По лазоревому ветру

- Давай, – легко согласилась Элейна и так же легко высвободилась из его объятий, схватила за руку и потянула в замок, куда-то прямо по коридору и направо, где, видимо, располагалась её комната.

Принц не стал уточнять, что говоря «не здесь» имел в виду не само конкретное место, где они сидели, а весь замок чародея в целом, который был ему столь неприятен и напоминал о собственном унижении, что не хотелось смешивать с этими воспоминаниями что-то радостное и приятное. Впрочем, сообщить обо всём этом девушке он вовремя не успел, а когда дверь комнаты Элейны захлопнулась за ними, Лефиру стало действительно всё равно.

***

Когда она проснулась, принца рядом не оказалось. Девушка лениво разлепила веки и не менее лениво обвела взглядом помещение. Лефириус обнаружился неподалёку, сидящий за столом и вертящий в пальцах импровизированный карандаш, сооружённый из прута, уголька и из тонкой верёвки. Элейна поняла, что если сейчас подаст вид, что проснулась, Лефир неминуемо втянет её в свои рассуждения. Этого бы ей сейчас меньше всего хотелось, а потому она закрыла глаза и снова уснула.

Пробуждение было приятным: мужчина нежно поцеловал её в губы, и, дождавшись, пока она окончательно проснётся, уверенно заявил:

- Нам нужна шерсть кота.

Что принцу удастся разгадать загадку, девушка не сомневалась, как только поняла, что это ему интересно. Он не злился на неудачи в процессе поиска отгадки, а с каким-то азартом искал ответ, и потому факт, что он, наконец, нашёл его, Элейну не сильно удивил.

- С чего ты это взял? – лениво полюбопытствовала девушка, сладко потягиваясь.

- Я много думал о тебе… - признался мужчина. - И вспомнил о предостережении Фогуна, которое он передал через дядю. Это было не только предупреждение, но и ключ к разгадке. Говорят, у котов девять жизней. Твой чародей загадал последовательность слов и чисел. Наверно, поэтому пропустил некоторые слова – они и вправду не важны. Первый снег, вторая половинка, третий лишний…знакомые сочетания?...  Ну, и девятая жизнь.

Девушка не сразу поняла, о чём он, но потом до неё постепенно дошло: нужно было просто пронумеровать бумажки со словами, и они могли бы догадаться до ответа куда быстрее. Она посмотрела на принца с нескрываемым восхищением. Ей было нечего ему сказать в ответ. Он молодец, да он и сам был собой доволен, так что ему было вполне достаточно её взгляда, который без слов показывал, насколько она впечатлена им.

Сразу же захотелось проверить, правы ли они в своих мыслях, и потому, стоило Элейне наспех одеться, они, не мешкая, направились в указанный служивший чародею кабинетом зал, в котором следовало сжечь шерсть.

Элейна оставила Лефира в кабинете Фогуна, а сама пошла в кладовку, где чародей хранил великое множество всяких сушёных трав, ягод, запасы шерсти и когтей разных животных, а так же прочую необходимую для чародея мелочь.

Принц осматривался в помещении, где некогда работал чародей. Как бы ему ни был противен сам Фогун и всё, что с ним связано, он признал, что в его кабинете уютно и просто. Во всём чувствовался творческий беспорядок, и Лефир подумал, что, наверно, последние дни жизни чародей потратил на составление подсказок для Элейны. Принц живо представил себе высокую сутулую фигуру чародея, который сидел вот за этим столом и писал свои записки. Где в то время находился сам принц и в каком жалком состоянии он в то время пребывал, Лефир постарался не вспоминать.

Элейна вернулась быстро. Она вытрясла из небольшого мешочка всю припасённую чародеем кошачью шерсть. Прошептала заклинание, хотя Лефир очень сомневался, что то, что она шептала, было каким-то заклинанием, ему казалось, что она просто напрямую общается с силами природы, и они великодушно дают ей то, о чём она просит. Впрочем, было не столь важно, как она это делала, главное, что шерсть вспыхнула огнём, отчего пошёл характерный неприятный запах. Где-то в стенах явно были трещины, так как дымок понесло в сторону, и постепенно дым разрастался, и его становилось неестественно много. По крайней мере, явно больше, чем может произвести кучка горящей шерсти. Лефириус почувствовал себя неуютно. Он всегда чувствовал себя так, когда вокруг творилось что-то магическое, поскольку от магии он был очень далёк и никогда не знал, чего от неё ожидать. Элейна же просто напряжённо ждала.

