По лазоревому ветру

Элейна передала мешочек с монетами Лефиру, тот отсчитал двадцать и положил в иссохшую руку старца, подойдя к нему ближе. Тот довольно хмыкнул и нажал какую-то педаль ногой. Снова раздался скрежет, после чего ставни распахнулись, а свечи погасли.

Теперь старика можно было хорошо разглядеть. при естественном свете он казался совершенно дряхлым и безумным, совершенно не сочитаясь со своим крепким жилищем.

- Люблю технику, – выцветшие карие глаза Кудесника блеснули безумием. – Когда магию признают опасной во всём мире, я буду на высоте! – он расхохотался, предвкушая победу, хотя одного взгляда на этого человека было достаточно, чтобы удостовериться, что если такое время и наступит даже в ближайшем будущем, его оно уже не застанет.

Он был стар и весел, при этом его весёлость граничила со злорадством, и назвать Кудесника приветливым было нельзя. Настроение этого старика очень гармонично сочеталось с его внешностью. Его маленькие глазки давно потеряли цвет (как, впрочем, и кожа), но в них временами вспыхивал хитрый огонёк, который, затухая, превращал старика в какую-то холодную статую. Во внешности его отличало всё: длинный острый подбородок, загнутый крючком вниз нос, густые седые лохматые брови, морщинистое чисто выбритое лицо с мешками под глазами и бесцветные губы, то и дело искривляющиеся в неприятной усмешке. Но всё же создавалось впечатление, что некогда он был весьма умён, и оставалась слабая надежда, что остатки былого разума ещё таятся где-то в недрах его больного мозга.

- Мы пришли к тебе, чтобы задать вопросы, – прямо заявил принц и протянул старику булыжник. - Ты ответишь нам?

- Отвечу, – кивнул Кудесник, изучая свой камень. - Но только на первые восемь, уже, в общем-то, семь, – он позволил себе короткую неприязненную улыбочку, обнажая кривые жёлтые зубы, причём добрая половина их и вовсе отсутствовала. – И не бесплатно. За каждый вопрос столько монет, сколько слов в вопросе. Так что формулируйте тщательнее. Хотя, мне не важен металл, из которого будут эти монеты. Кстати, с вас три.

- К чему вся эта ерунда? – спросил Лефир, удивлённо приподнимая бровь. – Три монеты – это не деньги, почему бы не назвать просто стоимость разговора?

- Уже двадцать, – заметил Кудесник и злорадно рассмеялся, явно довольный поведением гостей. – У вас ко мне столько вопросов! Но я отвечу лишь на восемь, впрочем, уже на шесть: таков мой личный закон, я иногда дарую этот камень какому-нибудь человеку, и потом ко мне приходит с ним совершенно другой человек. Это забавно…. Я отвечаю на любые вопросы, отвечаю честно, но не всегда так развёрнуто, как бы вам хотелось. А деньги… Это игра. Я даю вам информацию, а что можете дать мне вы? – он немного помолчал и сам ответил на свой вопрос: - Только веселье! – он снова рассмеялся, неестественным злым смехом, ужасно неприятным на слух, да и на вид тоже.

- Ему весело считать слова в вопросах, – устало и едва слышно проговорила девушка, закрывая глаза. – К кому мы пришли за помощью? Он же не в себе!

Принц ничуть не смутился и, протянув двадцать монет старику, спросил:

- Что тебе известно обо мне?

Кудесник схватил деньги и сунул в глубокий карман, продолжая веселиться. Едва отсмеявшись, он улыбнулся хитрой коварной улыбкой:

- Пять монет, принц Лефириус, – ему удалось подавить смешок и он ответил: - Ты удивительный человек, не так ли? Из-за тебя умирают те, кому ты дорог, и те, кто хочет убить тебя. Ты – причина гибели тех, кто тебя любит, и тех, кто тебя ненавидит. Знаешь, что это значит? – он выдержал паузу, явно надеясь спровоцировать новый вопрос, но не стал дожидаться его и продолжил: - Это значит лишь то, что опасно тебя знать, а если смотреть в корень – то лучше бы тебя и не было на свете. Да, было бы лучше для всех… Кроме того счастливчика, который всё же доставит твою голову твоему прекрасному дяде, – он снова рассмеялся.

