Морбед

Горбатая фигура, похожая на получеловека-полузверя, сорвалась с постамента и рванулась к Джахарре и старику. Чародейка сделала резкий жест руками, и каменная фигура поднялась в воздух, будто поднятая ветром. Джахарра развернула руки к укреплению, и статуя полетела в бездну. В этот момент бронированный гигант ожил и пересек платформу за два шага, высоко занося топор. Морбед предупреждающе крикнул. Старик бросился вперед и оттолкнул Джахарру от падающего топора.

Джахарра развернулась, но опоздала: острое лезвие рассекло центр головы старого моряка до челюсти, заставив его упасть на колени; во все стороны полетели ошметки мозга и костей. Руки безжизненно повисли по бокам; фонарь упал на платформу, но не разбился.

Чародейка положила ладони на массивные руки чудища и закрыла глаза, еле слышно произнося слова заклинания. Похожие на вены трещины появились на мраморном теле, перешли с рук на грудь и поползли к ногам. Гигант остановился. Трещины на его теле расширились, он содрогнулся и распался на множество камешков, которые упали к ногам Джахарры. Вслед за камнями упал труп моряка.

Морбед пытался вырваться, но хватка статуи только усилилась. Он больше не мог вдохнуть воздух, и лишь отчаянно болтал ногами в воздухе.

Два оживленных беса оставили порезы на теле Джахарры, когда та бросилась на помощь Морбеду.

Перед глазами вора поплыли светлячки, а в голове стало покалывать. Он осознал, что перестал болтать ногами, а его ребра скоро сломаются и пронзят легкие. Морбед подумал о ноже, хотя и знал, что лезвие ничего не сделает холодному мрамору. Тем не менее, он не сдавался; он должен найти способ выжить…

Внезапно вой умолк, а вместе с ним остановилась и статуя. Морбед попытался крикнуть, но у него вырвался только хрип. Перед ним возникла Джахарра и возложила ладони на руки горгульи. По мрамору пробежали линии, постепенно они становились четче и шире, и вот руки обратились в крошку. Морбед наклонился вперед, держась за грудь и делая глубокие сиплые вдохи.

Джахарра задержалась возле останков бронированного воина и склонилась над лежащим неподвижно рыбаком.

Когда световой фейерверк в глазах Морбеда утих, он взглянул в сторону горгульи и увидел пустоту на месте ее головы и разлетевшиеся вокруг ее основания камешки, среди которых мерцали осколки кристалла. Он проковылял к Джахарре, которая держала в руках фонарь. Морбед отметил, что свет внутри погас, а кандалы раскрылись, освободив запястье моряка. Возможно, они никогда и не были закрыты?

— Что с ним произошло, из-за чего он стал таким? — вопросила чародейка в голос. — Таящаяся в фонаре сила, похоже, почти вытекла, но я чувствую, что в нем сокрыто нечто еще. В любом случае мы должны вернуть фонарь на место и присоединиться к остальным. Не стоит сбрасывать со счетов существо из леса.

Она кивнула в сторону моряка.

— Мы должны устроить ему достойное погребение, — она наклонилась и мягко прикоснулась к плечу старика. — Он спас мне жизнь.

Она простояла в такой позе еще некоторое время и, наконец, подняла взгляд наверх.

— С тобой все в порядке?

Хотя в его груди еще горело пламя, мышцы болели, а голова раскалывалась от боли, Морбед выдавил подобие улыбки и подал чародейке руку.

— Я жив, — ответил он.

Глава 3

Джахарра и Морбед оставили фонарь в комнате, где, как думал Морбед, он лежал изначально.

— Я хочу, чтобы все вещи были на своих местах. Мы занесем самые важные предметы в бортовой журнал, а остальное оставим нетронутым. Когда мы вернемся в Вестмарш, мы запросим аудиенцию у короля и заберем награду. Если потребуется, я помогу людям Юстиниана в снятии защитных чар с крепости.

— Ты думаешь, отшельник мертв?

— Пока рано об этом говорить. Пошли отсюда.

Чародейка вызвала еще одну световую сферу, но в этот раз она получилась слабее. Шар освещал лишь небольшое пространство впереди, пока они шли обратно в комнату. Шаг чародейки был неровным, а ее плечи осели. Морбед задался вопросом, как сильно повлиял на нее бой со статуями, но предпочел не спрашивать.

Впереди послышались шаги, а вслед за ними и голос Эйдуса:

— Джахарра! Наконец-то, — друид вышел на свет. — Я почувствовал, как Ишкара исчез незадолго после вашего ухода.

Чародейка продолжала идти вперед. Морбед и Эйдус поспешили за ней.