Когда рассеялся дым, и девушка, и принц вздрогнули. На полу сидел Фогун. Его голова была опущена, он смотрел в пол. Но стоило дыму более-менее расползтись по углам, чародей поднял взгляд на стоящих около двери в оцепенении гостей. Он заговорил тихо, спокойно и без всякого выражения как в голосе, так и на бледном лице.

- Ты хочешь найти артефакт, который подвластен лишь эльфам, поскольку они его создали. Я хранил его, потому что так мне завещал один эльф, умирая на моих руках. Ты хочешь знать, где он, не так ли? Я отвечу тебе. Артефакт лежит там, где покоится мой верный друг, которого никогда не было.

Фогун снова опустил голову и не проронил больше ни слова.

- Что это? – спросил Лефир на грани слышимости, чтобы не привлекать внимания чародея.

- Это очень своеобразная магия… – пробормотала Элейна, подошла к Фогуну и провела рукой сквозь его тело. - Она позволяет нам видеть Фогуна в тот момент, когда он говорил эти слова. Это как письмо, что ли…

- Он не мог просто написать на бумаге? – недовольно фыркнул принц: он не был рад видеть даже такого, бестелесного, чародея.

- Наверно, мог... – пожала плечами девушка. - Но  нам… мне…на руку, что он оставил тут свою проекцию. Она питается от его души, и Фогун не обретёт покой, пока я не разберусь, в чём тут дело. То есть, мы сможем узнать, что всё правильно поняли и сделали, когда Фогуна здесь не окажется.

Эта новость совсем не понравилась принцу, однако существенной разницы не было. Заботиться о Фогуновском обретинии покоя не хотелось совершенно. Что они должны правильно понять и сделать? Лефириус нехотя признал:

- Он действительно верил в твои силы, раз рискнул тем, что его душа будет вечно скитаться… Вот только доверял ли он тебе?

- Сама уже не знаю, – она подавила тяжёлый вздох. - Но скоро выясним. По крайней мере, он не пытается меня убить, – она выразительно посмотрела на принца, намекая, что в любом случае к ней её друг относился лучше, чем к принцу его подданные.

Лефир не стал пытаться съязвить в ответ, и сказал по существу:

- Лучше вспоминай, где там покоится его друг.

Она, в свою очередь, не стала продолжать препираться, и тоже ответила по делу:

- За замком есть кладбище. Старое, но хорошо сохранившееся. Однажды я спросила, кто похоронен на старой могиле, где вечно цветут цветы, и Фогун ответил, что его собака, и что собака – верный друг. Но у него никогда не было собаки.

- Никогда не было? – переспросил Лефир. - Но ведь могила старая… Сколько ты знаешь чародея?

- Почти шестьдесят лет, – ответила девушка, и заметив удивление в глазах принца, спросила: - Ты же не думал, что я примерно твоего возраста?

- Не думал, – ответил он, всё ещё изумлённо глядя на неё. – И что вы все живёте намного дольше людей, тоже помню… Просто…

- Не трудись, я понимаю, - вздохнула она. - Вернее, могу представить.  Мне точно так же странно общаться с тобой, ведь тебе нет и ста…

- Нет и тридцати… - невесело уточнил он. – Ты знакома с чародеем в два раза дольше, чем я вообще живу на свете… Ужас…

Она обняла принца и прижалась щекой к его груди. Да, определённо всё было бы проще, будь он эльфом или она человеком. Девушке было неясно, сколько ещё раз подобные мысли будут портить ему и ей настроение, и было страшно представить, что будет, если она не найдёт выхода из этой ситуации.

