Морбед

Хотя вокруг было холодно, Морбед почувствовал, как по его груди скатилась капля пота.

Рыбак смотрел на это широко раскрытыми глазами, а его руки были прижаты к животу.

Ворик встал у края ступеней и посмотрел вниз.

— Что бы здесь ни произошло, ответы находятся внизу, — сказал некромант.

Джахарра уверенно подошла к лестнице.

— И мы их найдем! Рыбак, не отставай! — бросила чародейка через плечо.

Морбед следовал за Джахаррой по мере их спуска вниз. Спустя нескольких спиральных поворотов, они вышли у широкого и длинного коридора.

Джахарра сделала знак рукой, и сфера наполнила светом весь проход так, как вода заполняет канал. Запах смерти чувствовался даже в подземелье.

Исследователи обошли массивные куски каменной кладки, прошли мимо небольших складских помещений, наполненных старой мебелью, полотнами и инструментами, и вышли на пересечении четырех коридоров. Магическая сфера осветила туннели четыре метра высотой и восемь метров длиной.

Ворик направил взгляд внутрь коридора, который находился напротив туннеля и заканчивался огромным залом. Он вел вглубь горы. По нему были разбросаны части каменной кладки, а на стенах нечто огромное оставило следы своего пребывания здесь. В конце коридор поворачивал.

— Нам сюда, — хрипло сказал некромант.

После этих слов из глубин одного из коридоров появился один из волков Эйдуса.

Друид присел перед зверем, и тот негромко пролаял. Эйдус пробормотал что-то невнятное и положил свою руку на голову волка. Он закрыл глаза, и через секунду его брови поползли вверх.

— Кости. Дальше по коридору и под ним. Очень много костей.

— Катакомбы, — повернулся к друиду Ворик.

— Там я начну свой поиск, — подал голос Кловис, снимая шлем.

— Мы до сих пор не знаем, что произошло, — встряла в разговор Джахарра. — Что если существо из леса вернется?

— Тогда я с доблестью приму бой, — ответил крестоносец.

Джахарра встала перед Кловисом, и, хотя он был намного выше ее, казалось, что она смотрела на него сверху вниз.

— Я считаю, что главной нашей задачей является поиск ответов.

— Приказывай сколько хочешь. Я сам себе хозяин, — спокойно ответил крестоносец.

— Нам прекрасно известно, что этот уроженец востока все равно сделает по-своему, — вздохнул Эйдус.

Морбед был полностью согласен. С момента их встречи воин света был движим лишь одним желанием — найти способ очистить свою веру. Кловис надеялся найти ответы на свои вопросы у места погребения Акарата, на чьих учениях была основана церковь Закарума. Для крестоносца это значило намного больше, чем просто выполнение миссии, данной ему главой его ордена; церковь Закарума уже давно была пропитана злом, и Кловис верил, что в останках Акарата содержалась сила способная восстановить веру и очистить его орден от скверны.

Кловис редко поддерживал разговор, но когда он это делал, то говорил, что если найдет останки, то мир увидит Закарум в ином свете. Морбед ранее задумывался, выдержала ли вера самого крестоносца годы позора. Но чем больше он проводил времени с Кловисом, тем увереннее становился в том, что воитель был непоколебим в своей вере.

Редкими поздними ночами Морбед замечал, что крестоносец сидел поодаль над чашкой холодного чая с поникшей головой, смотря грустными глазами в пустоту. Вора интересовало, что же происходило в голове крестоносца в эти долгие и беззвучные моменты.

— Каша пойдет с ним и приведет его обратно, если потребуется, — сказал Эйдус, указывая на волка.

— Ладно. Мы и так потеряли много времени, — сказала Джахарра, не сводя глаз с крестоносца.

Кловис и его новый компаньон пошли по коридору. Чародейка прошла мимо остальных, свет следовал за ней.