«То есть, всё-таки Санар…» - эта мысль синхронно посетила обоих гостей Кудесника, и обоим не принесла ни малейшего облегчения, хоть теперь и могло что-то стать понятней. Лефир постарался сохранить самообладание.

- Почему ему? – прямо спросил  принц, хотя можно было и получше сформулировать вопрос.

- Потому что он платит за неё, – логично ответил Кудесник, и Лефир почувствовал, насколько он всё-таки измотан, но старик продолжал говорить, игнорируя бурю в душе принца. – С вас семь монет. Семь монет…Что это за мелочь для меня, верно? Особенно когда в нескольких шагах от меня стоит тот, за кого предлагают много-много золота! – он снова разразился смехом.

- Что же ты не пытаешься меня убить? – дерзко спросил Лефириус.

Старик задумчиво намотал на костлявый палец прядь седой бороды и тихо лукаво спросил:

- Отчего ты думаешь, что я не пытаюсь? – и выразительно посмотрел вверх.

Лефир и Элейна тоже резко перевели настороженный взгляд на потолок, но кроме паутины и разводов от воды на деревянном настиле не было ничего примечательного. Кудесник расхохотался, отчего согнулся пополам, держась рукой за живот.

- Ты боишься даже собственной тени! Грех было не воспользоваться и не пошутить, - пояснил он своё поведение.

Принц обнажил меч, потеряв всякое терпение и разозлённый тем, что старик прав. Но на Кудесника блеск стали не произвёл ни малейшего впечатления, и его дикий хохот только усилился.

- Я… - он не мог говорить, так как смех душил его, но всё же пытался высказаться: - Я… не убиваю… тех… кто пришёл…. поговорить… так гласит… мой устав… - он ткнул указательным пальцем в сторону Лефириуса и продолжил хохотать, показывая, что всё ещё радуется реакции принца.

Элейна посмотрела на Лефира и прошептала:

- Без него мы не знаем даже, с чего начинать распутывать эту историю. Не факт, что эльфы смогут нам помочь… возможно, в Иллэдоне мы найдём лишь защиту… Нам нужно хоть что-то узнать…

Кудесник услышал её слова, хоть его смех был громким, а она говорила тихо. Он резко замолк и произнёс заговорческим тоном:

- Это не вопрос, но я отвечу. Бесплатно. Начинать распутывать истории всегда стоит с начала. Потому что немногие участники этих историй доходят до конца, – и снова залился противным смехом.

- Ты хоть знаешь, что мы хотим понять и что ищем? – спросила Элейна.

- Да. О, да…– он усмехнулся, и Лефир многое бы отдал, лишь бы стереть эту неприятную усмешку с лица Кудесника. – Я знаю. А вот вы? Вы – нет! Вы ничего не понимаете и не знаете даже, что искать, но всё равно ищите. А я не ищу и не искал, но всё равно знаю, что за история вам интересна.

- Расскажи нам её, коли так, – предложил Лефириус.

Кудесник разразился чудовищным смехом, от которого слёзы выступили на его блёклых безумных глазах.

- Я не рассказываю историй, я только отвечаю на вопросы, - сказал он почти сочувственно. - И будь уверен, принц, как бы ты не задавал вопрос, на который я не пожелаю отвечать, желаемого ответа ты не получишь! – он снова расхохотался, но сквозь этот хохот удалось разобрать его слова. – Остался восьмой вопрос, дорогие гости… думайте хорошо, я вас не тороплю, я понимаю, что принцу с непривычки думать трудновато.

Лефириус не стал реагировать на провокацию и лишь скрипнул зубами, глядя горящими ненавистью глазами на Кудесника.