***

Собравшись и подготовившись, они вышли на кладбище, которое располагалось прямо под стенами замка с той стороны, куда не выходило ни одно окно. Стены здесь поросли мхом, буро-зелёным, с серыми проплешинами, что добавляло пейзажу печальный вид. Кладбище казалось таким заброшенным, что если не знать о его существовании, найти его было бы невозможно. Лефириус ухмыльнулся, вспомнив, что Элейна назвала это убогое место хорошо сохранившимся кладбищем. Хотя, должно быть, за свою жизнь она видела и совершенно забытые места, и погибшие города, и покинутые поселения… Она видела в этой жизни намного больше, чем он мог представить, но глядя на неё, так совершенно не казалось. Это была молодая девушка, и в голове принца не укладывалось, что её жизненный путь, только недавно начавшийся по её меркам, длится, возможно, уже во много раз дольше, чем продлится вся его жизнь. С какой-то тоской принц глядел на забытые могилы и гадал, кто лежит под ними. Люди? Колдуны? Эльфы? Или вовсе давно вымершие расы, названия которых почили в забвении? Да мало ли, кто мог быть захоронен здесь – теперь принц отлично знал, что за пределами его государства могли проживать самые разнообразные создания. Это место могло бы производить совершенно гнетущее впечатление, если бы не светлые лучи утреннего солнца, которые освещали этот мир и подсказывали, что жизнь продолжается и природа живёт, несмотря на то, что прежних обитателей этого замка давно нет в живых и память о них давно исчезла. Видимо, какие-то каменные надгробия раньше возвышались над землёй и имели вертикальное положение, но нынче всё было разрушено. Уцелевшие плиты, лежащие на земле, заросли мхом и травой, потрескались, покрылись выщерблинами, и та плита, которую искала девушка, не была исключением. Эта могила выглядела не менее заброшенной и древней, чем все прочие, однако на ней красовались аккуратно высаженные цветы, а пожухлая листва, застилавшая всё вокруг, была заботливо счищена в сторону.

- Вот она, - сообщила Элейна. - Могила несуществующего друга.

Лефириус присел на корточки, рукой стряхнул с шершавой поверхности камня немногие всё-таки нанесённые ветром прошлогодние опавшие листья и прочёл вслух:

- Кент. Матёрый и хитрый.

Принц достал из заплечного мешка специально захваченный с собой топорик, с помощью него очистил края плиты от травы, а затем поддел камень. Удивительно легко получилось приподнять его, словно и не пролежал этот камень здесь многие годы и не успел как следует врасти в землю. Под плитой, которую без проблем получилось сдвинуть, действительно оказался тайник, представляющий собой крепко сколоченный ящик, накрытый деревянной новенькой крышкой и забросанный тонким слоем земли. Замков никаких не обнаружилось. Стало очевидно, что чародей использовал все возможности, чтобы до артефакта добралась только Элейна, и теперь его можно было просто взять. Так и вышло: стоило достать ящик и снять крышку, как искомый предмет предстал перед принцем и Элейной, правда, упакованный, и не сразу можно было разглядеть, как он выглядит. Девушка торопливо развернула льняную серую ткань, желая увидеть, что же они так долго искали.

Усилитель Эмоций представлял собой выплавленную из золота ракушку. А, может, настоящую крупную ракушку, которую однажды окунули в расплавленное золото или вообще при помощи какой-то магии обратили в этот металл. Артефакт был бережно замотан в ткань, так что даже не запылился, а внутри золотой ракушки обнаружилось вложено свёрнутое в трубочку послание. Лефириус вытянул его, повертел в руках и передал девушке:

- Оно адресовано тебе, - сообщил он. - Твой чародей не сомневался, что только ты сможешь найти усилитель, - он не собирался читать чужие письма, хотя любопытно ему стало.

Элейна печально улыбнулась, развернув бумагу и вглядываясь в знакомый почерк: мелкий, разборчивый и аккуратный. Чародей и это послание выводил неторопливо. он живо представился ей: улыбающийся, забавный, иногда угрюмый, зато такой знакомый и верный... Ну, как она прежде считала, поскольку он ни разу не предавал её за время их общения. Ни разу. Даже в мелочах.

- Фогун... – сказала она едва слышно, и слёзы начали капать на пожелтевшую бумагу.

Элейна понимала, что это действие артефакта, но справиться с болью утраты была не в состоянии. Принц приобнял её за плечи и мягко напомнил:

- Нам нельзя здесь задерживаться, мы и так потеряли… - он осёкся, так как это слово совершенно не подходило к тому, что он хотел сказать и к тому, на что было преимущественно потрачено время. - …мы слишком долго находимся здесь. Давай перепрячем артефакт, и ты прочтёшь письмо, когда мы покинем замок… не думаю, что нам имеет смысл тащить его с собой… Он очень сильно воздействует на нас, и лучше оставить его до тех пор, пока не разберёмся, в чём был смысл его искать…

Артефакт было решено запрятать в недрах замка, наложив на неприметную кладовку заклятье, чтобы никто не обращал на неё внимание. Брать такую вещь с собой было бы опасно: и Лефир, и Элейна и без всяких усилителей в последнее время были эмоционально нестабтильны. Сказывались события, навалившиеся за последние дни и необходимость сотрудничать друг с другом. И пусть у них получилось найти общий язык довольно-таки быстро, всё это изрядно потрепало нервы обоим.