* * *

Джахарра вместе с остальными прошли поворот и вошли в еще один коридор. В конце него было еще больше трупов — целая груда мертвых тел громоздилась перед двумя выбитыми большими дверьми. За ними находилась комната.

Группа двинулась по направлению к проходу. Под их ногами копошились жуки, а ноздри забивал резкий запах разложения и гниения. Медленно Морбед и остальные обошли трупы, все из которых за исключением двух были одеты как грабители. Рядом с входом лежали два защитника.

Сама комната была круглой и огромной как в ширину, так и в высоту. В стенах были ниши, в которых стояли статуи рогатых монстров; их расставили по кругу так, словно они вершили суд. Между нишами находились сводчатые дверные проемы, по обеим сторонам которых стояли каменные жаровни. На полу был изображен символ — широкий круг с узором из аккуратно начерченных линий и колец, пересекающихся между собой.

Выше по всей окружности комнаты были вбиты ржавые цепи с кандалами, с которых свисали останки узников. Старые кости держались вместе лишь благодаря пожелтевшим связкам и рваной одежде. Свет Джахарры поднялся выше, осветив стены башни и множество других свисающих скелетов, зловещие черепа которых смотрели вниз с вечным осуждением. На самом верху башни выступал круглый парапет, на его гранях застыли крылатые горгульи с раскрытыми в беззвучном крике ртами.

— Я слышала, что странник был сведущ в магическом искусстве, — произнесла Джахарра. Было странно, что звук ее голоса исчез сразу же, как только покинул ее губы, а не отразился эхом от высоких стен, как должно было быть.

— Это противоестественно, — произнес Эйдус с расширенными глазами. — Звук не распространяется здесь, как будто на комнату наложено заклятие подавления криков.

— Или рыка огромного зверя, — добавила Джахарра.

Следующим подал голос Ворик. Остальным пришлось придвинуться вплотную, чтобы услышать некроманта:

— Я видел подобные комнаты призыва в молодости… в Кеджистане, который когда-то носил имя Кеджан…

«В молодости», — подумал Морбед. «Сколько столетий назад это было?»

Глаза старого некроманта помутнели.

— В далеком прошлом волшебники клана Виджерей подняли завесу между мирами и призвали демонов… поначалу виджереи учились у них, а позже попытались из глупости поработить демонические отродья, сделать их своим оружием. Призыв демонов мгновенно запретили, но через какое-то время Виджереи вновь занялись своими нечестивыми ритуалами. Пришло время войн Магических Кланов. В отчаянной попытке склонить чашу весов войны на свою сторону, Виджереи использовали демонов против своих врагов. У врат Виз-джуна сдерживающие заклинания не выдержали, и началась резня. Брат умирал с братом. Огромные рогатые чудовища разрывали плоть, крушили кости и каменные стены. Крепости пали, везде лежали горы трупов, и все заволокло алым туманом. Самые искусные некроманты считали, что ужасы последнего сражения оставили нестираемое пятно на самой ткани мироздания.

Когда Ворик замолк, в комнате повисла тишина. На мгновение могло показаться, что никто из присутствующих не дышал.

Морбед почувствовал дуновение ветра и развернулся к ближайшей арке. Дверь под ней оказалась открыта. Вор быстро осмотрел комнату, выпалил «Рыбак!» и рванул в погоню.

Глава 2

Цель их путешествия была простой, но события приняли крутой оборот с тех пор, как группа покинула Вестмарш.

Все началось с вызова к самому Юстиниану, королю Вестмарша. Слухи о расправе над Аранохской бандой принесли Джахарре и ее спутникам немалую известность.

В тайных стенах своих роскошных покоев Юстиниан рассказал о разрушенной и потерянной цивилизации, лежащей за пределами его королевства ниже топей. Мало кто из смертных смог вернуться оттуда живым.