— На крепость наложены заклинания, которые не дают посторонним выносить предметы из нее, — быстро говорила волшебница. — Где-то есть устройство, которое сдерживает магические способности, но позволяет функционировать защитным механизмам. Я не до конца это понимаю, но мне известно контрзаклинание. Тем не менее, защитные чары здесь сильные.

Если забыть про усталость, постоянный звон в ушах и боль из-за того, что его почти раздавили, Морбед чувствовал себя нормально. Он подумал, что чародейка страдала не от телесной боли, а от ослабленной связи со своей магией. Последняя схватка полностью истощила Джахарру.

Они вошли в комнату призыва, освещаемую горящими жаровнями, в центре которой, скрестив ноги и закрыв глаза, сидел медитирующий Ворик. Заплечные мешки и фляги Ворика и Эйдуса лежали на полу.

Некромант открыл глаза.

— Здесь лежат останки многих, но среди них нет покровителя, которого ищет Кловис. Я узнал у них все, что мог. Был бы у меня мой кинжал…

— Да, мы знаем, — быстро прервал его Эйдус. Если некромант и говорил, то обычно напоминал, что ему требуется новый кинжал, так как старый был уничтожен. Такие кинжалы были больше, чем просто оружием. С их помощью некроманты направляли многие ключевые заклинания.

— Что с рыбаком? — спросил Эйдус, повернувшись к Джахарре.

Ему ответил принесенный ветром хриплый старческий голос:

— Старик совершил — кхум, кхум — ошибку, приведя сюда грабителей!

Морбед вытащил нож и посмотрел наверх. На верхних пролетах он смог различить силуэт человека, прячущегося от света за парапетом с каменными горгульями.

Горгульями, похожими на существ, с которыми они столкнулись на пике башни.

Держащие останки узников цепи стали слабо греметь. Пол под ногами пришел в движение.

В главном дверном проеме появилась дымчатая форма и бесшумно проскользнула к ногам друида. Это был Рошан. Он прижал хвост к ногам, лег на пол и стал смотреть в проход.

Эйдус склонился и погладил призрачный мех. Морбед гадал, может ли друид чувствовать шерсть волка на своих пальцах.

— Тихо, тихо… — прошептал друид волку и посмотрел на остальных. — Существо уже здесь, и оно идет к нам.

Джахарра встала в вызывающую позу, ее рот был раскрыт в беззвучном крике из-за подавляющих чар, наложенных на комнату:

— Нам известно случившееся здесь! Никто более не должен умереть. Отзови своего слугу, и мы пощадим тебя!

По комнате пронесся зловещий хриплый смех. Цепи и кости сотрясались от приближающихся грохочущих шагов, черепа ударялись друг о друга, будто беззвучно насмехались над группой.

Шшунк! Шшунк! Шшунк! Шшунк! Одна за другой упали железные решетки в арочных проходах, блокируя деревянные двери и отрезая путь к бегству. Только главный коридор оставался открытым.

Пол дрожал. Скелеты танцевали. Цепи гремели. Вся комната неистово сотрясалась.

— Призови своего зверя вместе с Кловисом! Призови их к нам! — выкрикнула Джахарра с отчаянием в голосе, почти незаметном в мертвом воздухе.

В сердце Морбеда закрался ужас. Вор услышал уже знакомый ему пронзительный визг, однако он был не таким резким, как крик на бастионе. Здесь его силу заглушали дальность и защитные чары внутри комнаты.

Тем не менее, подавляющей силы визга было достаточно для прерывания концентрации и наложения заклинаний, что стало ясно по крику Эйдуса:

— Агх! Я… не могу!

Рошан издал беззвучный вой и растворился в облаке дыма.

Морбед зажал уши руками. Несмотря на резкую боль, все собравшиеся не отрывали глаз от главного входа, через который в комнату вломился демон.

Морбеду в жизни довелось наблюдать низших и худших из людей и многое испытать на своей шкуре, но появившееся существо было ужаснее всех зол, с которым ему довелось столкнуться. Оно было дьявольским, нечеловеческим и непохожим ни на что, из всего видимого Морбедом. Это существо не было предназначено для глаз смертных и не должно было существовать ни в одном из рациональных миров.

Каменная броня с тремя пластинами на плечах и спине защищала корпус чудища. Из плеч выходили длинные и мускулистые руки в четыре раза толще пояса крепкого человека. Его правая рука заканчивалась огромной дубиной с шипами и шишковатыми выступами, а левая была немного меньше и расширялась в огромный кулак с когтями на трех пальцах. Чудище припадало к земле на согнутых ногах, из косого лба выступал широкий рог, а маленькие глаза светились в тени глубоких глазниц, похожих на отверстия бездонных ям.