Элейна высказала желание побывать на могиле чародея, и Лефир не был против, хоть и не пошёл сопровождать её. Он там был бы не к месту, так как совершенно не скорбел по Фогуну и даже не собирался притворяться, что ему жаль чародея. Фогун действительно до сих пор казался Лефириусу злодеем, ведущим свои игры даже после смерти, и он по-прежнему не мог понять, почему Элейна не желает это признавать и обдумывать поведение своего друга всерьёз. На примере своего дворецкого он мог бы понять девушку, но только умом - сердцем он не собирался понимать это.

Принц бесцельно бродил вдоль стен мрачного замка и размышлял о том, что будет дальше. И что будет, если все друзья Элейны чем-то друг на друга похожи, и эльф, к которому они направлялись, тоже захочет его смерти? Это казалось довольно правдоподобным вариантом, раз тот белобрысый остроухий юноша примчался в Оуил пять лет назад по просьбе Фогуна. Чародей представлялся довольно двуличной фигурой: он был связан с Санаром, с чародеем, с эльфом и самой Элейной. Каким образом это вообще возможно, Лефир не понимал. Как и то, для чего кудесник пустил их по следу артефакта, если, найдя его, они ничего не поняли из того, что так хотели понять.

Думы Лефира были тяжкими, но, благо, недолгими. После того, как девушка простилась со своим другом теперь уже навсегда, они отправились дальше, совершенно растерянные, так как найти-то артефакт оказалось не очень трудно, только вот пользы от этого не было никакой. Из этого получалось, что и к Кудеснику они ходили практически зазря. Однако, «письмо ищущему» говорило о том, что Фогун ждал, что Лефириус придёт. Это тоже никак не помогало путникам, но они невозмутимо продолжили путь в Иллэдон, надеясь обрести союзника в лице эльфа.

17

На привале Элейна раздобыла несколько упитанных птиц, явно разленившихся от своей упитанности и не сумевших вовремя скрыться от девушки. В этих местах путники были такой редкостью, что эльфийке было совсем несложно подстрелить птиц. Учитывая эффект неожиданости, её бесшумные шаги и умение стрелить из лука - у добычи не было шансов.

Принц в который раз порадовался, что она с ним: сам бы он промучился полдня, да и то вряд ли бы сумел поймать что-то стоящее. Он успокаивал себя тем, что выжил бы, питаясь всяческими травами, благо была весна. Хотя и в травах он смыслил ужасно мало. Глядя правде в глаза, он мог признаться, что путь без Элейны ему было бы не пройти. С другой стороны, без неё бы он никуда и не пошёл, остался бы в Оуиле... и как знать, чем бы это обернулось для него... Он не хотел об этом думать. Пусть он зависим от этой девушки, но это не казалось унизительным: она, вроде как, была влюблена в него и никогда не попрекала его бесполезностью. К тому же она была эльфийкой: ничего удивительного, что живущий дольше умеет больше.

Он был голоден. Элейна давала выпить какой-то отвар, пока они были в замке. Вроде как чувство голода притупилось, но лишь на время. Они очень давно не ели. Лефир подумал, что за время, пока он был в башне. привык голодать, так что сейчас это чувство не особенно беспокоило его.

Элейна уготовила участь повара принцу, а сама решила прочесть послание чародея, пока он возится с добычей. Вообще, она ожидала, что он откажется, но, как оказалось, принц и вправду отрёкся от своего прошлого и от своего прежнего положения в обществе. Кроме того, Лефириус оказался вполне приспособлен к походной жизни. Он ни разу ничем не выказал своего недовольства по поводу отсутствия элементарных благ цивилизации, и девушка за это его мысленно хвалила.