Элейна попробовала воспроизвести в памяти разговор и проверить старика. Ей не верилось, что они задали уже семь вопросов, а Кудесник за это время ни на сколько не приблизил их к цели, а лишь глумился над незадачливыми посетителями. Она не успела всё посчитать, так как Лефир уже сформулировал и озвучил последний вопрос:

- Ты сказал начинать с начала. Скажи, с чего или с кого началось то, что нам интересно?

Кудесник прекратил радоваться: то ли был огорчён тем, что принц спросил, наконец, что-то стоящее, то ли припоминал нечто важное. Он ответил, глядя своими безумными глазами прямо в глаза Лефириуса:

-  Усилитель Эмоций. Единственный в своём роде артефакт, бесследно затерянный средь Древних Лесов. С него, пожалуй, всё и началось. Знаете, как бывает: кто-то задевает маленький камушек на вершине горы, а на других обрушивается целая груда валунов. Как знать, может, это тот случай, когда под валунами окажешься ты, и на этом история завершится. Это был бы счастливый конец! – он перестал говорить серьёзно и снова растворился в безумном смехе.

Элейна тихо спросила у Лефира:

- А если попробовать выпытать силой что-нибудь ещё?

Принц вспомнил себя в башне, и подумал, что способ-то действенный, только вот перед ними был безумный старик, от которого было непонятно, что ожидать. Лефириус отрицательно покачал головой. Девушка пошла к выходу, поняв, что больше здесь ждать нечего. Принц взял пригоршню монет, не утруждая себя подсчётом, и положил перед Кудесником. Тот замолк, глянул на монеты и сурово сказал:

- Две лишние. Мне не нужны лишние, забери.

Лефириусу не хотелось задерживаться здесь ни минуты и он постарался уйти вслед за Элейной, но Кудесник вдруг поднялся со своего места. Он оказался гораздо выше ростом, чем принц мог предполагать. Его блёклые глаза на миг озарились разумом, а в голосе появился властный оттенок:

- Забери две монеты.

Принц не стал спорить, шагнул к нему, взял лишние монеты и поспешно вышел прочь, услышав позади себя дикий хохот.

***

Лефир и Элейна шли в мрачной задумчивости. Возможно, идея посетить Кудесника и не была абсолютно бестолковой, но общение с безумным стариком оставило после себя какой-то неприятный осадок. Толкового узнать удалось лишь то, что за голову Лефира платит Санариус, только вот зачем ему это понадобилось, оставалось для принца тайной, и потому он недоверчиво относился к полученной информации.  Впрочем, как и ко всем словам Кудесника. И принц, и Элейна проигрывали в голове недавний разговор, пытаясь воскресить в памяти мельчайшие подробности. Кудесник действительно сказал мало и действительно от души поиздевался над ними. Вся эта история началось с Усилителя Эмоций, но знал ли старик, что именно их интересует или просто скормил первую пришедшую в голову ложь?

- Затерянный артефакт… - задумчиво произнёс Лефириус. – Затерянный… Как давно он был затерян?

- Этого я не знаю, – покачала головой девушка. -  Зато, кажется, я знаю, где он… – она припомнила, с какой слепой ненавистью смотрела на измученного Фогуном принца и как горестно оплакивала самого чародея.

Она выразительно посмотрела на Лефира. В его памяти тоже всплыли воспоминания о всепоглощающем страхе и глубочайшей обиде на несправедливый мир, а так же о несвойственной ему ранимости в дни, проведённые в башне. Но внешне он не подал вида, что и он ощутил на себе действие артефакта.

- Стоит проверить, – сказал Лефириус, не делая вид, что не понимает ход мыслей девушки. – Усилитель Эмоций – единственная ниточка. К тому же наш путь в Иллэдон всё равно лежит через Древние Леса, если я ещё хоть что-то помню из картографии.

- Ты готов вернуться в замок Фогуна? – удивлённо и несколько восхищённо вскинула она на него взгляд своих зелёных глаз. - Он ведь для тебя, должно быть, ещё более омерзителен, чем для меня Оуил?

- Да, готов вернуться, – он улыбнулся, делая вид, что действительно готов, хоть это и было не совсем правдой. -  Как это ни странно, там я буду чувствовать себя в безопасности – там никому не придёт в голову нас искать.