Монстр взмахнул рукой-дубиной, сбив ближайшую жаровню, отправляя горящие угли в полет по всей комнате. Демон топнул и присел, вытягивая вперед голову на огромной шее, широко раскрыл бронированную челюсть и издал оглушительный рев, перебив даже исходящий сверху пронзительный визг. Внутри глубокой пасти чудища горел раскаленный добела огонь.

Сердце Морбеда билось настолько сильно, будто стремилось вырваться из груди. Его разум грозил помутиться. Он попятился назад и уткнулся в стену лопатками.

Вокруг левой руки Джахарры сформировался яркий свет. Пронзительный визг стал тише.

— Деритесь, черт возьми! Я наложила контрзаклинание на ослабляющее устройство, но не знаю, сколько оно продержится!

Эйдус среагировал быстро. Морбед видел, как тот менял облик всего несколько раз, но никогда не превращался во что-то больше волка. Его изменение всегда было удивительным, но сейчас принимаемая им форма была намного большего размера. Ноги друида постепенно становились короче и шире, и вот он опустился на четвереньки, держа в руках похожий на клык кинжал. Его корпус увеличился в размерах. Надетая на Эйдуса грязная шкура пришла в движение и покрыла все тело. На лице появились волосы, которые стали удлиняться вместе с его чертами лица; уши поднялись и округлились, кинжал слился с державшей его рукой, на пальцах выступили четыре блестящих когтя. Трансформация сопровождалась треском костей, который напоминал звук бьющего хлыста.

Во время трансформации стоявший в центре комнаты Ворик поднял руки, откинул голову назад и прошептал слова заклинания. К визгу горгулий добавился звук дребезжания множества костей.

Морбед взглянул наверх и увидел, что закованные в цепи скелеты дрожали и танцевали, будто марионетки на невидимых нитях.

Расставленные по окружности жаровни погасли, как только Джахарра сделала жест правой рукой. Ее левая рука была поднята вверх и все еще светилась, хотя свет становился слабее. Грохочущими шагами демон выступил на слабо освещенное пространство. Воздух стал холодным; на скалистой шкуре рогатого чудища образовалась жидкость, которая быстро превратилась в слой льда. Движения существа замедлились.

Тело Эйдуса увеличилось, и теперь на месте друида стоял огромный медведь на задних лапах. Зверь издал рык, упал на четвереньки, прыгнул вперед и врезался в обледеневшего гиганта. Ледяные осколки летели во все стороны, пока медведь клыками и когтями терзал бронированную шкуру демона.

Один за другим висевшие на каменных стенах скелеты ответили на зов Ворика и, выдернув железные стержни из камня, вместе с цепями рухнули на пол. Скелеты собрались, поднялись, словно по приказу невидимой руки, и скопом бросились на огромную форму чудища, обхватив его конечности и шею цепями.

Джахарра повернулась к Морбеду; руки чародейки выводили знаки в воздухе, а ее кожа блестела от пота в тусклом свете.

— Мое заклинание слабеет. Лезь наверх! Заставь их замолчать!

Все еще зажимая руками свои уши, при этом держа в правой кинжал, Морбед осмотрел стены в поисках опоры. Возможно...

Демон схватил шерсть на загривке Эйдуса, вставил руку-дубину между ними, дернул медведя назад и взмахнул рукой, метнув его в решетку слева от Морбеда и погнув ее. Эйдус поднялся на лапы, потряс мордой, будто стряхивал невидимые капли воды, и поспешил вернуться в битву.

На висках Джахарры выступили жилы, и Морбед подумал, что наложение чар под криком плохо сказывалось на чародейке. Свечение вокруг ее левой руки теперь лишь слабо мерцало.

Медведь рванулся вперед, но бронированный гигант лишь махнул рукой, отбросив друида в конец комнаты.

Морбед медленно отходил спиной к погнутой решетке. Демон смел скелетов, словно они были щепками, разбил цепи и продолжил неумолимо идти вперед.

Без своего кинжала и под действием подавляющего магию крика, Ворик был не способен использовать свои самые сильные заклинания против сверхъестественного противника.

И вдруг Морбед ясно осознал, что все они скоро встретят смерть. Он вернул бесполезный сейчас кинжал в ножны, опустил руки и взглянул на развернувшуюся перед ним ситуацию. Внезапно мир отдалился и изменился. Морбед вернулся в тот день, когда он стоял на страже, пока его друзья проникали в лагерь бандитов в Аранохе.

Часть тогда сказанного Морбедом своим друзьям была правдой; ему удалось обмануть короля воров, что он был сыном богатого купца и за него можно было получить выкуп. Но он опустил тот факт, что оставил свой пост, когда увидел приближавшихся бандитов.

