Осень

А еще — никакого изврата: девка-повстанец просто прикрыла ее собой от сенсоров, наверняка какой-то термокамуфляж. А еще — вертикалка слишком далеко, очень далеко. И не понять, с какой стороны, и вообще ничего не понять. И все равно, это — последний шанс.

Аска вжалась в камень, напряглась, и одним рывком сбросила с себя повстанца.

Рей услышала шум двигателей, как только пленная перестала кашлять.

Спина рыжей еще вздрагивала — то ли от сырости и холода, то ли кашель бился внутри, — когда Аянами различила ухающий вой, едва-едва перекрывающий плеск капель. Она обернулась: редкие скалы, кустарник, очень много холодного камня, очень мало тепла, на фоне которого можно затеряться, и уж точно — некуда заползти или хотя бы заткнуть захваченную. Рей ткнула кнопку на ладони, выводя камуфлирующие генераторы на максимум, и упала на рыжую.

Та на секунду затихла, напряглась, и Рей поняла, что пленная тоже все слышит. Аянами показалось, что шум двигателей затихает, и тут же очутилась на земле. Извернувшись, рыжая вскочила и, не разбирая пути, понеслась под гору.

«Это плохо».

— Э-эй! — орала убегающая девушка. — Э-эй! Я зде-есь!!!

Ливень подернул ее силуэт кисеей, когда Аянами с низкого старта помчалась вслед. Для надежности она напряглась и слегка подкрасила картинку данными термографии, и даже успела на бегу посочувствовать пленной: рыжая так промокла и продрогла, что едва светилась среди мечущейся равномерно синей листвы.

«С вертикалки ее не увидят. Наверное».

В глазах пекло от непривычного спектра зрения, но так было проще: рыжая девчонка оказалась ловкой и очень быстрой, а еще — бредово везучей. Сама Рей уже несколько раз оскальзывалась и едва не выворачивала лодыжки в попытках остаться на ногах. Кустарник отвешивал ей смачные оплеухи по маске, за воротник противно натекло, и взмокшую спину теперь терзали иглы холода.

Аянами закусила губу, прыгнула на камень, срезая угол тропки, и свалилась под ноги беглянке. Та попыталась уклониться, но была схвачена за колени и успешно повалена. Рей вжала свою жертву в мокрую палую листву и замерла: VTOL’а больше не было слышно. И судя по тому, как обмякла пленная, до того пытавшаяся выкрутиться, она тоже это поняла.

«Это хорошо. Так проще. Она слишком быстро бегает даже со связанными руками».

— Вставай.

Слегка вздрагивая от крупных капель, рыжая пленница поднялась на ноги, и то, как она встала, Аянами совсем не понравилось: пилот со связанными за спиной руками ухитрялась стоять прямо, как-то даже гордо. И это с расцарапанным лицом, под холодным дождем, среди седого от влаги подлеска.

Рей повела стволом пистолета, указывая девушке на тропинку, и рыжая сдвинулась с места. Дождь все глубже лез за воротник, а когда пленная прошла мимо, Аянами заметила, что у той комбинезон тоже подмок, и из складок летных сапог сочится вода. Стоило только пустить в голову эти наблюдения, как тут же нарисовалась соблазнительная картина отдыха, тепла и уюта. Еще почему-то нормальный костер представился.

Протерев стекла очков, Рей решительно двинулась вслед за пленницей и занялась чисткой разума: впереди еще много миль пути до относительно безопасных районов, куда точно не сунутся даже скауты NERV. Правда, там начнутся опасности другого рода, но зато меньше шансов попасть под ракету, пущенную параноиками, которым не охота залетать в отчужденные зоны и разбираться, что это там ползет такое.

Рей любила решать проблемы по мере поступления и, желательно, в порядке убывающей значимости. Разумеется, холодный дождь и его возможные последствия никак не попадали в первые ряды.

«Всего лишь досадное неудобство».

Горные отроги уже нависали над тропкой, сама узкая дорожка то и дело терялась среди осыпей, и Аянами впервые по-настоящему пожалела о разбитом GPS-навигаторе: тот участок гор, на который они выбрались, ей был известен очень приблизительно.

«Разберусь. Нет смысла жалеть, что Ангел решил отрезать лучший путь вглубь этого района». Рей легко перескочила подмытую кучу щебня, наблюдая, как плетется впереди пленная. Казалось, последний рывок за свободой ее вконец измотал.

Конечно, стоило бы предположить банальную ловушку в духе «усыпить бдительность жалостью», но Аянами и сама чувствовала себя не очень хорошо. В глазах снова возобновилась пляска мозаики, хотя сигнала о рассинхронизации так и не поступило, да и не с чего ей было произойти. «Ружье» все набирало и набирало вес, будто намокало, а с каждым шагом в ботинках противно хлюпало — причем туда еще явно понабивался мелкий песок. Давящее чувство усталости, нагло игнорируя броню, запускало когти прямиком в натертые плечи, и держать пистолет у бедра становилось все сложнее, а сама мысль о необходимости целиться в связанную пленницу — все глупее.