Его Величество также рассказал о городском мародере. Ходили слухи о человеке в плаще, который безлунными ночами перемещал ящики на повозках к городским докам. Также работники доков рассказывали о людях в красной форме, грузивших закрытые контейнеры на темное судно, которое приплывало и уплывало до рассвета и не возвращалось в порт в течение пары месяцев. И зимой и летом неуловимый грабитель продолжал разорять королевство и его жителей. Однако короля больше беспокоили доклады о безымянном страннике, который нашел путь в катакомбы под топями Вестмарша и осквернил гробницу Раккиса, основателя королевства. Поэтому Его Величество и нанял Джахарру и ее компаньонов для поимки преступника и возвращения украденных реликвий.

Через некоторое время после королевской аудиенции к отряду присоединился Кловис. Слухи о воре, присвоившем себе редкие реликвии, зажгли в крестоносце искру надежды найти останки Акарата. Вначале Джахарра подозрительно отнеслась к крестоносцу, но Кловис зарекомендовал себя как доблестного воителя и был принят в отряд.

Группа занялась сбором информации. Чтобы узнать больше о таинственном страннике, они вели разговоры с торговцами, моряками, трактирщиками и даже с портовыми блудницами. Им довелось увидеть небольшое торговое судно под черными парусами, плывущее на запад в Великий Океан по неизвестному маршруту. Однако его не видели в течение месяца, как и таинственного грабителя с его бандой в красных одеждах. Эйдус беспокоился, что негодяй испарился без следа.

В конце поисков отряд наткнулся на рыбака. При первой встрече поведение старика вызвало у всех подозрение, но чем больше он говорил, тем отряд становился увереннее, что рыбак много знал. Он утверждал, что ему доводилось встречаться со странником: во время мореплавания рыбак отвозил груз к нему на остров. Со слов рыбака характер странника с каждым месяцем становился все сквернее, охранники на острове покинули его, и рыбак так и не получил плату за последнюю доставку, но он боялся отправиться на остров в одиночку, чтобы потребовать компенсацию. Таким образом, отряд решил нанять рыбака, чтобы тот провел их к убежищу странника. В тот же день они отправились в путь.

Несмотря на его показания, иногда казалось, что рыбак не знает свое собственное судно, что вызвало подозрение у Джахарры. Его поведение становилось все более беспокойным с момента их приближения к острову, а после высадки его беспокойство усилилось пуще прежнего.

Морбед бежал в темноте коридора, вытянув вперед левую руку, то и дело касаясь стены правой. Бывший вор размышлял, какую игру вел рыбак.

Впереди послышался шум, и Морбед позволил звукам повести его через тоннели, соединяющиеся, как он считал, в лабиринт. Коридоры здесь были намного уже, чем прежде встретившиеся им огромные залы. Он потерял счет поворотам, которые ему пришлось сделать, а его компаньоны, похоже, не последовали за ним.

Из-за слабого освещения он еле заметил следующий поворот в лабиринте. Морбед обошел его и остановился: впереди него из соседней комнаты выбежал рыбак, прижимавший к груди фонарь, от которого исходило слабое фиолетовое свечение.

«Странный способ нести фонарь», — подумал Морбед, следуя за рыбаком.

Старик повел Морбеда спиральными лестничными пролетами, которые привели вниз к еще одному коридору с узким поворотом в конце. Фонарь на мгновение осветил неширокие ступени и исчез где-то наверху, после чего раздался звук закрывающегося люка.

* * *

Тяжело дыша после погони, Морбед с усилием поднялся по ступеням и с кинжалом наготове открыл люк. Рыбак сидел у основания статуи, глядя на фонарь, как будто тот мог дать ему ответ на какой-то вопрос. Впервые Морбед заметил толстую ржавую цепь, которая шла от фонаря к кольцу вокруг левого запястья рыбака.