Элейне припомнились её посещения принца в башне Фогуна, и ей сделалось тоскливо и стыдно за себя. Наверняка этот проклятый артефакт где-то в окрестностях замка, потому что других причин своей жестокости девушка не видела. Она действительно никогда не мечтала о мести, и убивать принца так, как это делал Фогун, она бы не стала даже в дни не утихшей после казни ненависти к нему. Лефир посмотрел на неё, примерно догадываясь, о чём она думает. Ему бы хотелось снова намекнуть, что всё это происки чародея, который со своим артефактом ловко подстраивал их чувства под нужные ему. Зачем ему это было нужно, мужчина пока не ведал, и даже не догадывался, однако то, что Фогун не рассказал своей подруге про Усилитель, уже говорило о том, что он предатель.

- Ты слышишь об этом артефакте впервые, да? - спросил он, не выдержав.

Она кивнула.

- То есть, твой чародей скрыл, что он у него? - уточнил Лефир.

- С чего ты взял, что он у него? - удивилась девушка. - Фогун сам мог не знать. И, кстати, то, как он обращался с тобой, возможно, тоже лишь действие артефакта.

Он не ответил. Понял, что бесполезно: буть у него хоть тысяча доказательств, что фогун - негодяй, она бы не поверила. Это немного обижало, поскольку он влюбился в неё, и ему бы хотелось взаимности. Почему-то он не брал в расчёт, что она могла бы полюбить его, продолжая верить чародею, эти два факта не казались ему совместимыми.

Идти пришлось до самых сумерек: следовало уйти как можно дальше от дома кудесника. Хоть тот и не собирался, вроде как, наживаться на принце, но вполне мог кому-нибудь информацию слить и направить врагов по их следу. Было интересно, знал ли вообще Кудесник, что они догадываются о местонахождении артефакта. Если знал, то мог порследить за ними, хотя Элейна преследования не ощущала. И всё-таки шли они без привалов. Даже есть не хотелось: последние дни выдались нервными, и это отбило аппетит. Даже жареных птиц съели больше из осознания необходимости в пище, толком не разобрав вкуса.

 Когда стало смеркаться, путники выбрали разлапистое дерево с низкими ветвями, чтобы свет Лартус не смог потревожить их сон. Лефир растянулся на тёплой земле, а девушка уселась неподалёку от него. Она чувствовала себя скверно: смотрела сквозь листву на тёмный лес, и страхи оживали в её душе: она вспоминала, сколько раз лес подставлял, норовя выдать врагам, сколько раз приходилось спасаться от зверей и от самого леса. Конечно, теперь всё было позади, но после столетий недоверия к ночному лесу, веры ему за жалкие три года было не заслужить. Хотя лесные духи, словно извиняясь, благоволили Элейне. Или же относились столь почтительно ко всем не проклятым эльфам, этого девушка не могла утверждать точно.

Она снова поддалась страху, но не поняла бы этого, если бы не голос Лефира, который заметил состояние девушки и уже ничуть этому не удивился:

- Иди ко мне, – предложил он, указывая на место рядом с собой.

Элейна вопросительно посмотрела на него, и он понял, как двусмысленно прозвучало его предложение.

- Нет… - спохватился он, поскольку действительно просто сказал, что думал. – Я просто не хочу, чтобы тебе было тревожно. Обещаю, что не буду приставать к тебе… - она ещё более вопросительно посмотрела на него, подумав, что она была бы не против снова ощутить тепло его рук и вкус губ, но он неверно понял её растерянный вид: - Говорю же, не трону я тебя. Устоял в экипаже, устою и на этот раз.  Не бойся, я же пообещал, а слово своё всегда стараюсь держать,– он сел, дотянулся до девушки и, притянув к себе, уложил рядом. – Неужели ты боишься меня больше, чем ночного леса?