Ляг.

Отдохни.

Прямо вот сюда.

Аянами сосредоточилась: согнуть ногу в колене, теперь — стопу, напрячься, оторвать ногу от земли… Другого способа бороться с немочью не было. По крайней мере, Рей о нем не знала. Зато знала о другом, например, как в окраинных лагерях тренируют солдат, гоняя их через участки, накрытые выбросом частиц Ангела.

Шлеп.

Оторвав взгляд от мокрого камня («Шаг. Еще один»), Рей обнаружила, что пленница кулем осела на землю и теперь словно бы клюет носом. Но прежде чем Аянами сделала шаг к ней, та встала сама — встала тяжело и медленно, ей явно хотелось оттолкнуться руками, но она справилась и так. Рей прикинула, как может ощущаться сочетание «частицы Ангела плюс экстренная потеря синхронизации», и результат ей не понравился. Загонять ценную пленницу в планы Аянами не входило.

Рей осмотрелась: где-то здесь должна быть Старая Катавотра, а значит, получится отдохнуть и от немочи, и от дождя.

Аска едва видела, куда ступает. Некоторое время она держалась на воспоминаниях о летной школе, где их полусонных гоняли по плацу, но потом все стало фиолетово. Она почти физически чувствовала, как эту область накрывает. Мерзавка отобрала у нее все карманные датчики, так что проверить уровень частиц Ангела в воздухе было невозможно, и Аска просто сцепляла зубы.

«Одно хорошо: этой твари вряд ли легче».

Память на удивление споро подкинула ей целый ворох баек о жителях отчужденных территорий, о том, что повстанцы могут целиться без оптики на километровые расстояния, о том, как они чувствуют приближение Ангелов.

«Хрень. Это все хрень. Они бы увели свой лагерь, если бы знали об Ангеле».

Аске хотелось, чтобы все эти истории оказались костровыми страшилками, какими пугают салаг. Хотя бы ради того, чтобы быть уверенной: ее конвоирша сейчас тоже едва бредет, переставляя тяжелеющие ноги. Погибшая машина окончательно подохла — теперь уже и в голове Аски, оставив там кровоточащую рану, зато синдром частиц, или же, по-простому, «немочь» навалился, как мешок с песком. Нет, не так: как мешки с песком — на шею один, и по одному на каждую ногу.

Хорошие такие мешки, такие бы на бруствер.

Рассматривая с полетной высоты длинные укреплинии вокруг базы, Аска никогда бы подумать не могла, что когда-нибудь ей придется таскать такие мешки, пусть даже и в метафорическом смысле.

Связанные за спиной руки принялись ненавязчиво отекать, и к холоду добавились еще и очень противные подергивания, так что когда очередной приступ слабости врезал Аске по затылку, она даже не стала сопротивляться. «Посижу чуток — и пойду дальше. Совсем чуть-чуть. Если что — эта тварь меня поднимет и понесет, ей же надо, да?»

Сорью содрогнулась: сама мысль о том, что ее не просто вздернут на ноги, а понесут, оказалась отвратительной.

«Встать, капитан!»

Рыжая скрежетнула зубами и начала медленно вставать, ломая ноющую слабость в мышцах. Поэтому когда маска поравнялась с ней, Аска просто твердо взглянула в стекла и скривилась:

— Не стоило беспокоиться. Как-то сама.

Гофрированная рожа некоторое время помолчала, а потом глухо сказала:

— Сворачивай с тропы.

— Что?

— Я сказала, сворачивай с тропы.

Аска терпеть не могла общаться с безликими людьми — наверное, потому что любого равного, низшего, а иногда и высшего по званию она легко ломала взглядом глаза в глаза. А уж получив приказ уйти с тропы, она почувствовала себя и вовсе скверно.

«С другой стороны, если она решила-таки меня пристрелить, не все ли равно где?»

Отвернувшись, Аска начала спускаться по скользким камням. Дождь все никак не угомонялся, а впереди еще вдобавок клубился туман, скрывая дно огромной расселины. Тут что-то долго обваливалось, размывалось, потом еще неоднократно обваливалось, пока где-то выше в горах не угомонился поток. Ясно было одно: дальше или в расселину — то есть вниз головой, — или назад.

— Куда дальше, сталкер? — спросила она, не оборачиваясь.

В ответ шелестел дождь, и остро ударил порыв ветра, принеся со стороны провала запах сырого камня. Потом слева показалась перчатка, и, проследив, куда указывает рука, Аска обнаружила спуск.

— Туда?

— Да.

— Принесешь в жертву?

В спину красноречиво уткнулся ствол, но Аску уже понесло:

— Кто там? Просто река? Гигантский паук-людоед? Или кому вы тут, твари, поклоняетесь?!