Когда девушка разводила костёр, отражённый в её глазах огонь заставил принца вспомнить и о казни, и о покинувшем его или на время затаившемся кошмаре. Он был рад, что она не стала сидеть рядом с костром, а отошла в сторонку и села на трухлявый поросший травой пень. Видеть эту девушку рядом с пламенем было неприятно. Мужчина даже удивлялся тому, что огонь не вызывает у неё самой страха. Ему почему-то думалось, что после несостоявшейся казни у неё должно было выработаться стойкое неприятие пламени костра, но нет. Элейна была избирательна и мудра: она ненавидела не пламя, чуть не поглотившее её, а Оуил, в котором это пламя было разведено. Почему-то самому Лефиру так не удавалось.

Удобно расположившись, Элейна развернула сложенный пополам листик, который всё еще норовил свернуться обратно в трубочку и решила всё-таки пересесть поближе к Лефириусу, который уже закончил ощипывать, обжигать и приправлять приготовлеными Элейной травами тушки птиц, и теперь просто следил за тем, как они поджаривались, насаженые на заострённые прутья. Элейна, которая так и не решилась пока прочесть письмо, пересела ближе к принцу, на траву, устроилась позади него, привалившись к его спине, и принялась читать.

« Элейна, раз ты читаешь письмо, это означает две вещи: что я уже мёртв и что ты решила понять мои действия. Другого я, в общем-то, и не ждал от тебя. Я никогда не говорил тебе «спасибо», и, пользуясь этой последней возможностью, всё-таки пишу: спасибо. Следовало сказать это ещё при нашей первой встрече. Итак, ты нашла Ракушку Эмоций. Она появилась в нашем замке незадолго до принца. Я был её хранителем долгие годы, и, возможно, именно она дала нам с тобой возможность понять друг друга. Эта удивительная вещица была спрятана в надёжном месте, когда мы обосновались в замке, далеко от него, но пришло время воспользоваться ею, чтобы преумножить страх, боль и отчаянье Лефириуса. Я был уверен, что он сломается быстро, но раз это письмо у тебя в руках, значит, я не учёл, что гордость и стремление сохранить свои тайны тоже преумножатся. Не верь принцу, ведь наверняка он попытается втереться к тебе в доверие. Если вдруг за пределами действия Ракушки он покажется тебе достойным сострадания, не допускай ошибок и не заблуждайся насчёт него. Он не должен знать, где Ракушка, потому что она нужна ему. Этот тип опаснее, чем ты даже можешь себе представить. Будь начеку. И не дай ему добраться до Офиреля. Кто это, ты скоро узнаешь, если не узнала до сих пор. Знай, что все эльфы в курсе и помогут тебе».

Она нервно сглотнула, оборачиваясь и глядя на жарившего птиц Лефира. Потом снова перечитала письмо и снова посмотрела на принца, отползая от него в сторону и тем самым привлекая его внимание.

- Что-то не так? – спросил он, заметив, с каким подозрением она его разглядывает.

Она начала говорить тихо и медленно, словно озвучивала постепенно приходящие в голову мысли:

- Ты хотел, чтобы мы спрятали артефакт… Ты хотел, чтобы я прочла письмо, когда мы будем уже далеко… Ты мог прочесть его, пока я охотилась или ещё раньше, пока я ходила на могилу Фогуна …- она бормотала всё это и смотрела на Лефира тревожно, с потаённым страхом, словно он был ожившим монстром, так долго носящим маску добродушия и теперь неожиданно скинувшим её и показавшим свою истинную сущность.

Принц быстро сообразил, к чему она клонит, резко встал от костра, отложив недожаренных птиц, развернулся и пошёл прочь. Ни слова не сказал в своё оправдание и не задал ни единого вопроса. Просто посчитал, что лучше уйти. Усилитель Эмоций остался далеко позади и уже не действовал, но сильное желание поскорее убраться отсюда охватило Лефириуса в считанные секунды, заставляя покидать поляну, на которой стоял ароматный запах жареной дичи.

Она верила чародею. Следовало догадаться, что Форун напишет что-то, направленное против него, это не казалось удивительным, в отличии от того, что недавно переспавшая с ним эльфийка по-прежнему доверяла больше странному во всех отношениях чародею.

- Куда ты? – почти вскрикнула Элейна, растерянно глядя на удаляющегося мужчину и не зная, что делать, если он не ответит.

Но принц ответил.