- Я не… - начала было она, но он перебил:

- Я помню, ты ничего не боишься, – он накрыл своей ладонью её холодную руку, и она с ужасом осознала, что действительно выглядела напуганной, сидя рядом с принцем и вглядываясь в сумрачный лес.

Это было бы позорно, если б не было столь приятно ощутить заботу

Она поудобнее улеглась и положила голову на плечо мужчине, вдохнув его запах и ощутив лёгкую обиду на него. Она решительно подняла голову и уставилась на Лефира. Он смекнул, что она решила сказать прямо то, что думала, но пока не мог представить, что именно:

- Никогда не давай обещаний, о которых тебя не просят, – она поспешно спрятала лицо на его плече, чтобы скрыть смущение.

Принц не верил, что не ослышался. Ему казалось это странным до невозможности, он помнил, что говорил Санар о том, что как мужчина Лефир вряд ли может интересовать эльфийку. С другой стороны, в любви ему она не признавалась, а просто хотела близости этой ночью. Вроде бы это не противоречило словам Санара и тому образу жизни, который они с дядей некогда вели. Но они - это они, а Элейна не была похожа на ту, кто легко отдаётся симпатичным попутчикам. Тем более, таким, как он, которые пытались её убить. Мысли метались, и он чувствовал необходимость что-то сказать смущённой девушке. Получилось нечто не совсем уместное:

- Ты действительно не испытываешь ко мне ненависти… - это прозвучало так, словно эта мысль только что озарила его и он сам был немало этому поражён, хотя сказано это было лишь для того, чтобы не молчать.

- Только сейчас это понял? – усмехнулась Элейна.

Лефир неосознанно уводил разговор в какое-то совсем не подходящее русло, но ничего не мог с собой поделать:

- Знаешь… все эти годы ты постоянно мне снилась… в кошмарах, – признался он, моментально жалея о сказанном.

- Это приятно слышать, – хмыкнула она, но быстро вспомнила, как однажды ей пришлось силой вырывать его из сна, как бледен и напуган он был, и сердце её сжалось. – Тогда… в карете… Это тебе я снилась? – она пытливо вглядывалась в его глаза, но он смотрел не на неё, а на тёмную крону дерева, под которым они расположились.

- Да, – выдохнул он, чувствуя некое облегчение от того, что рассказал, наконец, о кошмарах главному их персонажу.

Девушка не сразу нашлась, что ответить. Он тогда здорво напугал её, но она и подумать не могла, что такая реакция может быть на сон про неё.

- Ужас какой… - Элейна, приподнявшись на локте, посмотрела на принца во все глаза и не удержалась от вопроса: – Что же я там с тобой делала?

Он глянул на неё: обеспокоена. Действительно хочет понять, что же происходило с ним в кошмаре и какую роль в этом играла она. Лефиру даже стало любопытно, какие у неё версии, но он не стал издеваться, видя, что его признание шокировало Элейну. Так что он сказал правду:

- Ничего не делала, – он слабо улыбнулся. – Просто смотрела на меня…

Девушка несколько раз порывалась сформулировать вопрос, даже приоткрывала рот, чтобы озвучить, но получилось далеко не сразу:

- Как ты мог нормально общаться со мной, если все четыре с половиной года… - она слишком долго подбирала слова, и он не стал ждать:

- Эти кошмары испортили мне жизнь, врать не стану… Я сделался замкнутым и необщительным, мне стало неинтересно с друзьями… и с Санариусом в частности. Я думал, что это ты постаралась, чтобы отомстить мне… И, как бы то ни было, я не винил тебя в этом…

- Это не я, Лефир! – перебила она, заглядывая в его глаза и хватая за руку. - Я бы не стала мучить тебя столько лет, я…

- Я знаю, – успокоил он, и она облегчённо вздохнула. - Кошмар всегда был одинаков, но тогда, в карете, он изменился… Я не знаю, почему… Может, потому что это были проделки Фогуна, но он умер, и всё закончилось? - ему бы очень хотелось найти ответ на этот вопрос и надеяться, что отныне этот сон больше не привидится ему.