Морбед оценил их численное превосходство и понял, что у него не было возможности предупредить своих друзей. Тогда он знал, что их отряд потерпит поражение, и поэтому ушел, оставив их на милость бандитов, которые нагнали и пленили самого Морбеда.

Джахарра отступала под натиском приближающегося демона. Она кричала Морбеду, чтобы тот начал карабкаться. На пути чудища стоял Ворик. В своей левой руке демон держал за шкирку Эйдуса.

Морбед ошибся в своих расчетах в Аранохе: они смогли выжить, потому что бандиты были неопытны и пьяны. Но сейчас сомнений не было. Им всем грозила неминуемая смерть.

Всем, кроме Морбеда.

В конце концов, он всегда выживал.

Вор на мгновение увидел выражение лица Джахарры — ее широко раскрытый рот и смотрящие на него в шоке от предательства мокрые глаза, пока он протискивался через дыру в решетке. Когда он пробежал через дверной проход и устремился в темноту, то еле смог различить заглушенные крики оставленных позади друзей, но и их вскоре перекрыл пронзительный визг.

Глава 4

Сердце яростно колотилось в груди, в легких не хватало воздуха, но Морбед продолжал бежать сквозь непроницаемую темноту. Он то и дело задевал руками каменные стены, натыкаясь на очередной поворот.

Морбед стремительно двигался, оставляя позади один коридор за другим, и желал лишь одного — убежать, добраться до лодки и выплыть в море. В ушах звенело, но он продолжал бежать вперед.

Пока не врезался лицом в стену.

Его колени подогнулись, и он упал. Голова кружилась. Кровь обильно шла из ноздрей, стекая по губам к подбородку. Вор сел и принялся шарить во мраке. Тупик.

Придерживая рукав плаща у носа, Морбед встал. Опираясь правой рукой о стену, он сделал несколько шагов и оказался на повороте. Слева от него плавала слабая дымка — бесформенное свечение, которое просто было менее черным, чем темнота вокруг него. Дымка повисела еще немного и исчезла. По телу Морбеда прошло покалывающее ощущение. Он не хотел идти вслед за наваждением, но поворачивать назад ему хотелось еще меньше. Он должен убежать.

Тяжело дыша и шаркая, Морбед продвинулся вперед до следующего поворота, где он заметил слабое лиловое сияние, освещавшее небольшой участок коридора. Было ли это свечение тем же самым? Невозможно; эта дымка двигалась.

Прижимая рукав к носу, Морбед сделал шаг по направлению к свету. Он остановился с поднятой ногой, когда услышал звук сзади — неразборчивый шепот, за которым последовала тишина.

Украдкой бросив взгляд за плечо, он не заметил никого в слабом свечении.

Возможно, ему показалось? Было ли это эхом его собственных шагов? Должно быть так. Он услышал еще один звук, похожий на порыв ветра, в котором сочетались обрывки фраз разных голосов. Звук становился сильнее и наступал на него со всех сторон. Морбед согнулся, стиснул зубы, натянул капюшон и зажал уши ладонями.

Вор ощутил наплыв эмоций, не принадлежавших ему, но направленных против него. Морбед как будто стал ощущать, что другие чувствовали по отношению к нему. Хотя, данное ощущение было ему незнакомо, оно, тем не менее, причиняло дикую боль и лишало чувств. Он попытался дать название этой боли, и в его сознании всплыло лишь одно слово — осуждение. Морбед бросился в освещаемый проход в попытке сбежать от бесстрастного натиска.

Еще один коридор. Лиловое свечение стало сильнее, и теперь Морбед распознал в нем свет, исходивший из места, где он оставил фонарь после битвы со статуями.

Рядом с его ухом раздалось резкое шипение. Морбед вынул кинжал и отскочил назад, уверенный в том, что кто-то или что-то готовилось напасть на него. Когда он развернулся, то увидел перед собой лишь пустой зал из холодного камня.

Прерывисто вдыхая воздух носом и ощущая вкус крови во рту, Морбед прошаркал ко входу в комнату с фонарем.

Тот лежал у стены со сложенной у основания цепью. На мгновение Морбед оказался ошеломлен мерцающим лиловым светом. Свечение было намного ярче, чем ранее в руках рыбака, и в этом переливающемся теплом и чистом свете Морбед нашел покой...

Но у него не было времени медлить, и он не хотел оказаться потерянным в этом свете, как рыбак. Морбед должен был немедленно найти выход из крепости, и фонарь поспособствует этому. Вор наклонился, поднял фонарь и вышел из комнаты.

* * *