- Подальше отсюда, – небрежно бросил он, не оборачиваясь. - Может, вернусь в столицу… Там меня предадут, но я хоть буду к этому готов. Мало ли Фогун оставил тебе ещё послание, с просьбой немедленно пронзить меня ножом… Он же плохого не посоветует.

Она посмотрела на листок в своих руках и помахала им Лефиру с отчаянной просьбой:

- Скажи, что это неправда, и я поверю тебе, – попросила она, и он остановился, замерев.

Оправдываться он не хотел. Вовсе не из гордости и упрямства, а просто он до последнего верил, что она не такая, как все, что она не продаст его и не предаст, что она верит ему просто, без всяких слов и доказательств. И сейчас ему было больно от того, какие мысли закрались в её сознание. Она верила словам старого друга. Конечно, она верила ему больше, чем принцу, и , на самом деле, не было причин надеяться, что будет наоборот. Но ему бы этого так хотелось! Тем более, что автором записки был человек, истязавший его. При жизни Фогун доставил ему много физической боли, а после смерти умудрился приносить душевные страдания. Ещё и хоронить его пришлось!

- Это ты скажи мне, – он, наконец, избавился от вставшего в горле кома, и начал говорить, полуобернувшись на растерянную Элейну. – Скажи, что всё, что ты делала – было не ради того, чтобы понять своего чародея, как ты пыталась меня уверить, но твои глаза говорили, что это лишь отговорки,  не для того, чтобы оправдать Фогуна в своих глазах, а действительно ради меня. Скажи мне ещё, что ты правда любила меня прошлой ночью, и это не было реакцией на воспоминания о Фогуне, вызванное и усиленное этим проклятым артефактом, не было благодарностью и чувством полнейшего одиночества в этом мире после смерти чародея. Скажи, что это правда, и я поверю тебе, – передразнил он её. – Если это правда, то каково тебе слышать от меня мои версии, слышать, какие мысли и подозрения могли возникнуть у любящего тебя человека!

Он повернулся спиной, не дожидаясь ответа, и продолжил идти прочь. Элейне потребовалось несколько секунд, чтобы проанализировать услышанное, после чего она вскочила с места, легко догнала Лефира и обняла со спины, сцепляя руки на его животе, тем самым останавливая, и гладя щекой его спину. Он остановился, как только ощутил прикосновение, но стоял, ожидая её слов, не поворачиваясь и ничем не проявляя своего нежного отношения к ней. Девушка устало вздохнула:

- Твоя гордость и высокомерие уже столько раз портили тебе жизнь. Хорошо, что у меня их нет. То, что ты думаешь или хочешь сделать вид, что думаешь, то, в чём ты подозреваешь меня – неправда. Я хотела помочь тебе, потому что ты мне понравился, и ты был в беде, ты ведь знал это с самого начала. Фогун – совершенно отдельная история. Да, я очень хочу понять его, это важно для меня, но этим займусь позже, когда ты будешь в безопасности. И, поверь, без тебя бы мне это удалось с меньшими проблемами… Хотя это была хорошая причина, чтобы ты не узнал истинной… Настолько хорошая, что мне и самой было легко в неё верить... Не могла же я просто сразу смириться, что хочу быть рядом с тобой?

Он не ответил её и никак не выразил изменений в своём настроении. Элейна решила сказать то, что уж точно должно было развеять обиды принца:

- Я люблю тебя, слышишь?.. И я пойду с тобой до конца… Я же говорила, что скорее умру, чем снова предам того, с кем иду… Но причина не только в обещании, ты же знаешь… Ты не можешь не чувствовать этого! - последняя фраза прозвучала полной отчаянья, поскольку что ещё сказать, если он не поверит, она не представляла.

Кажется, это помогло, так как он осторожно и ласково расцепил её руки, сцепленные на его торсе, и повернулся к ней. Серо-голубые глаза ещё смотрели с обидой, но постепенно возвращали себе спокойное выражение.

- Пойдём доделаем мясо и поедим, – сказал он, нежно, но коротко целуя девушку в губы. – Я предложил спрятать артефакт, потому что он опасен. Не знаю, зачем мне мог быть нужен Усилитель Эмоций. Если бы знал, то попытался бы забрать... Я узнал о его существовании от Кудесника, равно как и ты.

Элейна жалобно посмотрела на него и виновато сказала:

- Прости меня… Я не должна была так о тебе думать… - ей было ужасно стыдно за себя и за свои необдуманные слова, которые были вызваны столь убедительным письмом от Фогуна и которые она сказала вслух, не дав себе возможности хорошо обдумать.