Девушка помотала головой:

- Нет… То есть, я не могу сказать наверняка, но думаю, что нет, – она уже не была ни в чём уверена, что касалось Фогуна. – Если бы ты был не человеком, ответ был бы прост: когда эльфы, или чародеи, или феи… ну, ты понял… совершают то, что не могут себе простить, они как бы сами себя мучают, неосознанно проклиная. Это часто выражается в кошмарах, которые пропадают, стоит только избавиться от чувства вины и перестать себя терзать. Ты первый человек, с которым я общаюсь... Возможно, у некоторых людей такое тоже бывает?

- Возможно… - отозвался принц и погрустнел от того, что ему напомнили, что он человек. – До того, как ты попалась стражникам, у меня была замечательная, как мне тогда казалось, жизнь. В меня была влюблена добрая половина девушек Оуила, за исключением той половины, что была влюблена в Санара… Ну ладно-ладно, за исключением той большей половины... – Элейна тихо рассмеялась, возвращая голову на его плечо, и он тоже улыбнулся. – Тогда я был счастлив… Но последние годы показали, как легко я заменим… - он хотел выговориться, но Элейна ощущала, что не сможет долго его слушать, так как хотелось спать.

- Перестань, – она вздохнула. – Мы разберёмся со всей творящейся вокруг тебя ерундой, ты сможешь вернуться к прежней жизни… - она сладко зевнула, сонная, согретая принцем и уставшая от похода. Даже признание Лефира про кошмар не смогло придать ей бодрости надолго.

- Дело в том, что я не хочу возвращаться к прежней жизни… - тихо ответил он, но девушка уже засыпала.

- Ну, значит, не вернёшься… - медленно, в полусне пробормотала она. - Всё будет хорошо, принц. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, ведьма, – отозвался он и невесомо поцеловал её в макушку.

15

Ближе к вечеру следующего дня они уже подходили к замку Фогуна. Лефир не думал, что будет столь неприятно ступать на территорию своего врага. Оказалось, что это действительно нелегко. Он мигом вспомнил всё, что происходило с ним в башне этого замка, и лишь мысль о том, что Элейна пошла с ним в Оуил, хотя ей было столь же неприятно посещать его, заставила принца никак не прокомментировать свои чувства. А они, эти чувства, нахлынули весьма резко. Должно быть, артефакт имел какой-то свой радиус действия, и теперь путники оказались под его властью.

Элейна шла молча, но потом вдруг остановилась в нерешительности, словно о чём-то вспомнив и сомневаясь, можно ли делиться своими мыслями с принцем.

- Лефир… - начала она, робко заглядывая ему в глаза. – Я бы хотела похоронить Фогуна…

Принц вздохнул: этого вполне следовало ожидать. Треклятый чародей был её другом, и она совершенно логично хотела придать его тело земле. Ничего удивительно. Но всё равно это коробило Лефириуса. Он не желал видеть Фогуна ни живым, ни мёртвым. Вообще было бы предпочтительнее вычеркнуть его из своей памяти, а не оказывать последние почести. Но зелёные глаза Элейны заглядывали ему в душу с мольбой, и он не мог устоять и настаивать на своём.

- Как скажешь, – нехотя подчинился он, рассудив, что помочь девушке всё же необходимо: сама она не справится, а если и справится, то неминуемо обидится.

Элейна благодарно кивнула, ничего не сказав, и направилась дальше. Поиск Фогуна не занял много времени. Они нашли окоченевшее тело чародея там, где девушка видела его последний раз. Животные не тронули мёртвого, и он лежал так, словно его убили не несколько дней назад, а совсем недавно. Элейна заплакала, едва увидев его вдалеке, и принц поспешил увести её от страшного места. Было совершенно неподходящее время для истерик, тем более, действие артефакта могло спровоцировать затяжной траур и излишне глубокую скорбь. Этого Лефириусу совершенно не хотелось. Причём равносильно не хотелось видеть Элейну удручённой и осознавать, что кто-то оплакивает его врага.

- Я сам всё сделаю, – решил он, и девушка снова молча благодарно кивнула.