Морозный ветер бил в лицо, пока Морбед вылезал из люка на открытое пространство. Небо над головой еще окончательно не почернело, но на небесном покрове уже стали появляться звезды. Вокруг Морбеда стояли мраморные статуи, принадлежащие как мужчинам, так и женщинам; какие-то были одеты, а какие-то представали в естественном виде. Здесь также были два существа, похожие на бесов, рогатый вурдалак, получеловек-полузверь, огромный гигант с занесенным большого размера двухлезвийным топором. Прямо за Морбедом стояла статуя в развевающейся робе с капюшоном и вытянутыми руками с немой просьбой об объятиях. Ветер свистел среди статуй.

Зубчатые укрепления башни со всех сторон защищали небольшое пространство. За стенами бушевала настоящая буря, и Морбед посчитал, что сейчас они находились у края широкой бездны. Ему хватило одного взгляда через плечо, чтобы увидеть возвышающиеся башни за своей спиной. Значит, он был на одном из верхних пролетов крепости, но не на самой высокой ее точке.

Морбед смерил взглядом статую, перед которой склонился рыбак. Она была похожа на горгулью, как и статуи на парапете в комнате вызова. Крылья как у летучей мыши были распростерты в укрывающем жесте, змеиный рот был раскрыт, а внутри него слабо блестел белый кристалл. Рыбак сидел возле основания на корточках, баюкая фонарь, и, казалось, не замечал своего наблюдателя. Поняв, что ему ничего не угрожает, Морбед убрал кинжал в ножны и бросил взгляд на люк, чтобы увидеть, как один из призрачных волков поднимается по лестнице. Зверь появился из проема и тут же обратил внимание на происходящее.

Вдруг возникла вспышка света, раздался раскат грома, и рядом с рыбаком возникла Джахарра. Ветер подхватил волосы с ее лица, с которого на рыбака пронзительно смотрели черные глаза чародейки.

— Не желаешь объясниться? — спросила она рыбака пугающе спокойным голосом.

Старик посмотрел наверх с широкими и мокрыми глазами, как будто только сейчас осознал присутствие Джахарры на бастионе.

— Я не должен был возвращаться, — выдавил он из себя. Его челюсть еле двигалась, а брови сошлись на переносице. — Я должен был держаться подальше от этого места, но я не смог.

Джахарра нависла над рыбаком, и тот еще крепче ухватился за фонарь.

— Ты ведь не рыбак, не так ли? — задала вопрос чародейка.

Губы рыбака приоткрылись, показав два недостающих зуба.

— Всю жизнь провел на море, но рыбу я не ловил, нет. Вырос на торговых судах, — старик снова уткнулся взглядом в фонарь. Свет отражался в его мокрых глазах и углублял морщины на его лице.

Морбед присел рядом с люком, внимательно улавливая каждое слово.

— Честная торговля — вот во что я всегда верил, — проговорил старик так тихо, как будто говорил сам с собой. — Нельзя взять что-то и не отдать ничего взамен. Пираты убили всю команду на корабле, кроме меня. Не так уж и честно, правда?

Старик заплакал. Его взгляд на мгновение перебежал на Джахарру, но тут же вернулся к фонарю.

— Они сказали: «Присоединяйся к нам или пойдешь на корм акулам!» Выбора у меня не было. Я занимался ужасными вещами: грабил, ходил в рейды, но, слава Акарату, никого не убил. В одну ночь мы наткнулись на рыбацкую лодку. Пираты забрали все, что было у старого моряка и приготовились уже его убить, но тут он рассказал, что знает про один остров, на котором прятался грабитель из Вестмарша. Обменял рассказ на свою жизнь, так сказать…

Джахарра встала на колено и оперлась о него локтем. Рядом сел призрачный волк, склонив голову на бок.

— Мы приплыли ночью. Пираты заставили меня пройти с рыбаком до главных ворот, чтобы тот не смог дать сигнал или попытаться убежать, а сами спрятали его лодку и следили за нами из леса. Он крикнул охране, что мы пришли поговорить с хозяином дома о новом рыбаке, который хочет поставлять товар на остров. Стража распахнули ворота, и в этот миг из леса вынырнули пираты. Я услышал сигнал тревоги. Я сторожил рыбака, пока остальные окрашивали стены замка в красный цвет.