Лефириус простил. От сердца отлегло и на душе потеплело, едва девушка бросилась за ним. Пожалуй, этот артефакт изрядно потрепал нервы им обоим, и потому они даже теперь, вдали от него, были излишне импульсивны в своих действиях и словах. Легко простить было ещё и потому, что он отлично помнил, сколько раз сам подозревал девушку в коварных планах, и не мог не признать, что записки Фогуна имеют к нему куда большее отношение, чем он в силах хоть как-то объяснить.

***

Путь в Иллэдон был недолгим. Менее семи часов ушло на то, чтобы выйти из Древнего Леса, в недрах которого остался замок Фогуна. Далее путь лежал по простирающемуся на огромной территории молодому лесу, в котором лишь изредка попадались огромные деревья. Лефириус поражался тому, как всё запущено за пределами его государства. Не то все опасались Древнего Леса, не то страшились его обитателей, но факт оставался фактом – не было преследователей, не было поселений, не было вообще ни намёка на то, что территория обитаема людьми. Видимо, обитаема она и не была, или же была, но не людьми. Проверить свои домыслы у принца не было возможности – никто так и не встретился им за время пути, за исключением пронырливых зайцев, разбуженного лося и напуганных стаек птиц.

Что-то вроде холодного отчуждения всё же осталось между Лефиром и Элейной после привала. Каждый думал о своих ошибках и осуждал себя, но обоим казалось, что это собеседник всё ещё обижен и потому молчит. Лефириус не спрашивал, сколько им ещё идти, справедливо понимая, что ответ ничего не изменит. Он даже не был уверен в своём желании поскорее встретиться с эльфами и старался не думать о будущем, лишь надеясь, что им не откажут в помощи и не попытаются убить его. Отчего-то желание докопаться до истины затухало и появлялся страх: магия существовала, и, как знать, что связывает его с артефактом? Может, он и вправду сделал когда-то нечто ужасное, просто не знает или не помнит об этом? Что-то более ужасное, чем казнь безобидной ведьмы? Что-то, о чём знал Фогун и о чём он не имел ни малейшего, даже призрачного, представления.

Путникам пришлось заночевать под низкорослыми деревьями, когда стали сгущаться сумерки. Благо, дождя не было, и им удалось поспать. Правда, спать под светом Лартус оказалось невозможно. Её яркий свет проникал и сквозь хилую крону, и сквозь закрытые веки. От него даже не удавалось заслониться одеждой – лучи звезды всё равно мешали спать. Как назло, небо было чистым, без облаков. Пришлось отправляться в путь, тем более, мир казался загадочно-прекрасным, и настроение тоже становилось характерным: сердце жаждало чудо, и в возможность чуда верилось легко. Чудо, вообще-то, не помешало бы, поскольку обоим казалось, что у эльфов выяснится что-то неприятное. Элейна провела рукой по влажной от выпавшей росы траве и подняла её вверх. Принц, следивший за её действиями, уже прекрасно понимал, для чего она это делает, и потому тоже с интересом уставился на блестящие следы от росы на её коже. Девушка стояла на месте, словно не решаясь продолжать путь без доказательств, что она поступает правильно. Ветра, как назло, не было, и пришлось провести томительные секунды в ожидании, пока влажная полоса не окрасится в зелёный, какой-то даже изумрудный цвет. Элейна нахмурилась.

- Что это значит? – поинтересовался принц. – Ты не говорила, что бывает зелёная пыльца…

- Я и не знала, что она бывает…. – пробормотала девушка, задумчиво глядя на свою руку и на мерцающие зелёные следы на ней.

- То есть, что это значит, ты тоже не знаешь? – уточнил он на всякий случай.

- Да… - девушка постаралась посмотреть на осевшую пыльцу под разными углами и сказала: - Смотри-ка, если смотреть вот так, - она повернула руку так, чтобы пыльца оказалась в тени, - то получается, что цвет чёрный, а так, - она повернула руку следами к звезде, - может показаться, что и лазоревый… Ну, не прямо лазоревый, но похоже же…

- Не уговаривай себя, - усмехнулся Лефириус, глядя на по сторонам. – То, куда мы идём, не правильно но, возможно, опасно…

- Нет! – возразила Элейна, стряхивая с руки пыльцу и глядя на принца. – Будь это опасно, цвет был бы чёрным! Значит, всё неоднозначно, и точно можно сказать лишь то, что на том пути, который мы выбрали, нас ждёт нечто, способное изменить нашу жизнь.