— Вперед.

— Да иди ты вон, тварь, поняла?! Решила стрелять — давай!

Усталость куда-то сдуло — точно тем самым ледяным дыханием расселины, даже синдром частиц ослабил хватку. Аска развернулась к повстанцу лицом: помирать, так с музыкой, решила она.

— Там можно отдохнуть.

«Отдых…» Рыжая почувствовала, как вся решимость умирать отвалилась, хотя ствол, который и не думал опускаться, теперь смотрел ей в живот, намекая на противную и мучительную смерть.

— Отдохнуть?

Она облизнула мокрые губы, видя, как кивнула в ответ маска.

— И кто тебе сказал, что я хочу отдохнуть? Веди уже к своим.

Маска выжидающе молчала, а ствол только усилил давление. А потом в шум дождя вплелись тихие слова:

— У тебя рассинхронизация и немочь.

— Да плевала я… — начала было Аска, но повстанец ее оборвала:

— Хорошо. Тогда — отдохнуть хочу я.

— Слабачка, — фыркнула Сорью, поворачиваясь.

Ответа не последовало. «В конце концов, этой твари даже не нужно отвечать. У нее есть ствол».

Глядя, как ловко передвигается по камням пленная, Аянами засомневалась: а стоило ли давать поблажку этой рыжей? «Стоило, — решила она. — Это сейчас эйфория, ее скоро опять накроет».

На дне Старой Катавотры плюхала вода, и спина идущей впереди девушки заметно поникла, а каждый шаг по щиколотку в холодной черной жиже отдавался почти незаметной дрожью. Рей осмотрелась и включила фонарик: они входили под своды промоины, и теперь было важно не пропустить нужную шахту. Только в одной вода проточила ход, высохший после того, как отрезало горный поток, а соваться в остальные — все равно что снаружи отдыхать. Только вокруг еще и камень холодный да мокрый.

— Сюда, — распорядилась она, и пленница обернулась.

— В эту нору?

— Да.

— И как я туда пролезу со связанными руками? — поинтересовалась рыжая. — Червяком?

Аянами прикинула шансы.

— Постарайся. Там сухо.

— С чего ты решила, что я…

Рей потихоньку начала понимать, что уже может даже предсказывать ход мыслей совершенно незнакомого человека.

— Я. Хочу. В сухую. Пещеру.

Рыжая посверкала глазами, и Аянами просто направила луч фонарика прямо в эти глаза.

Выругавшись, пленная полезла внутрь. Рей покачала головой и последовала за ней. Несколько поворотов спустя, когда прекратилась капель и под руками пошел сухой камень, луч фонарика потерялся в темноте пещеры, а ползущая впереди пленница со сдавленным проклятием провалилась куда-то.

Вода потрудилась на славу под этими горами, сначала вымыв в породе причудливые ходы и полости, а уходя, — позаваливала многие из них. Так и получились уголки вроде этого. Аянами принюхалась: слабый сквозняк по-прежнему чистил тут воздух, значит, можно даже поспать без боязни задохнуться.

Показав пленной, куда сесть, Аянами с наслаждением принялась за шнуровку своих ботинок. Высушить по-людски их не получится, но Рей твердо намеревалась хотя бы повыливать воду и вынуть посторонние предметы. В свете лежащего рядом фонарика было хорошо видно рыжую, которая, якобы брезгливо кривя губы, изучала ее действия.

«Темно, сухо, еще и смотрят с завистью», — подумала девушка и, взяв фонарик, встала. После хлюпающего в ботинках болота камень показался не таким уж и холодным для босых ног.

— Я сниму с тебя ремень.

Рыжая неприязненно посмотрела на нее:

— Лучше маску с себя сними.

Аянами пожала плечами и двумя движениями открыла лицо: гофрированное забрало вниз, очки — вверх, а потом подсветила свое лицо, как делали дети в ее родном лагере. К удовольствию Рей пилот NERV отреагировала правильно: то есть, вздрогнула и что-то прошипела сквозь зубы.

— Повернись, я освобожу руки.

— Ты что, мутант?

Рей захотелось пройтись ножом не только по ремню, и она не ответила, но зато решила, что когда рыжая себя обслужит, то снова окажется связанной — и плевать, что у той отекли руки.

— Как тебя зовут, тварь?

«Это раздражает», — подумала Рей и отошла на шаг от пленной, вынув из кобуры оружие.

— Разувайся, снимай, что хочешь высушить, и сядь на место.

Пленница пошевелила пальцами, размяла руки и принялась за обувь.

— Так что, у тебя даже имени нет, тварь?

Рей промолчала, но почувствовала, как пистолет, словно намекая, оттягивает руку. «Удобная тяжелая рукоять с тяжелыми патронами в ней…»

— Меня зовут Рей.

— «Рей»? Это как «ноль»?

Аянами твердо решила не реагировать на оскорбления. В конце концов, будет еще дорога.