я готова быть рядом.

Он покачал головой, полагая, что Элейна не очень понимает, о чём говорит:

-  Я проживу ещё максимум лет шестьдесят, из них последние двадцать толка от меня будет мало…

Она протянула руку к его волосам и погладила, перебирая их.

- Шестьдесят… двадцать… - задумчиво пробормотала она. - Это такие мелочи для моей жизни, ты сам говорил, так что не стоит беспокоиться о моих неудобствах… - она печально вздохнула: - А жить мне без тебя будет тяжело… Но, если мы останемся вместе, то тяжело мне будет меньше…на твою жизнь меньше, меньше на шестьдесят лет. И вообще, может, мы что-нибудь придумаем… Я же ведьма, – она улыбнулась, поскольку ей всё ещё казалось, что есть какой-то древний обряд на этот случай, точно есть, только нужно вспомнить. – Давай не про это, хорошо? – она посмотрела на него так выразительно, что он чётко увидел в её зелёных глазах влюблённость и медленно разгорающийся огонёк страсти.

Но пока девушка смотрела на него нежно, глаза её сияли. Она, хоть и перевела тему в другое русло, услышала и осознала главное: он любит её. Это то, чего ей бы хотелось. Она не могла припомнить, когда именно влюбилась в него, и как давно ей хотелось бы услышать от него нечто подобное. Но сейчас, в эту минуту, она была счастлива.

Принц придвинулся ближе, обнял её и поцеловал. Поцеловал осторожно, как бы всё ещё не веря в возможность того, что это происходит действительно с ним. Элейна углубила поцелуй, чего принц делать вовсе не собирался, так как понимал, что не сможет долго противиться своим желаниям. Однако девушка не намеревалась останавливаться, уже страстно обнимая его и исследуя руками его тело. Временами было больно: не все ссадины, приобретённые в этом замке, зажили, а раненое недавно плечо вообще побаливало даже без прикосновений. Но до боли ему сейчас дела не было: ему казалось, что Элейна давно ждала его поцелуя, не решаясь сделать первый шаг. А она действительно ждала чего-то подобного. Ещё во время ночёвки, когда Лефир со своими глупыми неуместными обещаниями всё испортил на корню, так что оставалось лишь любоваться им украдкой. Поэтому теперь она не собиралась упускать шанс, впрочем, как и сам Лефир, мозг которого, правда, всё ещё не давал ему полностью погрузиться в удовольствие и раствориться в ласках.

- Подожди… - он пытался говорить, но Элейна продолжала целовать его, и он не мог не отвечать на поцелуй, хотя девушка чувствовала, как его губы расплываются в улыбке. – Нам…  нужен… артефакт... - попытался напомнить он.

- Он…  никуда… не денется, – ответила Элейна, не прерывая поцелуй, и принц сам не понял, как его руки оказались под её рубашкой и теперь гладили нежную тёплую спину девушки.

- Давай… не здесь… - предпринял слабую попытку Лефир, хотя умом уже понимал, что и сам теперь не сможет остановиться и максимум, что изменится - это место их расположения.