- Это-то и опасно! – заметил Лефир. – Мы не можем знать, насколько серьёзно то, что ждёт нас впереди!

- Мы не узнаем, пока не пройдём до конца…  - ответила она, и он с сомнением посмотрел на неё. - Брось, это просто. Надо только решиться и сделать первый шаг… - она ободряюще улыбнулась: - Всегда проще идти по лазоревому ветру, но не всегда то, что правильно - безопасно, а то, что безопасно - правильно… Мой народ не верил в судьбу, но мы часто сверялись со звездой, желая узнать, на верном ли мы пути… Просто узнать, Лефир… Не для того, чтобы повернуть назад, если пыльца окажется чёрной, а просто, чтобы быть начеку.

Он не ответил и молча пошёл дальше. Раз девушка была столь уверена в эльфах, и ему не стоило волноваться. Да, Фогун подозревал его в чём-то, и эльфы явно знали, в чём… Было бы неплохо узнать об этом хотя бы напоследок, чтобы понять, кто и за что разрушил его спокойную размеренную жизнь.  И отчего-то казалось, что раз эльф примчался однажды в Оуил за Элейной, то мнение её относительно него будет иметь вес, если вдруг будет решаться его судьба.

Путники шли, пока Лартус не стала заходить. С наступлением темноты они снова устроились на ночлег, прижавшись друг к другу – вторая половина ночи обещала быть прохладной. Поутру перекусили поджаренными на костре весенними грибами, и снова отправились в путь. Видимо, дым от костра не остался незамеченным, или же шли они слишком громко. Но до Иллэдона по подсчётам Элейны оставалось ещё несколько километров, когда их заметили и застали врасплох, стоило только молодому невысокому лесу смениться на старый, с большими деревьями, способными надёжно укрыть желающих устроить засаду.

- Кто вы и как попали сюда? – возмущённый женский голос разорвал тишину, и его обладательница спрыгнула с дерева впереди, перед принцем, причём в руках у неё был резной лук, и наконечник стрелы недвусмысленно был направлен в голову Лефириуса.

Девушка была одета в сидящий по фигуре брючный костюм, довольно дорогой и добротный. её длинные светлые волосы были перекинуты через плечо на грудь, а уши оказались заострёнными. Было нетрудно догадаться, к какой расе относилась лучница.

Лефир решил сказать правду, полагая, что она вполне безобидна и её можно озвучить:

- Мы… ищем эльфов… - он оглядел представшую перед ним эльфийку и добавил: - В смысле, вроде как, нашли уже…

Непроницаемые голубые глаза незнакомки всматривались в его лицо. Хотел бы он понять, что так заинтересовало её: вроде ничего такого особенно в нём не было, или она впервые видит человека? Или вообще не удивлена, а просто прикидывает, глядя на него, что с ним вообще делать? Мужчина совершенно не мог понять выражения глаз этой эльфийки, некстати вспомнив зелёные глаза Элейны, которые ему всегда были понятны. Вспомнив про свою подругу, Лефир почувствовал отсутствие её, но счёл небезопасным оглядываться. Эльфийка, готовая при необходимости пристрелить его, была невысокой, что среди эльфов было редкостью, но изящной и грациозной. Светлые волосы струились по плечу, а некоторые пряди были забраны в тонкие косички. Тонкая талия подчёркивала высокую грудь, но несмотря на хрупкость, девушка была сильной – её руки крепко держали лук, хотя принц не понаслышке знал, что такое тщательно созданное оружие весит немало. Лук по сравнению с ней казался несоразмерно большим и массивным, но тонкие руки держали его уверенно. Лефириус разглядывал девушку с подозрением. Это было взаимно. Эльфийка наморщила свой аккуратный носик и поджала тонкие губы, после чего снизошла до разговора.

- Сдаётся мне, ты враг, – констатировала незнакомка без обиняков. - Ты человек, ты вооружён и слишком хорошо одет для простого земледельца или наёмника. С такими у нас разговор короткий, – она получше натянула тетиву, прикрывая один глаз, чтобы прицелиться.