Старик провел ладонью по лицу ото лба до подбородка.

— Мы стояли снаружи, а пираты уходили все глубже и глубже в крепость… я слышал ужасные нечеловеческие крики. Рыбак умолял меня отпустить его. Просил соврать пиратам, что он смог вырваться и убежать, но я был напуган… — лицо рыбака напряглось, с дрожащей губы свисала слюна. — Я был слишком напуган тем, что пираты со мной сделают, если он убежит. Мы услышали звук, похожий на шторм, и увидели в темноте несущуюся на нас огромную волну. Мы закрыли ворота, но их с треском вышибло. Мы побежали…

Ноги рыбака вздрогнули, как будто он все еще бежал.

— Огромные камни размером с две головы падали вокруг нас. Один из них ударил рыбака в темя, и он упал. Рыбак был еще жив, он умолял меня помочь ему встать, но я слышал приближающиеся звуки чудовища из крепости и не повернул назад. Я бежал, не оглядываясь, а вслед мне неслись крики о помощи старого рыбака. Чудовище из крепости бросило его далеко в лес… его предсмертный крик я слышу по ночам в своих кошмарах.

Старик поднялся на трясущихся ногах и повернулся к укреплениям, крепко сжимая фонарь.

— Я смог добраться до лодки и выйти в море. Я смог выжить… вновь. Но мира я так и не нашел. Я должен был благодарить судьбу за спасение, но я знал… знал, что мне придется вернуться и все исправить…

Продолжая смотреть в пропасть, моряк сделал два неуверенных шага к краю.

— Я слышал его голос в голове, как только мы ступили на остров. Он хотел, чтобы я сказал вам… предупредил вас…

Старик сделал еще один шаг вперед и сжал фонарь двумя руками, глядя внутрь его стекла, как будто увидел в нем какое-то предзнаменование. Джахарра быстро поднялась:

— Что бы ни происходило в твоей голове, не делай этого.

— Мы должны были найти его, чтобы похоронить или предать его морю. Но я понял… понял, как я могу все исправить…

Еще один шаг. Морбед поднялся и впервые увидел вырезанный в камне основания оплота паз глубиной в локоть. Он был инкрустирован желтым блестящим металлом и, как прикинул Морбед, проходил по всему периметру выступа. Моряк придвинулся еще ближе, теперь его ступни были у самого края. Он не повернулся и, не отрывая взгляд от пропасти за стеной, произнес:

— Жизнь за жизнь. Справедливый обмен.

Джахарра сделала шаг навстречу и протянула рыбаку руку.

— Этим ты ничего не решишь, позволь нам помочь тебе. Один мудрец однажды сказал мне, что человек идет к искуплению шаг за шагом. Тебе предстоит еще долгий путь.

Морбед заметил, что пальцы Джахарры шевелились, как будто она готовилась наложить заклинание на моряка. Сам старик не обращал внимания на чародейку или Морбеда и лишь продолжал двигаться к краю. Он только успел перешагнуть паз, как раздался душераздирающий вой. Все согнулись и поспешили заткнуть уши ладонями. Вой был высоким и пронзительным и совсем был не похож на рык существа из-за стен. Повернув голову, Морбед понял, что звук издавала крылатая статуя, перед которой согнулся старик. Он также заметил, как призрачный волк стал уменьшаться в размерах и, наконец, превратился в унесенный ветром дым.

Вдруг краем глаза Морбед увидел движение. Что-то медленно двигалось между статуями. Вор развернулся и понял, что был неправ: между статуями никого не было; они сами пришли в движение. На суставах фигур появлялись трещины, пока те расправляли свои конечности, постепенно возвращаясь к ужасному подобию жизни.

Морбед выпрямился и тут же оказался скован холодной хваткой: вокруг него сомкнулись каменные руки. Он повернул голову и встретился лицом с безликой статуей в капюшоне.